Урок стервы
- -
- 100%
- +
– Ты мне не мать! – рыдая, выкрикивала Яна. – Ты низкая и подлая тварь! Проститутка! Я не хочу тебя знать! Ты для меня умерла! Наверно, ты и отцу изменяла! Поэтому он и погиб! Потаскуха! – И с этими словами она выбежала из дома.
– Лиза, а как погиб твой муж?
– Мой Сережа погиб в Чечне десять лет тому назад. И можешь поверить, что я ему даже в мыслях не изменяла! Мы любили друг друга и жили с ним душа в душу, – рыдая, рассказывала она.
– Ну а что с дочерью? – тихо спросила я.
– С Яночкой? Она наглоталась таблеток и чуть не умерла. Ребеночка потеряла, а теперь живет неизвестно где.
– А Влад?
– Сначала сильно перепугался, начал бракоразводный процесс, так как боялся, что эта история будет предана гласности. А когда узнал, что Яна хотела отравиться и из-за этого потеряла ребенка, стал ее искать. Нашел, а она его прогнала. Вот тогда он собрал вещички и улетел в Америку.
– Что ты собираешься делать?
– Хотела покончить с собой! Потом решила разыскать дочь и рассказать ей всю правду.
– Какую правду?
– Правду о женском коварстве, которое сломало наши с ней жизни. А потом наказать виновную ее же методом.
Игра по новым правилам
Рассказ
Воспоминание
Любовь – это борьба. И главная опасность – желание отдать себя целиком. Кто сделает это первым, тот проиграл. Нужно сжать зубы и быть жестоким – тогда победишь.
Э. М. РемаркВетер. Дождь. Холод. Закрываю зонтик, с которого ручьями стекает вода, и на одном дыхании взбегаю на четвертый этаж. Сбрасываю кожаное пальто с роскошным воротником из натуральной ламы и замираю, уставившись на предмет своей гордости, который стал похож на облезлую кошку. Замшевые сапоги в таком же плачевном состоянии, как воротник и я сама.
Все одно к одному! Были сапоги – и нет! В сердцах пинаю их ногой с такой силой, что они отлетают в сторону. Вскрикнув от резкой боли, хватаюсь рукой за саднящие пальцы, допрыгиваю до гостиной и плюхаюсь на диван.
Сижу в потемках с щемящей тоской в сердце и пульсирующей болью в висках. Сижу одна. Здесь все продумано Мной и Им до мелочей. Стоит протянуть руку, нажать на кнопку – и салон взорвется праздничным застольем, перезвоном хрустальных бокалов, тихо звучащей музыкой. Прикрыв глаза, погружаюсь в мир своих воспоминаний.
…Музыка. Медленное танго. Я и Он. Одним силуэтом, нога к ноге, рука в руке, с обоюдоострым желанием, не разжимая объятий, здесь и сейчас упасть на ковер и… раствориться друг в друге…
– Дура, идиотка. Все. Хватит. Сколько можно. Успокойся! – приказываю себе. Бегу на кухню, открываю морозильник, хватаю кусочки льда и прикладываю к вискам. – Да пошло оно все вместе с ним к чертовой матери! С меня довольно! От всех этих воспоминаний можно поехать мозгами. Хватит сидеть в потемках! Мне сейчас просто необходимо как можно больше света! – Жму на первую попавшуюся кнопку… Салон погружается в перламутровую тайну интима.
– Черт побери! Интим сейчас не для меня. Он хорош для двоих!..
И снова попадаю в омут одиночества, ловя себя на том, что сижу в позе китайского болванчика, монотонно раскачивающегося из стороны в сторону.
– Нужно что-то делать! Так больше продолжаться не может! Я просто-напросто сойду с ума от этой тишины, тупой боли, отдающейся в сердце.
А во всем виновата моя слепая к нему любовь! И я засыпаю себя бесконечными упреками:
«Теперь ты умная! Умная после того, что уже сделано и нельзя изменить! Умная задним числом. А где же были твои глаза, уши и хваленая женская интуиция?! Где?.. Ты сама себе его придумала. Да-да! Именно придумала!.. Нет и еще раз нет! Он был для тебя всем! Кумиром, любовником, мужем. Ты в нем растворилась, жила им, дышала им и гордилась им. А так нельзя! Ты потеряла свою индивидуальность. Твоя вера в него была его тылом! Любовь – гарантией и защитной стеной!».
И я снова ищу ему оправдание.
Конечно! Когда мужчина вступает в любовную связь с женщиной, ему кажется, что это легкий, ничего не значащий для него самого, а тем более для его семьи флирт! Так, пустячок! А если этот треугольник замкнется, как это случилось с нами? Тогда все зависит от любовницы: от того, чего хочет она, от ее умения манипулировать им, от удачно выбранного момента – когда можно объявить жене «шах», а ему – «мат». Вот и все! Все очень просто. Это я получила смертельный удар, удар ниже пояса, от которого до сих пор не могу прийти в себя. Конечно, во всем, что с нами случилось, есть и моя доля вины. Любовница вероломна – я ревнива. Ревнива и импульсивна. Теперь-то я понимаю, что вероломство – это хорошо продуманное действо, которое кропотливо подтачивает устои семьи. Оно находит и протаскивает себя в те незаметные трещинки, которые расширяет до тех пор, пока не образуется пропасть, в которую твоя ревность, оскорбленная гордость и обманутая любовь летят вниз и разбиваются на две неравные половинки. Опять. Хватит бередить себе душу! Соберись и начни жизнь с чистого листа!
Громкая требовательная трель телефонного звонка заставила меня вздрогнуть.
– Это он! – опалила сумасшедшая бредовая мысль.
Схватив телефонную трубку, я с такой силой прижимаю ее к уху, что биение моего сердца эхом отдается на другом конце провода. Но это не он…
Решение
– Привет! Все еще страдаешь? Небось, сама только вернулась с работы и сидишь вся из себя никакая. Замороженная? Сейчас ты у меня быстро оттаешь! – тараторила моя подруга, умудряясь задавать вопросы и сама же на них отвечать. – Маришка, слушай меня внимательно и быстро шевели извилинами. У нас с тобой есть две потрясающие опции. Первая – поехать вместе на курорт и оторваться там по полной программе. А вторая – это немедленно влюбиться! – Секундная пауза, и телефонная трубка разразилась хохотом. – Ой, Маришка, прости! Наконец-то до меня дошло, что этот диалог я веду сама с собой. А все потому, что краткость – сестра таланта, а в нашем случае это и экономия денег, так как по межгороду не очень-то и разбежишься.
Ты только представь, встретимся на курорте, отведем душу, да и нервишки подлечим. Почему молчишь?
– Перевариваю услышанное и обдумываю твое предложение, пока ты воздух сотрясаешь!
– Молодец! Ну и что надумала?
– Можешь считать, что уговорила!
– Значит, едем? – кричит Галка.
– Считай, что так!
– Ладушки! – и она повесила трубку.
Я бегу в ванную комнату. Сбрасываю одежду… и начинаю разглядывать себя в большом, на всю стену, зеркале как бы со стороны: стройная, не худая и не толстая, грудь – полная, упругая, талия тоже не подкачала, живот плоский, ноги – не от ушей, но стройные и красивой формы. Повернувшись, начинаю разглядывать себя в профиль. И тут вроде все при мне: спина прямая и попка что надо! Теперь лицо. Оно овальной формы, глаза зелено-серые, нос маленький, губы чувственные. Вроде и тут все в ажуре! Но, черт возьми, что делать с выражением лица – смазливой мягкотелой идиотки? Нет, так не пойдет!.. Первое – это сделать модную стрижку. Приобрести несколько новых тряпок и полностью изменить свой стиль. Другой стиль. Другой имидж. Другая жизнь… Так, а что делать с лицом? С лицом? Да это проще простого! «Соорудить такую вывеску лица», чтобы мужчины чувствовали: перед ними уверенная в себе женщина, привыкшая командовать. И стала примерять на себя всякие мимические варианты, которые могли изменить до неузнаваемости выражение моего лица.
Предположим, что с этим я справлюсь. А что делать с душой? С душой? А ничего! Закрыть на замок, а ключик – потерять. Решено! Для большей уверенности ударяю кулаком по туалетному столику и кричу, обращаясь к своему отражению в зеркале:
– Все! Не хочу больше страдать! Не хочу и не буду! Теперь будут страдать другие!..
И вдруг рядом с моим лицом появилось лицо бывшего мужа. Видение было настолько реальным, что я поспешно оглянулась, готовая броситься ему на шею… Никого… хотя в зеркале успела заметить на его губах иронично-насмешливую полуулыбку и недоверие в черных, слегка прищуренных глазах…
«Не смеши людей!.. Этому нельзя научиться!.. Изменить свой характер? Свои убеждения? Это не про тебя! Я в это не верю. И никогда не поверю!» – говорили они.
Встряхнув рыжей гривой разметавшихся по спине волос, я воскликнула:
– Смогу! Смогу назло тебе! Стану интриганкой, стервой!.. Мужчинам такие нравятся! Поэтому сегодня они в фаворе! Все женские романы кричат о них взахлеб. Я сумею… Сумею стать стервой, если не по призванию, то по необходимости!.. Тем более что с них все как с гуся вода!.. Вот это мне сейчас и нужно!.. Уразумел?.. Вот так, мужики! Берегитесь! Жалеть не стану! Цель оправдывает средства!
– А как насчет их законных жен? – спрашиваю себя я. – По обстоятельствам. Ведь я теперь другая, а значит, должна научиться жить и играть по новым правилам. Надеюсь, у меня все получится!
За зимой наступает весна, но не наоборот…
И вот я сижу в поезде и еду на курорт дикарем. Купейный вагон. Попутчики хорошие. Пересадка в Киеве. Разница в расписании прибытия поездов – полчаса.
«Успею. Закомпостирую билет и покачу дальше», – лежа на верхней полке, размышляла я.
Киев. Бегу к кассам. Народу тьма-тьмущая. Все едут по тому же маршруту, что и я.
– Черт подери! Неужели у всех сразу появились гастриты, колиты, измены, разводы или прочие гадости?..
А из микрофона несется раздраженно-охрипший голос дежурной, объявивший, что на поезд, следующий в нужном мне направлении, мест нет… Дополнительный прибудет только через сутки.
Зима. На перроне снег. Оставшиеся без мест пассажиры бегают от одного окошка кассы к другому, вытирая вспотевшие от волнения лица. «Билеты все распроданы, а мест, видите ли, нет!» – орут они, а дальше… трехэтажный крик души с пояснениями…
Взглянув на часы, я пришла в ужас: до отправления поезда осталось семь минут. Что делать? Сидеть на вокзале целые сутки и ждать у моря погоды? На привокзальную гостиницу деньги не запланированы, их и так у меня в обрез. Из отпуска выпадут целые сутки… А Галка? Галка там с ума сойдет. Даже сообщить ей некуда! Мы же с ней договорились встретиться на вокзале.
И вдруг я заметила, что в кассу для военнослужащих стоит небольшая группа молодых офицеров, компостирующих билеты. Решение принято. Подбегаю к ним:
– Господа офицеры! Умоляю, закомпостируйте и мой билет! В обычных кассах мест нет!
Увидев молодую симпатичную женщину, офицеры как по команде заулыбались.
– Не вопрос!
– Легко!
– Давайте ваш билет! – И несколько пар рук с готовностью потянулись к моему билету.
Но и в их вагоне свободных мест не оказалось.
– Да не волнуйтесь вы так! Сейчас что-нибудь придумаем! Дайте чемодан! Мы вас здесь не оставим!
Проводник сказал как отрезал:
– В вагоне мест нет!
Офицеры, зажав его в тиски, совали ему деньги, обещали водку, импортные сигареты, а он ни в какую:
– Мест нет! Куда я ее возьму?! Только разве что на чье-то место?
– Не волнуйся, отец! Для нас ночное дежурство – дело привычное! Можем и постоять! А девушку мы здесь не оставим!
– Ну раз так, тогда – пожалуйста! Но предупреждаю: один из вас всю ночь простоит в коридоре!
Все устроилось само собой. Офицеры, оккупировав одно купе, резались в карты, курили, запивая свои проигрыши водкой, и спать, как видно, не собирались.
Проводник принес чистое постельное белье. Я поднялась, чтобы достать с верхней полки матрас.
– Разрешите вам помочь?
– Пожалуйста!
Спать еще не хотелось, и я присела на нижнюю полку. Он устроился напротив.
– Курите? – протягивая мне пачку сигарет, спросил он.
– Спасибо. Не курю.
Щелкнув по пачке пальцем, он ловко поддел одну сигарету, примял мундштук и вертел в руках, не решаясь закурить. Затянувшееся молчание стало действовать мне на нервы.
Я не выдержала и спросила первое, что пришло на ум:
– Неужели успели проиграть все свое «состояние»?
– Обошлось! Карты – не мое хобби! – улыбаясь, ответил он.
И тут его позвали:
– Володька, присоединяйся к нашей честнóй компании! Будем анекдоты травить!
В это время в купе заглянул его товарищ:
– Тоже мне друг называется! Я до последнего гроша отстаивал честь нашей роты, стараясь избежать бесславной участи – блеять козлом под гомерический гогот подвыпивших жеребцов.
Взглянув на его расстроенную физиономию большого мальчика, я невольно улыбнулась. Мой визави – тоже.
– Понимаю, вам смешно. А мне каково? Бросил на растерзание этим безжалостным шакалам! Черт с тобой! Я вижу, что сочувствием здесь и не пахнет! А посему завалюсь спать. – И он тут же захрапел.
– По-моему, пришло время познакомиться. Володя.
– Марина.
Мы разговорились.
В это время явились изрядно захмелевшие игроки. Мой собеседник поднялся, уступая свое место, и вышел в коридор.
Я ворочалась с боку на бок, тщетно стараясь уснуть. Храп его друга был поистине молодецким. Он свободно переходил с самого низкого регистра до заоблачных высот. Витасу рядом с ним делать нечего.
Вышла в коридор. Так мы и проговорили с Володей всю ночь. А утром он должен был выходить.
– Марина, где вы будете жить? В гостинице или снимете комнату?
– Не знаю. Скорее всего, в частном секторе. А зачем вам это знать? – удивленно спросила я.
– Хочу вас снова увидеть. А вы как к этому относитесь?
– Я… я – положительно. Только как вы себе это представляете? Мы с подругой договорились встретиться на вокзале. Закинем вещи в камеру хранения и пойдем в бюро по съему квартир. Так что ваша затея просто нереальна.
– Не волнуйтесь, все будет в полном порядке. Я вас обязательно разыщу. Ровно через трое суток. Ровно через трое суток я буду на вашем курорте. Можете не сомневаться!
Поезд замедлил ход и остановился. Я смотрела в окно. Выйдя на перрон, он пошел к выходу.
«Оглянется – значит, встретимся», – загадала я.
Не оглянулся.
– Болтун. Наобещал с три короба… и был таков! – огорчилась я.
– Бедный, бедный капитан. Сам ушел, а сердце здесь оставил, – пробурчал проводник.
– А вы откуда знаете? – встрепенулась я.
– Милая моя. Не один год на свете живу. Многое в жизни перевидал. Так что можешь мне поверить!
Галка, выслушав мою сверхэмоциональную исповедь, хмыкнула.
– Ты, Маринка, поостынь и успокойся. Не будь наивной дурочкой. Хватит с тебя романтики. Смотри на все проще. Главное – чтобы тебе еще раз не было больно. Мы приехали отдыхать? Так давай отдыхать!
Прошло трое суток. Все это время тайком от Галки я высматривала высокого мужчину в военной форме. Пошли четвертые сутки. Утро выдалось прекрасное. Галка что-то весело напевала. А у меня настроение – ниже плинтуса. Впору завыть. Накануне вечером я закляла себя всеми известными мне клятвами, что больше не стану глазеть по сторонам, высматривая его среди отдыхающих.
Вдруг шедшая рядом Галка, легонько толкнув меня в бок, прошептала:
– Маринка, взгляни налево! Случайно не твой Володька материализовался?
– Володя! – закричала я, и мы бросились навстречу друг другу…
Володя прихватил с собой гитару. Мы гуляли по прекрасному парку, который поднимался к самой вершине горы. Достигнув ее, посмотрели вниз. А там, в свете уличных фонарей, вальсировали крупные снежинки. Устав от долгого кружения, они плавно опускались на землю, устилая ее белоснежным покрывалом.
Володя взял несколько пробных аккордов и негромко запел:
«Я в весеннем лесу пил березовый сок,С ненаглядной певуньей в стогу ночевал…».Была зима. Шел снег. А в наших сердцах расцвела весна. Мы стояли, обнявшись, стараясь разглядеть наше так и не состоявшееся будущее. А как оно могло состояться? Да никак! Так как за зимой наступает весна, но не наоборот.
Случайная любовь
Рассказ
Время на то и есть время! Иногда оно как бы замирает, а потом вдруг начинает убегать, обгоняя самого себя. Наступило лето, и однажды, проходя мимо пляжа, я случайно познакомилась с красивым молодым человеком.
Мы неторопливо брели по направлению к морю, перебрасываясь между собой редкими, ничего не значащими фразами. В небесном аквамарине застыло раскаленное солнце. Недалеко от берега нерадивые строители оставили бетонные блоки, сваи и бревна.
– Постой пока здесь, а я поищу укромное местечко, где мы сможем спокойно посидеть, поговорить, а главное – не обгореть, – улыбаясь, сказал он.
Я смотрела вслед, любуясь его спортивной фигурой и легкой походкой. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он оглянулся и приветливо помахал футболкой, которую держал в руке.
Его улыбка всколыхнула мои загнанные внутрь чувства.
Она притягивала и одновременно отпугивала, заставляя пьянеть и через какую-то долю секунды трезветь… и снова терять рассудок.
«Что ты с собой делаешь? Зачем осложняешь себе жизнь? Мало ты страдала? Опомнись, пока не поздно! Он же намного моложе тебя, – осуждающе постукивало в висках. – А что я такого делаю? Ничего особенного. Ну, встретились, пошли на пляж. Ведь это ни о чем еще не говорит. А раз так, то перестань себя накручивать!» – приказала себе я.
Вскочив на самый высокий блок, он воскликнул:
– И-и-и, есть! Нашел! Иди сюда!
Он спрыгнул, поднял лицо вверх.
– Прыгай!
Глянув вниз, я невольно поежилась и попятилась назад.
– А ты, оказывается, трусиха! – смеясь, сказал он.
– Здесь же высоко! – возразила я.
– Подойди поближе, присядь и дай мне руки!
Зажмурившись, протягиваю ему руки. Мгновенье… и я в его жарких объятиях.
«Нужно высвободиться из этого пекла, пока не поздно! Иначе – конец моей размеренной жизни, к которой я себя так долго принуждала». Этот жар прожигал меня насквозь. В его потемневших глазах полыхало желание, от которого стало трудно дышать. Я прикрыла глаза, стараясь скрыть от него свои чувства.
– Оказывается, ты боишься не только высоты?!
Я промолчала. Он быстро наклонился, заглянул мне в глаза и прочел в них отчаянную борьбу между сомнением и желанием. Не сводя с меня глаз, он медленно произнес:
– Если хочешь знать, жизнь – это и есть высота! И тот, кто боится обжечься или сломать себе шею, остается со стройной шеей, но со сломанной жизнью! Вот так!
«Или с точностью до наоборот», – подумала я.
Его слова затронули самые болезненные струнки моей души.
«Господи! Какой же глубокий смысл заложен в этих простых словах! Удивительно, но он сказал то, в чем я боялась признаться себе самой».
Он ждал, не выпуская меня из своих объятий. Я чуть-чуть приоткрыла один глаз, потом другой, все еще боясь обжечься.
– Ну же, смелее! – он явно потешался над моими страхами.
– Ты ошибаешься. Я ничего не боюсь. Я такая, какая есть, другой уж точно не стану.
Подняла глаза… и опять утонула в опасном омуте его зрачков. Но теперь они не жгли. Они ласкали.
Мы стояли в небольшом пространстве, выстланном прибрежным песком. Найдя свободное от ощетинившихся злобным оскалом гвоздей местечко, он смахнул футболкой песок. Я посмотрела в сторону моря. На пляже «поджаривалась» молодежь.
…Вдруг лежавшая на песке девушка вскочила и побежала к морю. Эта юная дива прыгала через набегавшие на берег волны, визжа от восторга.
– Ты только взгляни на это чудо! – прошептала я.
Оглянувшись, он окинул девушку с ног до головы равнодушным взглядом и пригласил:
– Садись ко мне на колени. Удобнее места ты все равно не найдешь!
Я колебалась.
– Что с тобой? Может, ты и меня боишься?
Почувствовав, что начинаю краснеть, я про себя чертыхнулась: «Черт побери, наверно, я сейчас похожа на форменную идиотку!» – и, не говоря ни слова, медленно покачала головой.
– Тогда в чем дело? – спросил он.
Я продолжала молчать, боясь открыть рот, чтобы не спугнуть свое нечаянное счастье – подарок сегодняшнего дня.
– А может, ты боишься себя? – ничего не понимая, переспросил он.
– Нет! Я никого и ничего не боюсь… кроме времени, а оно, к сожалению, не на моей стороне. А если хочешь начистоту, я раба своих лет, которые разделяют нас длиною в целую жизнь! Надеюсь, что теперь все встанет на свои места.
Он притянул меня к себе. Мы смотрели друг на друга. И я начала тонуть в его глазах… Его объятия становились все крепче, а руки – все настойчивее. Моя ярко-желтая кофточка и белые джинсы полетели в разные стороны, и мы опустились на мягкую перину, выстланную песком. Забыв обо всем на свете, мы плыли по волнам бушевавшей в нас страсти. Подхваченные этой страстью, мы взлетели на самый высокий ее гребень… и замерли, растворившись друг в друге…
Время неслось за нами следом. Мгновение за мгновением, час за часом. Оно не хотело нам мешать. Пляж опустел. Только я и он плескались в теплом, как парное молоко, море… А притомившееся от дневных забав солнце, лукаво мигнув, прочертило на его гладкой поверхности зыбкую дорожку, как бы приглашая нас к завтрашней встрече.
На юге ночь наступает солнцу на пятки. Пропал луч, наступила ночь. А мы никак не могли расстаться.
– До завтра? – спросил он.
– До завтра! – ответила я.
Лежа в постели, я не могла уснуть. Услужливая память прокручивала все в самых мельчайших подробностях. Каждая складочка, каждый уголок моего тела все еще были полны восторга, который вновь и вновь заставлял сильнее биться сердце, воспламеняя кровь.
«А что будет потом? – спросила себя я. – Не знаю!.. Нет, знаешь!.. Ты лжешь и сама себя загоняешь в угол… Ну и ладно! Допустим, что это так, но все, что должно было случиться, уже произошло. Ну а потом?.. Время покажет. А пока, дорогая, лови эти минуты счастья и постарайся их удержать в себе, а особенно в нем, как можно дольше…»
Последнее танго
Рассказ
Человек должен либо вообще не уезжать, либо вообще не возвращаться, ведь по возвращении никогда не находишь того, что оставил, и впадаешь в разлад с собой.
Э. М. РемаркУютно устроившись в кресле, я с интересом читаю женский роман, который полностью завладел моим вниманием. Вдруг до моего слуха откуда-то издалека доносится еле слышная, до боли знакомая, но давно забытая мелодия: «Не уходи, тебя я умоляю, слова любви стократ я повторю!».
Забыв про лежащую на коленях книгу, прикрываю глаза и напрягаю память, вслушиваясь в эти простые, но милые сердцу слова, пробудившие в душе глубоко запрятанные чувства, оставаясь со своими воспоминаниями один на один… И вижу себя пятнадцатилетней девчонкой в коротеньком сарафанчике, подглядывающей в замочную скважину за старшим братом, который смазывает волосы какой-то липкой дрянью, носящей заумное название. Эта «бяка» делает его волосы похожими на смазанный ваксой паркет. Я злорадно фыркаю.
– Интересно, куда это он собирается? На свидание, в кино, а может, на танцы? Неужели на танцы?!
Танцевальная площадка – розовая мечта моего детства, которая огорожена высоким забором. Там под громко оравшую радиолу танцевала молодежь. А пускали туда только с восемнадцати лет, но ждать у моря погоды – это было не про меня.
– Светка! Хватит подглядывать, сопеть и топать своими «заготовками»! – заорал брат. Его голос не предвещал мне ничего хорошего.
Взмахнув рыжей копной волос, я несусь в мамину спальню, мимоходом успев прихватить свою парадную, выходную юбку клеш, трикотажную кофточку, и в считаные секунды надеваю на себя всю эту роскошь. Пробегая мимо зеркала и увидев в нем свое отражение, останавливаюсь как вкопанная. На меня смотрит худая длинноногая девчонка с большими, во все лицо, зелеными глазами и гривой рыжих непокорных завитков. С досады я плюю прямо в зеркало.
– Уродина! Да кто на тебя посмотрит? А если и посмотрит, то сразу же помрет! – вытирая плевок, думаю я.
Выскочив из дома, бегу вслед за братом. Так мы и идем. Он – впереди, я – сзади. Подойдя к танцплощадке, оглядываюсь, отыскивая подходящее место, позволяющее следить за входом.
– Наверно, та, которую он ждет, опаздывает специально! И правильно делает! А ты, братик, продолжай вертеть своей «паркетной» головой! Интересно, какая она – так себе, хорошенькая или красивая?
И тут я заметила, как к нему подплыла симпатичная особа, при виде которой его рот растянулся до самых ушей улыбкой «идиота».
А за моей спиной послышался шорох. Я быстро оглянулась. Четверо парней, не обращая на меня внимания, поплевав на ладони, подпрыгнули, подтянулись и с быстротой молнии перебросили свои хорошо натренированные тела через высокий забор. Со стороны это выглядело так просто, что я тут же решила проделать то же самое. Поплевав на руки, разогналась, подпрыгнула и, вцепившись в забор посиневшими от напряжения пальцами, повисла, дрыгая ногами. Разжав одеревеневшие пальцы, я приземлилась на мягкое место, успев ободрать себе коленки. Вскочив на ноги, задрала юбку и стала энергично растирать ушибленное место.
– Ушиблась? Ничего! До свадьбы заживет!