Мой главный враг

Пролог

Милена сидела за столиком ресторана и дожидалась встречи с человеком, которого ненавидела всеми фибрами души. И то, что он опаздывал, разжигало эту ненависть до чудовищных размеров. Милена всерьёз опасалась, что не сумеет с ней совладать. Кем себя возомнил этот гад? Не будь это именно он, она бы давно ушла. Только вот дело было в том, что девушка не могла допустить, чтобы встреча с этим человеком не состоялась. Милена должна устроиться в его фирму во что бы то ни стало, чтобы потом не оставить от неё камня на камне. Сегодня она как никогда приблизилась к выполнению своей клятвы, данной давно у гроба сестры.

Она увидела его сразу же, как он появился в дверях. Ярослав Демидов. Её главный враг, её кошмар, её мишень, которую надо поразить, да так, чтобы мокрого места не осталось. Что ж, красив, как Бог. Этого не отнять. Он прекрасно об этом знает и думает, что любая женщина готова ковриком расстелиться у его ног. Ох, какое разочарование его ждёт! Но это будет позже. Сейчас же ей как раз выгодна такая его самоуверенность.

– Здравствуйте, Милена. Простите за опоздание, – извиняющее улыбнулся он.

– Здравствуйте, Ярослав. Ничего страшного, – улыбнулась в ответ Милена.

– Давайте закажем что-нибудь. Не знаю как Вы, но я страшно голоден.

Он был чрезвычайно мил, но Милена разозлилась на него ещё больше. Надо же! Даже не посчитал нужным придумать оправдания своему опозданию. Самодовольный гусак!

– Пожалуй, я не откажусь от салата и кофе, – тем не менее как можно дружелюбнее ответила Милена на его предложение.

Пока он ел, она исподтишка его рассматривала. Светло-русые волосы контрастировали с идеальной формы темными бровями. «Аристократ чистых кровей. Куда уж нам», – саркастически подумала Милена, – «Такое ощущение, что он укладку каждый день делает и корректирует форму бровей». Хотя она прекрасно знала, что это не так, он всегда такой был. Просто ей нравилось предполагать о нём всякие гадости. «А ещё говорят, что глаза – зеркало души. Кто придумал эту чушь?» – усмехнулась Милена про себя. А глаза то действительно были невероятно хороши, голубые-голубые, как у ангела, с длинными тёмными ресницами. Именно в них и влюбилась когда-то её сестра Снежана. И эта любовь стоила ей жизни. До чего же всё-таки бывает обманчива внешность! В данном случае она контрастировала с его уродливой черной душой, что делало этого человека крайне омерзительным. «Нельзя сейчас про это вспоминать», – приказала себе Милена.

– Ну так как? Вы согласны работать у меня? – закончив трапезу, спросил Ярослав, сразу взяв быка за рога.

– Учитывая те перспективы, что Вы мне обрисовали при нашей прошлой встрече, ну и конечно размер жалования, я принимаю Ваше предложение.

– Очень рад, – искренне улыбнулся собеседник.

– Ярослав Михайлович, а почему именно я? – кокетливо спросила Милена.

– Это я должен спрашивать, почему Вы согласились у меня работать? Мне известно, что специалисты Вашего уровня пользуются большим спросом.

– Кроме тех причин, что я уже озвучила, было бы интересно поработать в несколько новой для себя сфере. Узнавать новое всегда полезно. А Вы на мой вопрос так и не ответили.

– Отвечу, – он снова лучезарно улыбнулся, давая понять, что восхищён её настойчивостью и тем, что её не так легко сбить с толку, – Мне Вас порекомендовал очень уважаемый мной человек.

– Ирина Сергеевна?

– Да. Она Вас нахваливала, даже сообщила, что Вы и за рубежом успели поучиться. И я наводил справки о Вас. Меня впечатлила Ваша работа в «Альбгейте». Благодаря Вам, оказывается, фирма сумела пережить кризис с поставщиками.

– Я польщена такой оценкой своих трудов. Но, Ярослав Михайлович, неужели у Вас тоже кризис?

– Нет. У нас, как раз таки, всё замечательно. Мне просто нравиться работать с людьми, которые отлично знают свою работу и на которых можно положиться.

Милена улыбнулась ему, принимая эти дифирамбы. Знал бы этот красавчик, чего ему будет стоить его доверчивость. Ничего, ему когда-то тоже доверяли так же безоглядно. Закон бумеранга ещё никто не отменял.

Они ещё какое-то время разговаривали ни о чём и вскоре засобирались расходиться.

– До свидания, Ярослав Михайлович. До встречи в понедельник.

– До встречи. Только у меня предложение.

– Какое?

– Зовите меня по имени. Отчество совсем не обязательно.

– Ну, тогда и Вы можете называть меня Леной.

На том они и расстались.

Ярослав. Ярик Демидов. Как хорошо, что не узнал он в ней Милу Заславскую. Конечно, она здорово изменилась за пятнадцать лет. Из нескладной тринадцатилетней девочки превратилась в красивую женщину. Да он и внимания то на неё тогда не обращал. Мила была слишком мала для него и не принадлежала к тусовке местной молодёжи их родного городишки. Скорее она принадлежала к слою совсем противоположному. Такие как Ярик, должно быть, и за людей то их не считали. Он обратил на Милу внимание лишь тогда, когда она набросилась на него в школе после похорон сестры и чуть не выцарапала ему глаза. Она до сих пор жалела, что ей не дали этого сделать. Останься эта сволочь слепым, он бы хоть частично искупил то, что сделал с её сестрой.

Но ничего. От судьбы не уйдёшь. Он еще пожалеет, что родился на свет, справедливость восторжествует. Нужно всего лишь немного подождать.

Часть 1

15 лет назад.

Глава 1.

Мила возвращалась из школы. Настроение было замечательным. Она, таки, получила пятёрку за сочинение, над которым они позавчера до самой ночи сидели с её старшей сестрой Снежаной. Милене никогда не давались все эти сочинения и изложения, как впрочем и другие гуманитарные науки. Снежана же наоборот умела грамотно и красиво излагать свои мысли, её любимыми предметами были литература, история и рисование. Сестра много читала и еще больше рисовала. Милене иногда казалось, что Снежана живет в этих книжках, в этом выдуманном иллюзорном мире. Видимо, сестра просто не могла и не хотела видеть действительность без прикрас, ей, наверное, не хватало на это душевных сил. Жаль, что сама Мила никогда не умела, как сестра, сбегать от уродливой действительности. Перед ней, тринадцатилетней девочкой, она представала во всём своём безобразии.

Несмотря на такую разницу в восприятии мира, сёстры друг друга очень любили и жили между собой дружно. Да и кого им было ещё любить? Матери они давно были не нужны. Она приходила домой только спать. Остальное время она проводила на работе, либо в пьяных компаниях. Так что они с сестрой были детьми из неблагополучной семьи, которых жалели соседи. Им еще повезло, что мать не водила в дом пьяных мужиков и компании собутыльников. Она не становилась буйной, когда напивалась. Мать вообще, казалось, всегда была в одном и том же заторможенном состоянии. Создавалось впечатление, что она и не живет вовсе, а спит с открытыми глазами. На работе её держали за безотказность и мастерство. Часть зарплаты мать отдавала старшей дочери, часть оставляла себе. Свою часть она благополучно пропивала, остальной же заведовала Снежана, пуская на хозяйство, пропитание и редкие покупки вещей. Мила слышала, как соседи удивлялись тому, что эта забулдыга умудрилась дать дочерям такие вычурные имена. Казалось, что все они забыли, что не так давно их мать была красивой цветущей женщиной, женой не последнего человека на производстве. И эти имена им давала не мама, а отец. Сейчас это выглядело нелепо. У пьяницы дочерей зовут как заморских принцесс. Это только привлекало к ним лишнее внимание. «Нищая принцесса», – дразнили Милу недоброжелатели в школе. Но она то ладно, она умела за себя постоять. Да и в классе не было таких уж откровенных злыдней. А вот Снежке, как Милена называла сестру, с этим повезло гораздо меньше. Её оторванность от реальности и слишком нежное сердце давало обидчикам возможность издеваться над ней совершенно безнаказанно. Снежана совсем не умела давать отпор, она просто замыкалась в себе. Не раз Милена заставала её в слезах после очередных нападок одноклассниц. Заступиться за любимую сестрёнку она никак не могла в силу возраста. Снежане и её одноклассницам было уже по семнадцать лет, а Миле всего лишь тринадцать.

Отец погиб четыре года назад. А до этого они были вполне себе счастливой семьёй. Папа их очень любил и баловал, особенно Снежану. Та тоже обожала отца. «Моя принцесса», – ласково называл девочку отец. «А я? А Я?!» – прыгала Мила в ожидании своего ласкового прозвища от папы. «А ты – моя атаманка», – смеялся он. «Нет! Я тоже хочу быть принцессой!» – не соглашалась Мила. «Ну, хорошо, хорошо. Ты будешь принцессой страны сорванцов», – успокаивал её отец. Милена тогда не слишком понимала, кто такие сорванцы, но что она тоже принцесса её устраивало. Мама смотрела на них счастливыми глазами и смеялась. Всё закончилось, когда на заводе случилась авария. Отец был начальником смены и погиб в огне пожарища. Мать не смогла это достойно пережить, поддержать детей, стать им защитой и опорой вместо него. Видимо, она принадлежала к тому типу женщин, которые, прежде всего, являются женой любимого мужчины, а потом уж матерью его детей. Без него они теряют смысл материнства, дети больше не связывают её с любимым, а значит и не имеют особого значения. Снежана тоже переживала смерть отца очень тяжело. Между ним и старшей дочерью всегда существовала невидимая связь, они понимали друг друга даже без слов. Папа всегда защищал Снежану от несовершенств этого мира, превращал все её беды в мелкие недоразумения. А как же иначе, ведь у девочки было слабое сердце, ей нельзя было сильно волноваться. Снежана никогда особо не стремилась к общению со сверстниками. Папа водил её в художественную школу, и общения там и в школе ей вполне хватало. И отец очень гордился достижениями дочери, её всегда хвалили преподаватели, называли талантливой. Со смертью отца она лишилась не только поддержки и родительской любви, но и единственного друга, который понимал её и разделял интересы. Для Милены это всё тоже было страшным ударом, но она никогда не жила только внутри себя или внутри семьи. У неё было множество подруг и друзей, да и в силу возраста ей было легче отвлечься от постигшего семью горя.

– Эй, Заславская! Ты чего такая довольная? – окликнули Милу, отрывая от невеселых мыслей, – Никак мамашка штиблеты новые тебе купила. А то эти у тебя уже такие позорные, каши просят.

– Тебе то какое дело? – огрызнулась Мила, – За собой лучше смотри. А можно узнать, Ефимова, как ты тут оказалась? Живешь то совсем на другой улице.

– Где хочу, там и гуляю.

– Гуляет она, как же! Всё за Федькой Лыковым бегаешь, небось? – ехидно спросила Мила, – Не клюёт? Вот ведь горе.

– Да пошла ты, Заславская! Дура нищая.

– Зря стараешься. Я хоть и дура нищая, а Феденька то вчера меня приглашал к себе в гости музыку послушать. Ему брат кассету новую подарил.

– Ах, ты … – Ефимова кинулась на Милу с кулаками.

Но не тут-то было. Мила выросла во дворе, и постоять за себя умела. Она прекрасно знала, когда стоит помолчать, а когда и зубы показать можно. Ефимова была как раз вторым случаем. И вскоре недоброжелательнице пришлось ретироваться, бросив пару новых оскорблений. Это инцидент Милу особо не расстроил. К подобным стычкам она давно привыкла. Во всяком случае, настроение это происшествие ей точно не испортило.

– Снежка, мы с тобой пятерку получили! – сообщила Мила с порога, – Спасибо тебе. Теперь четвёрка по литературе мне точно обеспечена.

– Очень хорошо, – улыбнулась сестра, – Вот у меня четверки по геометрии точно не получится.

Но, похоже, Снежана не была хоть сколько-то подавлена этим обстоятельством. Она выглядела необычно оживлённой и даже улыбалась сама себе.

– Есть будешь? – спросила она Милу.

– Спрашиваешь ещё! Конечно же буду. Что у нас на обед?

– Овощной суп, правда, совсем без мяса.

– Ну и ладно. У тебя и без мяса вкусно получается.

Снежана благодарно улыбнулась, но мысли её, казалось, были где-то далеко.

– Мама приходила? – спросила Мила.

– А? – сестре пришлось-таки обратить на неё внимание.

– Мама у нас там как?

– Надеюсь, что придёт нормальная вечером. А ты чего хотела то от неё?

– Мне ботинки новые надо. Мои уже совсем развалились. Как думаешь, даст она мне денег?

– Не знаю. Она уже давала в этом месяце. Если только свои ещё у неё остались.

– Вряд ли. Может, займёт у кого?

– Может быть.

Сестра явно тяготилась этим разговором, ей хотелось в мир своих грёз.

– А ты чего делаешь? – сменила тему Мила.

– Рисую, – ответила Снежана и почему-то смутилась.

Это было странно.

– Чего рисуешь?

– Ну… Так.

Мила была заинтригована такой реакцией. Она не стала больше расспрашивать сестру, но решила, что просто застанет её врасплох и всё увидит чуть позже. Чего же такое она там рисует? Даже скрывает это от младшей сестры.

Доев свой суп, Милена устремилась в комнату сестры. Та попыталась прикрыть рукой своё творение.

– Ну, покажи, – начала канючить Мила, – Не вредничай. Я же всё равно узнаю. И вообще не уйду, пока не увижу, что там.

Снежана обречённо вздохнула и отняла руку.

– Демидов?! – удивилась Милена, – И чего ты его прятала? Я-то думала. Надо же, как похож.

Сестра покраснела.

– Только не говори никому, – попросила она.

– Почему?

– Ну не надо и всё, – уклончиво ответила сестра, – Не скажешь?

– Нет, раз ты так просишь.

Ничего удивительного в этом портрете не было. Снежана довольно часто изображала на бумаге понравившиеся ей лица. И совсем не обязательно это были красавцы и красавицы. Но не в этом случае. Демидов был невероятно хорош собой. Девицы в школе не давали ему прохода. Он был ровесником Снежаны и учился в параллельном классе. Понятное дело, что такой парень, избалованный женским вниманием, вряд ли обратит внимание на тихоню, живущую в каком-то своем мире. И раньше Снежана никогда на это не претендовала. Она в принципе была равнодушна к окружающим её людям, они её мало интересовали. И тем более её смущение по поводу изображения Демидова выглядело странно. Выпытывать причины её замешательства Мила не решилась.

Самой Милене Демидов тоже нравился. Но помышлять о том, что тот обратит на неё внимание, было глупо и смешно. Зачем ему, местному мажору, нищая малолетка? Так что её вполне устраивала возможность полюбоваться на него издалека. Они с подружками, которые так же вздыхали по нему без всякой надежды на взаимность, называли его между собой Ярославчиком. И мало того, что Демидов был красавцем, он ещё и одет всегда был с иголочки. Как же сногсшибательно он смотрелся в кожаной куртке на своем новом мотоцикле! Прямо как рок-звезда или герой какого-нибудь американского боевика. Ну какое женское сердце тут устоит?

С недавних пор, к огромному огорчению девочек, Ярославчик стал встречаться с Гелей Власовой. Эта девушка училась со Снежаной в одном классе. Милене, да и её подружкам, Власова не казалась даже симпатичной. Но Демидов всё-таки что-то в ней находил, раз уж выбрал своей девушкой. Возможно, этому способствовало то, что они с Гелей вращались в одной компании, и родители этой девушки имели свой небольшой бизнес. То есть у Власовой имелись все атрибуты крутой девчонки. Не только ревность или даже зависть заставляли Милену ненавидеть девушку Демидова. Дело было в том, что именно она больше всех в классе травила Снежану. Почему та так раздражала Власову, было непонятно. Снежана не покушалась на её авторитет, не пыталась чего-то доказать, да и не могла составить Геле серьёзной конкуренции ни в чём. Видимо, виной всему была Снежкина неординарность и закрытость.

Милена не могла оценить Ярославчика как человека, она с ним не общалась. Знала только, что он очень хорошо учиться, что живёт с мамой и сестрой. Правда сестра на данный момент училась в Москве. Всё свободное время он гонял на своём мотоцикле. Ещё Милене приходилось наблюдать, как он с пацанами ходит курить за школу, как флиртует с девушками, как гоняет мяч на большой перемене с другими ребятами. Мама Ярослава была местной бизнесвумен. Из этого обстоятельства и проистекало его финансовое благополучие. Надо сказать, что ни разу Милена не слышала, чтобы хоть кто-то говорил, что Демидов очень бы этим гордился или ставил себя выше других. Не то что Власова, новая русская хренова!

И всё-таки, несмотря на странное поведение сестры, Милена не могла поверить, что та влюбилась в Демидова. Это же глупо и безнадёжно. Даже Снежка должна была это понимать.

Глава 2.

– Ярик, ты чего это дома сегодня? – игриво спросила Маша, – Неужели так по сестрёнке любимой соскучился, что даже гулять не пойдёшь?

– Конечно, – согласился Ярослав, улыбаясь сестре и принимая её шутливый тон, – Решил посвятить этот вечер тебе.

– Я очень польщена вниманием такого красавчика, но думаю, претендентки на твою руку и сердце никогда мне этого не простят.

– Да пёс с ними! – воскликнул молодой человек, изображая интонации Ивана Грозного из известного комедийного фильма.

Сестра засмеялась, обняла его и поцеловала в щёку.

– Ну так и быть, буду наслаждаться твоим обществом.

– Ещё бы, – самодовольно откликнулся он.

Надо сказать, Ярослав нисколько не врал. Он, и правда, был очень рад приезду сестры. Она не так часто приезжала домой. А погулять он всегда успеет. Да и общения с Власовой ему совсем не хотелось. Последнее время она его жутко раздражала, надоела до невозможности. Слишком много о себе думает эта девушка, командовать им пытается, давить на него. Какие-то пошли претензии, даже ревность. Да и скучно с ней стало. Никакие дорогие модные тряпки и косметика не могли прикрыть ни её ограниченности, ни злобного нрава. Сегодня он как раз воочию наблюдал, как его, так называемая, девушка превращается в озлобленное быдло.

– Ярослав, ну ка поди сюда, – прервала мать поток его мыслей.

Тон этого приказа и то, что мама называет его полным именем, не предвещало ничего хорошего.

– Чего? – недовольно отозвался Ярослав, но пошёл в прихожую, откуда звала его мать.

– Ты куришь опять? – спросила мать, еле сдерживая своё негодование.

В её руках Ярослав заметил пачку сигарет.

– Это не моё! – начал отпираться он, понимая, что если признает правоту матери, то репрессии последуют незамедлительно.

– Ах, тебе это подкинули! – мама, конечно же, ему не верила, – Бедный, несчастный мальчик!

– Да нет, мне их Васька дал. У него карманов не было.

– Какой ещё Васька? Маслов? Нашёл с кем дружбу водить. Почему тебя тянет ко всякому отребью, а?

– Да нормальный он!

– Такой же как его папаша непутёвый никчемушник.

– Ты то откуда знаешь? Ну курит он, прям сразу из-за этого непутёвый.

– От осинки не растут апельсинки, – мать сдаваться не собиралась, но зато ему удалось увести разговор от темы его собственного курения.

– А вот и неправда! – победоносно улыбнулся Ярослав, – Наш папаша тоже не блеск, насколько я помню с твоих слов, а Машка то у тебя вон какая классная. Про себя вообще молчу!

Мама не смогла продолжать злиться после такого наглого бахвальства. Ярослав прекрасно умел с ней ладить, знал, чего нужно сказать, как сказать, как посмотреть и что сделать, чтобы мать растаяла. Маша даже завидовала ему и называла в шутку мамкиным любимчиком. Это не означало, что ему разрешалось и сходило с рук всё, но в пределах разумного мать и сестра его баловали. Он тоже их любил и по возможности старался не огорчать и помогать, чем только мог.

Так уж случилось, что отец их бросил, когда Ярославу было года три. Потом он спился и закончил свою жизнь в пьяной драке. Так что Ярослав его не знал. За всю свою жизнь он не слышал про этого человека ни одного доброго слова. Для него было загадкой, как его красивая, умная, деловая мама вообще могла обратить внимание на это недоразумение. Та ничего внятного на этот вопрос ему ответить так и не смогла. Отделалась фразой, что любовь зла. Так что Ярослав был единственным мужчиной в их семье. Мама настаивала, чтобы именно он выполнял всю мужскую работу по дому. Где он этому научиться и как, были его проблемы. Но зато плоды его труда принимались без критики. Он сам знал, когда получалось плохо. Так методом проб и ошибок Ярослав научился почти всему, что должен уметь мужчина в быту.

К Маше Ярослав был особенно привязан. Именно она всё его детство им занималась. Мама тогда строила свой бизнес, ей было некогда. Видимо мать обладала хорошими организаторскими способностями, раз она сумела наладить не только бизнес, но и организовать детей так, чтобы они всё успевали, и чтобы при этом младший не паразитировал на старшей. В результате теперь у мамы были свои магазины, и семья была хорошо обеспечена. Маша училась в Москве, куда поступила самостоятельно. Ярослав заканчивал школу и тоже радовал маму успехами. Он собирался летом поступать в московский ВУЗ и жить вместе с сестрой в снимаемой мамой квартире. Маша не возражала. Она привыкла, что брат всегда при ней и ничуть этим не тяготилась. В детстве она делала с ним уроки, водила на кружки и секции. Ярослав даже художественную школу закончил под чутким руководством сестры.

И когда он уже лежал в кровати, то как раз вспоминал эту свою учёбу в художке. Снежана туда тоже раньше ходила. Именно тогда он обратил на неё внимание. И не потому, что испытывал какие-то особые чувства, а просто узнал девочку из своей школы. Её очень хвалил преподаватель и всегда ставил в пример. Ярославу же не хватало усидчивости, да и не умел он погружаться в искусство до такой степени, чтобы создать нечто необычное и прекрасное. У него, конечно, были способности, была твёрдая рука и чувство пропорции. Ярославу нравилось рисовать с натуры. И он искренне не понимал, чего от него хочет преподаватель, когда говорит, что его рисунки похожи на фотографии. Чем же это плохо? Чем больше похоже на фотографию, тем лучше. Разве нет? Но даже ему было понятно, что работы Снежаны Заславской на несколько порядков талантливее, чем его. Она тогда казалась ему каким-то небесным существом, с которым разговаривать вот так по-простому было святотатством. Потом она перестала посещать занятия. Ярослав позже узнал, что у неё погиб папа, а мать начала пить и дочерью не занималась. Преподаватель в художке ещё очень долго её вспоминал и вздыхал, что такая талантливая девочка не развивает свой дар. До самого окончания художественно школы Ярослав больше ни у кого не видел таких необычных и впечатляющих работ. В школе он иногда встречал Снежану, но разговаривать с ней никогда не пытался.

Потом начался новый этап жизни, когда его стали интересовать отношения с противоположным полом. Собственная успешность в данном вопросе не могла не льстить, хотя и поражала его. Чем это он так нравится всем этим девушкам? Маша быстро его просветила, что это происходит благодаря его внешности. И всё?! Неужели этого достаточно? Как можно любить человек только за то, что ему повезло родиться симпатичным? Это же вообще не его заслуга. Маша над ним смеялась, когда он поделился с ней своими сомнениями.

– Дурень ты, Яська. А за что же по-твоему надо любить?

– Ну не знаю. За смелость, ум, доброту, силу.

– Ты именно это ценишь в девушках? – опять засмеялась Маша.

– Ну я-то не девушка. Это в девушек влюбляются, потому что они красивые, милые и симпатичные. В мужчинах это не главное.

– Ой, ой, посмотрите на него! Мужчина тут нашёлся, – продолжала насмехаться сестра, – Любят вообще не за что-то, а вопреки всему. Слушай, а чего это ты спрашиваешь? Ты, никак влюбился?

– Да ни в кого я не влюбился!

– Ладно, ладно, не злись. Ни в кого, так ни в кого. Ну неужели никто даже не нравится?

– Нравятся все понемногу.

– Так ты у нас ловелас, оказывается!

– Кто, кто?

– Бабник по-русски.

– Да ну тебя! – вконец обиделся Ярослав.

Теперь-то он научился правильно отвечать на подковырки сестры, сводя всё к шуткам. Да и бабником ему быстро наскучило быть. Одно и то же каждый раз: сначала девушка счастлива и мила, потом капризы и его понимание, что очередная девица беспросветно тупа и ему с ней скучно. В старших классах, правда, на какое-то время личные качества девочек перестали иметь какое-то значение. Он открыл для себя новую грань взаимоотношений с ними. Это оказалось не только увлекательно, но и приятно. Для того, чтобы его осчастливить девушке не обязательно было быть семи пядей во лбу, достаточно было некоторой степени привлекательности и желания провести с ним время. Только последние четыре месяца его девушкой стала считаться Геля Власова. Она лихо взяла его в оборот и объявила своим парнем. Поначалу Ярослав даже растерялся от такого натиска и не знал, что с этим делать. Но потом всё-таки смирился со своей участью. Собственно говоря, какая разница с кем заниматься сексом. Зато всегда под рукой, всегда готова его порадовать, да и поначалу она не претендовала на его личное время, не мешала встречам с друзьями. Ярослав не относился к этому всему серьёзно. Он ведь уедет отсюда летом. Там будет другая жизнь, другие девушки, а Геля останется здесь. Пока и она сойдёт.