Ядовитое счастье

Глава: Тот, кто не свой

Иногда семья – это то, от чего ты учишься бежать.

Иногда в жизни появляется человек, который вроде бы нужен – но с самого начала ты чувствуешь: не твой.

Так было с ним. Моим отчимом.

Он пришел в нашу жизнь после развода родителей.

С мамой они работали вместе. Между ними как-то вдруг все и началось.

Он оказался рядом в тяжелые времена – когда мама боролась за жизнь моего брата.

Он помогал в больнице, был на похоронах.

Поддерживал. Держал ее, когда она рассыпалась.

Он умел быть веселым. Играл на баяне. Пел.

У нас часто были гости.

Смех. Застолья. Песни. Алкоголь.

Мне это не нравилось.

Я не люблю шумные дома. Особенно, когда шум становится фоном, а не радостью.

Но я старалась молчать. Ведь он поддерживал маму, а ей тогда было особенно тяжело.

Она плакала постоянно. Не могла оставаться одна. И мне казалось: может, это – лучше, чем пустота.

А потом случилось то, что изменило все.

Обычный вечер. Гости разошлись.

Их ссора. Повышенные голоса.

И вдруг – глухой звук.

Он ударил ее бутылкой по голове.

Кровь. Шрам. Молчание.

Я была в шоке.

Никто не говорил ни слова.

Дома стояла такая тишина, что звенело в ушах.

Я не могла на него смотреть. Я не разговаривала с ним. Мне было больно за маму.

Униженно. Горько. Возмутительно.

Но спустя какое-то время…

Они снова были вместе.

Будто ничего не случилось.

Как будто шрам – это просто случайность.

Как будто это можно стереть.

Я не понимала, как она могла простить.

И мне было тяжело. Я пыталась отдалиться. Не впускать его снова.

Но насилие – как наркотик.

Если случилось однажды – почти всегда повторяется.

Были и другие случаи.

Однажды ночью он ворвался в мою комнату и швырнул в меня гитарой.

Не попал. Но попал в мой страх.

Мама прощала. Снова и снова.

Говорила, что он устал. Что это не он.

А я видела – это он. Это именно он.

Человек, который не умеет сдерживать ярость.

Позже – он сломал маме ребра и грудину.

На этот раз они расстались.

Продали дом. Мама переехала.

Я жила в Петербурге, училась на юридическом.

И молилась, чтобы она больше никогда с ним не связывалась.

Но она все равно вернулась к нему.

Я не знаю, почему. Может, одиночество оказалось страшнее боли.

Может, она просто устала бороться.

Потом – снова разрыв.

И только тогда – окончательный.

Он пытался мстить. Что-то доказывать.

А потом сдулся. Как шарик.

Бизнес развалился.

Коллекторы звонили без остановки.

Злость перешла в пустоту.

Тогда они вдруг начали общаться как друзья.

Без скандалов. Без требований. Просто… спокойно.

А потом он умер.

Инфаркт. Сердце не выдержало.

Мама организовала его похороны. Без театра, но с уважением.

Знаешь, что странно?

Я простила его.

Сначала было много обиды. Гнева. Отвращения.

Мне казалось, я никогда не смогу забыть, как он ударил маму, как швырнул в меня гитару. Как убегала к соседям среди ночи.

Мне было страшно. Я злилась за себя. За нее. За то, что она не могла вырваться.

А потом пришла жалость.

Он был несчастным человеком.

Сломанным. Не умеющим любить иначе.

И я простила. Не потому, что он это заслужил.

А потому что я – заслуживала быть свободной от этого всего.

И все равно, как ни странно, до сих пор помню одну мысль, с которой жила тогда.

После всего, что произошло между ним и мамой, я была абсолютно уверена: в моей жизни такого не будет. Никогда.

Я верила, что можно иначе. Честно. Без страха.

Я просто не знала тогда, как сильно жизнь умеет проверять такие обещания.

Глава: Не прикасайся

Мне всегда казалось, что я – лишняя.

Как будто родилась не в том теле, не в той семье, не в том мире.

Но никто бы этого не заметил.

Снаружи все было иначе.

С детства я была яркой.

Я несла этот образ, как флаг – уверенная, быстрая, живая.

Говорила с учителями на равных, вызывалась отвечать первой, могла шутить на уроке так, что смеялся весь класс.

Я знала, как выглядеть «правильной»: быть ухоженной, эффектной, энергичной.

И я была такой.

Я хорошо училась – не потому, что так хотелось, а потому что это был способ контролировать хоть что-то.

Если ты справляешься с задачей, тебя не трогают.

Если ты полезна – тебе не задают лишних вопросов.

Меня уважали. Считались.

Но за этим фасадом было другое.

Я не знала, что такое быть «принятой» по-настоящему.

Не как красивую упаковку, не как сильную и удобную – а как человека.

Слабого. Настоящего.

С глазами на мокром месте, с сомнениями, с бессилием.

Я умела быть нужной.

Но не умела быть любимой.

В пятнадцать я уже умела быть той, кого не трогают.

Я была яркой, уверенной, остроумной. Меня было много – в классе, на сцене, в споре.

Я громко смеялась, шутила, знала, как поставить на место, если кто-то начинал «умничать».

Ко мне тянулись, но держались на расстоянии – и это устраивало.

Я не делилась.

Не плакала при людях.

Не говорила о том, что щемит внутри.

Роль спасала.

Она была как броня: красивая, блестящая, с вырезом на спине – но непробиваемая.

Однажды на классной тусовке кто-то спросил:

– А ты вообще когда-нибудь переживаешь?

Я только рассмеялась.

Все засмеялись.

Хотя внутри… хотелось, чтобы кто-нибудь не засмеялся.

А просто остался рядом.

С мамой тоже все было не просто.

Она была сильной. Резкой. Занятой.

Я старалась соответствовать.

Не ныть. Не мешать. Не грузить.

Делать уроки. Не провоцировать.

Быть удобной. Быть нужной. Быть гордостью.

И я справлялась.

Но это был одиночный спорт.

Иногда я смотрела на других – на тех, у кого «есть свои».

Подруги, у которых были настоящие друзья.

Семьи, где дети могли злиться, спорить, обижаться – и их все равно любили.

Я смотрела – и завидовала.

Не в злобе. А в тишине.

Мне казалось, я как будто в стеклянной комнате. Все вижу, все слышу. Но меня не касаются.

Снаружи я была яркой.

Внутри – тихой.

Слишком тихой, чтобы кто-то захотел туда войти.

Может быть, поэтому, когда появился он – такой взрослый, внимательный, острый, и сказал:

– Ты не такая, как все, – я не сопротивлялась.

Потому что мне хотелось верить,

что он видит меня.

Настоящую.

Не роль.

Только позже я поняла: он не увидел глубину.

Он почувствовал пустоту.

И поселился в ней, как хозяин в доме без замков.

Глава: Север и свовода

Переезд в Петербург был как выдох.

Как будто меня долго держали под водой – и вот я выбралась на поверхность.

Свобода – не значит, что стало легко. Просто стало по-другому.

И я впервые почувствовала, что могу жить не в страхе. А в ожидании.

Я жила в арендованной квартире – скромной, пустоватой, но своей.

В ней было тихо. Иногда даже слишком.

Но это была тишина, которую я выбирала, а не та, что приходила после ссор и криков.

Мне было страшно и одиноко.

Город был огромным, холодным и будто бы смотрел на меня сверху вниз.

Но в этом холоде было что-то честное.

Он не делал вид, что любит. Он не обещал тепла.

Он просто был.

Я приехала учиться на юридическом.

Меня ждала учеба, метро, тетради, бесконечная нехватка денег.

Но я справлялась.

Я всегда справлялась.

Уже тогда, когда другие студенты жаловались на ранние пары, – я знала цену усилию.

Я знала, что мама тянет оплату квартиры, еды, всего – и тянет одна.

Я не могла подвести.

Я училась хорошо. С головой ушла в учебу.

Это был мой шанс вырваться – не просто из города, а из прошлого.

Я не хотела быть жертвой. Не хотела быть похожей на мать.

Я хотела стать сильной, независимой, свободной.

Но даже в этом стремлении быть сильной было много боли.

Я боялась слабости.

Я боялась позволить себе ошибаться.

Боялась, что, если оступлюсь, – все рухнет.

И, как бы это ни звучало, я очень скучала по маме.

Сильно. Часто.

Я ловила себя на том, что жду любого праздника, любых каникул, любой возможности – чтобы поехать домой.

Посмотреть ей в глаза.

Посидеть рядом.

Просто быть.

Без слов. Без оправданий.

Просто – дочка рядом с мамой.

Иногда по вечерам я сидела у окна, закутавшись в плед, и думала: как же странно – я так хотела убежать.

А теперь так хочу вернуться. Хоть ненадолго.

Но в этом городе я не была одна.

У меня появились друзья – такие же немного потерянные, немного отчаянные, но живые.

Мы смеялись, спорили, бесконечно обсуждали книги, спектакли и кого-то, кто нам нравился.

Порой казалось, что Петербург – это просто фон под наши разговоры: утренние кофе в туманной тишине, вечерние прогулки по набережной, вечно сырые ботинки и мысли, как у Пастернака – длинные, немного печальные и светлые.

Питер был другим.

Здесь дождь не лил, а висел в воздухе, как настроение.

Здесь ветер был не просто холодным, а сыростью, которая лезла под одежду и под кожу.

Но этот город был красивым – неприступно, гордо, тяжеловесно красивым.

Он не умолял нравиться. Он заставлял уважать.

Мы много гуляли – просто так, без цели.

Рассматривали фасады, заглядывали в окна дворцов, заходили в музеи и театры.

Иногда – на концерты, на выставки, на вечеринки, где было шумно и весело.

Это были настоящие островки света, в которых можно было смеяться, танцевать и чувствовать, что мы живем.

Что мы еще не взрослые, но уже – не дети.

Мы были в пути – к себе, к тому, кем хотим стать.

И Петербург, со всей своей серой роскошью, был идеальным фоном для этого пути.

В нем было все: дождь, гранит, музыка, боль, чай в маленьких чашках, свет фонарей, отражения в лужах.

И мы – живые. Мокрые. Свежие. Свободные.

Север не обнимает.

Он дует в лицо, проверяя – выдержишь или нет.

И если выдержишь – он становится твоим.

Я выдержала.

Глава: До него

До него у меня была своя жизнь. Я смеялась чаще. Спала крепче.

Не сказочная, не глянцевая, не идеальная – но своя.

Полноценная.

У меня были друзья. Настоящие. Те, кто знал меня еще студенткой, кто знал мои страхи, мои шутки, мои надежды. Мы поддерживали друг друга – в радости и в бессонных ночах перед экзаменами. Потом – в первых стажировках, первых ошибках и первых зарплатах. У нас были свои традиции: по пятницам – суши в любимом месте, встречи за кофе на буднях.

Была работа.

Серьезная, интересная.

Я попала в адвокатуру почти сразу после выпуска – и, как мне тогда казалось, это было настоящее везение. Я не боялась трудностей, мне нравилось разбираться, докапываться до сути.

Я верила в справедливость, даже если иногда она выглядела уставшей. Мне не нужно было одобрение.

Не нужно было разрешение.

Жизнь текла ровно. Сложно – да. Но предсказуемо.

Я вставала рано, поздно возвращалась домой, все успевала, все держала под контролем.

У меня были выходные с книгами, встречи с друзьями, вечерние прогулки, редкие поездки к маме.

И мне этого хватало.

Я не искала любви.

Не ждала ее.

Не мечтала о принце. Предпочитала уходить первой.

Мне просто было хорошо самой с собой.

Мужчины появлялись – и исчезали.

Кто-то был красивым эпизодом, кто-то – мимолетной иллюзией.

Но я всегда знала, где заканчиваюсь я – и начинается он.

Я не растворялась.

Иногда кажется, что та «я» – это кто-то другой.

Как будто между нами – трещина, сотканная из молчания, боли, крика.

Эта женщина была.

И она все еще где-то во мне.

Именно в этот период в мою жизнь пришел Александр.

Совершенно обыденно.

Он обратился к нам за юридической помощью. Ничего особенного. Обычное дело, обычный клиент.

Так казалось тогда.

Я не знала, что его появление – это не просто дело из практики.

Это начало новой главы моей жизни.

И не самой легкой.

Глава: Париж, которого не случилось

В Петербурге, где я тогда жила в арендованной квартире, мне было хорошо. Хоть город и холодный, сырой, с ветром, пробирающим до костей, но он был красивый, умный, сдержанный. Его серость перекликалась с роскошью – не блестящей, а тонкой. Я гуляла, влюблялась в архитектуру, в лица, в книги, в ритм. И очень скучала по маме. Часто ездила к ней, как только получалось.

Работа приносила удовлетворение. Я работала в адвокатуре, занималась интересными делами и чувствовала себя на своем месте. Именно туда – на консультацию – однажды и пришел он. Александр.

Дело было, как это часто бывает, обычным: развод, раздел имущества, опека над ребенком. Свою жену он называл предательницей. Он был эмоционален, говорил громко и с болью – о несправедливости, о том, как много он работал и как она пользовалась этим. Рассказывал, как забрал у нее машину, как пытался «спасти» ее – ведь она, по его словам, была когда-то стриптизершей, а он помог ей «встать на ноги».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.