- -
- 100%
- +
Но сегодня в школе его планам был нанесён серьезный удар. Обычный ничем не примечательный день. Последними уроками была физкультура, на которую в старших классах объединяли обе параллели. Ярославу пришлось задержаться, потому что физрук назначил его убирать спортивные снаряды. Когда он вышел из раздевалки, то сразу услышал гомон девичьих голосов. Это невольно привлекло его внимание. Он и раньше замечал, что девчонки из параллельного класса, недолюбливают Снежану Заславскую. Ему не было дела до девичьих разборок, и он не придал этому особого значения. В их классе девчонки периодически тоже враждовали между собой. Пойми их, чего они там делят. Но сегодняшний случай показался ему чересчур жестоким.
– Ну ты чего, Заславская? Одноклассников стесняешься что ли? Как же так можно, мы же одна семья! – притворно возмущалась Геля, – Поделись с нами своим убогим творчеством.
Снежана прижимала к себе какой-то листок и с ужасом взирала на надвигавшуюся на неё Власову.
– Отстань от меня, – говорила она.
– Чего, не покажешь? – с угрозой в голосе спросила Геля.
– Нет.
– Ишь ты какая упрямая! Давай, показывай по-хорошему. А то ты же меня знаешь, я всё равно посмотрю, только тебе тогда больно будет.
– Зачем тебе, Гель? – спросила Снежана срывающимся голосом, всё ещё надеясь спастись, – Тебе же не нравятся мои работы.
– Да чисто поржать, – призналась Власова.
Похоже, Снежана не собиралась ей уступать ни под каким предлогом, даже если бы это стоило ей жизни.
Власова накинулась на неё, девчонки, что были с ней, поспешили на помощь своей предводительнице. Ярослав не мог не заступиться за Заславскую, на лице которой отражался такой ужас и отчаяние, что казалось, что в случае поражения она непременно погибнет.
– Это что тут за Ледовое побоище? – спросил Ярослав насмешливо.
Девчонки остановились от неожиданности, и Снежана, воспользовавшись их заминкой, кинулась к нему, так и прижимая свой листок к груди.
– Ярик, ты откуда? – Геля была явно раздосадована, что он стал свидетелем этой некрасивой сцены.
– Девки дерутся! С ума сойти, – продолжал насмехаться Ярослав, – Бабские кулачные бои? И кто это у нас тут главный боксёр? На кого ставки нужно делать?
– Мы не собирались её бить, – начала оправдываться Геля, – Мы только хотели посмотреть, чего она там намалевала.
Снежана как загнанный зверёк стояла возле Ярослава и прижимала рисунок к себе.
– Мало ли кто чего хочет. Видишь, она не согласна?
– Ну интересно же.
– Любопытство – страшная сила. Даже в рукопашную идти заставляет, как я понимаю. Надо всем парням рассказать, что у нас в школе появился тайный клуб девочек боксёров.
Девицы приутихли. Звание боксёра никого не прельщало.
– Ладно, девки, пошли. Оставим этой юродивой её каракули, – скомандовала Геля, – Ей стыдно их показывать. А то заплачет сейчас.
Они гордо удалились.
– Всё нормально? – обратился Ярослав к Снежане.
– Да, спасибо, – она благодарно улыбнулась, но свой листок с рисунком так и продолжала прижимать к себе.
А он почему-то не мог отвести от неё глаз. Испуганная, с глазами, как у оленёнка и смущённой улыбкой она казалась ему сказочной принцессой, попавшей в беду.
– Не бойся. Никто тебя не тронет. Я могу тебя проводить, – сказал Ярослав первое, что пришло в голову.
– Не надо.
– Почему?
– Только хуже будет.
– Наверное, – согласился он, – А мне можно посмотреть твой рисунок?
Она опять вся сжалась.
– Я помню, ты же ходила в художку, – пояснил Ярослав свою просьбу, – Твои работы нам всем тогда в пример ставили. Они и правда были необыкновенными и интересными.
Она улыбнулась, и он снова потерял мысль.
– Спасибо. Но именно эту работу я тебе не покажу. Извини.
– Почему?
– Она… Она не закончена, – ответила Снежана и покраснела.
– А другие?
– У меня их с собой нет.
– Жаль. Может быть тогда ты покажешь мне эту, когда закончишь?
– Хорошо, – она продолжала смущаться, – Завтра.
– Тебя точно не надо проводить?
– Нет. Если Власова увидит, что ты меня провожаешь, она меня убьёт.
– Чего?! Я ей убью. Кто она такая есть?
– Не надо, Ярик, – взмолилась Снежана, – Она и так меня ненавидит почему-то, проходу не даёт. А уж если решит, что ты на меня внимание обратил, со свету сживёт.
– Это мы ещё посмотрим, – зло сказал Ярослав, – Раз уж ты так боишься, то провожать я тебя не пойду. Но рисунок завтра за тобой.
Она снова ему благодарно улыбнулась и ушла. А он смотрел ей вслед и чувствовал, что в его душе зарождается нечто светлое, теплое и огромное, что способно перевернуть весь его привычный мир.
Глава 3.
– Снежка, ну ты чего?! – не выдержала Мила, – Совсем меня не слышишь!
– Извини, я задумалась.
– Да ты вообще в последнее время на облака переместилась. Что с тобой?
– Ничего.
– А я даже догадываюсь. Ты влюбилась!
– С чего ты взяла? – сестра хоть и не признавала, но счастливая улыбка её выдала.
– И я даже знаю в кого.
– И в кого же?
– В Демидова! Не зря я уже четвёртый его портрет нашла у тебя на столе.
– А тебе кто разрешал на моём столе рыться? – возмутилась Снежана, но без всякой обиды.
– Там такой был бардак. Ой, пардон, творческий беспорядок. Должен же кто-то разбирать твои бумажные завалы, – ответила Мила, ничуть не раскаиваясь, – Ну так что? Я права?
– Мне просто нравится его рисовать.
– Сто раз одного и того же человека? – не поверила ей Мила.
– Не сто, а всего пять.
– Ага! Значит где-то есть ещё и пятый! – победоносно констатировала Мила, – Ярославчик, конечно, очень красивый парень, но пять раз – это уже перебор.
– Отстань.
– Снеж, а покажи пятый, – начала уговаривать Мила.
– Не хочу.
– Ну не вредничай. Мне нравятся все твои работы. И ужасно любопытно, как ещё ты его изобразила.
Сестра ещё немного посопротивлялась, но потом сдалась и вытащила из портфеля смятый альбомный листок.
Как же замечательно у Снежки получалось изображать людей! Ярославчик собственной персоной. Причём портрет был живым. Молодой человек на нём слегка улыбался и как будто кого-то с интересом слушал. Милене даже стало любопытно, что же такое интересное ему рассказывают.
– Снежка, ты талантище! – восхищённо произнесла она, – А чего листок то такой мятый?
– Так вышло, – ответила та и почему-то опечалилась.
– Чего вышло? – начала допытываться Мила.
– Власова ко мне привязалась и пыталась вырвать рисунок, – вздохнула Снежана.
– Вот ведь гадина! Зачем ей твой рисунок?
– Чтобы поиздеваться на до мной лишний раз. Представь, чтобы она со мной сделала, если бы увидела, что я Демидова изобразила.
– А она не увидела?
– Нет. Не успела отнять. Сам Демидов появился, и она отстала от меня.
– Переключилась на оригинал, – саркастически подытожила Милена.
– Оригинал начал над ней смеяться и называть боксёром.
– То есть Демидов за тебя заступился? – Мила была крайне удивлена.
– Да, – Снежана не могла скрыть радости по этому поводу, – Он даже предложил меня проводить.
– А ты?
– А я отказалась.
– Почему?!
– Власова и так меня ненавидит. А если с Яриком увидит, вообще убьёт. Но зато, он просил меня показать свои работы, – с гордостью сказала сестра.
– С чего бы это? – засомневалась Мила, – Может, он с Власовой заодно? Хочет выставить тебя дурочкой и посмеяться.
– Да нет, – успокоила её Снежана, – Он раньше со мной в художку ходил. Говорит, что помнит, как меня хвалили там, и как ему мои работы нравились.
– С ума сойти! Он к тебе клеится!
– Не выдумывай, – ответила сестра, хотя видно было, что такое предположение Милы делало её счастливой.
Это же надо! Демидов и Снежка! Да как такое может быть? Хотя, если объективно смотреть на вещи, Снежка была очень красивой девушкой. Не зря папа называл её принцессой. В представлении Милы принцессы именно такими и должны быть: тонкие и нежные черты лица, огромные карие глаза, хрупкая фигурка, мягкая пластика и грациозность движений. Даже тёмно-русые волосы без всяких укладок красиво обрамляли личико и спускались до самой талии. Милена даже завидовала сестре. Вот бы она сама была такой же красивой. Себя Мила считала похожей на цыганку: черные, как смоль, вьющиеся волосы, смуглая кожа, несуразная фигура. Правда, мальчишки ровесники что-то в ней находили, как ни странно. Вот интересно, что завтра скажет Демидов по поводу Снежкиных рисунков.
Об этом Мила узнала следующим вечером.
– Ну и понравились Ярославчику его портреты? – спросила она сестру.
– Я ему их не показывала.
– А что же ты показывала тогда?
– Другие работы.
– И что он сказал?
– Много хороших слов. Тебе не понять, ты в художку не ходила. Могу только сказать, что всех больше ему понравился твой портрет.
– Мой?!
– Он, правда, не знал, что ты моя сестра и очень удивился.
Ещё бы он знал! Она на Снежку совсем не похожа. И разве бы он обратил внимание на какую-то малявку с такой непрезентабельной внешностью. От этого было почему-то досадно и обидно.
– Чему он удивился? Что твоя сестра такая некрасивая и похожа на цыганку? – не смогла Милена скрыть своих чувств.
– Да не похожа ты ни на какую цыганку! Ты очень симпатичная, милая, живая и веселая. Ярослав сказал, что мне очень хорошо удалось передать твой задор и живость, и что сразу видно, как сильно я тебя люблю.
Мила улыбнулась.
– И я тебя люблю. Ой, а это что? Это же тоже он!
– Как ты это поняла? – с улыбкой спросила сестра, – Ведь это же просто мотоциклист.
И действительно, на листе был изображён человек на мотоцикле в шлеме и кожаной куртке. Рисунок передавал движение, ветер, смелость. Из-за шлема лица видно не было. Но всё равно, даже если бы Мила не знала о чувствах сестры, то догадалась бы, кого она изобразила.
– Не знаю, – задумчиво глядя на рисунок, ответила он, – Просто вижу, что это он.
– Наверное, и он понял, потому что как-то удивлённо на меня посмотрел, когда увидел этот рисунок.
– А что он сказал?
– Что очень точно передала движение и скорость.
– Ну и что дальше?
– В смысле?
– Вы до чего-нибудь договорились?
– Ты имеешь в виду, что он мне встречаться предложил?
– Ну, что-то вроде того.
– Нет, не предложил. Но я даже рада этому. А то Власова меня бы съела.
– По-моему, тебе уже нечего терять с Власовой. Она и так тебя съела. Осталось только убить тебя.
– Ты права, – вздохнула Снежана, – А вдруг она со своими подружками меня побьёт?
– Снежка! Ну нельзя же быть такой трусихой! Неужели ты не станешь встречаться с Демидовым только из страха перед Власихой?
– Не знаю, – неуверенно ответила Снежана.
– Ты его любишь, он в тебя тоже влюбился. И из-за какой-то злобной дуры ты откажешься от любви?
– Да кто тебе сказал, что он в меня влюбился?
– А ты думаешь, его так сильно работы твои интересуют? Наивная! – поддела её Мила.
Снежана только радостно улыбнулась этим словам сестры.
– Ты, правда, думаешь, что я ему нравлюсь? – спросила она.
– А почему бы нет? Ты красивая.
– Да обыкновенная я!
– Ты?! Что угодно, только не это слово. Ты очень талантливая, красивая, как Белоснежка, и такая же добрая. Ты скорее невероятная, это слово тебе подходит.
– Не от мира сего, – подвела итог Снежана.
– Во всяком случае, от какого-то более лучшего и совершенного мира.
Их разговор прервала пришедшая с работы мать.
***
«Что бы такого придумать?» – ломал голову Ярослав. Впервые в жизни он не представлял, как предложить девушке начать встречаться. Обычно всё это выходило у него очень просто, как бы само собой. Но со Снежаной всё было по-другому. У неё даже имя необыкновенное, сказочное какое-то. Не мог же он подойти к такой девушке и сказать что-то вроде того: «А ты мне нравишься, давай куда-нибудь сходим». Как-то обыденно, серо и убого. Да и куда приглашать? В кино? Можно, конечно, но только он не представлял, на какой фильм с ней можно пойти. Не на боевик же! А на что? Что бы её заинтересовало? Не хотелось показаться ей неотёсанным или глупым. Вот бы встретить её где-нибудь случайно, только не в школе, а там бы он сориентировался. Она ему не откажет, в этом Ярослав не сомневался. Даже не потому, что он такой замечательный очаровашка, а потому что ей с ним интересно. И не зря же она его на мотоцикле нарисовала. Ярослав был уверен, что на рисунке с мотоциклистом изображён именно он. А может быть пригласить её на мотоцикле покататься? Это, наверное, её бы впечатлило. Только вот Власова эта! Снежана её боится, поэтому может и отказаться с ним ехать. Ярослав понимал, что не сможет защитить девушку в случае конфликта. Нет, сначала нужно отделаться от Власовой.
– Ярик, чего вчера не приходил, – Власова пришла к нему в гараж вечером.
– Некогда, – отделался он коротким ответам.
– Может, в кино сходим, – предложила Геля.
– Некогда, – опять повторил Ярослав.
Он не собирался никуда с ней ходить. Может, обидится и сама уйдёт? Она, конечно, надулась, пыталась ёрничать, но увидев, что он не обращает на неё внимания, ушла. Ярослав понимал, что это ещё не конец. Так сразу она его в покое не оставит.
На следующий день он поймал Снежану по пути из школы, специально выбрав место, где бы их не увидела его самопровозглашенная девушка.
– Привет.
– Привет, – она была явно рада его видеть.
– Знаешь, мне так понравился твой мотоциклист, что я хочу пригласить тебя прокатиться со мной на мотоцикле. Ты увидишь ситуацию с другого ракурса и, возможно, это сподвигнет тебя на написание новых шедевров.
– Как здорово! – обрадовалась Снежана, – Всегда мечтала покататься на мотоцикле. А когда?
– Да хоть сегодня.
– Можно после пяти?
– Хорошо.
– Куда мне приходить?
– Я могу сам за тобой заехать.
– Не надо. Давай, лучше вот здесь встретимся.
– Здесь так здесь. Только ты оденься потеплее. Осень всё-таки, ветер уже холодный.
Она счастливо улыбнулась, а Ярослава накрыла волна ликования. Снежана отвечает ему взаимностью, хоть и боится последствий.
Вечером они встретились и провели вместе два незабываемых часа. Ярославу передавался её восторг, рядом с ней он чувствовал себя взрослым и сильным. Он открывал новый мир для этой невероятной девушки, он был её героем.
– Спасибо тебе, Ярослав, – искренне поблагодарила она, когда их поездка подошла к концу, – Как же это было здорово!
Он улыбнулся тому, что она назвала его полным именем. Обычно только мама или учителя в школе так его называли. Но у Снежаны его имя звучало как-то по-особому, у неё получалось только одним этим обращением заставить его почувствовать себя мужчиной, серьёзным и взрослым, которому полностью и безоговорочно доверяют свою жизнь.
– Рад, что тебе понравилось. Надеюсь увидеть твои работы, которые получатся после этой поездки.
– Ты их обязательно увидишь, – пообещала девушка на прощание.
Воспоминания об этой поездке грели его все выходные. Очень хотелось увидеть Снежану, просто зайти за ней и пригласить куда-нибудь. Но ведь проблема с Власовой ещё не была решена. Угораздило же его с ней связаться! Впредь будет уроком, чтобы не заводить бессмысленные совершенно ему ненужные отношения. Вот отделайся теперь от них попробуй.
Геля сама заявилась к нему в гараж, как будто почувствовала, что он собрался её бросить.
– Надо же, ты тут, – саркастически констатировала она.
– Тут, – недружелюбно отозвался Ярослав.
– А вчера где пропадал?
– Я же сказал, что буду занят.
– И чем же это ты занят был? – ехидно спросила Власова.
– Это допрос?
– Просто понять хочу, где ты был. Дома тебя не было, в гараже тоже, из наших тебя никто не видел.
– И что?
– Да так. У тебя новая баба, Демидов? Рога мне наставляешь?
– Причём тут рога? Я тебе не муж.
– Ты – мой парень!
Он равнодушно отвернулся. Вот кто сказал, что он её парень? Он ей что-то обещал? Нет. Он предлагал ей быть его девушкой? Нет. Он к чему-то её принуждал? Тоже нет. Он всего лишь сдуру решил не оспаривать её выбор, посчитав это удобным для себя.
– Молчишь? – не унималась Власова – Так вот знай, что, если только попробуешь мне изменить, я тебя убью!
– Чего?! – Ярослав не стал скрывать пренебрежения, – А ты немного на себя берёшь? Я что, твоя собственность? Раб галерный?
Своим последним вопросом он, видимо, поставил Власову в тупик. Девица явно не понимала значение слова «галерный».
– Чего ты мне сделать то можешь? Не зарывайся. Угрожать она мне ещё будет. Не слышала выражение, что насильно мил не будешь?
– Тебе не смогу, так бабу твою урою! – выкрикнула Геля, выходя из себя.
– И что тебе это даст? Всех что ли убивать будешь? Думаешь, что никого во вей округе не останется, и я приползу назад? – издевательски продолжил Ярослав, – Ладно, Гель. Хватит говорить ерунду. Давай расстанемся по-хорошему. Будем просто друзьями.
– Как расстанемся? – девушка не ждала такого поворота событий.
– Ну, сама подумай. Зачем нам встречаться? Ты мне не доверяешь, а я терпеть не могу, когда меня контролируют. Ты же знаешь, что я ни с кем долго не встречаюсь. Мы с тобой и так долго продержались. Прям рекорд для меня. Что поделаешь? Вот такой я человек. Ты красивая девушка и достойна лучшего. А мне, понимаешь, хочется погулять. Я не готов к серьёзным отношениям.
Ярослав мысленно поздравил себя с находкой версии их расставания. Действительно, кому может быть нужен такой пустобрёх? Надо снова стать бабником на время, для конспирации. В таком случае, даже если Гелька увидит его с Заславской, то подумает, что она лишь очередная жертва его любвеобильности.
Утром он пришёл в школу в самом наилучшем расположении духа. Выход же найден. И Снежану, по которой успел соскучиться, он сегодня увидит. Но встретить её получилось только на третьей перемене. Не помня себя от радости, Ярослав устремился к ней. Она его заметила и улыбнулась. Но тут Ярослав поймал на себе удивлённый взгляд Власовой и остановился. Надо срочно переключить внимание на кого-нибудь ещё. Нельзя ставить Снежану под удар. И Ярослав ринулся к своей однокласснице, которая стояла недалеко от Заславской.
– Танюх, у меня к тебе дело, – обескуражил он девушку, – Дай химию списать.
– Ты чего, Демидов? Какая химия? Она только в среду будет. И почему именно я?
Вопрос был, конечно, интересный. Танька Белова в химии была полным нулём. Как, впрочем, и в других предметах. Надо было как-то выкручиваться. Тем более, что Власова подошла ближе и напряженно прислушивалась к их разговору.
– А мне Голубева сказала, что ты у неё списала, – нашёлся Ярослав.
– Ничего я еще не списывала, – ничего не понимала Белова.
– Да? Странно, – изобразил удивление он.
– Ну, я как спишу, так тебе дам списать, – сказала Таня, сжалившись над ним.
– Вот спасибо, – благодарно улыбнулся Ярослав и, видимо, перестарался с выражением симпатии.
– Слушай, Демидов, ты чего это? Клеишься ко мне? – игриво спросила Белова.
– А чего? Клеюсь. Нельзя что ли? – с нахальной улыбкой спросил он.
– Власиха твоя сейчас на меня наброситься.
– Не моя она уже. Мы с ней мирно расстались.
– Это ты так думаешь, наивный чукотский юноша, – посмотрев куда-то ему за спину, ответила Белова.
– Чего, боишься её?
– Вот ещё! – фыркнула Танька, – Я смогу за себя постоять, если что. И если ты серьёзно, то давай в кино сходим. Пусть Власиха побеситься, что я у неё парня отбила.
– А чего у нас там идет?
Белова назвала фильм, и Ярослав согласился. Белова будет первой пассией для отвода глаз. Потом ещё парочку можно будет куда-нибудь позвать. А там и Власова кого-то себе найдёт, глядишь.
Глава 4.
– Снеж, ну что с тобой? – допытывалась Мила.
– Ничего.
Но Милена же видела, что сестра страшно расстроена. Она даже не рисовала ничего. Хотя до этого все выходные её было не оторвать от этого занятия. Ещё бы, ведь Демидов катал её на мотоцикле, и Снежка была под впечатлением от этой мотопрогулки. Всё её творчество было посвящено этому приключению. Миле особенно понравился рисунок, где были запечатлены парень и девушка, едущие на мотоцикле. Не надо было обладать особой проницательностью, чтобы понимать, что сестра изобразила себя и Демидова. Милу даже зависть кольнула. Вот бы ей с таким же классным парнем прокатиться на мотоцикле. Но разве такой на неё посмотрит?
Мила понимала, что Демидов ничего её сестре не обещал, о любви не говорил, даже не намекал на продолжение их дружбы. Но, конечно же, Снежка на это надеялась. Неужели она так расстроилась, что Ярославчик ничего ей так и не предложил? А может быть, это Власова опять её травила? Надо думать, она в бешенстве, если узнала, что её драгоценный Ярик переключился на Снежану.
– Тебя Власова доставала из-за Демидова? – озвучила Милена своё предположение.
– Нет. Я думаю, она не знает, что Ярик меня на мотоцикле катал, – равнодушно ответила Снежана.
– Он продолжает с ней встречаться?
– Нет.
– Классно! – не смогла не позлорадствовать Мила, – А ты откуда знаешь?
– Слышала. Он теперь с Беловой из своего класса встречается, – сестра пыталась не выдать, как расстроена этим фактом, но провести Милену ей не удалось.
Так вот почему она такая убитая. Миле было её жалко. Снежка влюбилась в Демидова и уже успела чего-то там себе напридумывать. А воображение у неё было богатое. А тот, как большинство мальчишек, погулял и забыл. Что ж теперь с этим поделаешь? Придётся её нежной сестрёнке распрощаться с одной из своих иллюзий.
И поэтому Мила была крайне удивлена, когда через несколько дней она застала сестру за новой работой и совершенно счастливую. Милена не ожидала, что Снежана так быстро справится со своим разочарованием.
– Ты снова рисуешь движущийся лес? – удивилась она.
– Да. Ярослав просил показать мои зарисовки.
– Зачем ему? Он же с Беловой.
– Я не знаю. Мы не обсуждали его личную жизнь.
– Теперь тебе Беловой надо бояться. Вот как увидит тебя с Демидовым…
– Не увидит. Он пригласил меня в Жаврово, хочет какое-то красивое место показать.
– Ты осторожнее с ним, – предостерегла Мила.
– Ты что боишься, что он меня изнасилует? – усмехнулась сестра.
– Нет. Я боюсь, что он с тобой играет, как с забавной зверушкой. Не влюбляйся в него сильно.
– Я постараюсь, моя умудрённая опытом сестричка, – улыбнулась Снежана и обняла её.
– Расскажешь, как съездишь? – спросила Мила.
– Расскажу. Кому же ещё мне рассказывать?
Вернулась Снежана из той поездки довольная и воодушевлённая.
– Он такой хороший! – рассказывала она взахлёб, – Там в Жаврове есть лошади. Мы на них даже покатались.
– Это он такой хороший, потому что тебя на лошади покатал за свой счёт? – Мила не смогла удержаться от ироничной усмешки.
– Не поэтому. Там питомник для бездомных собак. Так вот Ярослав каждую неделю туда корм отвозит. А они его знают, не лают даже, только хвостами виляют. Он помнит все их клички, играет с ними.
– Понятно. Ну а дальше-то что было?
– Потом мы поехали на лошадях в одно необыкновенное место. Знала бы ты как там красиво! Я как будто кусочек рая увидела. Мне даже захотелось красками его написать.
Краски были дорогим удовольствием для их скудного бюджета, что уж говорить про холст. Поэтому Снежана рисовала в основном карандашом на обычной бумаге.
– У тебя день рождения скоро. Давай попросим у матери подарить тебе краски и холст, – предложила Мила.
– Можно попробовать, – в голосе сестры звучало сомнение.
Но мать в тот день пришла в невменяемом состоянии, и что-то просить у неё было бессмысленно.
Краски и холст Снежана на день рождения всё-таки получила. Демидов постарался. Мила радовалась вместе с ней этому подарку, ведь в жизни сестры было так мало радостей, но полно поводов для огорчения. И когда Снежка была счастлива, окружающие не могли не заразиться её радостью. Казалось, что даже мебель в квартире улыбается.
***
Ярослав держал в руках папку с рисунками Снежаны. Хотелось влезть в неё и посмотреть, что она принесла, но он не решался. Ведь девушка отдала ему папку на хранение, потому что её срочно вызвали к директору. У него самого уроки сегодня закончились рано, и он специально остался ждать Снежану под предлогом, что очень хочет посмотреть её работы. Ничего более оригинального он пока так и не смог выдумать. Откуда только бралась эта дурацкая робость? Почему он просто не предложит ей встречаться? Но всё дело было в том, что он не знал, как это сделать. Она слишком отличалась от девушек, с которыми он привык иметь дело. И всё, что он говорил им, с ней казалось слишком приземленным, пошлым и банальным. Ему совсем не хотелось спускать её с небес на землю, он рвался к ней туда, в её небеса. Он влюбился, и это было совсем новое чувство для него, перевернувшее его мир с ног на голову. Нереальное обаяние чистоты творило с его душой нечто невообразимое, заставляя проявлять всё самое лучшее, что в нём было и не бояться этого. Единственное, что его смущало, была неуверенность, что его чувства взаимны. Нет, он, конечно, понимал, что нравится этой девушке, что его внимание ей приятно. Но это совсем не то, что человек ожидает от объекта своего обожания. Снежана была с ним очень доброжелательна, по-детски радовалась сюрпризам, что он для неё устраивал, была ему очень за них благодарна, но, казалось, совсем не понимала, что всё это он делает не по доброте душевной, а из желания произвести на неё впечатление. Хотя ему нравилось быть в её глазах бескорыстным героем, но всё-таки он ожидал чего-то большего от своих действий. Её восторг по поводу его затей мог быть вызван всего лишь тем, что хоть кто-то из людей проявил к ней неожиданное внимание и доброту, к которым девушка не привыкла.