Хранитель

Глава 7. Странная ошибка

Новелла Эмиль

Похоже, просыпаться с болью во всем теле входило у меня в привычку. Стоило мне только оторвать голову от подушки, все тело тут же взорвалось мириадами искорок ослепляюще сильной боли. Судорожно вдохнула воздух, пытаясь сдержать крик, но боль постепенно отступила.

— Лежи, деточка! Лежи! — Чьи-то ласковые, заботливые руки аккуратно уложили меня обратно на подушки.

— Что со мной? — первым делом спросила я, проморгавшись и узнав ту добрую женщину, которая помогла мне с работой. Оказывается, я по-прежнему находилась в медпункте, на той же самой кушетке, куда меня уложили перед тем, как дать злосчастное зелье. Перед глазами летали цветные круги, но вблизи все видела довольно четко.

— Сейчас уже все хорошо. Попей. — Она поднесла к моим губам приятно прохладную водичку. Залпом выпила предложенный стакан и поняла, что меня измучило дикое обезвоживание.

— А что было? — повозилась на мягких подушках, устраиваясь удобнее. Тело слушалось хорошо, ничего не болело. Цветные круги перед глазами постепенно отступали, сворачивались в маленькие светящиеся точки и растворялись. Даже сломанная рука функционировала нормально.

— Ох, не знаю, деточка! — вздохнула добрая медсестра, подтыкая одеяло. — Врачи так и не поняли, что это было, но сейчас все хорошо. Сегодня к вечеру тебя выпишут.

Облегченно вздохнула, радуясь, что не придется терять много времени и валяться в кровати. Мне же еще учиться! Магистры наверняка и так уже занесли меня в черные списки из-за того, что я пропустила день. А еще меня почему-то терзало смутное чувство, что я что-то забыла. Очень-очень важное. Но сколько бы я ни напрягала память и ни пыталась понять, что же меня так мучает, вспомнить не могла, лишь заработала головную боль в придачу к непонятной реакции на лекарство.

В медпункте меня накормили вкусным обедом, вся коллегия врачей пришла посмотреть на мои тощие косточки, поохала и поахала над странными реакциями организма, но признала меня условно здоровой. Да, именно так! Я теперь условно здоровая, потому что медицине непонятно, чем же я таким болею, если реакция на безобидное по своей сути лекарство вышла столь бурной.

Я отнеслась к информации о своей болезни довольно скептически: вот почему-то мне не кажется, что в реакции виновата болезнь, и все тут! Но у всего есть свои плюсы, руку мне вылечили бесплатно! Какую-то там шишку наверху политической пирамиды драконов очень заинтересовала реакция моего организма на лекарство, и он попросил меня встретиться с ним и ответить на его вопросы, за что обещал полностью оплатить лечение. Даже не сомневаясь, согласилась, но подстраховалась собственным требованием — при каждом разговоре со мной будет находиться кто-то из деканата. Драконы, может, людей и не любят, но своих в обиду никто не даст, ни драконы, ни люди.

— Милая, а ты уверена, что не хочешь отказаться хотя бы от одной работы? Успевать работать и учиться довольно тяжело, — заботливо обняла меня медсестра.

— Уверена. Деньги нужны. Да хотя бы на новые туфли! — улыбнулась я, обнимая ее в ответ. Кто бы мог подумать, что даже в этой суровой академии найдется один добрый человек! Их и в городе непросто встретить, а уж в академии, где полно драконов, тем более…

— Ну, хорошо. Заходи, если что.

Со слезами на глазах покивала, радуясь, что я хоть в какой-то степени хоть кому-то в этом мире небезразлична. Но минута слабости прошла так же внезапно, как и наступила. Слезы высохли, настроение вернулось к приподнято-радостному, и я пошла отрабатывать первый рабочий день в ректорате. На кухне я буду нужна только завтра.

Работа в ректорате оказалась гораздо сложнее, чем мне представлялось. В мои обязанности входило не только оформление всяческих документов, я должна была приносить чай-кофе самому ректору, который сегодня был совершенно не в духе и постоянно срывал свою злость на мне, ругаясь, что я неправильно добавляю в кружку сахар. С пятого раза у меня все же вышло заварить и налить чай правильно, и меня одарили долгим взглядом из-под пушистых ресниц, впрочем, тут же обо мне забыли.

До конца вечера практически спокойно просидела в своем секретарском закутке, лишь изредка принимая посетителей и записывая имя каждого в регистрационный журнал. Впускать я никого не собиралась, так как мне уже прочитали лекцию о вселенской занятости и предварительной записи на прием. Работа оказалась на удивление интересной и прибыльной. Мне пообещали платить целых три серебряных в неделю! Такими темпами накопить на собственный домишко где-нибудь на краю города можно будет уже к окончанию академии. Впрочем, и о делах насущных забывать не стоит.

К себе в комнату возвращалась достаточно замученной, но несломленной. Несмотря на разгромную речь ректора в конце рабочего дня, когда я снова не смогла заварить ему «правильный» чай. Видимо, все-таки болезнь давала о себе знать, так как чувствовала я себя не очень — дико хотелось спать, да и общая слабость присутствовала. Комната встретила меня уютным домашним теплом, кровать и подушка приняли в свои объятия, даря глубокий сон до утра.

Наставница встретила меня в ослепительном платье, грациозно застыв около светлых окон дворца, где в прошлый раз проходили уроки танцев. Сегодня она явилась в образе сверкающей светской леди, нарядившейся для приема — тонкая талия, дополнительно перетянутая корсетом, высокая грудь, покрытая золотистой пылью блесток. Длинное бальное платье золотого цвета красиво гармонировало с ее пшеничными волосами и бледной кожей. На меня смотрели бездонные голубые озера глаз с цветными искорками золота, переливающегося на солнце.

Я в восхищении застыла у дальнего края бальной залы, разглядывая Богиню. Несмотря на мою недавнюю злость на нее из-за утаивания информации, я не могла не восхищаться столь прекрасным созданием.

— Это ты? — нелепо пробормотала, представляя, каким чучелом я, должно быть, выгляжу на ее фоне — растрепанная, тощая и грязная, ведь помыться после посещения врачей я так и не успела!

— Мое имя Ирринуэлла, — улыбнулась наставница. — И это мой настоящий облик. — Она развела руки и медленно покружилась, давая мне оценить все ее достоинства. — Но Богиня мне тоже нравится, что-то в этом есть, — лукаво улыбнулась она.

— Ясно, — все, что смогла я выдавить из себя, пришибленная ее нереальной красотой.

— Ну чего ты оробела? Иди сюда, обними меня. — Женщина раскинула руки.

Робко сделала несколько шагов навстречу, заинтересованно разглядывая ее новый образ. То, что я приняла за блестки, оказалось легким рисунком золотистой чешуи, покрывающим кожу. Очень осторожно обняла наставницу, стараясь не повредить ее прическу и не помять платье.

— Да не бойся! Не развалюсь! — засмеялась она, прижимая меня к себе. Напряженно вздохнула, обняла ее сильнее. Я, конечно, зла, но она — это все, что у меня есть. Единственный человек, которому я небезразлична в этом мире, пусть даже и не существующий на самом деле.

— Почему ты раньше не показывалась в таком виде? — Любопытство все-таки пересилило обиду.

Она улыбнулась и пожала плечами, не желая отвечать. Ну и ладно, показалась же.

— Что теперь со мной будет? — испуганно шмыгнула носом, вспоминая ее вчерашние откровения о том, что я какая-то там драконица. — Я покроюсь чешуей и наберу себе гарем из драконов?

— Захочешь — наберешь, — хохотнула Богиня. Называть ее Ирринуэллой язык так и не повернулся. — Хотя обычно золотые драконы живут семьями по двое, но и случаи многосоставных семей тоже бывали. Но драконом ты станешь еще не скоро, тебе придется подождать пару-тройку лет, так что быстро на чешую не рассчитывай.

— Расскажи мне про драконов, — попросила я, не отпуская рук и не разрывая объятий.

— Про золотых? Обязательно расскажу, но чуть позже. А сейчас — готова тренироваться?

— А утром опять не встану? — хмыкнула, отлипая от наставницы.

— Скоро привыкнешь. Ты еще академическую физкультуру не посещала. Вот там будет жесть.

— Да уж, такими темпами и не посещу, — грустно пробормотала я, вспоминая вредного дракона.

— Не переживай по этому поводу, совсем скоро все изменится, поверь мне, — загадочно улыбнулась Богиня. — А теперь живо на место! — Щелчок пальцами — и на мне вновь то самое прекрасное голубое платье, а рядом — все тот же фантомный парень.

Безумные па, невероятные поддержки, стремительные движения. Мир кружился и двоился, в голове из-за слишком резких смен позиций отбивали такт отбойные молоточки, но я пока держалась на ногах и не собиралась сдаваться.

Сегодня все получалось немного легче, чем в первый раз, наверное, потому, что некоторые движения казались знакомыми и не требовалось разучивать их заново. Фантомный парень вежливо улыбался и пытался меня отвлекать от танца ничего не значащими разговорами, но я не велась. Разговаривать и одновременно помнить следующее движение для меня пока было сложно, хотя, может, еще через парочку занятий я смогу ответить хотя бы на какой-то его вопрос.

Наставница ругалась и хвалила, бегала за мной и показывала, как правильно, ее потрясающе красивый образ удивительно гармонировал с поведением, словно она всегда так и ходила — при параде. Золотые чешуйки на коже красиво переливались на солнце, льющемся из огромных окон зала.

В покое она меня оставила только тогда, когда я совсем не могла пошевелиться, грохнулась на пол и пыталась отдышаться. Фантомный парень растворился в воздухе, словно его и не было. Жаль. Он казался красивым и достаточно приятным, может быть, потому, что являлся нереальным. Выдуманные люди просто не могут быть жестокими.

— У тебя получается значительно лучше, — похвалила наставница, присаживаясь рядом и предварительно создав себе красивую подушку под попу. Завистливо посмотрела на нее и подушку. Наставница перехватила мой взгляд, понимающе усмехнулась. — Скоро, очень скоро ты сможешь делать так же.

Тренировка на брусьях окончательно доконала мой организм, заставила болеть каждую мышцу, но морально я однозначно чувствовала себя лучше. Весь пережитый за день негатив вышел вместе с усталостью и потом.

Злость на наставницу тоже постепенно испарялась, и я задавала себе все больше и больше вопросов о ее прошлом в перерывах между безумными забегами и прыжками в длину, ширину, высоту, глубину и еще бог знает куда.

Для меня стало шоком, что раньше драконы жили совсем иначе, чем сейчас, а людей в стране и вовсе не было. Люди заселили эти земли гораздо позже, когда поголовье драконов вместо тысяч сократилось до сотен. Сейчас встретить дракона, а тем более драконицу считалось редкой удачей. Здесь, в столице, это еще вполне реально, а вот стоит отойти чуть подальше, и их днем с огнем не сыщешь.

Семьи у драконов раньше создавались на основе «истинных пар», мужчина и женщина просто притягивались друг к другу и не могли больше жить порознь. Ну, точнее, как я поняла из слов Богини, притягивает мужчину всегда женщина — какие-то там заморочки энергетики и прочей лабуды, из которой я не поняла ни слова, именно поэтому и сейчас мужчин выбирали женщины. У истинных пар происходил какой-то очень сложный энергетический обмен, смысл которого пока от меня ускользал.

— Не волнуйся ты так, потом поймешь, когда увидишь подходящего мужчину. У золотых все происходит несколько иначе, у нас, женщин, всегда есть возможность выбора партнера из-за того, что мы видим связи. Мы можем найти нескольких подходящих именно нам мужчин, выбрать из них одного и только после этого провести ритуал слияния. А можем выбрать и сразу несколько.

— То есть у золотых матриархат? — уточнила я. Не вязалось это с общей картиной прошлой жизни драконов. Особенно если попадался партнер из другого клана, что, как выяснилось, происходило довольно часто.

— Нет, что ты! — воскликнула Богиня. — Никто никого не принуждает. Все по обоюдному согласию!

— Ты же сама только что сказала, что выбирает женщина, — повторила ее слова.

— Конечно, выбирает — из поклонников. Руки женщины могут добиваться сразу несколько мужчин, вот из них она и выбирает или не выбирает. У нас всегда рождалось чуть меньше девочек, чем мальчиков, так что и многосоставными семьями никого не удивишь. Причем многоженство тоже бывало.

— Ясно, что ничего не ясно, — пробормотала, накручивая травинку на палец, любуясь ясным солнечным небом. — Ты сказала, что я буду запоминать эти сны, но почему, когда проснулась, снова ничего не помнила?

— Еще рано. Изменения в твоем организме происходят постепенно, придется потерпеть.

— А почему я вообще человек, если ты говоришь, что я родилась драконом?

— Мы немного другой вид драконов и взрослеем тоже по-другому. Если родители решили провести время беременности и родов в драконьем обличье, то ребенок родится драконенком, до двадцати лет он не сможет менять форму на человеческую. Инстинкты и разум, соответственно, будут драконьи, и ему придется учиться быть человеком. Если родители проводят беременность и роды в человеческой форме, то ребенок рождается человеком, и облик дракона приобретает также лет в двадцать. И тут и там есть свои минусы и плюсы, так что этот вопрос весьма индивидуален.

— А как у остальных драконов? — поинтересовалась я. Вот не верю, что у них все так просто!

— Раньше драконицы чаще вынашивали детей в драконьем обличье, так им было проще переносить беременность, а рожали в человеческом, чтобы ребенок был больше человеком, чем зверем, а сейчас им нельзя даже перекидываться во время беременности — слишком много случаев смертей еще не рожденных детей. Но от такого способа вынашивания, когда мать ни разу не бывает драконом во время беременности, идет спад магических сил, соответственно, и таким деткам сложнее подобрать пару, так как магический фон слабо выражен.

— То есть все драконы, которые есть сейчас, со сниженным магическим фоном и не могут иметь пары?

— Да, как правило. Но имеются и исключения, — улыбнулась наставница, смотря куда-то вдаль, за горизонт.

— И как это все поможет восстановить рождаемость? Я думала насоздавать истинных пар, и жизнь у всех наладится!

— Истинных? А как же остальные Хранители? Вот представь, Нови: есть трое мужчин, которым нравится одна женщина, но соединяешь ты ее только с одним из них. Куда деть еще двоих? Если учесть, что они не смогут больше быть с ней, но не смогут и уйти от нее? Это прямой путь к новой войне, а не к воскрешению кланов.

— Да, ты права, — задумчиво кивнула, обдумывая ее слова. — Но как тогда быть?

— Ты сама должна понять это, — хитро подмигнула наставница, не спеша облегчать мне жизнь. — Отдохнула? В третью стойку!

Полгода прошло подозрительно быстро, я даже не заметила. У нашего курса наконец началась обещанная физическая подготовка, и это было просто ужасно — теперь все тело с непривычки болело не только по утрам, но и вечером. Пока тело не привыкло, дни превращались в сущую пытку. Впрочем, адаптировалась я довольно быстро — хватило недели или двух. Так что ползать, как в первые дни, по комнате в попытках принять вертикальное положение долго не пришлось.

Учеба давалась легко и радостно. Первую в жизни сессию перед зимними каникулами я сдала практически на «отлично». Магистры хоть и придирались, но на экзаменах не валили и даже в чем-то помогали адептам.

Сами каникулы я провела в академической библиотеке, наслаждаясь непривычной тишиной и старинными книгами. Каникулы оказались достаточно длинными — целых два месяца, так что можно было значительно продвинуться не только в магии, но и в рунологии, которая начнется только в следующем году.

Единственное, что омрачало мои дни, — это вредный дракон Лан. От него все ощутимее веяло подавляющей аурой силы и злости, я практически «на зубах» чувствовала его ненависть каждый раз, когда он меня видел.

Конечно, Лан сделал еще несколько попыток заставить меня покориться, но я была непреклонна. Один раз меня в тридцатиградусный мороз облили ледяной водой, я еле успела добежать до помещения и не покрыться ледяной коркой. В следующий раз он придумал новую забаву, распространив про меня в академии слухи, что я принимаю мужчин по вызову, — никогда не думала, что здесь учится столько народа, причем приходили в основном драконы. Третьим приколом стала массовая забастовка девчонок моей группы — всем нравился Лан и очень не нравилась я. И это только крупные шалости противного дракона. Чего он на меня так взъелся?

Утро началось со всеобщего напряженного и давящего настроения в столовой — сегодня день очередного экзамена по физической подготовке. Самый сложный предмет, потому что вызубрить и как-либо дополнительно подготовиться нереально. Да и сдать экзамен не так-то просто — он проходит в несколько этапов и с разными группами, в частности с группой моего «любимого» противного дракона. Я стопроцентно уверена, что тот приготовил мне особо проказливую гадость, после которой я опять буду неделю либо лечиться, либо ходить по академии на цыпочках и перебежками.

— Делимся на группы по три человека. — Экзамен начался.

Мы быстро разделились. Ну как разделились — со мной конечно же никто вставать не хотел, девушки из-за Лана, мальчики из-за него же, только уже потому, что боялись его. «Наш пострел везде поспел». Принцип «Да не достанься же ты никому, если не мне!» в действии. Но в мою в команду все же пришла пара человек — молоденький мальчик-ботан, который, впрочем, тоже опасался со мной разговаривать, и девушка примерно моего возраста «не от мира сего», постоянно что-то бормочущая себе под нос и не замечающая ничего вокруг себя.

Нам предстояло пройти ближе к краю полигона и встретиться с командами драконов, чтобы объединить свои усилия и побороться за отличные оценки в зачетке. Оказалось, что экзамен будет состоять из конкурса на лучшую команду: кто успел — тому пять, кто не успел — ну, извините, придется пересдавать. Я даже эгоистично порадовалась такому обстоятельству: вредный Лан точно не захочет быть в моей группе, побоится проиграть, но, как оказалось, радость была преждевременной.

Каждая команда тянула жребий на очередность, и наша стала ни много ни мало первой. Бумажка с цифрой «один» словно сама по себе прыгнула мне в ладонь, когда я засунула руку в огромный шар с билетиками. Тогда это меня не насторожило, а вот потом… Потом времени думать о подставе просто не осталось.

На одном из препятствий на пути к победе обнаружился подпиленный брус, на который мне посчастливилось очень «удачно» наступить — ведь я давно шла первой и помогала остальным членам команды преодолевать препятствия. Почему-то физическая подготовка не была для меня столь сложной, как для остальных, все давалось относительно легко и просто — ну, по сравнению с другими по крайней мере. Конечно, с драконами я тягаться не могла, но все же уступала им не так, как другие люди.

Нога неудобно подломилась и провалилась вниз; деревянный брус, распавшись на части, очень больно прочертил длинную царапину и вошел глубоко под кожу. Я, размахивая руками, пыталась сохранить равновесие, а потом тяжелым кулем грохнулась вниз и угодила прямиком в вонючую грязную жижу, которая моментально начала затягивать меня на дно, угробив последние крохи моей адекватности. На помощь почему-то не просто никто не спешил, никто, кажется, даже не заметил моего болезненного падения — все по-прежнему преодолевали препятствия.

Тут явно была замешана магия, и, судя по жутковатому неприятному скрипу на зубах, даже знаю чья. Страх накрыл с головой, когда я поняла, что выбраться из этой мутной жижи с покалеченной и сломанной ногой нереально. Стоило попытаться шевельнуться, как ногу простреливала настолько дикая боль, что даже дышать было невозможно, не то что пытаться выбраться. А засосало меня уже по подбородок.

Я глупо завизжала, размахивая руками, разбрызгивая грязь по сторонам и пытаясь привлечь к себе внимание, и тут произошло нечто…

Липкий комок чужеродной магии летел прямо в меня. И хотя пока я не разбираюсь, что это за магия, летел с явно недобрыми и даже убийственными намерениями. Крохотные молнии по периметру небольшого воздушного шара говорили сами за себя. Сколько в нем вольт? Тысяча? Две? Три?

А дальше — дикая боль в груди и манящая спокойствием и уютом темнота.

Глава 8. Понятно, что ничего не понятно

Дарниэль Рэминиэль эрст Роален

Последний год свободы я провел с присущим королевскому отпрыску размахом. Девушки менялись каждый день, выпивка не кончалась, веселье не останавливалось ни на минуту… Тогда объясните мне, почему с каждым днем я чувствовал себя все более и более несчастным? Каждый день, приближавший меня к дате свадьбы, вгонял во все большую и большую депрессию, омрачая последние денечки свободы.

Я начал пить… нет, уже не выпивать, а натурально нажираться, пытаясь хоть немного унять ноющий червячок отчаяния, поселившийся внутри. Поэтому вызов отца через почти одиннадцать месяцев непрерывного возлияния подействовал на меня как ушат ледяной воды. Пришлось срочно трезветь, применяя магию, и отрываться от очередной длинноногой красотки, к которой я лип скорее по привычке, чем по собственному желанию. Кто бы мог подумать, что даже обществом женщин можно пресытиться?

В официальной части дворца стоял жуткий гвалт. Все куда-то бежали, что-то кричали и чему-то радовались. Среди общей какофонии разобрать, что конкретно произошло, не представлялось возможным, хотя явно что-то значимое, раз все так всполошились.

Среди общего безумия Микаэль казался образцом спокойствия и гармонии. Он стоял у кабинета отца, задумчиво уставившись в какую-то только ему ведомую точку на противоположной стене, и совсем не обращал внимания на общую суматоху.

— Привет, братец, — поприветствовал меня, заметив мое приближение. — Надо же, — бегло оценил мое состояние, — ты даже трезв!

— Все для тебя, — вежливо кивнул, огрызаясь, но при этом сохраняя субординацию. Услышать в таком шуме, что я сказал, невозможно, а вот наблюдать за моими вольностями по отношению к правящему отпрыску посторонним было ни к чему. Хотя бы внешне правила должны соблюдаться.

— Рад слышать, — так же вежливо кивнул брат, не спеша отступать с моего пути в кабинет отца.

— Отец звал меня. Чего он хотел? Что-то случилось? — Вот ни за что не поверю, что Микки не в курсе творящегося здесь бедлама.

— Да, случилось, — кивнул брат, отступая в сторону и давая мне пройти. — Заходи, поболтаем, — открыл передо мной дверь в кабинет и вошел следом.

Отец каменной статуей сидел за столом, перебирая бумаги.

Да, да, вижу, что ты ни капельки не волнуешься, а теперь хотелось бы понять, что произошло, если всех так перекорежило. Война? Стихийное бедствие?

— Отец. — Я вежливо поклонился, привлекая к своей персоне внимание. Микки, паразит такой, даже не подумал закрыть за собой дверь, так что пришлось изображать вселенское почтение к королю. Это наследнику можно не кланяться перед родителем, а какому-то младшему принцу такая привилегия не светит. Но этикет меня не слишком волнует, я понимаю, что он скорее формальность и ничего не говорит о реальных отношениях, а вот то, что здесь происходит, — важно. Похоже, даже очень важно.

Король медленно сфокусировал на мне не менее задумчивый, чем у Микаэля, взгляд, о чем-то глубоко размышляя и кивая своим мыслям.

— Садись. — Дверь за моей спиной наконец-то закрылась, давая возможность вести себя в семейном кругу более свободно.

— Что случилось? — перешел сразу к сути, проскочив все эти глупые формальности этикета, грозящие затянуть разговор до выяснения причин вызова еще на полчаса.

— Случилось… — протянул король, оставив в покое уже изрядно измочаленную стопку бумаг. — Что ты знаешь о золотых драконах? — Похоже, получасовому ничего не значащему разговору — быть.

— Ты позвал меня поговорить о золотых? — скучающе ответил, начиная раздражаться. Выдернул в разгар пирушки, так еще и черт знает для чего!

— Да, рассказывай. — Тон короля снизился до сурово-зловещего, показывая, что все же придется послушаться предка. Микаэль удобно устроился во втором кресле, придвинутом ближе к стене.

— Вымерли, умели контролировать рождаемость, видели связи, — кратко отрапортовал я об основных умениях золотых, о которых было известно.