Питер, кошки, детектив

Вторая стрелка пошла по кругу над домом, и вернулась к ушам в квартиру. Инсценировка ограбления, которая зачем-то нужна хозяйке. Возможно? Вполне, рассуждал я под Вивальди в наушниках. Не будем отметать никаких версий, какую бы симпатию я не испытывал к людям, обожающим кошек. Да и к самим кошкам.

Третья стрелка пошла направо. Неизвестный нам заказчик, целью которого были либо конкретные вещи, имеющие именно для него большое значение, либо просто обозначить преступление, напугать.

«Ну-с, Степан Александрович, начинающий сыщик, с чего начнем?» Я отвлекся от блокнота, посмотрел в окно электрички. В окне мелькали деревья и дома, где-то уже появлялись первые ноябрьские новогодние ласточки, в виде гирлянд и украшений, хотя до снега, и до настоящего новогоднего уюта было еще, конечно, далеко.

Вернувшись к блокноту, на следующей странице я набросал себе список задач.

1. Расспросить жителей дома, дворника про ту ночь. Может кто-то что-то слышал или видел. Хотя Виктор Викторович о свидетелях ничего не говорил, но вдруг, проверим.

2. Подробнее узнать об истории украденных драгоценностей. Это надо снова обращаться к Анне Алексеевне. В конце нашего разговора, она упомянула, что некоторые из драгоценностей ей подарили, а некоторые она купила. Вот про эти бы расспросить подробнее.

3. Пообщаться с ювелиром, про которого говорила хозяйка. Опять же нужно уточнить у Милоновой адрес, и конкретное место работы. Пока, выходит, все мои ниточки и зацепки ведут в Гатчину.

Дома меня ждали Тушка и отсутствие ужина. С ужином вопрос решился быстро. Доставки, все-таки, гениальное изобретение нашего времени. Поужинав и поразмыслив, я решил сразу же позвонить Анне Алексеевне. Но отвлек меня звонок в домофон. Знакомый, спокойный и вежливый голос привычно сказал: «Подмести, помочь?»

«О, Василий», обрадовался я. «Да, есть работа». Я быстро метнулся к холодильнику, собрал остатки пиццы, завернул в пленку пару бутербродов и прихватил с собой остатки молока в коробке.

На улице было туманно, холодно. Василий уже сидел на своем привычном месте, на бордюре около мусорных баков, разглядывая серое небо. Мы поздоровались.

«Подмести, вынести из парадной тумбочку к бакам, как дела-то в целом?» Я положил на бордюр пакет с продуктами.

«Да в среднем». Он докурил и отправил бычок в мусор. «Гете тут прочитал, представляешь? «Ночною порой, когда все вы уснете, при свете звезды, при свете луны, на воле мы бродим, и песни заводим, И танцуем — чьи-то — сны».

«Да, «Песня эльфов», кивнул я. По спине прошел холодок, я вдруг увидел перед глазами ту бесплотную, туманную девушку, реально похожую на эльфа.

Василий поднялся и пошел к парадной. Я, помедлив, двинулся за ним, вместе со всеми своими мурашками. Там показал ему тумбочку под лестницей, и выдал метлу. Он деловито взял ее у меня из рук, мы попрощались, и я пошел к себе на третий этаж, слыша за спиной равномерные шаркающие звуки метлы, скребущей асфальт.

Василий был бомж. Мы познакомились года полтора назад. Он часто мелькал у нас в районе у почтовых баков, и притягивал взгляды всех, кто проходил мимо: человек в рваных обносках, с идеально серебристой пышной и растрепанной шевелюрой, с ясными глазами мудреца, и с книжкой в руках. Один раз я остановился, и мы зацепились языками и минут десять обсуждали сказки Салтыкова-Щедрина, которые он вытащил из кучи выброшенных книг. А примерно год назад, я, возвращаясь с тренировки, увидел его в окружении неприятной компании молодых идиотов. Они явно были настроены поиздеваться над тем, кто не может им дать отпор. А я сделал первое, что пришло мне в голову после тренировки: достал из чехла меч, и выкрикнул «кийййаяяяяяяя». Больше делать ничего не пришлось: оценив мою явную неадекватность, палку в руках (на кендо мы занимаемся чаще с деревянными бамбуковыми мечами, лишь отдаленно напоминающими настоящее оружие), компания с руганью отступила и покинула место столкновения. А мне пришлось объяснять Василию, что это было. И мы долго беседовали о самураях, искусстве боя, и силе духа, позволяющей победить противника даже без поединка.

Василий категорически отказывался от подачек и подаяний. Но когда я предложил ему подмести за небольшую плату наш засыпанный листьями двор – с удовольствием согласился. Так и повелось: я подбирал ему варианты подмести-убрать снег, выносил деньги и еду, а он тщательно выполнял свою работу, и уходил по своим делам.

И вот теперь я стоял у себя дома, глядя в окно на неясную тень Василия, который то ли танцевал, то ли подметал. «На воле мы бродим и танцуем». Слова отдавались в памяти, делая весь мир странным, зыбким. И звонить уже никому не хотелось. И деревья за окном качались как живые, будто хотели что-то сказать. И сам воздух был темным и таинственным. Но за спиной раздалось требовательное «мяу», и всё эльфийское поэтическое наваждение моментально исчезло. Тушка, которая явно знала больше меня о духах, эльфах и людях, потерлась об ногу. И мы пошли пить чай с конфетами.