МОСТ

Влада на него поначалу даже не смотрела. В её жизни тогда единственным был Артём – ну, то есть не был, а она отчаянно хотела, чтобы появился. Недоступный, зацикленный на своей худосочной Олеське, всегда сидел с ней за одной партой, вечно писал ей какие-то записки. Влада была влюблена в него по уши, но виду особо не подавала. Играла роль: для всех она была той, кому всё это безразлично, той, кто стоит выше этих глупостей. Строила из себя «femme fatale», опытную и прожжённую. Курила за школой, закатывала глаза, когда подруги болтали о любви.

Димка же смотрел на неё с интересом, но не тем, который ей был нужен. А она, так увлечённо играя роль роковой женщины, даже не заметила, как всё пошло не так.

Как-то раз он сам подошёл после уроков, в раздевалке. Сказал что-то про то, что у неё классные …хммм… глаза. Потом проводил до дома. В подъезде жадно поцеловал. Прижал так сильно, что у неё задрожали колени, а в животе вместо бабочек забились настоящие птицы. Девочка созрела.

Влада была уверена – это начало чего-то серьёзного, настоящего. Первая красавица класса и самый популярный парень – идеальная пара, разве нет? Всё должно было сложиться именно так.

Через две недели Дима пригласил её к себе, когда родителей не было дома. Всю дорогу Влада продолжала играть свою роль: улыбалась непринуждённо, говорила легкомысленно, делала вид, что такие приглашения для неё – обычное дело. Это чтобы он не догадался, как на самом деле внутри всё трепещет и плавится от возбуждения и страха.

Всё случилось быстро, скомканно, в его комнате, заставленной спортивными тренажёрами. Было больно, она невольно вскрикнула, но он не остановился. Влада не знала, куда деть руки, как приноровиться к происходящему и как дышать. А когда всё закончилось, Дима посмотрел на простыню, потом на неё. В его глазах было не удивление даже, а скорее разочарование.

– Блин, Владка, – произнёс он. – Ты чего не сказала?

Она не нашлась, что ответить. Просто лежала, смотрела в потолок и чувствовала, как горит лицо.

А в феврале он уже ходил с её лучшей подругой – Риткой Гаврилиной. На Владу же смотрел как на пустое место, иногда – с лёгкой брезгливостью, будто напоминая себе о том, что вляпался в какую-то неприятную историю, из которой нужно было поскорее выбраться.

Влада тогда долго ревела в подушку. Злилась на себя – за то, что строила из себя невесть что, за то, что позволила ему, за то, что он даже не понял, какой это был для неё момент. Строила планы мести, один фантастичнее другого. Однажды, проходя мимо, она тихо, с улыбкой, сказала ему:

– Ты ещё пожалеешь, Хасанчик.

Он лишь усмехнулся, схватил её за руку, притянул к себе и горячо прошептал прямо в ухо:

– А что ты мне сделаешь? Не дашь?

И рассмеялся.

Какие же они были глупые, какие же идиоты.

С Риткой Влада потом помирилась. Даже была на их свадьбе. А потом Ритка плакалась ей в жилетку, жалуясь на Диму, какой он тиран и абьюзер. Влада тогда думала: «Бог отвёл».

А через несколько лет оторва Ритка влюбилась в Костика – московского мажора, с которым у Влады только-только начинались отношения. Хороший был парень, интересный. Ритка сбежала с ним от Димы, бросив даже ребёнка. Больше Влада с ней не общалась. Хватит. А сама зареклась: никаких больше чувств, ни к кому. Только дело, только то, что можно взять и использовать.

Так и жила в целом, пока в Питере на мосту не встретила одного придурка, который смотрел на воду и, оказалось, не собирался прыгать.

...Яна про овцу прочитала и, ничего не ответив, заблокировала.

Вечером Влада сидела в машине, сжимая руль, и сама не заметила, как набрала Ирку.

– Ты слышала? – спросила без приветствия. – Хасанов женился опять.

Ирка в трубке хихикнула:

– Да, а ты не знала? Недолго он горевал после Ритки. Та недавно вернулась, а поезд уже ушёл.

Влада слушала и чувствовала странную смесь: злорадство – от мысли, что Ритка теперь сама отвергнутая, причём дважды, и раздражение – что он так быстро нашёл другую. Хотя чего уж там, бабы его всегда любили. Этот взгляд, глаза его разные – наверное, до сих пор работает на поражение.

Она вдруг поняла, что злится на Димку до сих пор. Оказывается, не прошло. Сидит где-то внутри эта старая обида.

– Слушай, – сказала Ирка. – А ты чего вдруг про него вспомнила?

– Да так, – Влада пожала плечами. – Наткнулась случайно.

Подруга хмыкнула, но лезть в душу не стала.

Влада отключилась, отложила телефон. Посмотрела на флакон в виде кубика, который теперь таскала с собой повсюду, понюхала запястье – запах почти выветрился.

– Чёрт, – выругалась она. – Чёрт, чёрт, чёрт.

Закрыла глаза и увидела его: чуть сутулые плечи, мокрые светлые волосы, этот прозрачный наивный взгляд...

«Ангел мой».

И пошла домой спать с мыслью, что завтра надо что-то решать. А что – непонятно.

Утром Влада проснулась с тяжёлой головой. Долго лежала, смотрела в потолок, потом встала, сварила кофе. Адрес она помнила: улица Мира, двенадцать. Там, наверное, живут его родители.

В следующие выходные решила поехать, если не передумает.

…Не передумала.

Суббота выдалась промозглой, но солнечной. Влада выехала рано и к обеду уже была в Пореченске. Знакомые улицы, старые дома, школа у парка – всё проплывало за окном, но она не замечала, уставившись на навигатор. Не заезжая даже к родителям, она сразу отправилась на улицу Мира, дом двенадцать. Обычный двор с островками талого, грязного снега, новая детская площадка и старый кирпичный дом в три этажа.

Влада вышла из машины, хлопнув дверцей. Поднялась на последний этаж. Дверь, обитая дерматином, встретила её глазком на уровне лица. Собравшись с духом, Влада нажала кнопку звонка. За дверью послышались глухие шаги, раздался щелчок замка.

Открыла полноватая, немолодая женщина в цветастом халате; волосы небрежно собраны в пучок, на ногах разношенные тапки. Посмотрела удивлённо, с лёгким подозрением.

– Здравствуйте, – Влада улыбнулась максимально дружелюбно. – Арсения можно?

Женщина окинула её оценивающим взглядом: салонная укладка, норковый полушубок, шпильки, дорогая сумка – Влада выглядела здесь как инопланетянка.

– Нет его, – коротко ответила женщина. – В Москве живёт.

– А где именно? – Влада старалась говорить спокойно. – И телефон не дадите?

– А вы кто, милая?

Влада на секунду замялась, потом выдала:

– Знакомая. Он мне очень помог, хочу отблагодарить.

Женщина смотрела недоверчиво. На её лице читалось: «Помог? Тебе?» И сомнение: мошенница, сектантка или того хуже. Влада видела это и понимала: сейчас её пошлют. Но женщина предложила:

– Слушайте, давайте так. Вы имя оставьте и телефон. Я ему позвоню, скажу. Если надо будет – он сам вам наберёт.

Влада хотела закатить глаза и сказать что-то резкое, но сдержалась. Иначе не видать ей этого парня как своих ушей.

– Меня зовут Влада, – сказала она. – Из Питера. То есть из Москвы, но познакомились в Питере.

Мать Арсения скрылась в квартире, а через минуту вернулась с блокнотом и ручкой. Записала номер и пообещала:

– Передам.

– Спасибо, – выдавила Влада.

Развернулась и направилась к лестнице. Спускалась медленно, чувствуя, как колотится сердце. На площадке второго этажа остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза.

«Дура. Какая же ты дура, Шармахина».

Вышла на улицу. Дико хотелось закурить, но ведь бросила же – кожа страдает, и дорогущее отбеливание зубов жалко.

Постояв немного, она села в машину, сжала руль. Смотрела на подъезд. Там, за дверью, осталась эта простая женщина в халате, от которой теперь зависело, позвонит он или нет.

Влада завела мотор, выехала со двора. Всю дорогу до дома родителей думала об одном: «Позвонит или нет? А если позвонит – что скажет? А если не позвонит – что тогда, как быть?»

Родителей дома не было: папа на работе, мама, наверное, в