Я – клон своего брата

Часть 1

Когда-то тихий мирный городок на севере Англии в одночасье потерял покой. Ежегодно стали находить мёртвых женщин и девушек, на которых была содрана кожа. 7 лет полиция не могла найти преступника. Люди боялись выходить на улицу в ночное время. И вот наконец убийца пойман. Он сидел перед следователем абсолютно равнодушный. Разглядывал свои наручники и не отвечал на вопросы. Единственное, что он сказал: "Я-клон своего брата". Мой отец Вильям Блейк. Выяснить кто его отец не составило труда. Весь город знал учёного-биолога Вильяма Блейка. Серьёзный и уважаемый человек. Сделал много открытий в области биологии, изучал свойства стволовых клеток. Когда следователь пришёл к нему в дом и сообщил, что сын арестован по подозрению в серийных убийствах с Блейком сделалось плохо. Приняв таблетки и немного успокоившись, мужчина смог говорить. Слова давались ему с трудом и следователь услышал то, от чего у него волосы встали дыбом. Вильям начал издалека. " Мы поженились с Софией и очень хотели детей. Жена не могла родить лет 5, но бог услышал наши молитвы и послал сыночка. Мальчика назвали Майклом. Ребёнок был похож на ангела. Голубые глазки, пухлые губки и белокурые кудряшки. Очень ласковый и смышлённый. Мы с Софией души в нём не чаяли. Пригласили для сына лучшую няню. Когда Майклу исполнилось 4 года в наш дом пришла беда. Ребёнок гулял с няней возле дома, она отвлеклась на болтовню по телефону. Сынок побежал за мячом, который покатился к яме, в которой садовник зажигал листья и старые ветки. Мальчик споткнулся и упал прямо в неё. Пока няня поняла что Майкла рядом нет, пока его нашла-он сильно обгорел. С ужасными ожогами ребёнка увезли в клинику. Три дня врачи боролись за его жизнь. И когда нас с женой позвали в палату чтобы проститься с сыном так как ему оставалось жить несколько часов, я принял решение. Уговорил врача взять у ребёнка кровь как биологический материал. Вскоре мы похоронили сыночка. Я не мог спать, есть, работать. София вообще слегла с сердечным приступом. Состояние жены меня пугало, очень боялся за её жизнь. Она потеряла ребёнка, не хотела жить сама. Детей у нас больше не могло быть. Весь дом погрузился в траур. Пол года София не вставала с постели. Из-за стресса отказали ноги. Постепенно она пошла на поправку, но психологическое состояние оставляло желать лучшего. Только через год я осмелился поговорить с женой на тему, которая не давала мне покоя.

Часть 2

Что бы как-то вернуть Софию к жизни я предложил клонировать нашего сына Майкла. Ведь биологический материал был сохранён. Она одобрила. Проведя в клинике определенные процедуры со стволовыми клетками, мы стали искать суррогатную мать, которая выносит и родит нам ребёнка. И вот он долгожданный малыш! Счастье пришло в дом! Ребёнок был похож на своего брата. Голубые глазки, пухлые губки и белокурые кудряшки. Сына назвали Стивом. Но мальчик рос беспокойным, плаксивым и нервным. В полтора года у него вся кожа покрылась волдырями как от ожогов. Он кричал несколько дней подряд. Его возили в лучшие клиники Лондона, лечили, казалось болезнь отступила. Но через год всё повторилось. Стив мучился от ужасной боли. Врачи разводили руками. Волдыри как возникали, так и пропадали сами. Так повторялось каждый год. Мальчик в эти дни становился злым, агрессивным. Няню в этот раз приглашать не стали, мама сама занималась воспитанием сына, и она очень огорчалась, что Стив характером очень отличается от своего брата. Когда мальчику было 6 лет и случилось очередное обострение болезни он в состоянии агрессии сильно ударил домашнюю собаку по голове детской игрушкой. Пёс с громким визгом выскочил из дома. Стив сначала испугался, а потом на его лице появилась улыбка. Он испытал непонятное чувство и сразу успокоился. В школу сын пошёл с удовольствием. Учился хорошо, но с одноклассниками общего языка не нашёл, особенно не любил девочек. Преподавателей предупредили о болезни Стива, и в эти дни он не ходил в школу. В девятилетнем возрасте в один из таких дней он находился дома. И когда служанка разжигала в гостиной камин пацан подошёл сзади и толкнул её в огонь. Она успела быстро подняться, но сильно обожгла ладони. И опять на лице Стива появилась эта ужасная улыбка, он получил удовольствие. С годами ребёнок становился невыносимей. Я с ним много разговаривал, убеждал, что бы он изменил своё поведение. Сын слушал, молчал, но ничего не менялось. Меня он ещё побаивался, а мать ни во что не ставил. Когда ему было 13 лет, во время завтрака, София сделала ему замечание. Он вскочил как сумасшедший и намеренно опрокинул горячий чайник ей на колени. Ожоги были сильные, а он снова улыбался. Позже у жены случился инфаркт. Пока она болела сын не пришёл к матери ни разу. Постепенно от нас стали уходить все домработники, никто не хотел попадать под горячую руку подростка. Через 4 года во время очередного обострения его болезни, когда он сильно мучился от боли случилось преступление. Сидя у себя в комнате Стив заметил через окно, что садовник пришёл пьяный. У пожилого мужчины не было семьи и родных и с нашего согласия он жил в садовом домике. Дождавшись, когда человек уснёт Стив поджог домик. Очевидно, когда садовник понял, что горит было уже поздно. Он выскочил во двор, одежда и волосы на нём горели, был слышен запах палёного мяса. А этот мерзавец стоял и улыбаясь смотрел. Он уже давно понял, что ему самому становится легче, когда видит страдания другого.

Часть 3

Благодаря моим связям, удалось замять дело. Полицейские в протоколе написали, что мужчина заснул в пьяном состоянии с непотушенной сигаретой. На защиту садовника никто не встал, ведь он был одинок. Ну не мог же я допустить что бы посадили моего сына. Всё ещё на что-то надеялся. Мужчина конечно умер в больнице. У жены от потрясения случился второй инфаркт и через месяц мы её схоронили. Стив заканчивал школу, учиться дальше не хотел. Я старел и больше уж никак не мог влиять на сына. Он ушёл из дома, снял квартиру и стал жить самостоятельно. Я давал ему какие-то деньги на содержание, на этом наши контакты и заканчивались. " Вильям закончил говорить и устало закрыл глаза. Следователь убедил отца поговорить с сыном, что бы тот всё рассказал по делу об убийствах и облегчил себе участь. Стив дал признательные показания. Вот что следовало из протокола: " Мои очередные приступы пришлись прямо на период когда у нас в школе был выпускной вечер. Я как мог держался. Выпил немного шампанского, танцевал с одноклассницей. А потом пошёл её провожать. По дороге она закурила. Услышав запах дыма меня переклинило. Выхватив у неё сигарету стал тушить об лицо девушки. Она закричала, а я увидев ожоги, совсем озверел. Что бы никто не услышал я её придушил. Пока тело не остыло у неё на лице появились волдыри. Проклятые волдыри, как же я их ненавидел! Они испортили всю мою жизнь. И я стал срывать их ногтями с её лица. Очнулся когда содрал всю кожу. И почувствовал, что мне стало намного легче. Теперь я понял как надо поступать в следующий раз. Чужая жизнь меня уже не интересовала. Как только начинался очередной приступ я выходил на охоту с ножом. Мужчин я не трогал, так как из-за болезни был слабоват здоровьем. А вот подкараулить девушку, женщину и завести разговор благо у меня смазливая внешность, не составляло труда. Задушив жертву, я ножом срезал у неё кожу, представляя что это моя и так я избавляюсь от ненавистных волдырей. Моя боль отступала, мне становилось легче. Я понимал, что это не может продолжаться долго. В одну из таких ночей меня поймали на месте преступления. Суд проходил в закрытом режиме, власти боялись, что горожане попытаются убить этого монстра. Приговор был ожидаемым – пожизненное заключение. За решёткой Стив пробыл не долго. Через год обострилась его болезнь. Не найдя выхода своей агрессии он начал сдирать с себя волдыри вместе с кожей. От боли он катался по полу и рычал как зверь. В следствии занесённой инфекции вскоре начался сепсис и через два месяца Стив умер от заражения крови. Похоронили его на краю кладбища, ни указав на табличке ни имени, ни фамилии только номер учётной записи. Не хотели, что бы родственники жертв глумились под могилой. Раз в год отец приходил на могилу сына в день его смерти. День рождения этого человека Вильям ненавидел. Проклинал себя за то, что дал жизнь сыну-клону и посмел сравнивать себя с Богом.