Две звезды

Глава 2

После обеда Рауль и Филипп снова поднялись наверх. Кристал осталась в гостиной с родителями, чтобы не мешать сыну и дяде пообщаться наедине. Ни у кого не оставалось сомнений – он привез дурные вести.

– С тобой все в порядке, милая? – спросил отец.

– Не совсем. – Ей не хотелось это с кем-то обсуждать. Она посмотрела на часы. – Филиппу пора спать.

Кристал поцеловала отца и с колотящимся сердцем пошла наверх. Поднимаясь, она услышала громкий смех сына. Филипп был замкнутым так долго! Войдя в его комнату, она увидела – они с Раулем сидят на кровати и играют в шашки.

– Ужасно не хочется вас прерывать, но тебе пора спать, дорогой.

К ее удивлению, сын встал с кровати безо всяких уговоров:

– Дядя Рауль разрешил мне переночевать у него.

Вот это неожиданная новость!

Она покачала головой:

– За окном вьюга. Тебе не следует сейчас выходить на улицу.

Рауль молча сидел на кровати. Она чувствовала на себе его тревожный пристальный взгляд.

Филипп указал на свободную кровать:

– Тогда пусть он ляжет спать со мной.

Ее сын уже все просчитал. Если сегодня он не добьется своего, будет война, в которой она проиграет.

Вздохнув, Кристал сказала:

– Вот что я тебе скажу: хватай пижаму и иди умываться. А мы пока с твоим дядей переговорим, хорошо?

– Хорошо. Никуда не уходи, дядя Рауль.

– Не уйду.

Филипп вытащил из комода свою зеленую пижаму с динозаврами. Сверху в рамке стояла последняя золотая медаль Эрика за победу в скоростном спуске среди мужчин. Ее бронзовая медаль за победу в скоростном спуске среди женщин в рамке стояла рядом. Остальные медали мужа Кристал вернула в Шамони, его родителям. Они очень гордились своим сыном.

Однажды, когда Филипп вырастет, он захочет хранить их у себя.

Кристал присела на свободную двуспальную кровать:

– Это наша первая возможность поговорить наедине. Мы с родителями знаем, что ты здесь по чрезвычайному делу. – Она не могла побороть дрожь в голосе. – Скажи мне сейчас, пока Филипп не влетел в комнату.

Рауль сложил шашки в коробку и встал. Его крепкая мускулистая фигура выделялась в небольшой детской комнате.

– Две недели назад папа простудился и слег с гриппом. Болезнь прогрессировала и перешла в пневмонию. Его госпитализировали с астмой, приступов которой у него не было уже много лет. Врач говорит, если в скором времени он не пойдет на поправку, то к Рождеству его не станет.

В комнате раздался громкий вскрик Кристал:

– Он не может умереть, Рауль! Просто не может!

Она вскочила.

Осталось всего девять дней?! Она любила своего свекра, да и всю семью Бруссард. Как и Филипп.

– Мама убеждена – если отец увидит внука, то почувствует себя лучше. Мне тоже кажется, это будет лучшим лекарством. Я сказал ей, что поеду в Штаты и переговорю с тобой лично.

Кристал отвела глаза, не в силах сдержать мучительный стон.

– Я знаю, – продолжил Рауль, – здесь ты пытаешься начать новую жизнь. И возвращение во Францию вместе с Филиппом будет болезненным, но ради всех нас я прошу тебя сделать это! После похорон Эрика папа с головой ушел в работу, в надежде заглушить этим свое горе, но теперь, когда он болен, у него появилось слишком много времени на раздумья и воспоминания.

Кристал очень хорошо это себе представляла, ведь теперь она только и делала, что думала и вспоминала. Жюль, отец Рауля, тоже все еще оплакивал Сьюзан. Они все любили ее. Две смерти в одной семье – это было уже слишком.

– Я сочувствую по поводу Жюля. Это так мучительно для всех, особенно так скоро после смерти Эрика… – Рауль промолчал, и она снова взглянула на него: – Боюсь, тебе сейчас тяжелее всех. Отец в больнице, и весь семейный бизнес на тебе.

– Иногда много работы только во благо. – Он бросил на нее испытующий взгляд: – Ты согласна со мной?

– Да, – прошептала она с виноватым видом.

Когда Филипп находился в школе, Кристал старалась задерживаться на работе и проводить время на складе магазина, лишь бы в голову не лезли всякие мысли. Если бы из-за равнодушия Эрика ей не пришлось забросить карьеру, сейчас она была бы совсем в другом месте.

– Ваши паспорта все еще действительны? Или же я могу запросить срочную визу.

Он уже принимал ее капитуляцию как свершившийся факт.

Ей нужно было соглашаться и ехать. Она хотела этого, несмотря на все свои опасения.

– В этом нет необходимости. Паспорта действительны еще два года.

– Bon. Тогда завтра мы вылетаем.

Она была в замешательстве. Это означало находиться с ним рядом, общаться во время долгого перелета.

Очевидно, пословица «С глаз долой – из сердца вон» в ее случае не работала.

Уж слишком ее взволновало его появление, и она должна была это признать.

– Я взял на себя смелость забронировать на вас два билета, на случай… если вы согласитесь лететь…

«Рауль неординарный человек, он всегда мог все предусмотреть», – горько заметила про себя Кристал.

– Я бы не переживал по поводу того, что Филипп пропустит школу, – добавил он в ответ на ее молчание. – После того что Филипп мне поведал, пока мы ехали в машине, думаю, поездка домой в Шамони для него как раз то, что нужно.

«Домой в Шамони». Эти слова потрясли Кристал до глубины души.

– Ч-что он тебе рассказал? – запинаясь, спросила она.

Гримаса исказила его лицо.

– Имеешь в виду, что он мне не рассказал? Но он уже бежит по коридору, а это значит, я не успею все перечислить.

И действительно – не успел он договорить, как Филипп с шумом ворвался в комнату. Должно быть, у Рауля слух был острее, чем у нее, потому что она не слышала ничего, кроме громкого стука своего сердца.

Филипп уставился на них обоих:

– Можно, Рауль сегодня останется у нас?

Было невозможно выдержать жалобный взгляд этих голубых глаз. Но как же обидно! Филипп с удовольствием рассказывал Раулю то, что Кристал так и не смогла вытянуть из сына.

Она нервно облизнула губы, чувствуя на себе проницательный взгляд Рауля.

– У меня есть идея получше, дорогой. Багаж твоего дяди остался в отеле. После долгого перелета ему надо выспаться на просторной кровати. – И прежде чем ее сын успел опомниться, она добавила: – А нам нужно время, чтобы собрать чемоданы.

В его глазах застыли слезы.

– Куда мы едем?

– Пусть твой дядя тебе скажет.

Помимо всего прочего, она надеялась – Рауль подберет правильные слова.

Тот присел на корточки перед Филиппом:

– Твой grand-pare неважно себя чувствует и очень скучает по своему внучонку. Поэтому я ему сказал, что полечу в Колорадо за тобой и мамой. Мы все надеемся – когда он тебя увидит, то очень скоро пойдет на поправку. Что ты на это скажешь?

Кристал уже знала, что он скажет. Филипп бросился в объятия Рауля, и в комнате раздались радостные всхлипывания. Кристал с горечью подумала о том, какой вред она невольно причинила сыну, уехав из Шамони…

Чтобы хоть немного переключиться, она зашла в кладовку и достала с полки чемодан. Взгляд упал на маленький полосатый халат, висящий на вешалке. Он уже был Филиппу мал, но все же она не выбросила ни одной вещи, что они привезли с собой из Франции. Она не могла. Дав волю эмоциям, она уткнулась в халатик…

– Кристал?

Она быстро вытерла лицо, прежде чем обернуться. Рауль стоял у двери. Между ними было незначительное расстояние, не позволяющее ей сохранять спокойствие. Он внимательно ее рассматривал:

– Я отослал Филиппа в гостиную, чтобы сообщить твоим родителям об отъезде.

Очередное необходимое отвлечение внимания для ее сына. Рауль знал к нему подход.

Пока Кристал стояла, пытаясь собраться с мыслями, он забрал чемодан и понес его на кровать. Следуя за ним, она заметила, как его пальцы плавно скользят по стикеру с эмблемой Шамони, приклеенному сверху.

Сразу вспомнился день, когда Рауль купил этот стикер в аэропорту. Он наклеил его на чемодан Филиппа:

– Это тебе от меня на память. – Рауль поцеловал своего заплаканного племянника.

И теперь его жест как нельзя лучше говорил о всех переживаниях того тяжелого дня.

Кристал затрясло. Она никогда не забывала Рауля. Это было невозможно…

– В котором часу регистрация в аэропорту?

– В восемь утра.

– Учитывая погоду, нам надо будет выехать из Брекенриджа часов в пять.

Он взглянул на нее из-под густых ресниц:

– Я приеду за вами вовремя. Мы можем позавтракать в аэропорту, пока будем ожидать посадки.

Она кивнула и открыла чемодан:

– Мы будем готовы.

В комнату вбежал Филипп:

– Бабушка и дедушка сказали, что будут по мне скучать. Но я сказал им – grand-pare заболел и тоже скучает. – Он взволнованно посмотрел на Рауля: – Тебе уже пора?

– Не волнуйся. – Рауль подхватил его на руки. – Утром мы увидимся. А сейчас ты должен послушаться маму и лечь спать, потому что завтра предстоит долгий перелет в Женеву.

– Но это ведь не Шамони!

Рауль тихо засмеялся:

– Нет, Женева в Швейцарии. Мы заберем мою машину из аэропорта и поедем домой.

– А долго ехать?

– Всего около часа.

Филипп посмотрел на Кристал:

– Мы поедем в наш дом?

Домом мальчик называл квартиру, которую они с Эриком тогда снимали. Одно время Кристал предполагала, что они купят свой собственный дом… Но затем в их браке начались проблемы, о которых никто не знал и не знает до сих пор, и покупку пришлось отложить.

– Там уже живут другие люди, – тихо ответила она.

Лучше было сказать мальчику об этом заранее, чтобы зря не обнадеживать.

– Ничего страшного. Останемся у дяди Рауля.

– Нет, Филипп! – выпалила Кристал.

Нет…

– У-у него есть девушка, – произнесла она, запинаясь.

– Правда?

Что-то мелькнуло в глубине глаз Рауля.

– Но мы не живем вместе, и больше всего на свете я бы хотел, чтобы вы остались у нас, – мягко перебил он, не глядя на нее.

– Остановимся у твоих бабушки с дедушкой, дорогой, – кивнула Кристал.

– Верно. Твоя grand-mere приготовила вам с мамой прежнюю комнату твоего отца. Она ждет не дождется, чтобы побаловать тебя. Пойдем, проводишь меня вниз.

Филипп взял его за руку, и оба они вышли из комнаты. Тот факт, что Рауль не отрицал существования девушки, подтвердил рассказ Вивидж. Может, это принесет ей облегчение? Но, спускаясь вслед за ними, Кристал чувствовала – в ее жизни начинается новый кошмар.

Аэропорт Женевы был одним из крупнейших в Европе. После высадки им пришлось пробираться сквозь толпу к парковке. А затем Кристал смотрела, как Рауль погрузил чемоданы в багажник своей машины. Филипп уже забрался на заднее сиденье и пристегнулся. Блестящий черный автомобиль был недавним приобретением, но Рауль никогда не был поклонником спортивных машин, как его брат. Насколько Кристал была осведомлена, этот седан сочетал в себе предельный комфорт.

Через несколько минут они выехали из аэропорта. Она посмотрела на часы. Если обойдется без непредвиденных обстоятельств, в Шамони они будут к полудню. Долгий перелет продолжительностью в пятнадцать часов наконец был закончен.

Кристал повернулась к сыну:

– Ты проголодался?

– Да. Тут где-нибудь можно раздобыть наггетсы?

– Боюсь, что нет.

– Вообще-то можно, – сообщил Рауль, бросив на нее задорный взгляд. – Тут изменилось кое-что, пока вас не было.

Она в изумлении подняла брови:

– Даже швейцарцы подсели на фастфуд? Это уже о многом говорит.

Ее ответ вызвал теплую улыбку на его лице:

– А мне нравится. Мне часто приходится здесь бывать на встречах с руководителями групп, которые хотят организовать специальное восхождение. Обычно я очень спешу, а такие закусочные экономят время, позволяя взять что-нибудь с собой в дорогу, не выходя из машины.

Вскоре они действительно перекусили прямо в машине и поехали дальше. По дороге Рауль позвонил матери и сообщил – они подъезжают. Из разговора Кристал стало ясно – отцу не лучше, но, слава богу, и не хуже.

Закончив телефонный разговор, Рауль произнес вполголоса:

– Я сначала завезу вас домой, чтобы вы могли освежиться.

Слово «дом» мало подходило для описания фамильного дома Бруссардов. Это был великолепный старинный трехэтажный шале в коричнево-белых тонах, расположенный в Ле-Песле, что в нескольких минутах от центра города. Первый из рода Бруссардов, известный альпинист, построил его еще двести двадцать лет назад, выдержав в савойском стиле. И с тех пор занятие альпинизмом передавалось из поколения в поколение, как традиция, сделав их имя нарицательным среди любителей горного туризма.

Благодаря своему расположению на границе Швейцарии, Франции и Италии, город стал многонациональным и интересным для любителей альпинизма со всего мира. Кристал вообще считала это место красивейшим на земле. Все эти улицы и витрины, украшенные к Рождеству, навевали на нее воспоминания – как хорошие, так и плохие…

Услышав восторженные возгласы Филиппа, она поняла – сын ужасно рад возвращению.

– Я вижу вершину! – выкрикнул он взволнованно. Они приблизились к заснеженной долине Шамони.

На севере над ней возвышался Монблан, но Филипп смотрел на вершину Эгюй-дю-Миди. Когда-то они с Раулем поднимались на нее на фуникулере. С тех пор эта вершина стала для Филиппа главным ориентиром среди прочих гор и возвышенностей, растянувшихся по всей долине.

– Ты помнишь, как она называется, дорогой?

– Нет, но дядя Рауль сказал, на нее садится солнце. Видишь?

Краем глаза она увидела, что Рауль улыбается.

– У тебя хорошая память, Филипп.

Кристал внезапно отвернулась к окну. Когда родился Филипп, Рауль был с ними рядом чаще, чем Эрик.

Конечно, Эрик как мог отдавал свою любовь и оказывал поддержку, но весь год ему приходилось тренироваться и подолгу отсутствовать. Кристал как-то даже напомнила ему: у них есть сын, которому очень не хватает отца…

За год до смерти Эрика она умоляла его какое-то время пожить в Брекенридже, где они оба могли бы тренироваться и у него было бы больше времени на сына. Уже тогда между ними не было особой душевной близости. Кристал не стала говорить мужу, что Филипп привык к Раулю, это бы его только расстроило. Но ситуация зашла в тупик, и надо было что-то решать…

К ее сожалению, Эрик не одобрил идею о переезде. Он сказал, что они купят дом. Иными словами, Эрик надеялся – тогда ей будет чем заняться. Ему и в голову не приходило, что Кристал хотелось вернуться в спорт. Тогда она лишь сказала ему – новый дом не заменит Филиппу постоянного отца.

Шли месяцы, и Кристал поняла: Эрик уже привык к сложившемуся образу жизни. У него были здесь друзья, его все устраивало, и он никуда не будет переезжать.

Они уже не были семьей…

Соревнования, в которых участвовал Эрик, проходили в разных частях Европы и Штатов, и нескольких дней перерыва между ними было явно недостаточно для Филиппа.

Чем чаще она заводила разговор с мужем, тем сильнее это его раздражало. Эрик рассчитывал на понимание с ее стороны, поскольку Кристал сама была спортсменкой. И она понимала его – до поры до времени. Но когда появляется ребенок, приоритеты меняются…

В день его отъезда в Кортину Кристал ему так и сказала. А также сообщила, что собирается на несколько месяцев уехать с Филиппом в Брекенридж. Тогда Кристал еще надеялась – он приедет к ним. Но Эрик проигнорировал ее слова. Обняв и поцеловав Филиппа, он вышел из дому, хлопнув дверью. Это был последний день, когда она видела его живым…

– А вот и grand-mere!

Возглас Филиппа прервал ее мрачные мысли. Рауль остановил машину, и в ту же секунду Филипп открыл заднюю дверцу и вылетел навстречу бабушке.

Они долго стояли, обнявшись…

Арлетт, свекрови Кристал, было шестьдесят три года. Худощавая и спортивная, как и ее дети, она буквально излучала энергию. Она и Жюль были во многом похожи, всегда при деле, всегда радушны и гостеприимны. На расстоянии казалось – она совсем не изменилась. Но вблизи было заметно, что на ее привлекательном лице появились новые морщинки. С момента их последней встречи ее коротко стриженные волосы чуть подернуло сединой, но это только придавало ей элегантности.

Рауль помог выгрузить вещи и поспешил к матери.

Арлетт погладила Кристал по щеке:

– Mon Dieu, ты приехала и привезла с собой Филиппа! Жюль будет счастлив. Мы так по вас скучали!

Кристал обняла ее:

– Мы тоже очень скучали. Я очень переживаю за Жюля.

– Я тоже. – Пожилая женщина вытерла слезы. – Но теперь, когда вы здесь, я уверена – он начнет выздоравливать.

– Я молюсь, чтобы так оно и было.

Обернувшись, Кристал не увидела Филиппа и решила – они с Раулем уже зашли в дом. Арлетт взяла Кристал под руку и повела ее к двери.

Все вокруг преобразилось в сказочную рождественскую страну.

– Какая красота, Арлетт!

– Все благодаря Раулю. Он даже привез сюда Бернарда, и они вдвоем здесь все украсили.

Что бы они все делали без Рауля? Ему сейчас особенно тяжело. Помимо своей работы, он взвалил на себя и все остальные дела. Кристал восхищала его выдержка.

Филипп побежал к елке:

– Это же Пер Ноэль!

Он помнил!..

– Не трогай его, дорогой. Эти деревянные украшения очень ценные.

– Пусть берет все, что хочет, – возразила Арлетт, как всякая любящая бабушка. – Давай, Филипп, снимай его с ветки. Он твой.

– Здорово!

– Возьми кусочек марципана в конфетнице.

– М-м-м. – Отправив лакомство в рот, мальчик подбежал посмотреть изумительные, расписанные вручную дедушкины часы, которые только что пробили половину первого.

Филиппу всегда нравилось стоять рядом с ними и ждать, когда они зазвонят. При этом показывались очаровательные маленькие фигурки Ганса и Гретты.

– Я отнес ваши чемоданы наверх в спальню, – сказал Рауль Кристал.

Он только что вошел в комнату, все еще одетый в свою куртку-бомбер. Бросив на него взгляд, Кристал почувствовала, как сильнее забилось сердце. Оно так билось с той самой минуты, как она услышала его голос в магазине отца. Как будто бы сердце жило своей жизнью…

– Спасибо.

– А вот и мой папочка! – воскликнул Филипп, все еще с полным ртом конфет.

Зажав в одной руке крошечную фигурку разрисованного красным Пера Ноэля, французского Санта-Клауса, другой рукой Филипп ухватился за маленькую фотографию отца в лыжной экипировке. Арлетт поставила ее на длинный сервант вместе с другими семейными фотографиями.

Мальчик взял еще одну фотографию и показал Раулю:

– Это тетя Сьюзан, да?

Кристал на мгновение зажмурилась. Непростой момент…

– Да.

– Она умерла?

– Правильно.

– Она каталась на лыжах, как папа?

– Нет. Это случилось весной, когда она поднималась на фуникулере.

Сьюзан собиралась в поход с коллегами по работе. Они сели на фуникулер, чтобы начать путь уже высоко в горах. Но поднялась сильная метель, и, не выдержав шквалистого ветра, кабинка сорвалась вниз. Так погибла Сьюзан…

Кристал поежилась от этих воспоминаний.

– Ох… – тихо сказал Филипп. – Ты все еще плачешь?

– Уже нет, но я никогда ее не забуду, – тихо произнес Рауль.

Филипп тяжело вздохнул и приобнял дядю:

– Мама говорит, папа на небесах. Как ты думаешь, Сьюзан тоже там?

– Да.

Арлетт уже чуть было не плакала. На нее и так слишком много навалилось!

– Пойдем, дорогой. – Кристал взяла сына за руку. – Нам надо подняться наверх и немного отдохнуть. А потом мы поедем в больницу к дедушке.

Кристал не пришлось спрашивать Арлетт, где их комната. Рауль уже им сказал. Как только родился Филипп, в бывшей комнате Эрика появилась двуспальная кровать. А сейчас на комод кто-то поставил маленькую рождественскую елку с гирляндами. Снова Рауль? Здесь еще были кое-какие компьютерные игры для Филиппа и множество отцовских сувениров и наград.

Одна стена была полностью увешана фотографиями Эрика в разные годы жизни. На другой висели фотографии с крестин маленького Филиппа в церкви Святого Михаила, а также их совместные снимки.

Кристал думала – она не выдержит это мучительное путешествие по дороге памяти, но ошиблась. Наоборот, прошло время – и ей стало легче смотреть на фотографии улыбающейся пары с ребенком. Рождение Филиппа и несколько недель после, когда Эрик больше времени проводил с ней и малышом, было самым счастливым временем в их браке. Ощутив груз ответственности, Кристал полностью посвятила себя ребенку и испытала такую радость, которую дает только материнство. Но именно это и стало причиной все возрастающего барьера между ней и Эриком. Со временем этот барьер стал непреодолим.

Рауль первым зашел в палату. Он сразу заметил новые цветы. Это была чудесная рождественская красная пуансеттия. Открытка в цветах была от родителей Кристал.

Жюлю будет очень приятно…

Он подумал о Филиппе. Возможно, его испугает вид поседевшего дедушки с кислородной маской и капельницей. За последние несколько недель он скинул десять фунтов. Из-за своей худобы сейчас Жюль выглядел усталым.

Врач сказал – он еще не в том возрасте, чтобы так серьезно болеть, но оба они сошлись во мнении, что двух трагедий в семье для него было достаточно. Несмотря на всю свою занятость, Жюль был хорошим семьянином и жил ради детей. Но смерть Эрика лишила его жизнерадостности. И помочь обрести ее вновь мог только Филипп, унаследовавший и манеры, и черты своего отца.

– Papa…

– Ах, Рауль! Тебя так долго не было. – Старик крепко сжал руку сына и прослезился.

Ему было невыносимо видеть отца таким.

– Я тут кое-кого привел к тебе. Ты не против компании?

Веки больного дрогнули и приоткрылись.

– Буду рад, – пробормотал он почти ровным голосом.

– Я скоро вернусь.

Он поспешил к двери и открыл ее. На него устремились три взволнованных пары глаз.

– Как он? – спросила Арлетт.

– Папа проснулся.

– Можно мне к нему? – шепнул Филипп.

– А сам как думаешь?

Он взял племянника за руку, и они прошли к левому краю кровати. Кристал и Арлетт последовали за ними и встали справа.

– Привет, grand-pere. Это я.

Старческие веки снова приоткрылись на звук нового голоса в комнате.

– Кто – я?

Филипп хихикнул:

– Ты знаешь, кто я.

Чтобы Жюль мог лучше видеть, Рауль поднял Филиппа на руки.