- -
- 100%
- +
— Документы из личного архива канцлера подтверждают первую цепочку, — произнес вдруг Алерт, его голос был ровным, но в нем прозвучала тень удовлетворения. Он перелистывал страницы какой-то пухлой амбарной книги. — Переводы на счет в Вальтийском банке. Регулярные. Начинаются за полгода до голосования по соляному налогу.
Я притаила дыхание, стараясь не выдать ни единым движением, что слушаю.
Канцлер? Соляной налог?
Это уже звучало куда интереснее, чем жалобы на украденных овец!
— Суммы совпадают с увеличением личных расходов графа Вильгельма, — отозвался Бриан, не отрываясь от какого-то сложного, испещренного цифрами отчета. Его фиолетовые глаза пробегали по колонкам с неестественной скоростью. — Особенно на строительство той летней виллы на озере. Подрядчик был нанят через три посреднические конторы, но конечный бенефициар… — он сделал паузу, и в воздухе повисло многозначительное молчание.
— Тот же, — закончил за него Алерт. Он поставил на стол небольшую, изящную печать из темного камня. — Следующее звено: письма. Их нужно сопоставить с маршрутами курьеров из его канцелярии.
— Уже делаю, — Бриан отложил отчет и взял другую папку, из которой достал несколько листков, исписанных разными почерками. — Стилистический анализ показывает, что хотя текст написан под диктовку разными писцами, обороты, знаки препинания… здесь прослеживается одна рука.
Мое перо замерло над очередной жалобой барона на «ужасных, как сама ночь, разбойников, которые унесли его любимого жеребца».
Сердце забилось быстрее. Они расследовали взятку! И не какую-нибудь, а на уровне канцлера и какого-то графа!
Это была настоящая дворцовая интрига, паутина из денег, влияния и предательства. А я сидела тут и выискивала суть в воплях о пропавшем жеребце!
— А как же свидетельства из таможни? — спросил Алерт, откинувшись на спинку стула и сложив пальцы домиком. Его золотые глаза были прищурены, в них играл холодный свет аналитической мысли. — Если наш «друг» действительно ввозил те запрещенные артефакты, о которых ходят слухи, то след должен быть. Даже если груз шел под видом мрамора для той самой виллы.
— Таможенные декларации я запросил под грифом «Императорская аудиторская проверка», — ответил Бриан, и на его губах, кажется, мелькнуло что-то вроде легкой, безжалостной улыбки. — Они должны поступить завтра. Если все сойдется…
— …у нас будет не просто коррупция, — закончил Алерт, и его голос стал тише, но от этого лишь весомее. — У нас будет государственная измена. Неуплата пошлин на магические артефакты первой категории – это уже статья совершенно иного порядка.
В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была заряжена иным напряжением – не неловкостью моего присутствия, а предвкушением охоты. Они были на волосок от разоблачения чего-то огромного. И сидели в этой тесной комнатушке, тихо, методично собирая пазл из разрозненных бумажек.
Я вдруг посмотрела на свою стопку жалоб с новым чувством. Это ведь тоже часть чего-то большего, да? Жалобы баронов на разбойников – они могли быть созданы, чтобы отвлечь внимание или ослабить того самого графа на границе? Или, наоборот, бароны были пешками в чьей-то игре?
Моя скучная, рутинная работа внезапно обрела новый, глубокий смысл. Каждая строчка, каждая жалоба могли быть крошечной ниточкой в том самом большом клубке, который распутывали драконы.
Я отложила перо и потянулась, изображая усталость, но на самом деле чтобы переварить услышанное.
— Значит, тут у вас не только счета сверяют, — не удержалась я, стараясь, чтобы голос звучал просто как нейтральное наблюдение.
Оба взгляда – золотой и фиолетовый – мгновенно нацелились на меня. В них не было гнева, но была абсолютная, ледяная настороженность.
Они забыли, что я здесь.
И теперь оценивали ущерб.
— Вы что-то конкретное имеете в виду, Лира? — спросил Алерт, и каждый слог был отточен, как лезвие.
Я пожала плечами, делая вид, что просто болтаю о погоде.
— О, просто показалось, что разговор у вас куда увлекательнее, чем мои бароны с их вечными слезами по украденному добру. — Я взяла следующую жалобу и вздохнула, театрально. — Хотя, кто знает, может, и этот жеребец был частью какого-нибудь грандиозного заговора.
Бриан пристально посмотрел на меня, и мне почудилось легкое давление в висках – будто кто-то осторожно постучал в дверь моих мыслей. Я мысленно воздвигла перед ней самую толстую стену какую смогла вообразить.
— Ваша задача – обрабатывать входящие жалобы, Лира, — холодно произнес Алерт, возвращаясь к своим документам. — А не строить конспирологические теории на основе обрывков разговоров.
Я скривила губы, но кивнула. Конечно. «Сиди в своем углу и не высовывайся».
Но внутри у меня уже что-то щелкнуло. Интрига. Настоящая, взрослая, опасная интрига прямо здесь, в двух шагах от моего убогого столика. И эти двое драконов были в самой ее сердцевине.
Внезапно моя миссия «не ударить в грязь лицом» обрела новую, захватывающую цель. Я не просто должна была доказать отцу, что могу работать. Я должна была доказать «им», что я не просто случайный довесок. Что я могу видеть дальше кончика своего носа.
С новым энтузиазмом, который даже меня саму удивил, я взяла перо и принялась за следующее письмо. На этот раз я читала его не просто как поток жалоб. Ища между строк не только эмоции, но и возможные связи, нестыковки, странные детали.
Это была уже не работа. Это начинало походить на игру. А я, Лира фон Дарнель, обожала игры. Особенно когда ставки были высоки.
Глава пятая. В которой роза пытается разговорить айсберги
До обеда я монотонно выписывала заметки, чувствуя, как медленно, но верно каменею от скуки. Я каждые пять минут смотрела на свои новые часики – изящные, с бриллиантовыми метками. Их тиканье сегодня звучало как насмешка, отмеряя время, которое текло, словно густой кисель.
Внутри я уже мысленно посылала проклятия всем баронам империи и их бесконечным жалобам.
Но, наконец, стрелка встала на положенное место. Обед! Я с чувством освобождения отбросила перо, с звонким стуком закрыла чернильницу и встала, сладко и демонстративно потягиваясь.
Оба дракона подняли на меня глаза. Взгляды обоих были пустыми, как у статуй. Решила действовать в лоб.
— Ну что, коллеги? — улыбнулась мужчинам. — Где тут у вас вкусно кормят? Наверняка поблизости от дворца есть множество великолепных ресторанов. К тому же нам определенно надо познакомиться поближе, ведь нам еще работать вместе…
Алерт, рыжий, медленно отложил перо. Он не встал. Просто поднял на меня золотистые глаза. В них не было ни интереса, ни раздражения, скорее задумчивость. Мысленно он явно был еще в документах, которые он только что проверял.
— Для служащих есть столовая на первом этаже западного крыла. Уровень соответствует статусу служащих.
Это было сказано так, будто он зачитывал справочник. Я мысленно фыркнула его сухому ответу.
— О, звучит многообещающе! — не сдавалась я, делая глаза ещё больше и наивнее. — Так вы составите мне компанию? Или, — кокетливо наклонила голову, — боитесь, что моё общество отобьёт аппетит?
Бриан, блондин, даже не оторвался от документа, который изучал с помощью увеличительной линзы.
Я сделала паузу, ожидая, что хоть один из них улыбнётся моей шутке или проявит хоть каплю человеческой теплоты. Тишина. Только скрип пера Бриана.
Что ж. План «А» провалился. Переходим к прямому наступлению.
— Как грустно, — вздохнула я с театральной печалью. — Сидеть втроём в такой тесной комнатке и даже не пообедать вместе. Это же не способствует… командному духу! Я настаиваю. Хотя бы один из вас должен проявить рыцарские манеры и проводить даму.
Алерт наконец встал. Правда в его взгляде не было ни капли радости по этому поводу. Скорее уж раздражающая повинность.
— Вам показать дорогу? — спросил он всё тем же безжизненным тоном. Это был не вопрос, а констатация необходимости.
— Да! — ответила я с победоносной улыбкой, хотя победа была весьма условной.
Мы вышли. Мужчина шёл в двух шагах впереди, молчаливый. Я попыталась разговорить его.
— Здесь, наверное, очень интересно работать? Такие важные дела…
— Работа есть работа.
— А вы давно вместе с Брианом… то есть, работаете в паре?
— Достаточно.
— Наверное, скучно без женского общества в офисе?
— Работа не предполагает развлечений.
Каждая моя попытка разбивалась о каменную стену его односложных ответов. Даже взгляд его был устремлён куда-то в точку перед собой, а не на меня. Вздохнула, временно решив не лезть.
Не зря мама мне часто говорила о том, что голодный мужчина - всегда злой. А тут целый дракон! Может поест и станет разговорчивее?
Столовая оказалась просторным, шумным и душным залом. Запах дешёвой пищи ударил в нос. Я не смогла сдержать лёгкой гримасы, которую Алерт, кажется, заметил краем глаза, но никак не отреагировал.
Он молча взял поднос, взял стандартный набор: суп, жаркое, компот. Я, скрепя сердце, последовала его примеру. Мы сели друг напротив друга за небольшим отдельно стоящим столиком. Он тут же принялся есть, методично и быстро, не глядя по сторонам.
— Ну как? Вкусно? — спросила я, ковыряя вилкой в своём «жарком».
— Питательно.
— Вы всегда такой… немногословный? Или это только со мной?
Он поднял на меня взгляд. В нём не было ни злости, ни усталости. Была полная, абсолютная пустота.
— Я всегда говорю по делу, Лира фон Дарнель. Сейчас дело – обед. Его цель – утолить голод, а не поддержать светскую беседу.
Меня будто облили ледяной водой. Но сдаваться я не привыкла.
— Ах, вот как! — сказала я с преувеличенной лёгкостью. — Значит, за едой вы отключаетесь? Жаль. А я то думала, может, расскажете, что за интересные бумаги у вас на столах лежат. Не то что мои скучные жалобы.
Он отложил вилку. Звук был тихий, но отчётливый.
— Вы затронули служебную информацию. Это недопустимо. Ещё одно подобное любопытство – и я буду вынужден доложить вашему отцу о вашей несосредоточенности на прямых обязанностях.
В его голосе не было угрозы. Был холодный факт. Как будто он говорил о необходимости сменить чернила.
Всё. План «Б» был уничтожен на корню. Я почувствовала, как по щекам разливается краска обиды, но сжала зубы.
— Ясно, — процедила я, вставая, так и не притронувшись к еде. — Тогда я не буду вас отвлекать от такого важного процесса, как поглощение… питательной массы. И схожу за бутербродом для вашего товарища, раз уж он так погружён в работу, что забыл о базовых потребностях.
Я повернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. У прилавка с бутербродами я выбрала самый невзрачный, сухой кусок, едва сдерживая желание швырнуть его куда подальше.
Вернувшись в кабинет, я бросила свёрток на край стола Бриана, так, что он слегка подпрыгнул. Он лишь на секунду оторвался от бумаг, кивнул с тем же безразличием, с каким смотрят на принесённую почту, и снова углубился в чтение.
Я села за свой стол, чувствуя непривычное жжение в глазах. Не от слёз. От злости.
Хорошо. Отлично. Они хотят войны на холодном безразличии? Они её получат. Но я, Лира фон Дарнель, буду сражаться до последнего.
Я заставлю эти ледяные статуи заметить меня. Хотя бы для того, чтобы потом стереть с их лиц это вечное, надменное спокойствие!
Глава шестая. В которой роза устраивает внезапную осаду
Остаток дня я с упорством, достойным лучшего применения, вгрызалась в скучнейшую до оскомины работу. Мужчины рядом больше не разговаривали. Вообще.
Вместо разговоров они начали переписываться. На одном листе бумаги. Быстро, почти не глядя, передавая его друг другу.
Я краем глаза пыталась разглядеть хоть что-то, но почерк был стремительным, а сами они сидели так, что заслоняли лист от меня спинами.
Это было донельзя раздражающе. Словно два школьника на уроке, передающие записку, и я – старая, злая учительница, которой они не доверяют.
Что ж, мне оставалось только заниматься своей рутиной. К концу дня у меня началась настоящая мигрень – тупая боль за левым глазом, а пальцы правой руки свело судорогой от постоянного писания. Но я, стиснув зубы, доделала одну из выданных мне стопок корреспонденции ровно к тому времени, когда часы на стене пробили конец рабочего дня.
Я встала, с облегчением выдохнув, и собрала стопку обработанных писем. Насколько я поняла за день, тут главнее был Бриан. Он отдавал распоряжения Алерту. Значит, отчитываться надо ему.
— Вот всё, что я сделала за день, — заявила я, водружая аккуратную пачку на край его стола, прямо поверх какой-то схемы. — Все жалобы просмотрены, краткие сводки составлены. Входящую корреспонденцию разложила по папкам. — Для пущей важности я добавила к этому ещё три довольно объёмные стопки других бумаг, которые успела систематизировать. — Надеюсь, на сегодня я могу быть свободна? — уточнила я, пытаясь поймать его взгляд.
То, что эти крепкие орешки так просто не сдадутся, я уже поняла. Но ничего. Я здесь надолго. У меня будет время достучаться.
Бриан медленно поднял на меня взгляд. Его фиолетовые глаза были пусты, словно он только что вышел из глубокой медитации и вообще впервые меня видел.
— Ты могла бы оставить это на своём столе, — безмятежно, почти скучающе отреагировал он. — Но спасибо, что сообщила.
Его голос был сухой и безжизненный. Совсем не таким, каким он утром, оживлённо, хотя и тихо, обсуждал с Алертом канцлерские интриги. Похоже, эти двое дружно решили взять меня в плотную информационную блокаду.
Игнорируют? Ну уж нет. Игнорировать можно фон или картину на стене. Меня – нет.
— Могла бы, — улыбнулась я так сладко, что у себя на языке почувствовала привкус мёда. — Но раз один из вас мой начальник, — я сделала паузу, давая слову «начальник» повиснуть в воздухе, — то я решила отчитаться как положено. Кто, кстати, мой прямой руководитель? — спросила я с деловым видом.
Я была доброжелательна, как ангел, и профессиональна, как лучший клерк империи.
— Нам ведь теперь работать вместе, — протянула я, заметив, как Алерт, сидящий рядом, едва заметно скривился. — Не знаю, как вы, а я весьма рада такой… интересной компании на работе! Может быть, кто-то из вас проводит меня домой? В знак доброго начала нашего сотрудничества?
Я, конечно, ни на что не надеялась. Просто решила поддразнить этих угрюмых бук. Пусть хоть как-то отреагируют. А то сидят, как два изваяния.
Мужчины переглянулись. Взгляд Алерта метнулся к двери, и мне показалось, что в его золотистых глазах на секунду мелькнула самая настоящая паника.
— Эм… не думаю, что я могу, — выдал он вдруг, вскакивая со стула так резко, что тот заскрипел. — Я тут вспомнил… у меня назначена встреча! Очень срочная!
Он схватил свой плащ со стойки, даже не надевая его должным образом, и буквально выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Я хмыкнула, глядя на его стремительное бегство. Ещё три минуты назад он спокойно чертил что-то в блокноте и явно не собирался никуда идти.
Перевела взгляд на Бриана. Теперь мы остались одни.
— Что ж, — протянула я кокетливо, поправляя выбившийся локон. — Мы остались одни. Ну так что, проводишь? На улице уже темно. — Я глянула в окно, где на город действительно опустились синие зимние сумерки. — Холодно… а я так боюсь садиться в наёмный экипаж с незнакомцами. Вдруг извозчик окажется маньяком? А ты такой сильный, дракон…
Бриан сглотнул. На его обычно бесстрастном лице промелькнуло выражение, которое я с трудом идентифицировала как «застигнутый врасплох».
— Ваш отец, герцог Дарнель, наверняка будет рад вас проводить, — выдавил он, отводя взгляд к своим бумагам, как к спасительному острову.
Я коварно улыбнулась, сделав шаг ближе к его столу.
— Ну что вы! У советника императора так много важной работы. Я не хочу отвлекать любимого папочку по таким пустякам. Но вы… — я обвела его стол взглядом, — вы так усердно трудились целый день. Я уверена, что у вас почти не осталось работы на сегодня. Вы же уже почти всё закончили, правда?
Мужчина заторможенно, будто против своей воли, глянул на край своего стола, где действительно лежало уже не так много папок по сравнению с утром.
— Я… я ещё занят, — пробормотал он, и это был первый за весь день звук, в котором почувствовалась неуверенность, а не холод.
— Ничего! — весело отмахнулась я. — Я подожду! Не могу же я отпустить своего нового коллегу одного в такую темноту и стужу. Это неправильно!
И прежде чем он успел что-то возразить, я уселась на стул прямо напротив него, аккуратно сложив руки на коленках, и уставилась на него ожидающим взглядом.
Дракон явно не ожидал такого прямого, наглого и жизнерадостного напора. Он замер, его рука с пером зависла над бумагой. В его фиолетовых глазах бушевала настоящая буря: недоумение, раздражение, растерянность и тень паники, которую он пытался скрыть.
Но я не испуганная девчонка, которая боится перечить мужчине. У меня за спиной — двадцать два года успешных манипуляций над мужчинами всех мастей, включая собственного отца, герцога и советника императора.
Я не сдаюсь просто так. Посмотрим, кто кого перетерпит.
Мужчина честно попытался было вернуться к документам, но сдался уже через три минуты, раздражённо выдохнув и устало потерев переносицу.
— Хорошо, — выдохнул он сквозь зубы, и в этом слове слышалось что-то злобно-обречённое. — Я провожу вас.
Это было весьма неожиданно. Я-то рассчитывала лишь подразнить его, устроить небольшую панику и с чувством выполненного долга уехать в отцовской карете. Но итог… итог мне нравился куда больше.
— Ой, это так замечательно! — выдала я, ничуть не растерявшись, а, наоборот, расцветая от внутреннего торжества. — Я так рада, что у меня будет такая хорошая компания в пути домой! А может, хотите зайти к нам в гости? Я угощу чаем… — закинула я пробную, очень тонкую ниточку, наблюдая за его реакцией.
Мужчина тут же, будто обжёгшись, отпрянул в сторону и испуганно выдохнул:
— Нет! Я только провожу до дома. И всё.
Он резко встал, раздражённо схватил со спинки стула свой тёмный, строгого покроя плащ и набросил его на плечи. Я поспешила надеть свою накидку и взять муфту, стараясь не отставать от его стремительных движений.
— И чтобы вы знали, — выдал он вдруг, уже направляясь к двери, — я предпочитаю ходить домой пешком.
Я удивлённо подняла бровь. Сердце екнуло. На улице стоял зимний вечер, наверняка уже давно подморозило… Но отступать я уже не намерена. Какая же я герцогская дочь, если испугаюсь зимней прогулки?
— Ничего! Прогулки на свежем воздухе очень полезны, вы правы! — воскликнула я с наигранным энтузиазмом. — Я с удовольствием прогуляюсь с вами!
Не дав ему опомниться, я ловко подхватила его под руку и почти потянула за собой в коридор.
— Надеюсь, вы расскажете мне по пути чуть больше о нашей работе, — начала я, едва мы вышли на холодную, освещённую редкими фонарями улицу. Морозный воздух обжёг лёгкие, но я сделала вид, что мне очень комфортно. — А может быть, не о работе, а о вас? Чем вы любите заниматься в свободное время? У вас есть супруга? Или, может быть, невеста? Девушка?
Он шёл быстро, почти не глядя на меня. Его рука под моей была напряжена, как пружина.
— Моя личная жизнь не имеет отношения к работе, Лира фон Дарнель, — отрезал он, и его голос звучал ещё холоднее окружающего воздуха.
— Ой, ну мы же теперь коллеги! — не унималась я, прижимаясь чуть ближе, будто от холода. — Коллеги должны знать друг о друге чуть больше, чем «здравствуйте» и «до свидания». Это сплачивает коллектив! Вот, например, я обожаю театр, новые платья и шоколадные трюфели из кондитерской «Люсиль». А вы? Вам нравится читать? Может, увлекаетесь фехтованием? Или коллекционируете что-нибудь? Старинные карты, например?
— Нет.
— Нет — что? Не читаете, не фехтуете или не коллекционируете?
— Всё сразу, — сквозь зубы произнёс он, ускоряя шаг так, что мне пришлось почти бежать рядом на своих не самых удобных для прогулок ботиночках.
— Как скучно, — вздохнула я с преувеличенной печалью. — А я-то думала, у дракона из клана Разума должны быть невероятно утончённые хобби. Расшифровывать древние манускрипты, медитировать над шахматными задачами… А вы, оказывается, просто… работаете.
Он резко остановился и наконец повернулся ко мне. В тусклом свете фонаря его фиолетовые глаза сверкали ледяным раздражением.
— Лира, — произнёс он с подчёркнутой чёткостью. — Я согласился вас проводить. Это не означает, что я согласился на допрос. Можете вы пройти оставшийся путь в тишине? Или вам обязательно нужен звуковой фон для вашей прогулки?
Я сделала большие, невинные глаза.
— Но я же просто пытаюсь наладить контакт! Мы же должны как-то взаимодействовать в офисе.
Он снова вздохнул, и этот вздох был полон такого отчаяния, что мне едва удалось сдержать смех.
— Наше взаимодействие в офисе ограничивается вашей работой с входящей корреспонденцией. Всё. Больше нам не о чём говорить. Идёмте, холодно.
Он снова зашагал, и на этот раз я позволила себе немного помолчать, наслаждаясь картиной: могучий дракон клана Разума, раздражённый до глубины души, вынужден вести под руку болтливую герцогиню через пол-города. Это была маленькая, но такая сладкая победа.
Правда, победа далась недёшево: к тому моменту, как вдали показались знакомые огни нашего особняка, мои ноги гудели, нос покраснел, а в муфте пальцы едва чувствовали тепло. Но я улыбалась. Потому что завтра будет новый день. И новая битва.
Глава седьмая. В которой дракон попадает в плен
Путь до особняка фон Дарнель под ледяную мелодию стука моих зубов показался мне вечностью. Я уже начала обдумывать новую стратегию на завтра, когда мы наконец подошли к резным дубовым дверям особняка.
Спасительные огни родного дома, обычно такие уютные, сегодня горели как-то уж слишком ярко и гостеприимно. Я уже открыла рот, чтобы бросить что-то вроде «Ну что ж, спасибо за сопровождение, коллега, не забудьте завтра к девяти», но судьба (или какой-то злобный бог с чувством юмора) распорядилась иначе.
Двери распахнулись раньше, чем я успела до них дотянуться. На пороге, залитая светом из холла, стояла она.
Герцогиня Виолетта фон Дарнель. Моя мама.
Она вернулась из Фарейны. И не просто вернулась — она явилась, как всегда, во всеоружии. На ней было платье последнего модного кроя (я узнала фасон — он появился буквально пару недель назад), от которого пахло дорогими духами, морским бризом и безудержной энергией. Её каштановые волосы были уложены в сложную, но воздушную причёску, а в карих глазах горели огоньки, которые я знала слишком хорошо. Огоньки охоты.
— Лирочка, солнышко моё! — её голос, звонкий и слегка театральный, разнёсся по замёрзшей улице. Она уже протягивала ко мне руки, но её взгляд — острый, как скальпель, — уже скользнул по Бриану, задержался на его лице, на плаще хорошего, но строгого покроя, на осанке, и… зажёгся. Это был взгляд коллекционера, нашедшего редчайший фарфор, или игрока, увидевшего козырного туза. — А это кто? Ты не представляешь гостя, доченька!
Я почувствовала, как всё внутри меня сжалось в один комок ледяного ужаса. Нет. Только не это. Любой ценой спастись. Спасти его. Спасти себя от этого кошмара.
— Мама, это мой коллега, Бриан фон Кирэль, — проговорила я быстро, пытаясь вставить в голос как можно больше официальности и сухости. — Он просто меня проводил. Из вежливости. Рабочий момент. Он уже уходит.
Я дернула Бриана за рукав, давая ему сигнал к немедленному, паническому бегству. Но было поздно.
— Фон Кирэль? — мама приставила изящную ручку с длинными пальцами к губам, изображая лёгкое изумление, но в её глазах уже сверкала победа.
Она знала все значимые имена в империи. Клан драконов Разума. Не просто дракон. Дракон из высшей аристократии магического мира.