Зубодер его клыкашества

Я сидела за рабочим столом и рассматривала рентгеновский 3D-снимок одного из пациентов, на экране напоминающий карту сокровищ, только вместо крестиков — темные пятна и подпись «здесь мог быть ваш здоровый нерв». Пожилая медсестра, щедро выданная мне сегодня клиникой под эгидой мести и саботажа (в комплекте с инструкцией «не нажимай на красную кнопку»), мерно возюкала влажной тряпкой по стоматологическому креслу, создавая непередаваемо мерзкий звук влажного шуршания (идеальная аудиодорожка к любому хоррор‑фильму про зубы), и протирала бор-машинку, тихо ворча под нос о бренности бытия.

— У этого Ивана целый рот пульпита, — выдохнула, предвкушая далеко не битком набитый деньгами кошелек, а многочасовую мороку с проблемным пациентом.

Тут либо ты выигрываешь премию за терпение, либо получаешь только выговоры от начальства.

Еще раз прокрутила колесико мыши, приближая и отдаляя снимок, чтобы посмотреть под разными ракурсами, в поисках заросшего оазиса здоровой ткани среди пустынь кариеса. Но тут «без бутылки не разберешься», как говорится в простонародье, — правда, я имела в виду не праздничную, а бутылку с антисептиком. Сначала придется вскрывать, смотреть под микроскопом, а потом уже лечить. Никаких волшебных палочек, только маленькие шажки в работе и терпение монаха.

Если у человека все так запущено, то, вероятно, и гигиена никакая, да и врачей, наверное, боится… Мне же его успокаивай, убеждай, что все хорошо и я не стремлюсь сделать ему больно, размазав реки крови по стенам этого кабинета, или какие там страхи у мужика, раз он настолько затянул с лечением.

Уверена, он бы и вовсе не пришел сюда, если бы уже не болело так, что практически невозможно терпеть. Ох уж эти врачи-коновалы и отсутствие нормальной анестезии раньше… Я сама помню, как мне в школе, когда еще была мелкой, зубы пролечили. Каждый раз рыдала и боялась всего этого до дрожи потом еще много лет. Благо что родители в свое время заметили проблему и помогли мне преодолеть страх. Да настолько удачно, что вот теперь сама стоматологом стала! Ирония судьбы: плачешь как ребенок — получаешь лицензию лечить детей. Я ведь не только со взрослыми работаю.

— Значит, будем лечить, — пробурчала медсестра, проверяя работу отсоса, пока я пыталась понять, с чего лучше начать.

Она делала это с таким видом, будто от ее отсоса зависит мировой порядок и, возможно, мировая чистота от зубного налета.

Но начать, похоже, лучше будет с гигиены, заодно оценю внешне, что там с зубами. Может быть, и десны воспалены, тогда план лечения придется менять тоже. Пульпит — это вам не одноразовый кариес. Тут нужен план действий, терпение и талант переговорщика: убедить пациента, что укол анестезии — это не тест на мужество.

— Будем, — вздохнула, так и не отрываясь от экрана.

Опять придется задерживаться на работе допоздна. И почему мне не доплачивают за переработки? Пульпит — крайне неблагодарная вещь. Пациент платит много, а врачу перепадает мало. Больше можно заработать на простых кариесах, которые лечишь каждый час. Вот там да. Но, к сожалению, это утопия. В реальности все сложнее: деньги любят быстрые процедуры, а пульпит спешки не признает.

Скорей бы уже отработать свои четырнадцать дней и свалить в нормальную клинику, где мои отношения с главврачом начнутся с чистого листа. Или хотя бы с чистого рта пациента.

Ну подумаешь, развелись, с кем ни бывает… Но нет, этот мстительный мужлан теперь закидывал меня самыми безнадежными и тяжелыми, трудоемкими случаями, да еще постоянно урезал зарплату по каждому придуманному им чиху только потому, что я теперь не его жена. Видимо, у него в бюджете клиники пустая графа «штраф за развод». Это ведь «не в дом» и то, что маршрутное такси сломалось, — не оправдание опоздания к началу рабочего дня на целую минуту. Сволочь!

Наконец стрелка часов отмерила время приема нового пациента. Медсестра грузно встала, охая и ахая, и потопала звать этого самого пульпитного Ивана — так, будто каждому шагу сопутствовал саундтрек из драматичного сериала по ночному ТВ.

Я откинулась на спинку стула и устало потерла глаза, но так и не оторвалась от экрана, все еще вертя снимок со всей тщательностью. Ближе, дальше, поворот налево, поворот направо — прямо папарацци на свидании с кариесом. Потому что пульпит — это не шутка, это симфония жалоб и нервов, а мне вдруг захотелось сыграть дирижера.

Дверь хлопнула один раз, второй…

— Садитесь, — махнула рукой не глядя, все еще пытаясь решить головоломку «что делать с этим зубастым кошмаром».

— Я… я не для себя! — пробасил мужчина.

— Что не для себя? — уточнила, все еще глядя на снимок, а не на пациента.

— Лечусь.

Кивнула. Да хоть для кактуса в его спальне — мне все равно. Наверняка жена выпнула, когда ночью достал стонать от боли в подушку.

И почему мужчины у нас сплошь такие герои киноужасов, когда дело доходит до укола? Стоит только взять шприц, и они тут же становятся артистами экспромта: визги, судороги, триумфальное падение на кресло. А уж когда надо делать укол — это целый цирк, где клоуны в белых халатах и все билеты уже распроданы.

— Садитесь, — повторила сурово, словно дирижер перед выходом оркестра.

Но в кабинете так и стояла тишина. Я уже почти предвкушала, что мой Иван сбежит. Даже понадеялась на это… Столько ж проблем разом решится!

— Мария Викторовна… — пропищала медсестра странным голосом за моей спиной.

Интересно, как это я не услышала, что она подошла? Обычно эта бабка шаркает только так, что ее услышать можно на соседней улице. Ее за то и не любят в нашей клинике, что она все делает слишком шумно. То бубнит, то ворчит, то шаркает, то кашляет… Спокойно работать с ней в паре — это из разряда розовых мечт единорога.

— М? — Только сейчас я обернулась, тут же натыкаясь взглядом на бледную будто смерть вредную бабульку, а затем на пациента… Ох ты ж ё!

В шоке моргнула, глядя на его длинные клыки. Он что, сделал реконструкцию?! Из этих… аниматоров или как они там? Кто сценки ставит? Или записался на курсы «Стань вампиром за три урока»?

Глянула еще раз на снимок — у Ивана не было никаких клыков. Когда успел нарастить?! Снимок-то вчерашний! Или это накладки, чтобы скрыть черные пеньки вместо зубов, или он тайно подрабатывает в мастерской зубных аксессуаров для вампиров?

— Я не для себя! — повторил мужик, клыкасто улыбаясь. — А вы врач?

Кивнула, потому что отвечать вслух в таких ситуациях — это как спорить с микроволновкой: или бесполезно, или жарко. Охрану вызвать? Только охрана у нас реагирует на нештатные ситуации примерно с той же оперативностью, с какой я получаю от мужа дополнительную зарплату, — то есть никак. Муж так велел. Гад ползучий, вот он кто! Подумаешь, я была инициатором развода — ну а нечего на моем горбу ездить, раз он начальник! Я в домработницы не нанималась. То носки ему постирай руками, то рубашку погладь, то борщ приготовь… а то, что я вернулась с работы позже него на пять часов, — это не аргумент. Жена обязана.

— Тогда вы та, кто мне нужен! — вынес вердикт этот странный субъект в темном одеянии и бесцеремонно подхватил меня на руки, словно я переходящий приз, а не свободная личность и женщина.

Да еще не как невесту подхватил, а как куль с картошкой на сельскохозяйственной ярмарке: попа кверху, руки по швам. Гад!

— А ну, немедленно поставьте меня!

Но мужчина уже тащил меня в сторону улицы, умудрившись выволочь из кабинета, состроив невозмутимую рожу. Он что, каждый день стоматологов с их рабочего места ворует?! Коллеги на ресепшене смотрели в шоке, но почему-то даже не попытались остановить этого психа.

— Нет!

Может, это пранк? Друзья постарались? Может, они решили выяснить, кто из нас громче кричит в публичных местах?

— Куда вы меня тащите? — вцепилась я в дверной косяк, как в последний оплот цивилизации. — Там дождь! — Важный аргумент в пользу оставления меня в тепле и сухости.

Но мужик пер напролом. Я попробовала вырваться, но казалось, у него не руки, а стальные канаты. Пальцы болели от сильного захвата косяков, но это не заставило его даже притормозить — он тащил меня дальше с настойчивостью человека, которому срочно нужно попасть на распродажу мебели: цель ясна, эмоций минимум.

— Вы нам нужны! Очень нужны! Он уже месяц не может нормально питаться! Это же верная смерть! Вы очень-очень нам нужны! — бормотал похититель так, словно продавал абонементы в фитнес-клуб: страстно и с элементами паники.

— Вызовите психушку! — заорала на прохожих, которые смотрели на нас кто с улыбкой, кто с опаской: мудрено ли, взрослую женщину посредь бела дня на плече тащат. Кто-то наверняка подумал, что это у нас брачные игры такие — «поймай невесту до обеда». — Отпустите! Помогите! — добавила я, чтобы уж точно никто не перепутал ситуацию с флешмобом.

— Не кричите вы так, — невозмутимо сказал гад несущий, даже не запыхавшись, будто он только что прошел марафон Нетфликс-сериалов, а не тащит в охапке взрослую женщину. — Скоро уже все закончится.

От его слов мне стало просто плохо. И страшно. Дико страшно. Я хоть и разведенка, но тоже жить хочу. Долго и счастливо! Нормального мужика найти! Детей родить! Работу нормальную хочу! Квартиру с адекватным отоплением! И чтобы у кранов горячей воды не было сюрпризов в виде ледяного душа.

— Аа-а-а! — заорала еще громче. — Спаси-и-и-ите…

Мир неожиданно покрылся черной дымкой, по голове словно приложили кувалдой (или это был сосед по кабинету с его ежедневным отчетом), а дальше — темнота.

Черт! Вот я попала! И зонтик, кстати, не взяла.

Глава 2

Сознание возвращалось толчками — будто кто-то нажимал на кнопку «включить», но связь была плохая. Сначала появились звуки — какой-то странный писк и, кажется, хлопанье крыльев. Затем запахи — пахло прелостью и почему-то мокрой пылью, как если бы кто‑то долго сушил носки в погребе и забыл о результатах эксперимента. И только потом вернулись мысли, и я сумела открыть глаза, чтобы наткнуться взглядом на буквально кишащий странными темными существами потолок (ну, по крайней мере, они явно хотели устроить тут вечеринку).

Пробуждение вышло моментальным.

— А-а-а-а! — вскочила тут же, пытаясь понять, где я, кто я, и почему судьба решила подарить мне такой ночной клуб на потолке.

Кишащий потолок принял мой крик как объявление «теплый прием», и в ответ раздался мерзкий писк. Кинулась влево, глупо натыкаясь на шкаф, пытаясь сбежать от странного нечто на потолке. Затем вправо, но дверь оказалась в какой-то пыльный чулан, и все, чего я добилась, — это того, что мне на голову вывалилась куча пыльных тряпок и швабр, создав дикий шум, от которого я вновь попыталась сбежать, путаясь в собственных ногах.

— Спокойно! — Притащивший меня сюда мужчина оказался рядом, хватая за руки и не давая выпрыгнуть в окно, хотя я уже была готова даже полетать, не зная, сколько тут этажей, лишь бы сбежать отсюда. — Все в порядке.

Кое-как заставила себя прислониться к стене, а не изображать белку-летягу.

— Кто вы? — застучала зубами, вырываясь из захвата, в ужасе глядя на потолок, где, казалось, проходил слет ночных кулинарных критиков в мышиных шляпах. — Что это? — ткнула пальцем в жуткое нечто.

— Это? — Мужчина посмотрел наверх, словно впервые столкнулся с явлением «летучая мышь» и считал нужным дать ему приличное официальное название. — Мыши. Летучие.

Сглотнула, понимая, что бежала я совсем не зря: мой страх мышей универсален и сейчас обновился до версии «особенно летучих». На лице наверняка отразилось то самое выражение, когда понимаешь, что твоя спокойная, непугливая жизнь была просто мечтой.

— Выгоните их прочь! — потребовала, потому что делить комнату с коллективом летающих сыщиков в меху не входило в мои планы.

Я даже не то что не хочу — не могу. И окно до сих пор выглядело куда как привлекательнее, чем потолок с мышами.

— Сейчас…

Мужчина странно на меня посмотрел. Издал языком какой-то щелкающий звук — будто проверял, не застрял ли там кусочек конфеты, — и мыши, словно по команде, начали улетать прочь. Они исчезали так организованно, будто только что отрепетировали походку на красной ковровой дорожке: круг почета, поклон и вон. Я шарахнулась в сторону, не желая стоять на пути у этой мышиной королевской процессии.

Забилась в угол комнаты. Поджала ноги, лишь бы эти твари не приближались ко мне и даже не думали притронуться. Нет, спасибо, я сегодня не в настроении для новых знакомств. А то некоторые еще делали круг почета, прежде чем вылететь в окно, этакая реклама нового туристического маршрута «Из спальни — прямо в окно», заботливо открытое укравшим меня гадом. Романтика… Правда, странного образца.

Сглотнула, понимая, что внутри до сих пор все дрожит от ужаса, будто кто‑то поставил меня на режим «вибрация». Где я? Телепорт не предлагать — я еще не подписывалась на услугу.

Осмотрела пыльную комнату и кровать, где я проснулась, но толстый слой пыли на всех предметах не давал толком что-то рассмотреть. Вон шкаф, в который я впечаталась так, что до сих пор рука жалуется на перенапряжение от невольного рукоприкладства. Вон чулан со швабрами — коллективный стажер в уборочном цехе. И еще две незамеченных мной ранее двери, а то бы я, наверное, и их головой вышибла, лишь бы бежать. Экспресс‑метод «побег любой ценой».

Такое же пыльное окно с обрывками штор на нем — лоскуты в ретро‑стиле, который никто не заказывал. Кровать… е-мае… Честное слово, даже если я не буду убираться в квартире год и выйду на пенсию от домашних дел, у меня не получится собрать столько пыли. Здесь, видимо, обитают мелкие пенсионеры пылинок с собственными пенсионными правами.

Где я?

— Дайте мне телефон, я должна позвонить своему… — остановилась на полуслове и задумалась.

Кому своему? Бывшему горе-мужу, который своими гулянками умудрился превратить нас в семейный сериал ужасов? Подругам, которые как бы есть, но по факту исчезают в режиме «не отвечаю на звонки»? Может, лучше вызвать службу «Я похищена — помогите»? Или хотя бы пиццу, чтобы морально подкрепиться перед продолжением представления этого веселого кордебалета.

— Те-ле-фон… — странно протянул слово мужчина с клыками, которые до сих пор выглядели жутковато странно. — Я не могу. Я не знаю, что это. Это надо для лечения? — поинтересовался, склонив голову к плечу, словно он собака, а не человек, и ожидает команды «апорт» вместо инструкции по выходу из помещения.

Отметила, что его радужки кроваво-алого цвета. Поежилась. И только сейчас нашла время как следует рассмотреть его целиком.

Высокий, даже очень. И бледный, словно солнце для него — это редкая премия, которой он не удостаивался последние сто лет. Аж вены просвечивают. Его одежда походила на музейную экспозицию «Древний камзол и сопутствующие страдания»: рубаха белая, но явно проигравшая войну с пятнами, штаны потерты на коленях так, будто в них постоянно репетируют падения, а сапоги… Сапоги! Я такие видела только у охотников — болотоходы с завязками.

Жуть-то какая — но с оттенком шоу‑комедии.

Меня правда похитили? Ох! К такому меня жизнь точно не готовила: в планах был роман, кофе, и максимум случайный собачий лай, а не вот это все. Но… как там надо вести себя с психами? Главное — не бояться их. Не показывать сомнений.

Попыталась выпрямиться. Сидя на полу, ага, — ну да, образ королевы без трона. И важно, будто я играю роль в дешевом боевике, заявила:

— Сейчас мои друзья подъедут в эту дыру, и ваша история тут же захлебнется. У меня есть отслеживающий маячок, — дрожащей рукой (почти артистично) вытащила из кармашка на рубашке ключи и покрутила в руке брелок от шкафчика в переодевалке, — ждите неприятностей. Только, ради всего человечного, уберите ваших мышей от меня подальше! — отметила еще пару тварюк, что притаились в тени. — Думаю, ваш пранк не подразумевает обмороков.

Мужчина махнул рукой, снова издал тот щелкающий звук и посмотрел на последних вылетающих в окно существ. Они, в свою очередь, удалялись с нечаянной грацией. Целая мышиная опера, антракт и поклон.

Не знаю как ему, а мне определенно стало легче дышать. Если можно так сказать, когда вокруг тебя многолетняя пыль, грязь и аромат «историческое забвение».

— Они будут гнездоваться в другом месте, — сказал он ровно, будто объявлял расписание городского транспорта.

На реплику о маячке и друзьях он ответил молчанием, приправленным легким безразличием, от которого хотелось заплакать и одновременно пересмотреть свои методы угроз.

Черт! И что делать? Кричать? Но я не очень уверена, на каком языке понятнее кричать в подобных обстоятельствах. Да и не знаю, как далеко отсюда нормальные люди. Бежать? Тоже непонятно куда опять же. Может, за следующей дверью скрывается клуб любителей древних сапог и еще более древних ритуалов. Или, что еще веселее, сосед — чемпион по похищениям. Вдруг за дверью все еще хуже? Ясно одно: мой план «позвонить друзьям и спасти себя» сейчас выглядит примерно так же правдоподобно, как обещания диеты после праздничного стола.

Ох. Когда я нервничаю — начинаю болтать. Всякую ерунду. Без умолку. Бывший ненавидел меня за это. Да что там… в школе я имела немало проблем по этому поводу. Легко ли писать экзамен, когда рот просто не затыкается? Зато в устных я чемпионка олимпиад: ничего не знаешь, но выступаешь красиво. Пока психовала, выбалтывала все — что знаю и что не знаю тоже. Иногда кажется, мой мозг — склад редких фактов, где рядом лежат «навыки завязывания галстука» и «какой автобус едет в сторону Луны».

— Обстановочка, кстати, у вас тут аутентичная, — наигранно восхитилась я, словно критик на премьере. — Скажете перед выходом название организации или хотя бы кьюар-код кинете? Я вам отзыв положительный напишу. Выглядит все как настоящее, молодцы. Мы вот с моим бывшим тоже ходили на квесты, но ведь вы-то понимаете, что они вам не конкуренты. Точно-точно! — болтала я, при этом продолжая рассматривать левого мужика и пытаясь сообразить, догадались ли вызвать полицию на работе или они думают, что я просто выиграла билет на сюрприз‑шоу.

Пусть бывший меня и ненавидит, но не оставит же в беде, правда? Или я слишком хорошо думаю о людях, а он велел всем махнуть на меня рукой и мне надо выбираться в одиночку?

— Кве-с-ты… — странно раздельно сказал слово мужчина. — Это все, что нужно для лечения, да?

Кажется, он псих. Окончательный. Где я очутилась — в тестовом режиме новой терапевтической программы или в чьем‑то эксперименте «как не нужно проводить вечеринки»?

Снова сглотнула и выдала новую тираду, ощущая, что сердце выбивает ритм, будто на нем репетирует ансамбль барабанщиков. Бежать некуда! Совершенно! Он даже окно закрыл, плотно притворив створку и защелкнув какой-то хитрый замок по центру. Правда, без паники я уже понимала, что вероятнее тут не первый этаж, раз в окно даже макушек деревьев не видно — только звездное небо и полную луну, тоже, наверное, пришедшую на квест.

— Послушайте, вы чудесный аниматор, в принципе мне все нравится, — решила поиграть в дурочку, тем более что меня пока вроде даже слушали, — и раз уж меня похитили, требую как минимум кофе с круассаном. Или вообще полноценный обед! Сразу предупреждаю: мои требования в меню расширяются пропорционально моему уровню стресса.

Черт! Живот и правда подводил.

Сколько я проспала? Точно не пару часов, потому что, когда меня похищали, я была вполне сытая.

Неужели правда психи?

Сжала зубы. Ох! Помогите мне кто-нибудь! Или хотя бы пришлите поднос с теплым кофе: я готова дать подробный, но платный обзор вашего «квеста».

Глава 3

Демонстративно скрестила руки на груди и стала ждать ответа от актера. В самом деле. Ну не бывает у здорового человека таких зубов — они точно накладные. Антураж похож на шоу‑рум готического торгового центра: все тщательно подобрано, даже пыль расставлена в тематических группах. Наверняка у них есть лайфхак «как придать помещению атмосферу древнего замка за три шага»: припорошить, включить луну‑лампу и надрессировать летучих мышей. Да, летучих мышей тоже можно выдрессировать — главное, чтобы они понимали команду «тише, вечеринка».

Смешно? Весело? Да, но шутка уже перешла в разряд «затянувшегося стендапа». И я не понимала, кто это у нас такой шутник. Разве что бывший решил таким образом припугнуть. Вон также и с работы утащили — все сходится. Только зачем ему это? Имущество мы пока что особо не делили. Он как начал вопить, что даже маски для лица и то он мне покупал, видите ли, так я с одним чемоданом вещей и покинула его квартиру, благо подруга приютила, пока я съемную ищу.

Это ведь только в телевизоре раздел имущества выглядит красиво и спокойно. В реальности муж орал, что даже мои носки — его. Ведь он владелец клиники, где я работала и получала зарплату. А значит, по его логике, и мои тапки — часть бизнес‑активов. Но я не сдалась: делить будем в суде. Пусть судья определяет, чьи носки были более эмоционально инвестиционными.

Пока я была занята ментальным судопроизводством, аниматор явно о чем-то напряженно думал, глядя на загаженный мышами пол. Ну правда — могли бы выбрать более чистоплотных животных. Хомячков, например, но нет, у них концепция «готический амфитеатр с грызущими элементами».

— Мы подготовили людскую пищу для человека, — выдал он наконец, словно произнося сакральную формулу. Если бы похититель не стоял как истукан, я бы подумала, что ему только что перезвонил кто‑то из лордов средневековья по патриаршескому телефону. — Но мне больше интересно, что вам требуется для осмотра. Наш князь мучится уже месяц.

Боги! Тут еще князь! Похоже, подготовка была крупномасштабной: декорации, костюмы, массовка и титул. Мне оставалось ждать хоровой партии и выхода на сцену короля в плаще.

— Да, осмотр, конечно. — Кивнула. Не хватало мне еще работы вне работы. — А у вас полное погружение, так сказать! Простите, а что вы имели в виду под людской пищей? Котлетку с макарошками? — В животе недовольно забурчало. Сколько я проспала? Судя по голоду, такое ощущение, что неделю, не меньше! Да и голова гудит… — Или я сама заказ делаю? Можно меню? Заплачу своей картой.

Должны же у них быть доставки — в крайнем случае закажу «Экспресс: спасите голодную героиню неудачного квеста». Если не поем сейчас, я скоро кого-нибудь слопаю — это точно!

— Котлетка? — завис мужчина. — Простите, я такого не помню. Слишком давно нечеловек. Но будьте уверены — все съедобно. Прошу за мной!

— Фух! — радостно выдохнула.

«Слишком давно нечеловек» — великолепная строка для биографии. Наконец-то декорация сменится! И, может быть, у меня появятся подсказки, кто все это затеял, или хотя бы замаячит выход отсюда.

Самое мерзкое — телефон свой я оставила там, на столе приемного кабинета. То есть даже не позвонить спокойно. Он сейчас, наверное, лежит там бедненький и всеми забытый и строит планы побега без меня.

Кое-как вылезла из своего угла, где сидела, отряхнула пыль, которую насобирала на полу (похоже, я теперь официально член клуба «Коллекционеры напольного мусора»), и с надеждой двинулась за мужиком. Руки бы, правда, помыть сначала, но я уже так голодна, что готова поесть грязными — пусть у меня будет «аутентичный вкус приключения». Да и хоть какое-то движение.

— Князь находится там! — мне указали направление.

— Извините, молодой человек, — обратилась я к аниматору, когда мы уже шли по такому же мрачному, как мое финансовое положение, коридору, явно не в сторону кухни с запахом котлет. Скорее, в сторону «еще более мрачно», где окна были настолько запылены, что, кажется, сами думали: «Нам бы отпуск». — Я правильно поняла, кормить будут после квеста? Осмотрим князя вашего горемычного, поедим и обратно на работу? — уточнила осторожно.

— Отныне ваша работа — это лечить нашего князя! Он не питался нормально уже почти месяц! — отрезали мне.

Я аж икнула — от неожиданности, от голода или от того, что слово «князь» здесь звучало подобно заклинанию. Еще немного и снова впаду в состояние «болтаю без умолку». Вот им оно надо?