- -
- 100%
- +
Прихватив с кухни одну бутылку и яблоко, Ремарк вышел на свежий воздух.
Летом сад стараниями садовника превращался в райское место, но и сейчас, в декабре, он выглядел живописно. В тёплые дни Эрих часто сидел возле стены дикого винограда, но никогда раньше не работал тут. Застеклённая беседка со столом из чёрного гранита и ковром на каменном полу стояла в очень удобном месте — солнце проникало в неё, но не ослепляло.
Ремарк поставил бутылку на стол, положил рядом яблоко, на миг задумался и направился к дому. Постоял около своей комнаты, затем быстро вошёл и взял пачку бумаги с карандашом. Прихватив из кухни бокал, он вернулся в беседку.
С минуту всматривался в утреннее солнце, настраивал себя на нужный лад. Потом вновь что-то зашептал, уже без неистовства, открыл бутылку и налил янтарную жидкость в бокал. Сделав глоток, он ощутил приятно обжигающее тепло и пододвинул к себе пачку бумаги и карандаш.
И принялся писать…
Он работал, не прерываясь. На бумаге вырисовывался образ молодого немецкого доктора, хирурга, живущего во Франции и нелегально работающего под чужой фамилией. Военные действия Германии заставили его покинуть родину, и он скрывался под чужим именем, навсегда потеряв любимую женщину и связь с родными.
Ремарк недолго думал над именем героя и назвал его Равиком. Внезапно он сильно нажал на карандаш и сломал грифель… Его любимая должна стать главной героиней романа, и нужно, чтобы она появилась в произведении с первых страниц.
Она — самая главная женщина в жизни Эриха. Одинокая, потерянная и нуждающаяся в нём.
Думая о Марлен, как о посторонней, он встал и побрёл к дому. Взяв на кухне небольшой нож для заточки карандаша, уже хотел вернуться в беседку, но взглянул в сторону рабочего кабинета. Непреодолимая сила заставила его открыть дверь и забрать фотографию Марлен с камина.
Когда они впервые посетили Париж, то стали называть его «своим городом». На снимке их трое: Триумфальная арка, Ремарк, спокойный и уверенный, Марлен — безупречно элегантная. Разве может кто-то сравниться с ней?
Сейчас, когда она нужна ему как муза, как фея, как прототип героини его романа, Эрих стал добрее к ней. Захотелось позвонить, поговорить, назначить встречу, но он вновь сдержал свой порыв и, вернувшись на кухню, прихватил лимон, тарелку, пепельницу и сигареты. По пути в беседку посмотрел на часы — те показывали девять утра. Это обрадовало — значит, есть масса времени, чтобы поработать при солнечном свете.
Ремарк удобно расположился, закурил и наполнил бокал кальвадосом, очинил карандаш и продолжил творить, поглядывая на портрет Марлен.
Он работал быстро и пока ничего не правил, сочиняя сюжетную линию. Понимая, что писать будет долго, мысленно прикинул, что отправит редактору несколько рассказов, которые уже давно готовы.
Ремарк ухмыльнулся и выпил. Кальвадос опять обжёг горло, а потом и желудок; срочно требовалось чем-то закусить, но Эрих не решился и отвлёкся только на сигарету.
Когда принесённая стопка бумаги закончилась, он поднялся с места, довольный и вдохновлённый результатом. Зайдя в дом, решительно взял печатную машинку и новую пачку бумаги.
Заглянув на кухню, он сказал Розе, которая как раз в тот момент чистила овощи:
— Роза, я сегодня хочу пообедать в беседке.
— Конечно. Я накрою для вас там, — ответила она, улыбаясь, довольная, что Эрих снова работает «над чем-то большим» — так она называла романы. Она гордилась им, незаметно читала его творения. Что-то нравилось больше, что-то меньше, но она никогда не критиковала и скорее сочла бы себя глупой, чем подумала, будто Эрих может написать плохо.
Ремарк вернулся в беседку.
Его отвлёк телефонный звонок, звуки которого еле слышно доносились из дома. Он не спешил подниматься: Роза позовёт только при очень важном звонке, а остальные сообщения запишет.
В этот раз его не позвали и не сбили с ритма.
Он много и долго трудился, сюжет романа уходил всё дальше, раскручивая цепь событий.
Солнце стояло в зените, когда Роза принесла обед. Ремарк медленно ел, поглощённый сюжетом. В его голове рождались образы, события, диалоги. Закончив обедать, вновь принялся писать. Хотелось многое сказать, и он смело высказывал устами героев те мысли, что так долго копились внутри.
Вечером, когда основа романа лежала на столе, Ремарк оторвался от работы и удивился сам себе. Взглянул на пустую бутылку кальвадоса, допил глоток из бокала, цокнул языком и пробормотал:
— Никогда больше не буду это пить без неё.
Он курил и думал, чувствуя непривычную лёгкость. Поднявшись со скамьи, направился к дому и, зайдя в кухню, спросил:
— Роза, кто звонил?
Она улыбнулась:
— Ваши друзья. Сегодня ближе к восьми вечера все собираются у Майера. Вас тоже пригласили.
— Это же отлично, Роза! — Эрих заметил замешательство домоправительницы. — Ты что-то ещё хочешь сказать?
— Вам пришла почта.
Ремарк бросил взгляд на стол: там лежало письмо из издательства — роман «Возвращение» пришлось допечатать, так быстро его раскупали, — и телеграмма от Марлен. Эрих раскрыл листок и прочёл чётко напечатанные буквы: «Любимый Альфред, посылаю тебе всё моё сердце». Он стоял посреди комнаты с телеграммой в руке и без конца перечитывал дорогие для него слова.
Затем подошёл к телефону и быстро, заученными движениями набрал номер, продиктовал адрес и текст ответа: «Начал новую книгу для тебя одной тчк».
Он закурил и выкинул послание Марлен в мусорное ведро.
Ему предстояла семилетняя работа над романом «Триумфальная арка».
Вязальная машина
Егор неохотно бросил в могилу первый ком чёрной жёсткой земли, затем это сделали остальные, а рабочие-могильщики принялись старательно закапывать гроб. Через некоторое время всё было кончено, и крест с именем жены Егора установили на могиле. Рядом стояли соседи. Родня жены скорбела чуть поодаль, особняком ото всех. Мать, ещё не старая женщина, плакала навзрыд, её поддерживали вторая дочь с зятем, который, как охранник, нависал над обеими женщинами.
Когда дело было сделано, Егор расплатился с рабочими и ещё немного постоял могилы, где лежал и его сын, Фёдор, и присоединившаяся к сыну жена, Валентина. Соседи разошлись, молодой человек и девушка увели плачущую тёщу.
Егор остался один. Высокий, худощавый, черноволосый, он стоял на кладбищенском ветру, как столб, видимый со всех сторон. Вздохнув, он вытер невидимую слезу и задумчиво побрёл прочь.
Валентину он встретил в Рязани. После свадьбы Егор привёз молодую жену в свою деревню. С самого начала их отношения казались для окружающих странными, но Валентина была слишком влюблена и слишком молода, чтобы выслушивать чужие сомнения. Весёлая, красивая, энергичная, она была талантливой рукодельницей и явно не подходила в жёны угрюмому и нелюдимому Егору. Сразу после свадьбы Валентина забеременела и в срок родила мальчика Федю. Тогда пересуды родных приумолкли. Она ещё до замужества успела закончить швейное училище и в деревню из города переехала с новенькой машинкой, на которой вязала вещи для детей и взрослых. Заказов было много, а работала она в городе, куда каждое утро добиралась на электричке. Егор гордился женой и не стыдился, что зарабатывает чуть меньше, чем она. Сам он был конюхом, все дни пропадал на конюшне и в цеху, где выращивали лошадей и делали конскую колбасу. Начальство его ценило, а невысокая зарплата устраивала. Егор любил лошадей и ни за что не хотел переезжать в город, как мечтала Валентина.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.