- -
- 100%
- +
И всё-таки он раскрыл папку с рисунками. Как Ярослав и ожидал, он увидел рисунки красками и в карандаше, где были запечатлены различные моменты их последней поездки в Жаврово. Среди рисунков он заметил тетрадный листок, который, видимо, попал в папку случайно. Ярослав взял его в руки и хотел было засунуть между рисунками, но и на этом листке было что-то изображено. То, что он увидел, заставило душу возликовать. Парень и девушка на рисунке целовались! И это не были какие-то абстрактные персонажи, это были они со Снежаной. Так значит, она ждёт того, на что он никак не может решиться! Это придало ему смелости.
– Ну, чего там было? – спросил Ярослав, когда Снежана вернулась от директора.
– Ничего хорошего, – вздохнула она, – Расспрашивала о нашей с сестрой жизни. Ты же, наверное, знаешь, что моя мама… Моя мама пьёт. Директриса сказала, что нами заинтересовалась опека.
– Тебе же уже семнадцать есть. Год как-нибудь перекантуешься, а в восемнадцать отстанут.
– У меня же сестра ещё. Я боюсь, что её в интернат заберут.
– Это же всё не так быстро делается, насколько я знаю. Тебе как восемнадцать будет, сможешь над ней опеку взять. Не расстраивайся так, мы что-нибудь придумаем.
– Мы? – она улыбнулась.
– Да, мы, – ответил Ярослав, твёрдо глядя ей в глаза, – Я всегда буду с тобой, если ты позволишь. И я никому не дам тебя в обиду, начиная Власовой и заканчивая органами опеки. Я люблю тебя.
Ярослав увидел, каким счастьем и нежностью зажглись её глаза.
– Ты меня любишь, – повторила она его слова, будто не могла поверить в такое чудо, – Неужели так может быть в реальности?
– Как? – улыбаясь, спросил он.
– Чтобы мечта сбылась на самом деле.
– Реальность тоже иногда преподносит очень приятные сюрпризы, которые часто бывают лучше всякого вымысла.
– Я тебя тоже люблю, – сказала Снежана.
Ярослав почувствовал, что именно сейчас настал момент оживить сюжет рисунка, что девушка ждёт этого, что этот поцелуй сделает её самой счастливой и что всё должно произойти именно так, как она мечтала.
– Снежинка моя, – ласково сказал Ярослав, обнимая девушку.
Он не сомневался, что это был первый поцелуй в её жизни. Но откровением для него стало не это. Для него это тоже всё было в первый раз! Его первый настоящий поцелуй, который имел совсем другой смысл и вкус, чем те, что он раздаривал с такой лёгкостью другим девушкам. Они оказались где-то в другой реальности. И это Снежана взяла его с собой в тот мир, о существовании которого он и не подозревал.
В эйфории они находились всю дорогу до дома Снежаны.
– Хочешь я тебя завтра встречу? – предложил Ярослав.
– Очень хочу. Но давай пока не будем афишировать, что мы вместе.
– Власову всё боишься? Не бойся. Ничего она тебе не сделает.
– Я в этом не уверена.
– Да пусть только попробует, – воинственно ответил Ярослав, – И долго ты планируешь прятаться?
– Я не буду прятаться. Просто прошу не афишировать.
– Не вижу разницы.
– Я понимаю, что шила в мешке не утаишь. Но если ты будешь приходить ко мне, проводить со мной время на переменах, Геля воспримет это, как вызов, как намеренное издевательство.
– Так я и в школе подходить к тебе не должен? Делаем вид, что друг друга не знаем? – ему совсем это не нравилось.
– Ну, почему? Просто общаемся, как друзья.
– Глупышка, кто же в это поверит? Очень сожалею, но прежде я никогда просто так не дружил с девушками. А тут вдруг подружусь с тобой. Не спасёт тебя это.
– Я не знаю, как это объяснить, но послушай меня, сделай так, как я говорю.
– Ну неужели ты не понимаешь, что всего лишь откладываешь проблему на потом. Избежать столкновения с Гелькой у тебя всё равно не получится.
– Я знаю. Но пусть это случиться не сейчас. Я хочу побыть счастливой без всех этих проблем.
– Трусиха ты моя, – Ярослав обнял её, утопая в океане собственной нежности.
– Зато ты – мой отважный герой, – ответила Снежана и потянулась за поцелуем.
Все проблемы были забыты. Ему так не хотелось её отпускать. Так бы и целовал её весь вечер и шептал всякие милые глупости. Домой он шёл, как пьяный, так и не вернувшись в реальность из их зачарованного мира.
Приехала сестра. Но даже это событие не имело сегодня особого значения.
– Ярка! Ты чего не слышишь то ничего?! – спросила Маша с возмущением, когда он вместо того, чтобы её слушать, витал в облаках.
– А? Чего?
– Я тут распинаюсь перед ним, а он даже не слушает!
– Извини. Ну так чего ты говоришь?
– Про институт тебе рассказываю, куда тебе стоит попробовать поступить.
– А что, тот куда я собирался всё это время уже не котируется?
– То, что я тебе предлагаю лучше, но сложнее.
Усилием воли Ярослав заставил себя выслушать сестру и даже обсудить с ней её предложение.
– Слушай, Маш, а ты случайно не знаешь, куда в Москве лучше поступать начинающему, но очень талантливому художнику? – огорошил он сестру.
– Ярик, ты меня пугаешь, – отозвалась та, – Ты чего? Художником решил стать?
– Это не для меня, не пугайся.
– А для кого?
– Ну…, – замялся он, – Для знакомой одной.
Его смущение от сестры не укрылось.
– Для девушки? Ну ка, Яська, колись. Чего за девушка? Это о ней ты тут наяву грезишь?
– Столько вопросов! Даже не знаю, на какой из них отвечать, – попытался отшутиться Ярослав, – Мария, Вы до неприличия любопытны.
– Ой, ой, ой! Посмотрите на него, как заговорил! Большой что ли очень стал?
– Да уж подрос.
– Ну кто она? Ну не вредничай, расскажи, – начала уговаривать Маша.
– Ты не знаешь всё равно.
– Да кого в нашей дыре можно не знать? Как её зовут?
– Не скажу, а то сглазишь.
– Чего?! Давно я тебе уши то не надирала, – Маша приняла самый грозный вид, – Секреты у него там какие-то! Мелкий ещё, чтобы секреты иметь.
– Думаешь мелкий? – он поднялся со стула, возвышаясь над сестрой аж на голову.
– Дитя-переросток, – констатировала Маша, глядя на него снизу вверх, – Влюбился в какую-то загадочную художницу, а скорее в дурёху, которая мнит себя художницей.
– Ничего она не мнит! – вырвалось у Ярослава.
– Прям талантище, – продолжала насмехаться сестра, – Много ты в этом понимаешь.
– Уж побольше некоторых. И не только я так считаю, а и вполне авторитетные люди.
– Это кто же в нашем городишке такой авторитет?
– Клюев Сергей Евгеньевич. Знаешь такого? – победоносно спросил Ярослав.
– Ты где же его видел? Художку ты сто лет назад закончил и, по-моему, с тех пор там не появлялся. Я рада, что он ещё жив. Хороший мужик.
– Нет, он умер уже.
– Да? Очень жаль. Но тогда получается, что девушку ту ты по художке знаешь, – сделала вывод сестра, – Кого же Клюев там хвалил то тогда? Девочка?
Маша старалась вспомнить.
– Слушай, а её не Снежана зовут?
Вот как сестре это удаётся? Она всегда умудрялась выведать у него все его тайны.
– Да, это она, – не стал отпираться Ярослав.
– Понятно. А как же Геля?
– Никак.
– Прошла любовь, завяли помидоры?
– Какая ещё любовь? Так, встречались просто.
– А со Снежаной не просто? – улыбнулась Маша.
– Не просто, – коротко ответил он.
– Ну, какая она, расскажи, – не унималась сестра.
– Красивая.
– Это всё, что ты можешь сказать? – разочарованно протянула Маша, – Эх, мужики. Ничего то Вас кроме внешности не интересует.
– Интересует, интересует, – проворчал Ярослав.
– И что же?
– Всё. Хватит меня раскручивать!
– Ну мне же интересно.
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Сеанс откровений на сегодня закончен. И не надо меня гипнотизировать.
Больше Маше ничего выведать у него не удалось.
Глава 5.
– Демидов твой уже пришёл, – сообщила Мила, выглянув в окно.
– Я знаю.
– И куда вы на этот раз?
– Понятия не имею, – беспечно ответила Снежана, – Главное, что мы вдвоём.
– Вам не скучно друг с другом?
– Конечно, нет, – засмеялась сестра и потрепала её по голове, – Глупенькая ты ещё у меня, Милка.
– Ну и о чём вы говорите?
– Много о чём, – загадочно ответила Снежана.
– Небось, целуетесь только без конца.
– Знаешь, как он меня называет?
– Как?
– Снежинкой или Белоснежкой. Никто меня так не называл никогда.
Миле было трудно представить себе, чтобы Демидов с кем-то так нежничал. Может, Снежка выдает желаемое за действительное? Страшно было представить, что с ней будет, если Ярик её бросит.
– Он меня зовёт в Москву. Хочет, чтобы я в художественное училище поступила там, – рассказывала между тем Снежана.
– Было бы здорово.
– А тебя я на кого оставлю?
– На саму себя. Я уже не маленькая.
– А жить я в Москве на что буду?
– У Демидова своего спроси, – воинственно ответила Мила.
– Милка, ты меня к нему ревнуешь? – посмеялась над ней Снежана.
– Ничего я не ревную! Я просто хочу, чтобы у тебя всё хорошо было.
– У меня и так всё хорошо. Знаешь, мне впервые за много лет нравится реальная жизнь. Ладно, Мил, закрой за мной дверь.
– Ты надолго?
– Не знаю, – ответила сестра и упорхнула.
Мила побежала к окну, чтобы увидеть, как они встретятся. Её особо не волновало, что подглядывать не хорошо. Любопытство было сильнее всех доводов и правил хорошего тона. И к тому же должна же она знать, как в реальности обстоят дела, не угрожает ли сестрёнке горькое разочарование. Снежана вышла, Демидов, улыбаясь, направился ей навстречу. Они обнялись и поцеловались. При этом Ярославчик выглядел таким счастливым, как будто мечта всей его жизни исполнилась. Они сели на мотоцикл и уехали.
Милена испытывала смешанные чувства по поводу счастья своей сестры. Она была рада, что та счастлива, но очень за неё боялась. Ярославчик мог как и на самом деле быть влюблённым в неё, так и просто играть в любовь с необычной для него девушкой. Ведь раньше Демидов не был замечен в серьёзных и долгосрочных отношениях. Власова не в счёт, потому как сама ему навязалась. Мила слышала об этом из сплетней и, конечно же, верила. Но ведь всё когда-то бывает в первый раз. Может быть, Снежка и стала для Демидова этим первым разом. Мила не признала этого перед сестрой, но она, действительно, её ревновала. Раньше Снежка всегда была дома, Мила всегда могла найти у неё и помощь, и сочувствие, и ласку. Ведь фактически сестра заменила ей мать. А теперь большую часть времени Снежана проводила с Демидовым, да и когда она была дома, все помыслы тоже были посвящены ему. Мила чувствовала себя одинокой. Какое же это жуткое и неприятное чувство. Но ведь сестра не обязана жертвовать ради неё своей личной жизнью. Снежка не будет всю жизнь её мамой. Требовать этого эгоистично.
Переживать за сестру Мила стала гораздо меньше после её рассказа, что Демидов настоял на том, чтобы она отправила свои работы на конкурс в Москву. Он свято верил, что Снежана обязательно займёт там призовое место, и это поможет её поступить на бюджет и получать стипендию. То есть Ярик на полном серьёзе пытался использовать все шансы, чтобы Снежка оказалась в Москве рядом с ним. Если бы он хотел просто поразвлечься с ней, то плевать бы ему было на её дальнейшую судьбу.
Но тут возникла новая угроза. Власова поняла, что Ярославчик со Снежанкой встречается, и что это у них серьёзно. Её ненависть вспыхнула с новой силой. Снежку не трогали все гадости, что та ей говорила. Ведь она была влюблена и любима самым замечательным парнем на всей планете. Это обстоятельство делало её уверенной в себе, и уже не имели значения чьи-то злые слова, которые говорились от бессилия и зависти. Они не могли ничего изменить.
Но если бы Власова на этом остановилась. Она с компанией своих подружек подкараулила Снежану недалеко от школы и набросилась на неё с кулаками. Снежка совсем не умела драться, у неё даже шансов не было. В результате этой потасовки она неудачно упала и ударилась головой. Всё могло бы закончиться ещё хуже, не подоспей вовремя Демидов.
Снежка потом рассказывала, что таким злым никогда его прежде не видела, никогда не слышала от него таких слов, которыми он ругал Власову. «Сумасшедшая мужичка» – было самым мягким из них. Именно он бежал со Снежкой на руках в травмпункт, именно он настоял на заявлении в милицию. А потом он каждый день ходил к ней в больницу и носил гостинцы и цветы.
Мила старалась с ним не сталкиваться. Не хотелось им мешать. И она почему-то робела в его обществе, не знала, как себя вести и чувствовала себя при этом страшно неуклюжей и уродливой. Сам же Демидов едва ли обращал на неё внимание, будучи поглощённый Снежаной и её проблемами.
– Ты чего его боишься? – с удивлением спрашивала Снежана, замечая её замешательство.
– Ничего я не боюсь!
– Стесняешься?
– Просто как-то неудобно вам мешать. Я чувствую себя третьей лишней, – оправдывалась Мила.
Она не хотела признаваться, что чувствует себя гадким утёнком рядом с этими красивыми, словно лебеди, людьми. Но в любом случае Милена была очень благодарна Демидову за помощь. Одной бы ей не справиться. Мать находилась в очередном запое. Поводом стало как раз таки несчастье, случившееся со старшей дочерью.
Когда Снежка вернулась в школу, Власову вынудили принести ей извинения. Теперь она вряд ли бы осмелилась напасть, но Ярослав стал опекать Снежку ещё больше. Он каждое утро её встречал и провожал после уроков, даже если заканчивал позже. Учителя умилялись этой красивой паре и сквозь пальцы смотрели на опоздания Демидова на уроки, если он на перемене провожал Снежану.
В общем всё было замечательно, и Милена не переживала за сестру.
***
«Чтоб ты сдохла, дура юродивая!» – с ненавистью думала Геля, глядя на Заславскую, отвечавшую у доски. Чего только Ярик в ней нашёл? Облезлая курица! Голодранка чёртова! Одета, как монашка, прилизанная, тощая, как вобла. Треснешь, так и развалиться. Жаль нельзя её избить, а ещё лучше изуродовать так, чтобы Демидов вздрагивал, кода на неё смотрел.
У Гели до сих пор сердце разрывалось при воспоминании о том, как Ярик трясся над этой убогой после того, как Геля проучила её, чтобы не лезла к чужим парням. А эта дурочка и рада стараться, изображала из себя смертельно больную, чтобы Демидов её пожалел. А как он саму Гелю обзывал! Как ещё не ударил её, когда понял, что это она учинила расправу над этой ощипанной курицей. Так Гелю ещё никто не унижал. Она даже не выдержала и расплакалась у всех на виду. А Демидов даже внимание на это не обратил, а потащил эту тварь на руках в больницу, как принцессу. Заславская так и продолжала строить из себя умирающую, лишь бы с рук у него не слазить.
Потом эта якобы умирающая нажаловалась в милицию. Дома Геле здорово досталось от матери. Та заставляла её пойти в больницу и попросить прощения, но Геля не собиралась этого делать. Её ненависть крепла с каждый днём, особенно когда она поняла, что Ярик бегает к этой убогой в больницу каждый день и торчит там всё свободное время. Проклятая блаженная дура! Это из-за неё Ярик бросил Гелю. Не зря тогда он за Заславскую заступился. Как же Геля не поняла этого сразу? Проглядела. А ведь она так любила Демидова. Ей никогда никто не нужен был, кроме него. И он ведь был в её руках, у них было всё замечательно. Эта тварь его у неё отняла! Геля с ума сходила от ревности. Ей казалось, что подруги, ставшие свидетельницами её унижения, тихо злорадствуют у неё за спиной. Конечно! Раньше ей все завидовали, что у неё любовь с таким парнем. А теперь он её больше не любит и не хочет. Надо же, променял её на эту блаженную Заславскую, нищебродку, дуру страшную, овцу безмозглую.
Но сколько бы Геля не проклинала её, сколько не придумывала ей обидных прозвищ, Ярик так и продолжал таскаться за ней. Он даже пакет с учебниками носил ей, как в первом классе. Тьфу! Смотреть противно. С Гелей он никогда так не миндальничал. Интересно, у них уже что-нибудь было? Эти мысли заставляли задохнуться от ревности и трястись от злости. Ничего, Заславская ещё пожалеет, что на свет родилась. И Ярик пожалеет! Ох, как пожалеет, что связался с этой мерзкой гадиной. Геля дождётся случая и отомстит им обоим.
Глава 6.
– Ох уж этот Ярослав, – ворчала мама, – Любовь у него, видишь ли. А матери помочь ему некогда.
– Ну, мам! Я и так опаздываю. Вон Машка пусть поможет.
– Машка! Машка! А ты на что? Кто у нас в семье мужик? Совсем мать и сестра не нужны стали, как с этой своей связался, – продолжала обижаться мама, – И нашёл же себе опять какую-то из непутёвой семьи. Тяга у тебя ко всякому отребью, что в дружбе, что в любви.
– Это дурная кровь папашина во мне говорит, – съехидничал Ярослав.
– А почему она из непутёвой семьи? – поспешила Маша увести разговор от опасной темы, дабы избежать ссоры матери с сыном, – Я помню, что Снежану в художку водил очень приятный мужчина, никак на пьяницу не похожий.
– Это отец её был. Он погиб, когда на заводе взрыв был, – ответила мать, – А мамаша с горя пить начала, ну и спилась.
– Я пошёл, – напомнил о себе Ярослав.
– Иди уже, – сказала Маша, многозначительно глядя на брата, – Мы и без тебя справимся.
Ярослав поторопился сбежать. Ему досаждали такие речи матери, даже несмотря на то, что он понимала, что они скорее из ревности ведутся, чем из неприязни к его девушке. Началось это после нового года, потому что он ушёл отмечать праздник со Снежаной. Они оказались вдвоём в её квартире. Мать девушки пропадала в своей компании, сестра ушла в гости к подружке. Несмотря на это, между ними ничего так и не произошло. У Снежаны, видимо, и в мыслях не было ничего подобного, а он не решился ей это предложить. С ней нельзя было торопить события, он это чувствовал. Трудная задача, если учесть, что они только и делали, что целовались.
Вот и сегодня на восьмое марта он тоже оставил мать и сестру одних. Маша в отличие от мамы на него за это не обижалась, но не отказывала себе в удовольствии пошутить над ним.
– Привет! – радостно встретила его Снежана, – Ой, это мне? Какой красивый букет! И какой необычный!
– Для тебя старался, – ответил Ярослав довольный тем, что ей понравилось, – С праздником тебя. А это для твоей сестры и матери маленькие подарочки.
– А их нет.
– Ну, тогда передашь.
– Хорошо. Проходи. Я торт испекла. Будешь чай?
– Конечно, буду. Торт – это моя любимая еда. И потом, это же ещё не все подарки для тебя.
Он достал из внутреннего кармана куртки коробку с красками, которые, как он знал, Снежана давно мечтала купить, и духи. Первое ей понравилось гораздо больше, судя по её восторгу, и она сказала, что завтра же воспользуется этими красками, потому что очень хочет запечатлеть подаренный ей букет.
Торт оказался очень вкусным. Вообще у его девушки получалось замечательно всё, к чему она прикладывала руку. Потом она решила показать ему фотографии. Они сидели совсем рядом, Снежана что-то рассказывала ему о тех фотографиях, а он делал вид, что слушает. На самом же деле ему ужасно хотелось заключить её в объятия и целовать до полной потери ориентиров. Ярослав не удержался и поцеловал её в макушку. Девушка подняла на него глаза и виновато сказала:
– Ой, я, наверное, замучила тебя своими воспоминаниями.
– Нисколько, – начал оправдываться он, – Я просто…
Он не знал, что придумать. Но она понимающе улыбнулась ему и сама поцеловала. Ярослав сам не понял, как так быстро потерял контроль над ситуацией. Наверное, так получилось потому, что, как это было ни странно, главной в их дуэте на этот раз была Снежана. Он всего лишь подчинился её желанию. Казалось, что она с таким наслаждением открывает для себя эту новую грань их любви, что это не могло его не захватить. И то, что между ними произошло, действительно, было в первый раз. С этой девушкой для него всё было в первый раз, совсем не так, как с другими. С ней он чувствовал себя побывавшим в раю, а то, что было до этого, было так ничтожно, как возня в сарае, как в курятнике. И слова любви и благодарности, что срывались с его губ, не были данью игре. Они говорились сами собой, их просто невозможно было держать в себе.
***
– Господи, Снежка, что с тобой? – Милана была перепугана, – Иди к врачу.
– Я, наверное, что-нибудь не то съела.
– Съела? Да у тебя и вчера так было, и позавчера. Не может здорового человека каждое утро выворачивать наизнанку. Если бы ты отравилась, я тоже бы не могла этого избежать. Мы же одно и то же едим.
– Мил…
– Ну что Мил?! Иди к врачу! Сколько можно ждать? Вдруг это из-за твоего сотрясения.
– Нет, Мил, это не сотрясение, – сказала Снежана и растерянно улыбнулась.
До Милены начало доходить.
– Снежка! Ты… Ты беременна что ли?
– Я думаю, что да.
– Ты с ума сошла? Чего же дальше теперь?
– Я не знаю.
– А Демидов то твой знает?
– Нет пока.
– Вот же гад!
– Мил, не надо так говорить. Он ничего плохого мне не сделал.
– Ничего себе не сделал!
– Послушай, я люблю его и хочу этого ребёнка.
– А как же учёба? Ты же хотела в художественном училище учиться. Да тебя ведь уже почти взяли после того конкурса, осталось только школу закончить.
– Я не знаю. Отложу это пока.
– Снежка, ну спустись ты с небес на землю! На что ты будешь жить с этим ребёнком?
– Ярослав чего-нибудь придумает, – неуверенно ответила на этот призыв сестра.
– Что он может придумать? Он сам ещё в школе учиться.
– Он меня не оставит на произвол судьбы. И что ты предлагаешь? Что я могу сделать?
– Сама знаешь что.
– Аборт? Нет, я не могу. Ты же знаешь, чем это грозит. И потом у меня отрицательный резус.
Снежана была в такой растерянности, что могла вот-вот разрыдаться. Ей всегда тяжело давалось столкновение с грубой реальностью. Милене стало нестерпимо её жалко.
– Ну ладно, не пугайся так, – умиротворяющее произнесла она, – Может и правда, твой Демидов что-нибудь придумает. Он же любит тебя.
Только вот Мила не представляла, что может придумать мальчик, не окончивший школу.
На следующий день сестра пришла поздно и, не раздеваясь, легла на диван. Она ничего не рассказывала, но её пустые глаза сказали Миле о многом. Демидов явно был не в восторге от подобного положения дел. Можно было представить его реакцию на такую новость, и совсем не сложно догадаться, что он сказал Снежке. В школу Снежана не пошла, сославшись на плохое самочувствие. Мила сходила с ума от беспокойства за единственного родного и близкого человека. Она возненавидела Демидова, который бросил её сестру в беде, в которую та попала по его вине.
***
«Где она? Почему её нет в школе?» – переживал Ярослав, – «Наверное, плохо себя чувствует».
Он знал, что Снежана не отличается крепким здоровьем, а тут такое потрясение и нагрузка на организм. Да и он ещё подлил масла в огонь, как трус и настоящий подлец. Сейчас он очень сожалел о такой первой своей реакции на её новость. Конечно же, он испугался и совсем не обрадовался. Какой ещё ребёнок? Они сами ещё дети. Может быть, возможно ещё как-то исправить ситуацию? Выход напрашивался сам собой. Нет, он не собирался бросать Снежку и делать вид, что не имеет к её проблемам никакого отношения. Ярослав всего лишь хотел отложить рождение детей лет так на пять. Но Снежана восприняла его слова, как предательство. Она не хотела убивать своего ребёнка, не хотела рисковать возможностью иметь детей в будущем. Она заплакала и убежала от него. А он не остановил. Ярослав на тот момент находился в такой растерянности, что даже и не знал, что ей сказать и чем утешить. Как теперь быть? Что он должен делать в такой ситуации? Что он вообще может предложить Снежане?
– Ты чего такой? – спросила мама, когда он пришёл домой.
– Какой?
– Несчастный и испуганный, – скрыть от матери своё состояние у него не получилось.
– Всё нормально, – буркнул он.
Ярослав не был пока готов обсуждать с кем-либо свои проблемы.
– Ты чего-то натворил? Рассказывай, – приказным тоном сказала мать.
– Мам, отстань, – начал грубить он.
– Это что ещё за отстань? Ты как со мной разговариваешь?
– А ты чего ко мне пристала? Я же сказал, что всё у меня нормально!
– Прекрати на меня орать! Я тебе поору! Большой что ли вырос?!
Ярослав, молча, ушёл к себе и закрыл дверь. Мать не стала к нему ломиться и оставила в покое. Не было сомнения, что она обиделась и просто так ему это с рук не сойдёт. Но это сейчас было не важно. «Что теперь мне делать?» – это единственный вопрос, который его занимал. Как он такое вообще допустил? Как маленький, ей Богу. Снежку обвинять было нечестно. Чего может знать о предохранении такая девочка, как она, у которой он был первым. А теперь хочет он того или нет, у него будет ребёнок. Ему не уговорить Снежану сделать аборт. Он мог, конечно, как последний подлец, сделать вид, что этот ребёнок не имеет к нему никакого отношения. Непонятно только как после такого вообще можно считать себя человеком. Да и не мог он так со Снежкой поступить. У неё же нет никого, кроме него. И самое главное, он не желал с ней расставаться. Потом его мысли переключились на любимую. Как она сейчас? Должно быть ей сейчас очень страшно и горько. Она наверняка думает, что он её бросил, что он больше её не любит. Кто ей поможет сейчас, кто успокоит? Матери она не нужна, сестра ещё ребёнок. Он решил, что утром в школе поговорит с ней ещё раз. Вместе они подумают, как им быть. Но в школу Снежана не пришла. На большой перемене Ярослав побежал к ней домой, но там ему никто не открыл. Он был в панике. Пришлось искать Милу.