- -
- 100%
- +
Шальной ветер, что рождался где-то на высоких склонах гор, играл с волосами. Солнце в зените слепило. Прогретое им разнотравье испускало неповторимый запах летнего луга, наполняя легкие нежными ароматами затерявшихся в колосках одиноких васильков на длинных ножках да неизменных живучих ромашек, способных посоперничать желтизной сердцевин с самим солнцем.
Флегматичная соседская кобыла лениво переступала с ноги на ногу, с хрумканьем лакомясь листом неведомо как затесавшегося на лугу лопуха. Я стукнула вредную лошадь пятками, пытаясь заставить ее хоть как-то сдвинуться с этого словно проклятого места, но она лишь равнодушно жевала лист, совершенно не обращая внимание на ездока, то есть меня.
— Вредная ты скотина! — Я хлопнула ее ладонью по крупу и скатилась по гладкому боку. — Хватит жрать лопух! Вон стеблями пшеницы подзакуси или на крайний случай ромашкой!
Попыталась было отодвинуть нахальную морду от распроклятого растения, но не тут-то было! Кобыла лишь лениво скосила на меня черный глаз и недовольно фыркнула, боднув башкой и роняя задом на сухую траву. Я выругалась, не желая признавать победу за копытной поганкой.
Да сосед мне потом в жизни скотину не доверит, если у его любимой Агаты вдруг начнутся колики в животе от чертова лопуха! А своей лошади у нас с бабулей отродясь не водилось. Ибо дело это затратное да в хозяйстве, как говорила бабуля, бесполезное. Поле вспахать по весне и соседского Ривга можно попросить.
Я встала, отряхивая длинную юбку платья с высоким разрезом практически до бедра, и снова вступила в бой за лопух, на сей раз решив и вовсе выкопать это непонятно как затесавшееся в разнотравье чудо с корнем! И только я приступила к этому делу, пачкая пальцы в никак не желавшей поддаваться земле, как где-то вдалеке, в горах, раздался леденящий душу свист.
Я вздрогнула, ощущая, как душа ушла в пятки, и прекратила бесполезное занятие, тем более что вредная Агата уже и так практически дожевала кустик, ощипывая последние обрывки листьев. Взгляд тут же панически заметался между высокими пиками скал, а руки предательски задрожали.
Загрызень, что издавал подобные звуки, явно был не так уж далеко, и следовало срочно вернуться в родную Ласию, чтобы предупредить об опасности односельчан.
Не знаю, с чем это связано, но этот год выдался на диво богатым на всякие напасти, что спускались с гор. То крылолетки пожрут поля пшеничные, оставив после себя придушенных коров да овец, до того мирно пасшихся неподалеку, вместе с зазевавшимся пастушком. То забредет в нашу глухомань непонятно откуда взявшийся ридвар, разгромит хаты, напугает баб и нанесет невосполнимый урон в виде хладного трупа старосты, попытавшегося вилами отогнать нечисть от дома сельчан с малыми детьми. А теперь вот еще загрызень, любящий утащить кого-нибудь живьем, прикопать поглубже, а потом смаковать мертвечинку спустя недельку-другую. Проклята наша деревня, что ли?
И ладно бы какой захудалый маг еще затесался, помог бороться с нечистыми, ползущими с гор, так нет же! Кому сдалась наша лесная глухомань практически на краю королевства Астера?! Пять покосившихся домишек да с пару десятков людей, знающих все друг про друга. Даже гостя пригласить на постой некуда, все лавки да тулупы ребятней заняты. Собирался тут давеча молодой сын прошлого старосты дом себе отдельный ставить, но ридвар все его потуги в ничто превратил. Так теперь все ходит вокруг да думает, как бы восстановить половчее постройку. Так, глядишь, до осени думать будет, а там уж и работа не спорится, с морозами-то.
Леденящий звук повторился ближе. Я выругалась себе под нос, отряхивая комья земли с пальцев, проворно вскочила на так и не поведшую ухом кобылу и с силой ударила ее пятками, ухватившись за конскую гриву за неимением узды и поводьев. Агатка этого дела сроду не любила, чай не скаковая.
— Пошли, Агатка, быстро отсюда! — чуть ли не прокричала я, все же заставив лошадь послушаться команды и лениво повернуть в сторону родной Ласии. Ее никакой загрызень не волновал, и подозреваю, что внезапно проснувшееся послушание было лишь следствием того, что доеденный лопух уже исчез в брюхе флегматичной вредины!
Неторопливая рысь в сторону хаты нового старосты раздражала, но я терпеливо не подгоняла, боясь, что эта поганка тогда и вовсе откажется идти куда-либо.
Наконец за полем показался лесок, отделявший деревню от гор, а за ним уже будут и первые крыши домов. Я облегченно выдохнула. Осталось немного — и я буду на месте и предупрежу народ о лютующей поблизости нечисти.
— Ну же, милая, давай перейдем на галоп, а? — попросила без особой надежды, подгоняя лошадь пятками, но та даже и не думала обращать на меня внимание, решив заинтересоваться раскидистым кустом ракиты на краю леса.
Я плюнула на вредную охальницу и, спрыгнув с широкой спины, сквозь лес ломанулась к деревне, ужом проскакивая меж низкорослых деревцев по кратчайшему пути.
— Загрызень! Загрызень! — орала я как полоумная, ввалившись в деревню с израненными ладонями и заплетающимся от быстрого бега языком, размахивая во все стороны руками и привлекая к себе как можно больше внимания.
Малышня и вездесущие бабки, поохав и посетовав на неспокойную жизнь, тут же торопливо разбежались по домам. Мужички, что потрусливее, последовали за ними, остальные же столпились на улице, глядя на меня исподлобья.
— С чего весть такая, Милка? Задремала, небось, на вольных-то хлебах, вот и привиделось, — вышел из толпы новый староста, оглаживая русую бороду широкой, мозолистой от мотыги ладонью.
— Загрызень, я вам говорю! — насупилась я. Прежний староста никогда не подвергал мои слова сомнению, зная, что я врать не стану. Бабуля этого не одобряла. — С гор спустился, сама слышала его вой.
— Да, мож, волки в лесу завыли, ты и перепутала, — выступил вперед еще один детина с туповатым, рыхлым от оспы лицом, глядя на меня с прищуром.
Лес-то, конечно, есть рядом — глубокий и дремучий, непролазный. Туда даже по грибы да ягоды боятся ходить, но звук точно был не оттуда. Что я, эхо скал от леса не отличу?!
— Иванко! Иванко! — Не обращая внимания на наши переругивания, из-за угла соседского дома показалась перепуганная насмерть соседка, похоже потерявшая своего внучка где-то по дороге домой. Оно и не удивительно — мелкий был проворным, юрким и до невозможности разбалованным ей же самой ребенком. — Вы Иванко не видели? — обратилась она к нам дрожащим голосом.
Мужики покачали головами и так же скептически накинулись уже на нее.
— Поди, в стоге сена твой Иванко опять спрятался. Давеча сам его за шкирку из своего огорода вытаскивал. Бесовское отродье, а не мальчишка! — сказал один из неверующих.
— Да не мог он! Не мог в стоге сена! Я уж проверила! Помогите найти! Загрызень-то выбирать не станет, дите или нет, утащит мою кровиночку ненаглядную, и поминай как звали! — кинулась соседка в ноги старосте, но тот лишь брезгливо ее оттолкнул, не приветствуя весь бабий род в целом из-за крайне сварливой жены, в прошлом году, к его облегчению, отправившейся в мир иной от воспаления легких.
— Да полно те! Спрятался твой Иванко, да и загрызень-то, поди, выдумка этой приблудной, — презрительно кинул он обидное слово в мою сторону.
Я нахмурилась. Давно меня так никто не называл. Ну подумаешь, не родилась я в этой деревне, подкинули меня на порог бабули еще в колыбели, но это же не значит, что я чужачка. Росла вместе с другими детьми, по хозяйству помогала, вместе хороводы водили… И тут это «приблудная». Меня так в детстве разве что мальчишки дразнили, отказываясь играть, пока я косой смоляной не обзавелась да фигуру не заимела. Тут они уже хвостом ходить начали. Только вот обзаводиться бытом в свои шестнадцать я вовсе не собиралась. Хотя парни женихаться уже начали слишком активно, но бабуля лишь посмеивалась и гоняла женихов с порога поганой тряпкой да полотенцем, чтобы не вздумали лезть раньше времени, как она говорила.
Соседка, прекрасно зная отношение старосты к женщинам, лишь побледнела и повернулась ко мне, поняв, что с этими мужланами каши не сваришь.
— Милка! Милочка! Помоги Иванко найти! Вовек не забуду! Свежее молочко каждое утречко поставлять буду по крыночке! Милочка! — взвыла она дурниной, пока я растерянно думала, куда этот мелкий шалопай мог деться.
Кивнула, отчаянно надеясь, что хотя бы после этой выходки соседка своего внучка ремнем или розгой отходит по заду и приструнит. Каждый день, паршивец, что-то да отчудит! То белье, вывешенное на просушку, травой закидает, оставляя зелень и комья земли на простынях, то недоросшую морковку повыдергает, то еще что придумает.
Я обернулась обратно к редкому лесу, отделяющему нашу Ласию от гор и полей, и едва не заскулила от ужаса — леденящий душу вой раздался где-то совсем рядом.
Тут же поверивший в мои слова староста с припевалами сбледнул и решительно сдвинул брови, начав командовать зычным голосом:
— Все по домам! Двери подпереть и в подполы! Сутки носа не казывать! Бабам выть не давать, панику не распускать! Скотину загнать по сараям да заколотить двери! Собак спустить — авось отгонют…
Угу… забившись в будки и поджав хвосты от страха. Уже их племени вовсе не слышно.
Я фыркнула, рассматривая спины быстро разбредающихся по домам мужиков. А поверил бы сразу — глядишь, успели бы и двери домов изнутри заколотить… Обернулась к соседке, но той уже и след простыл, должно быть, кинулась искать своего Иванко дальше, судя по громким истеричным крикам из-за крайнего дома. Я выругалась. Себя же угробит, у пацана и так родителей нет, медведь в прошлом году загрыз, так еще и бабки не станет!
Ринулась было к ней, ориентируясь по звуку, да только вой, больше напоминающий дикий скрежет двух разломленных скал, царапающих друг друга боками, раздался совсем близко, вместе с жалобным ржанием лошади. Дрожащие пальцы сами собой ухватились за какую-то гибкую хворостину, а в голове промелькнуло, что Агатку сосед мне теперь точно не выдаст — сожрут ее, как пить дать сожрут!
Я кинулась к распроклятому леску, так как именно оттуда уже доносился жалобный крик соседки. По дороге ругала себя, и балованного мальчишку, и саму беспокойную тетку…
— Иванко! — раздалось уже совсем близко вместе с мерзким воем нежити. Это заставило меня бежать сквозь скопления низкорослых деревьев быстрее, обдирая и царапая руки до крови и превращая еще совсем недавно новое платье в лоскуты.
Хворостина потерялась где-то на полпути, пока я пыталась защитить глаза от шальных веток. Наконец лес кончился, и я вывалилась на небольшую поляну. Здесь я успела ухватить дурную соседку за руку и нагло соврала:
— В деревне твой Иванко! Быстро за мной! — После чего ломанулась обратно.
Обратный путь сквозь лесок проходил куда резвее. Отчасти потому, что тварь не собиралась дожидаться, пока мы найдем несносного мальчишку, и уже буквально дышала в спины, радостно подвывая от предвкушения вкусного обеда в нашем лице. А отчасти из-за явной прыти соседки, у которой, похоже, открылось второе дыхание, когда она узнала, что внук в деревне.
Выбежав на центральную улицу и убедившись, что пусть ненамного, но тварь мы опередили, я остановилась от резкого рывка подола.
— Где мой Иванко? — требовательно возопила соседка, продолжая удерживать меня на месте.
Я скривилась, уже собираясь сознаться в своей наглой лжи, но именно в этот момент взгляд зацепился за худощавую фигурку невдалеке. Мелкий паршивец, где-то раздобыв целый железный меч, уверенно волочил его по разогретой солнцем утоптанной земле, держась маленькими ручонками за тяжелую рукоятку. На его голове болталось то ли ведро, то ли ночной горшок, закрывая негоднику обзор, поэтому ему приходилось постоянно останавливаться, бросать меч на землю и поправлять столь оригинальный рыцарский шлем.
Я открыла было рот, но тут же его закрыла, рукой указывая направление.
— Иванко! Негодный мальчишка! — тут же переключилась на новую жертву соседка, только вот…
Хруст ломаемых веток, словно кто-то большой и озлобленный продирался сквозь невысокий лесок, мне совершенно не нравился. Впрочем, как и два горящих янтарным светом глаза, и четыре десятка острых, как бритва, зубов, и примерно столько же когтей на мощных мохнатых лапах чудовища, показавшегося из леса вслед за звуком. А уж от капающей из пасти пенящейся кровавой слюны я бы и вовсе упала в обморок прямо на месте, но… Мелкий проказник явно ничего этого не видел, продолжая удерживать в руках свое грозное оружие и привычно отмахиваясь от бабули беспечным жестом. Впрочем, она тоже не видела нависшей над ней опасности, стоя спиной…
Следующее, что я сделала, заставило меня усомниться в собственной адекватности, потому что я… завыла.
Да. Просто встала посреди деревни, приосанилась и завыла не хуже самой зверюги, особенно сильно выводя последнюю верхнюю ноту и при этом чувствуя себя полной дурой. Однако маневр сработал — загрызень перестал примериваться к лобызающейся парочке и тут же переключился на меня, оценивая нового противника.
Я сжала пальцы в кулаки, остро жалея, что даже палку и ту потеряла, но выбора уже не было.
— Бегите! — что есть мочи крикнула я соседям, чтобы те убирались в безопасное место, а сама… нахально улыбнулась клыкастой пасти и бесстрашно сложила руки на груди.
Только вот отваги хватило лишь на несколько мгновений, чтобы убедиться в том, что соседка с внучком скрылись из виду. Я задрожала, отсчитывая последние секунды собственной жизни. Зубастый монстр и не думал убегать в лес от одной ненормальной девицы, трусливо поджав хвост. Мне бежать тоже не было смысла — это через лес, когда тварюге приходится продираться сквозь гибкие стволы молодых деревьев, еще есть шансы удрать, а на открытой местности, когда между нами всего один прыжок сильных когтистых лап…
Сглотнула, отчаянно надеясь, что смерть будет быстрой, и зажмурилась, на автомате прикрыв руками голову… Да будет она меня там жрать уже или нет?!
Минута, две, три… Ничего не происходило. Я опасливо приоткрыла один глаз, затем второй и громко охнула, пугаясь еще сильнее, чем до этого.
— Я знала, что рано или поздно он проявит себя. — Голос бабули неподалеку словно оглушил, заставив оторваться от жуткого зрелища оскаленной пасти загрызня, замершего буквально в двух шагах от меня и спеленатого ярким голубым светом, бьющим из моих ладоней.
Я отшатнулась, с ужасом глядя на собственные сияющие мерным светом руки. Это… это… Обморок был как нельзя кстати.
Глава 2. Астериус
Очередная нудная речь на полчаса главного советника вгоняла в сон. Цифры путались в голове и перестали усваиваться где-то на пятой минуте. Я глянул на отца, который спокойно восседал на своем кресле, больше похожем на трон, и внимал говорящему. Мне бы его выдержку.
— С возрастом придет. — Еще совсем не старый оборотень по-доброму мне ухмыльнулся, словно прочитав мысли.
Я тяжело вздохнул, покачав головой. Отец всегда прав, это за свою жизнь я уже успел усвоить. И все же конец длинного отчета советника встретил едва ли не радостью, невольно улыбнувшись, хотя ситуация была более чем трагичная. Несколько дополнительных кратких докладов от других оборотней, сидевших за столом, это подтвердили. Взгляд отца стал еще мрачнее.
Я прикрыл глаза, не понимая, как можно было когда-то сотворить такое со своим народом. Маги и оборотни испокон веков жили в ладу и согласии на общих землях, но пришел какой-то чужак, и годами отработанное взаимовыгодное сотрудничество пошло к черту! Единая страна раскололась на два королевства, которые теперь занимают равные самодостаточные территории, постоянно находясь в стадии острого конфликта. Не война, нет, но близко к этому. У нас в Камиланте остались торговые пути по суше, а вот Астере достались пути водные. Каждый потерял часть выгоды и обрел лишь головную боль в виде враждебно настроенного соседа. И если у нас на территориях маги просто были не в почете и уважении, как ранее, то в Астере оборотни и вовсе становились рабами.
Тягучую атмосферу всеобщего уныния могла разбить лишь хоть какая-то хорошая новость, давшая бы нам надежду на мирное решение назревающего конфликта. В последнее время ситуация стала совершенно невыносима. Шпионы стали доносить, что в Астере оборотни уже перестали считаться за разумных существ, пребывали лишь в зверином обличии, постепенно озлобляясь и дичая. Еще пара лет — и грядет кризис, а за ним и война, которую очень важно не допустить. На фоне этого новые отчеты о похищении очередного оборотня магами казались не столь существенными. Правитель всегда должен заботиться о многих.
Неожиданно дверь парадного зала совещаний хлопнула, и в помещение ворвался взмыленный и пропотевший до нитки гонец.
— Мой король! Хорошие новости! — Молодой оборотень поспешно склонился в поклоне и, не дожидаясь разрешения, заговорил, глотая окончания слов и задыхаясь от долгого бега. — Принцесса Астеры обрела силу!
В зале мгновенно поднялся гвалт. Каждый считал своим долгом вслух осмыслить новую информацию и обсудить ее с соседями.
Да. Мы уже довольно длительное время вели наблюдение за принцессой, но девушка пока не проявляла ни искры магии, либо скрываясь, либо действительно ее не имея. Но то, что ее способности наконец открылись, меняло все!
Король встал со своего кресла и медленно осмотрел каждого из присутствующих, заставляя их замолчать одним только взглядом.
— Это хорошие новости для нашего королевства. Политический брак моего сына Астериуса, наследника земель оборотней, и наследной принцессы Камилы действительно может решить все наши проблемы. Королевства снова объединятся, и воцарится мир.
— Но как же нетерпимость к оборотням в Астере?! Неприемлемо, чтобы маги, вытирающие ноги о наших соплеменников, оставались в живых! — заикнулся было один из младших министров, тут же побелев под суровым взглядом отца.
— Мы не убийцы, Балтимор, и никогда ими не были. Мы не запятнаем свою честь столь мерзкими деяниями, но смею тебя заверить: все маги, которые откажутся соблюдать новые законы объединенных королевств, понесут строжайшее наказание. Так же, — король выделил эти слова голосом, — как и оборотни.
Над столом снова пронеслись шепотки. Я внимательно смотрел за каждым, запоминая и анализируя. Когда взойду на трон, мне все это пригодится.
— Но как вы намерены склонить юную принцессу к браку? — спросил старый оборотень, который уже давно не лез в политику, но стабильно посещал каждое заседание, явно желая оставаться в курсе происходящего.
Я посмотрел на отца. Меня тоже интересовал этот вопрос. Одно дело я. Я всегда понимал, что мой народ для меня куда важнее личной свободы, но юная принцесса? Понимает ли это она? И открытым остается вопрос, захочет ли она остановить намечающуюся войну и создать союз с оборотнем, которых в их стране принято принижать.
— Мой сын, Астериус, — король указал на меня, — молод и недурен собой, а девушка юна и воспитывалась в деревне. Думаю, вскружить голову принцессе не составит никакого труда, год за годом подталкивая ее к нужным решениям.
— Я слышал, что Астерой сейчас правит новый король, не признающий принцессу. Он объявил ее мертвой, — сказал еще кто-то, пока я пытался переварить свалившуюся на меня новость: то есть отец сам не знает, как заманить принцессу, и предлагает придумать этот способ мне. Конечно, любовь юной девушки могла бы все изменить, но я далеко не сказочный герой и, что такое романтика, представляю довольно слабо. Да и как я ей покажусь? Оборотнем? Хм…
— Это не отменяет того факта, что именно она законная наследница. Народ признает ее, а мы в этом поможем. Со следующей недели направить в соседнее королевство сотню менестрелей и начать по тавернам петь песни о молодой девушке, чудом избежавшей смерти. Задействовать преданных нам магов и начать подбираться к столице. Постепенно убирать с пути особенно ретивых сторонников ложного короля, но не привлекая внимания. — Советник быстро строчил за отцом, чтобы уже к вечеру представить ему на подпись подготовленные указы. — Тери, ты отправишься в Астеру сегодня же. — Король снова обратил взор на меня. Я кивнул. — Девушке шестнадцать, она пока слишком юна для брака, но у тебя есть несколько лет для того, чтобы успеть склонить ее на свою сторону и очаровать. Воспользуйся временем грамотно. От этого зависит судьба наших народов. Совещание окончено!
Король снова придавил всех тяжелым взглядом, как бы намекая, кто здесь вожак, и, гордо держа голову, удалился. Я встал вслед за ним и, попрощавшись с советом, также проследовал на выход. Нам определенно следовало поговорить тет-а-тет.
— Отец, — догнал его уже у самого кабинета. — Я правильно понимаю, что ты сам не знаешь, к чему может привести эта авантюра?
Оборотень нахмурился и махнул рукой, приглашая войти. В своем кабинете он уже не выглядел тем правителем, что стоял сегодня перед всеми и четко отдавал приказы. Здесь он был просто усталым и вымотанным бесконечной грызней с соседями мужчиной.
Я сел в предназначенное для посетителей кресло.
— Эта авантюра, как ты выразился, наш единственный выход обойтись без кровопролития и войны. И я собираюсь разыграть эту карту, а там уж как масть ляжет.
Я кивнул, переваривая. Спрашивать, что мы будем делать, если ничего не получится, глупо. Нет — значит, будем воевать. Каждый, самец или самка, встанет на защиту своей свободы и будущего своих детей. Мы не так беззащитны, как кажемся. И маги у нас также есть. Думаю, большинство из них не останется в стороне, защищая свои семьи здесь. А вот встанут ли на сторону магов порабощенные оборотни в Астере — большой вопрос. Возможно, они предпочтут почетную смерть на поле боя многолетним унижениям от хозяев. И все же война есть война. Пусть мы и выиграем, но ценой многих жизней.
— Есть какие-то еще данные о девушке, которые я не знаю? — уточнил на всякий случай.
Отец скривился, словно от зубной боли.
— Никаких, кроме того, что именно разговоры о вашей с ней помолвке и стали в свое время камнем преткновения.
Удивленно поднял бровь. Об этом я не знал.
— Мы с прошлым королем Генрихом много лет работали над тем, чтобы положить конец глупой вражде, в Астере были введены смягчающие положение оборотней законы, готовились новые указы об их освобождении и добровольной службе. Ты был еще маленьким, когда это обсуждалось, не помнишь. Твое имя как раз было символом прекращающейся вражды, как и имя тогда еще не родившейся принцессы. Нами рассматривался вариант вашей помолвки сразу после ее рождения и раннего брака, когда ты достигнешь совершеннолетия, чтобы закрепить перемирие окончательно. Смерть короля и предательство произошли слишком быстро, мы не успели. Едва умытую после родов кроху-принцессу пришлось спешно вывозить из столицы. Ни о каких мирных переговорах больше речи не шло. Трон занял лжекороль. Родной брат Генриха.
Я помолчал, укладывая новую информацию в голове. План действительно был весьма хорош, если исключить тот факт, что, получается, тогда мне бы даже не дали выбора пути в жизни. Впрочем, у меня и сейчас его нет, так что ничего не изменилось.
— Так понимаю, принцессу спасли твои люди? — Я посмотрел на разгорающееся на горизонте светило, мечтая после дворцовой мишуры наконец сбросить человеческий облик и обернуться волком. Побегать, осмыслить все, осознать.
— Нет. Это сделала сестра королевы. Та, кстати, умерла почти сразу после родов, оправиться ей не дали. Женщина по имени Амалия Астерос увезла дитя подальше от столицы. Мы сами не сразу обнаружили кроху, но нюх оборотней куда тоньше, чем многие чары. Амалия была найдена в глухой деревне с названием Ласия недалеко от границ с Камилантом, у Драконовых гор. Сразу была установлена слежка. Далее ты знаешь.
Я кивнул. Да. О принцессе мне регулярно докладывали.
— Тебе следует поторопиться, сын. Отныне судьба обоих наших королевств будет зависеть только от тебя и этой девушки, которая лишь сегодня открыла в себе магию. Ты должен втереться к ней в доверие, очаровать, обаять, влюбить в себя. Стать ее тенью, лучшим другом, спасением от забот, ее оборотнем.
— Да, отец, — кивнул я, принимая свою миссию с честью, достойной королевского отпрыска, хотя в душе все переворачивалось от ярости на злодейку-судьбу. Связать себя с нелюбимой женщиной навеки — что может быть хуже? Но я не дал прорваться наружу ни грану эмоций. — Не беспокойся, я справлюсь.