Цифра

Цифра

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

Глухой выстрел пробки шампанского «Раз, пил!» нисколько не добавил к общему аккомпанементу в тронном зале. Лишь усилил.

– Ууууу! – по свинячьи восторженно протянул Рылов, держа в руках бутылку.

По его толстым пальцам пенилось шампанское, но его это не смущало, скорее наоборот – забавляло. Через секунду он и вовсе присосался губами к горлышку, чтобы перекрыть пенистый поток. Одним словом – Рылов.

– Нууу! Геннадий Парфирович! Право! Разве так можно при дамах? – Булавкин, как всегда, изображал интеллигента. Хотя все прекрасно понимают, что он лишь на людях такой вежливый, чистый, аккуратный и пушистый. Наедине Булавка цепляется за вас и пытается продавить сквозь мундир своей тонкой едкой иголочкой. Глобально, они оба были лишь двумя безобидными вшами. Бюродепучины, как я их называю.

Рылов, как и не заметил замечания своего коллеги, так и продолжил опустошать содержимое бутылки. Закончив с этим нелёгким делом, он…

(А для его габаритов высушить целиком всю бутылку может быть весьма болезненно, особенно для сердца.)

…Он, взяв бутылку за горлышко, со всего маху ударил ею по столу. Кто-то в зале вскрикнул от неожиданности.

– Хе-хе-хе. Ик. – хрюкнул Рылов и, сделав два неосторожных шага назад, с грохотом рухнул на пол.

– Нууу, Генндадий Парфиморович! Ну как же вы так? – искусственно выдавливал недоумение Булавкин.

Рылов был непреклонен. Он был в лучшем из всех земных состояний: нажрался и спит. Честно, даже завидую ему: ни целей, ни амбиций. Как добился своей должности – главы управления труда, социального обеспечения и занятости – кучу лет назад, так и остался на ней. Стабильно. Единственное, что менялось в его жизни, – это размер его кошелька и тела. Завидовать было плохо, как говорила мне мать в детстве. И тут я с ней согласен.

Булавкин уже в третий раз оторвался от статной дамы в возрасте, за которой он ухлёстывал весь вечер, а сейчас, как будто бы, только и искал повод покинуть её неприятную компанию. И он нашёл. Стащив со стола закуску, он аккуратно, прикрыв рот бордовой салфеткой, стал активно работать челюстью. В чём смысл закрывать лицо, если всё равно видно, что ты быстро молотишь пищу, мне не известно.

Ох, чёрт!

Я слишком долго задержал свой взгляд на нём, и эта падла подумала, что имеет право подойти ко мне.

Нет!

Булавкин дожевал содержимое, вытерся салфеткой, взял бокал поудобнее и двинулся в моём направлении. Маневрировать мне было некуда. Всё-таки это был вечер в честь меня, в противном случае я бы здесь вообще не появился.

– Ну что вы как коршун на жёрдочке тут? В самом деле! Пожинайте лавры! Пока есть возможность! – последнее было сказано с очевидной завистью, но Булавкин, похоже, и не скрывал этого.

– Да вот решил перевести дух перед речью, волнительно это всё, конечно.

Абсолютно нет, я полностью уверен, и речь отскакивает у меня от зубов. В противном случае включу импровизацию и обаяние, главное – не отходить от сути вопроса.

– Ну по вам и не скажешь: бледный вы, как смерть! Холодный. Не люблю я таких! Отпугиваете вы. Понимаете?

Всё, Булавка прицепилась. Надо было всё-таки сделать манёвр, хотя бы в сторону уборной.

– Стараюсь вот, – сказал я более серьёзным тоном.

Я решил немного поддать газа, чтобы тот не подумал, что может дальше кидать свои подколки. Хотя, по сути, мне было плевать на этого канцелярского червя. Министр литературы и искусства. Ха! Скорее министр дотошности. Нет! Лучше! Министр дотошнотворности!

– Нуу! Нуу! – Булавкин уловил мою подачу и сдал назад. Кажется, задумал какую-то пакость.

– Ну, так что же это вы? Всё тут стоите, молчите. Может, уже скажете что-нибудь гостям и тем, кто помог вам добиться таких высот? Ну же, не стесняйтесь!

Можно было бы продолжить играть в эту игру и спросить, каких высот, потом обесценить любой его ответ, тем самым заткнув его за пояс, но мне сейчас было не до этого. Да и к тому же Булавкин был прав. Действительно, пора уже выступить, пока гости не разъехались. Не каждый день выпадает возможность собрать многих важных чинобюродепов страны в одном месте, при этом будучи гвоздём программы.

Я до сих пор не видел Бориса Жорангихомировича и ещё парочки моих нынешних коллег. Это немного не по плану.

Булавкин всё это время, пока я думал, стоял и терпеливо ждал ответа. Смешно это, конечно, выглядит: его узкая мордочка в очках, которая вроде хочет что-то едкое сказать, но уже боится, так как я немного показал клыки, которые он, кажется, не ожидал увидеть вовсе.

– Да, пожалуй, вы правы, самое время для речи! – Я одной фразой успокоил нервный тик его левого глаза. Что ж, могу и лучше!

– Нуу, нуу! Порадуйте же нас наконец добрым словом! А то как сам не наш, ей-богу!

Не ваш – вот и беситесь, как говорится.

Я, ничего не ответив худощавому интеллигенту, двинулся в сторону сцены с микрофоном. Чем ближе я приближался, тем меньше мне хотелось идти дальше. Ничего, такое бывает: лёгкая тревога. Мозг ищет пути отхода. Видит, что цель уже близко, и нужно откатить прогресс назад, чтобы не заканчивать то, что начал, и снова быть в состоянии процесса вместо того, чтобы потом долго и мучительно искать новую цель, страдая от безделья. Такие уловки на меня давно уже не работают. Тем более я программирую реакцию и поведение, а не мозг! Но он всё не может этого понять, раз за разом выкидывая новые перлы, пытаясь вернуть былой контроль и безопасность. Безопасность зоны комфорта, разве что. Меня такое не устраивает. Лучше сдохнуть, сделав всё, чем не сдохнуть, сделав ничего!

Я наконец, преодолев немыслимо долгое расстояние от общего стола до сцены, взял в руки микрофон. Вот он, момент истины! Момент, когда всё в нашей стране изменится! Ну, точнее, начнёт изменяться. Тем не менее, я долгих семь лет усердно подлизывался ко всем видам чинобюродепов не для того, чтобы всё потерять за один день.

Я три раза стукнул бокалом об микрофон. По ушам ударил звонкий звук стекла. Неприятно, но функцию выполняет. Почти все присутствующие разом повернулись к источнику звука, который посмел потревожить их важнейшие дела.

– Дамы и господа! – начал я. – Господины и госпожи! Я рад вас всех сегодня видеть! Рад, что вы все собрались сегодня ради меня! Рад, что вы все дружно поверили и поддержали мой закон о переселении населения. Я действительно ценю это! Я ценю, что вы наконец повысили меня в должности и сделали меня одним из вас!

– Закругляйся! Окорок щас несут уже! – крикнул кто-то из толпы, я не заметил кто.

– Но на самом деле я собрал вас здесь не только ради благодарностей, но и ради обсуждения моего нового, уже более амбициозного закона! Который… изменит всё в нашей стране… И я не преувеличиваю… Вот увидите! Но это будет не сейчас…

Сейчас, коль трапезы время настало!

Присядем за стол, господа, господамы.

Вкусим мы запретного плода немало!

И будет нам пир до отвала!

– Ну ты выдал! – с саркастической издёвкой отметил кто-то из гостей. Кажется, не чинодепукрат, так что значения не имеет. С другой стороны, и правда, проза – не лучшая моя сторона.

– Прошу всех за стол! – решил скрасить неловкую паузу я.

Неловкую для них, а не для меня, но всё-таки я должен заботиться об их заинтересованности и не давать скучать. Так что приходится подыгрывать, как семь лет назад, так и сейчас. И мой новый статус пока ни на что не повлиял. Пока.

Гости никак не прокомментировали мой краткий, но пафосный анонс. Разве что, я услышал пару хмыков и перешёптываний. Это не есть хорошо, но что делать? План есть план. Нужно выполнять, по-другому не могу. По-другому… не умею.

ГЛАВА 2

Наша страна не считается самой большой и самой богатой в мире. Куда нам до России. Не сказал бы, что мы прям нищенствуем и бедствуем. Например, по прошлогодним подсчётам, на нашей территории живут около 17–18 миллионов душ населения. Да только сама территория заселена лишь на половину. Точнее как: полстраны – это мегаполисы, муравейники, новостройки, крепости одиночества, называйте как хотите. Другая половина – поля, степи да деревни. Многие из которых уже давно заброшены, во многих ещё теплится жизнь. Если это можно назвать жизнью.

Идею для своего закона я подсмотрел у японцев. Ведь у них схожая проблема, да наоборот. В мегаполисах стало слишком плотно, и людей теперь переселяют в заброшенные деревни почти за даром или за небольшую плату. У меня же суть в другом. Я хочу переселить всех жителей, всех вот таких, аварийных деревень, в мегаполисы. Бесплатно, что самое главное. Точнее, по программе нового жилья взамен старого и взамен земли, на которой и стоят эти бесхозные деревни.

И всё работало как часы. Люди с охотой собирали манатки и уезжали в указанном направлении. Конечно, бывали уникумы, как этот дед, который не хочет выселяться ни под каким предлогом. Ради него меня и выдернули в эту богом забытую деревушку.

Прямо сейчас я смотрел на его дом, что виднелся в конце так называемой улицы. Здесь не было даже асфальта. Столбы с проводами, коих было минимум, попадали друг на друга, создавая опасную ситуацию. Сами домики, выстроенные в ряд, выглядели обшарпано и обветшало. Где-то прохудилась крыша. Где-то не хватало стёкол. Где-то дыру в стене закрывал какой-то ковёр. Заборчики, которые раньше предназначались для разделения территории домов, сейчас зачастую валялись на земле, как бы показывая, что выполнять свою работу они отныне не собираются. Иными словами, условия ужасающие. А я ещё думал, это я плохо жил в детстве. Да там курорт был по сравнению с этим.

Пока я размышлял, ноги автоматически привели меня к дому этого непослушника. Около домика уже стояло оцепление из сотрудников специальных служб. Они выстроились вокруг дома, облокотившись на свои машины и спрятавшись за ними, нацелили свои автоматы с целеуказателями на дверь домика. Так выходило, что из красных точек можно было разглядеть какой-то своеобразный рисунок, может даже, Большую Медведицу. Ну, возможно, это уже моя фантазия приукрасила. Ситуация, конечно, мягко скажем, странная. Зачем столько сотрудников приехало, ещё и с автоматами? Пока не ясно.

Увидя одиноко стоящего курящего мужика без шлема, я сразу понял, он здесь главный.

– Командир, добрый день! Меня прислали сверху. Обрисуйте ситуацию. – начал я, протянув ему руку.

Командир выдохнул табачный дым, немного прокашлялся и отчеканил следующее:

– Цель засела в доме, вооружена. Ждём дальнейших указаний.

Неожиданно. Дед решил, что без боя не сдастся. Это усложняет ситуацию.

– Что он говорит?

– Цель не изъявляет желания покидать дом. Вследствие нарушает закон о переселении населения. – Командир выдавал фразы чёткие, ёмкие, словно пулемёт.

Загляденье. Люблю таких людей, верных своему делу, букве закона и работе. Правда, иногда они бывают слишком категоричны. В такие моменты появляюсь я и тому подобные. Правда, я чуял, что что-то командир не учитывает, либо не считает важным учесть.

– А ружьё то откуда взялось? – спросил я абсолютно искренне, чтобы тот не посчитал это насмешкой, мол, что они испугались деда с ружьём и всё в таком духе.

– Цель сама заявила об этом, выстрелив в воздух, затем скрылась в своём доме. С тех пор не открывает.

Командир сбавил нотку официальщины, это радует, значит, мой вопрос ему понравился. Он посчитал, что с ним считаются как с экспертом в деле, а не только как с винтиком, выполняющим свою функцию. Иногда мне кажется, что это я всё додумываю за других, но очень часто оказывается, что мои мысли оказываются правдой. Что ж, мысли материальны, как говорится.

– Командир, мне нужно поговорить с ним, дайте такую возможность! Я постараюсь его убедить сдаться мирно и дам шанс реабилитироваться в ваших глазах, тем самым по итогу отправив его в новое жильё.

Командир еле заметно ухмыльнулся. Что бы это значило, сразу не понятно.

– Сразу видно по вам: законы придумываете, а других не знаете. Депутаты тоже мне!

После этой фразы он смачно плюнул на землю, затянулся сигаретой, выдохнул, кашлянул и затем продолжил.

Что-то я переборщил, и он совсем расслабился. Хотя, возможно, мне это на руку.

После этой странной паузы он захотел продолжить, но почему-то молча уставился на меня.

А, чёрт! Пока я был в своих думах, я пропустил момент, когда должен был спросить его, почему же это мы, депутаты, не знаем законов.

Вот я балда! Ладно. Не критично.

Командир, недолго всматриваясь мне в глаза, всё же продолжил:

– Ну, так вот. Цель пока не совершила ничего критического. Никто не ранен и не убит. Да и ружьё, скорее всего, заряжено солью. Но, тем не менее, мы обязаны реагировать даже на такие мелочи в полном объёме, в таких острых вопросах уж точно. Так что технически ему пока ничего не грозит.

– Понимаю вас. Так что пустите меня к нему?

Понятно, что пустит, но спросить нужно было, чтобы не казалось, будто я тут приехал, такой царь и бог. Возможно, я уже слишком загоняюсь, и командир сам это всё увидел ещё на моём подходе. Он явно научен анализировать людей и понимать, кто сейчас стоит перед ним. Мне до него ещё далеко. А может и нет. Суть не в этом.

– Пустить могу, только не факт, что он откроет вам, да и, я сказал: скорее всего заряжено солью, это не точно!

– Беру все риски на себя. Если через пятнадцать минут не выйду, штурмуйте здание. Будет сопротивле…

– Свои обязанности мы выполним, не надо нас учить! Делайте, что вы там задумали, у вас пятнадцать минут!

Командир грубо оборвал меня, но, по сути, был прав. Я сам не заметил, как всё-таки начал как будто командовать им, говорить ему, что и как делать. А нужно всё-таки иногда спускать вожжи и делегировать полномочия. Для меня это было сложно. Я всегда работаю один и рассчитываю только на себя. Это мой дар, моя сила и моё проклятие.

Командир бросил окурок на землю, тот с шипением потух в мутной луже. Дальше он поднял оградительную ленту, тем самым пропуская меня стать непосредственным участником спектакля. Мы прошли прямо по газону, если это можно было так назвать. Трава тут просто отцвела и потеряла приличную форму. Так называемый сухостой. Как люди так живут, я не понимаю? Ещё и не хотят отсюда съезжать. Ну, сейчас и узнаю.

Мы поднялись на крыльцо домика и встали у двери. Командир демонстративно выставил кулак с рукой справа от себя и поднёс к двери. Сделал три громких стука и развернулся в мою сторону.

– Дальше сами.

Сказал командир, передав эстафету активности мне. Сам он направился в сторону своего фургончика.

– Ну что ещё!!? – из-за двери послышался весьма бодрый голос старика. Судя по звуку, он находится не так далеко от двери. Значит, скорее всего, держит её на мушке. Что может для меня печально кончиться. Особенно, если ружьё заряжено дробью, а не солью.

Ну что ж, впервые моя фраза будет работать буквально.

Лучше сдохнуть, сделав что-то, чем не сдохнуть, не сделав ничего.

– Это… Лангадрамов Юлиан Иванович. Я… Создатель закона, которому вы не хотите подчиняться. Я бы хотел узнать причины и хотел бы войти, обсудить всё с глазу на глаз.

Дед молчал. Молчал. Я уже подумал, что моё предложение и статус ещё больше разгневали вредного деда, но не тут-то было. Я прямо через дверь услышал тяжёлый вздох. Что он значил, не понятно. Дед взял и принял грех на себя за моё убийство? Или принял, что у него нет особого выбора и ему придётся съехать? Или же просто это был вздох от стресса? Неизвестно.

Дед, будто читая мои мысли, вскоре дал на них ответ:

– Ладно, заходи, открыто, но учти: ты на мушке.

Есть!

Хотя рано радоваться, любая неверно брошенная фраза – и дырка в пузе обеспечена. А я только-только купил новое пальто. Не хотелось бы его портить.

Я поступил ровно по инструкции деда. Я открыл дверь и увидел в коридоре его, сидящего в кресле-качалке. В руках он держал обрез ружья. На ногах был какой-то плед. Остатки седых волос, да и он сам, были взъерошены. Он не прячет ружьё под пледом, хотя мог бы, значит, технически он готов выслушать меня и, возможно, даже принять то, что я хочу.

– Закрой дверь! – скомандовал он.

Я закрыл.

Вот сейчас стало немного страшнее, так как командир теперь не видит, что тут происходит. Что ещё страшнее – он даже не отреагировал на такое действие с моей стороны. Хотя ему плевать, выживу я или нет. Ему главное – выполнить задачу. В идеале так выполнить, чтобы максимально показать себя и своих парней в деле. А то они и так редко куда-либо выезжают по реальным, прямым делам. Из последнего – поймали мелкого чиновника, который очень нелепо проворовался. Скука! А тут прям ситуация из ряда вон выходящая, прям Голливуд плачет по такой истории. Кажется, я снова улетел куда-то в своих мыслях. Это мой главный минус. Слишком много и долго думаю, когда зачастую нужно действовать быстро и комплексно. Я так не могу, нужно всё рассчи…

– Вещай, говорю!!! – Дед сказал это так громко и нетерпеливо, что я аж вздрогнул.

Нужно успокоить его.

– Фёдор Григоринославович, я понимаю, вы привыкли к этому месту, к этому дому. Здесь вы жили всю жизнь и наверняка хотели бы здесь и умереть, но жизнь – это гибкая… и постоянно меняющаяся штука. Под неё, хочешь не хочешь, иногда нужно подстраиваться. В вашем случае всё уже подстроено и построено специально для вас. Многоэтажный дом с видом на парк. Квартира на девятом этаже. Если высоко – есть на третьем. Правда, вид похуже. Инфраструктура строится, но основные блага уже есть… В общем, отличное место, чтобы с удовольствием провести остаток жизни.

Дед молчал.

– С переездом мы поможем. Оформить все документы помогут наши юристы. Всё по закону, понимаете? Для людей!

Дед дёрнул обрезом вправо.

– Меняй!

– Что менять?

– Канал.

Что ж, ясно, дед считает, что у него в руках пульт, а я – депутат из телевизора.

– Меняй, говорю!

Я растерялся, честно скажу.

– На что хотите поменять?

Но выкрутился. Когда не знаешь, что делать, плыви по течению, а дальше снова возвращайся в нужное русло.

– Ну, спой что-то или станцуй, е-мое!

Старый сноб, танцевать ещё перед ним. Но я принял правила игры, как только зашёл в дом. Что ж, получай. Классика импровизации!

– Сколько лет! Сколько зим!

Ты был так невыносим.

Но затем, но затем

Стал ты тем, кого любил!

Столько зим, столько зим!

Столько, столько, столько зим!

Дед вроде как улыбнулся в полумраке, не было точно понятно.

– Забавно стелешь, с душой. Что странно для таких, как ты.

Ну, я не мастер прозы, всегда это знал.

– Но всё равно отказываю тебе… Всё, не спорь…

Сложно было не спорить.

– Дед, ну сам посуди: что ты будешь здесь один делать? Все съехали, поставок продуктов больше не будет, и так не было по сути. А там, в городе, всё будет. Лекарства. Медицина. Развлечения. Алкоголь, если нужно.

Я звучал максимально убедительно. Видно, что дед был на сломе. Это точно было видно по его лицу, он действительно задумался над тем, что я сказал. Наконец он тихо, почти шёпотом ответил, даже как-то по доброму это было:

– Я верю тебе, сынок, верю в твою идею. Верю, что она может сработать. Но для меня это красивый фантик… без начинки. Без души. А моя душа… она здесь… в этих кривых стенах… разрушенных домах и упавших столбах. Иди с богом, ты сделал всё, что мог… Дальше – не твоя ответственность.

После такого откровения спорить дальше действительно не имело смысла. Да и прав он. Я сделал всё, что мог.

– Ладно, пойду я… До свидания, Фёдор Григоринославович.

– До свидания, Юлиан, забыл, как там.

Я улыбнулся из вежливости. Сказать, что мне было грустно, – ничего не сказать. Последние слова деда про душу действительно задели меня. Задели не потому, что я не смог выполнить задачу так, как я хотел. В этом плане я достаточно гибкий, главное – выполнить задачу. А задели как-то по-человечески. Давно такого не испытывал, очень давно: простая человеческая грусть. Что ж, будет над чем подумать по дороге домой.

Ну а пока что.

Я открыл дверь.

Мне в лицо сразу устремились десять лазерных прицелов. Я зажмурил глаза и прошёл сквозь отряд бойцов, которые целились в дверь.

Сразу, как зашёл за них, они устремились внутрь дома. Я не слышал выстрелов, борьбы или любых других звуков. Или не хотел слышать. Скорее всего второе. Возможно, дед сдался без борьбы. Или его просто резко вырубили. Стоп, почему мне не всё равно? Должно быть всё равно. Должно быть всё равно! Задачу я выполнил, пытался по-хорошему, но не вышло – это его выбор. Мой выбор – это мой выбор. Задача выполнена… по-другому и быть не могло.

ГЛАВА 3

Окорок и другие горячие блюда принесли в течение пятнадцати минут. Рылов так и остался лежать на полу, никого это не смущало. Кроме меня, никто не проверил, дышит ли вообще этот голубчик или нет. Ну, вроде как дышит. Я сел специально рядом с его огромной тушей, чтобы слева от меня никто не сел. Естественно, не может мне везти во всём: справа от меня свои кости кинул не кто иной, как Хмуров. Глава полицейстерии и спецподразделений быстрого… и очень быстрого реагирования.

По фамилии понятно, что с ним не так. Серый, как туча. Злой, как чёрт. Напряжённый, как электрощиток. Очевидно, ему здесь не нравилось. В этом я с ним солидарен.

– Что уставился, депутатик? Думаешь, раз инициативу хорошую предложил, то теперь ты один из нас? Даже не надейся. Я двадцать лет шёл к этой должности. Так что отдам её только через свой труп или через твой. – последнюю фразу он сказал на порядок тише.

Непонятно, к чему вообще он начал этот диалог. Я не то что не собирался угрожать ему, у меня этого даже в мыслях не было. Хотя его речь полностью соответствует и фамилии, и образу. Хоть раз бы удивили. Но ладно, мне же проще.

– Я и не посягаю ни на что, просто хочу продвигать свои инициативы и дальше. – всё же ответил я в спокойной манере.

– Продвигать то продвигай, да не продвигайся! А то лично прихлопну. Тоже мне. Зелень повылазила.

После этой фразы у меня отпали сомнения в том, что Хмуров специально подсел ко мне, чтобы высказать своё «фи». Даже не «фи», а прямо «фу».

– Я вас понял, Семён Горганзеронович. Не в своё дело не лезу.

– Молодец. Всегда знай своё место, и тогда тебе достанутся самые вкусные огрызки со стола.

Уж очень хотелось спросить: это он на основе своего опыта такие советы даёт или мне намекает на моё место? Рисковать, спрашивать я, конечно, не стал – угрозы уж очень убедительные, да и он рангом повыше. Да и в целом. Я ни с кем собачиться не планирую, моя цель состоит в другом. Рассказать и доказать целесообразность своего проекта прямо здесь, на этом вечере. Пока все сытые и пьяные, есть вероятность, что некоторые даже согласятся на такую авантюру. Главное – правильно подать.

Наконец с кухни вынесли горячее. Официанты вывезли тележки с подносами и стали расставлять содержимое по столам, эффектно открывая крышки с блюд. Тут тебе и свинина, курица, индейка, лиса и даже медведь. Половина ближайшего леса точно лежало сейчас на столе у депутатов.

Хмуров, не долго думая, потянулся к курице. Он, удерживая одной рукой тело курицы, другой дёргал её за ножку, тем самым пытаясь выдернуть. С третьей попытки получилось. Все его руки, естественно, были теперь жирными и в масле, но его это нисколько не беспокоило. Он тут же впился в эту ножку, та лишь хрустнула под таким напором и выделила сочный жир в местах укуса, который стекал прямо по жареной корочке. Выглядело это всё аппетитно. Но сейчас мне не стоило набивать желудок, чтобы быть активным. Так что я перебился лишь лёгким «Цезарем» и бокалом шампанского.

Минут через двадцать основная масса закончила с употреблением пищи и принялась общаться. Без особого энтузиазма. Похоже, все ждали основного события. И я его им дам! Я отодвинул стул назад и встал из-за стола. Тут же приковав внимание ближайших гостей. Хмуров не смог удержаться от комментария:

– Ты давай не растягивай, сразу по делу вещай!

Вещай.

Вещай.

Чёрт, вспомнился тот дед, перед которым мне пришлось вещать, будто я телевизор, в котором переключаются каналы. Здесь, похоже, была такая же ситуация. Для многих я просто диковинный зверёк, который рассказывает всякие небылицы, которые интересно послушать, но серьёзно воспринимать нельзя. Что ж, сегодня это изменится.

Я снова двинулся в сторону сцены с микрофоном.

– Давай, Юлиан! – крикнула изрядно пьяная дама в конце стола.

Даю, даю, не волнуйся, дорогуша.

Я резво запрыгнул на деревянный поддон сцены и снял микрофон.

– Ну что, все поели, попили – можно и делами заняться!

– Нуууу, скучно, Юлиан, скучно! Пободрее, пожалуйста, а то гости разъедутся! – Булавкин, судя по всему, никогда не упускает свой шанс высказаться. Я его личная цель номер один. По крайней мере на этот вечер. Правда, он, как ни странно, был прав: надо ускориться.