Александра

Глава 5. Послание

По вызову отца Александра направилась в главную башню замка. Когда она перешагнула порог, Артур нахмурился пуще прежнего. Мокрые волосы, наскоро перевязанные даже не лентой, а верёвкой, рубаха, больше похожая на мешок, и штаны в песке.

– Почему ты в таком виде? Разве тебя не предупредили о том, что у нас гости?

За столом сидели незнакомые люди, а из угла напротив на неё с любопытством смотрела пара серых глаз.

– Ох, ну простите меня, милорд! – паясничала Александра, оттягивая карманы штанов в разные стороны, чтобы изобразить поклон. – Я не успела превратиться в покорную дочь.

Брови сэра Артура сошлись у переносицы, а сэр Герберт опустил глаза в какую-то бумагу на столе, чтобы не рассмеяться в присутствии гостей своего лорда.

– Ты ставишь меня в неловкое положение, – скрестил он руки за спиной для строгости.

– Могу спрятать под столом свои пыльные коленки, если они кого-то смущают, – ответила Александра и надела улыбку до ушей.

– Нет! Это невыносимо! – всплеснул руками лорд-отец. – Ты можешь быть серьёзной?

– Я всё могу, ваша милость! – вытянулась дочь по струнке, задрав нос.

На невозмутимом лице Эдуарда появилась никому не заметная улыбка.

– Тогда выйди за дверь, приведи себя в порядок и вернись, как подобает воспитанной леди, – уже спокойно, но приказным тоном, ответил лорд Энский.

– Мой милорд! Вы же прекрасно знаете, что во мне от леди ровно столько же, сколько в нашей кухарке Люси!

Теперь гости засмеялись в голос. Сэр Герберт держался, как мог.

– Хотя бы переоденься, пока я извиняюсь перед теми, кому пришлось созерцать этот балаган, – понимал отец, что исправить неисправимое невозможно. – И непременно умойся. У тебя пыль на лбу.

– Извиниться я и сама могу, – подхватила Александра, стирая пыль рукавом рубахи. – Только за что? За отсутствие рюшек и кружев?

– И манер! – продолжил лорд-отец.

– Для того чтобы вы любили меня, они не нужны, – прямолинейно возразила непокорная дочь. – Не так ли, отец?

Лорду Энскому всё же пришлось сдаться. Он никогда не наказывал своего «ангела» за дерзость и непослушание, которые, в итоге, наложили свой отпечаток на характер дочери, и теперь бессмысленно перечить тому, что получилось.

– Достопочтенные господа! – обратился сэр Артур к восседавшим за столом. – Хочу представить Вам мою дочь Александру.

Девушка поклонилась, как подобает рыцарю своего милорда.

– Прошу простить меня за столь неопрятный вид, – и улыбнулась. – Просто на оружейном дворе гораздо интересней, чем здесь.

Ну, чем не манеры? Вполне на них похоже.

– Позвольте спросить, миледи?

– Миледи? – тут же подхватила Александра, бесцеремонно перебив гостя. – Где вы видите миледи?

Она начала вертеться вокруг себя, изображая поиски особы, которую не принимала всю жизнь.

– Александра, прекрати! – с настойчивостью в голосе попросил отец.

– Здесь нет миледи, сэр, – вернулась она к растерянному гостю.

– Как же, позвольте, к вам обращаться? – ждал ответа переполненный манерами господин.

– Я Александра.

– Но ведь вы леди Энская? – настаивал тот.

– Только когда в моей руке меч, – заявила та.

За столом поднялся ропот, и удивлённых лиц стало больше. Только пара серых глаз, пожалуй, осталась глубоко спокойной.

– Так вы упражняетесь вместе с рыцарями? – спросил господин с жидкой чёрненькой бородкой.

– Я и есть рыцарь, – с гордостью посмотрела Александра на отца. – Рыцарь своего благородного милорда.

Её глаза вспыхнули огнём, показывая всем, что этот титул достался ей не по праву рождения.

Ропот усилился. Не все понимали действий лорда-отца в воспитании дочери.

«Она ворвётся в твою жизнь, как ветер и ударит, как молния в одинокое дерево. Она и есть жизнь».

Слова, рождённые устами старой ведуньи, совсем неожиданно обрели смысл.

Никто не мог сейчас возразить, что Александра Энская не знатных кровей. В ней столько прямоты и твёрдости, что все присутствующие в зале прониклись почтением сразу, как только она вошла.

– Как же Вы позволили, милорд? – спросил седовласый старец из свиты лорда Тьерского.

– Разве вы не видите, сэр Сэдрик? – улыбался лорд Энский. – Возможно ли столь дикую от природы страсть загнать под платье?

Зал загудел, оценив реплику Артура каждый по-своему: кто молчаливым пожатием плеч, а кто одобрением во взгляде.

– Она покорила моё сердце и заняла в нём самое главное место.

Артур поцеловал своего ангела в лоб. Печаль и беспокойство в отцовском взоре были уже знакомы Александре.

– Неси свои пыльные колени к окну.

– Да, милорд, – повиновалась леди Энская.

– Лорд Тьерский? – продолжил Артур. – Прошу вас.

Эдуард занял место во главе круглого стола.

– Без лишних слов скажу о том, что нашим землям угрожает опасность.

Эта фраза прозвучала как вызов, после которого в зале воцарилась тишина. В ожидании продолжения Александра начала основательно разглядывать говорящего лорда.

– Сэр Грэгорик, лорд Гельский, который уже давно позорит свой титул варварскими разбоями и грабежом, развязал войну с Эдвардом, лордом Ливонтийским, владения которого заканчиваются Тьерским лесом. Вчера я получил известие о том, что Грэгорик атаковал замок сэра Эдварда и завладел им. Лорд Ливонтийский мёртв. Остаётся только догадываться, что сделал Грэгорик с людьми в замке, пустив в него свору своих разбойников. Сегодня утром я получил послание, в котором Гельский лорд просит предоставить изнурённому походами войску кров и пищу на несколько дней. Я отказал и теперь с минуты на минуту жду не письменного ответа на вызов, брошенный Грэгориком в мою сторону.

Достопочтенные гости и братья по оружию засуетились, переглядываясь и кивая головами.

– Сэр Артур! – учтиво обратился Эдуард. – Прошу вашего слова и помощи. Если лорд Гельский придёт воевать со мной, то один я не справлюсь.

– А он придёт, – вставил сэр Герберт, первый рыцарь лорда Энского. – В этом послании без скрытого умысла ясно, что задумал Грэгорик.

– И если предположение Эдуарда окажется верным, то мы не откажем в помощи, – сразу же ответил Артур, расхаживая вокруг стола с озадаченным видом. – Значит, всё-таки, добрался и до нас. Это нехорошо. Совсем нехорошо.

– О Грэгорике часто говорили, но никак не ждали в наших краях, – развёл руками седовласый старец. – До сегодняшнего дня он был далеко за морем.

– Его всегда привлекали корабли и чужестранцы, – подхватил самый высокий в зале человек в кольчужной рубахе и с мечом. Скорее всего, это Эдмонд, военачальник рыцарей лорда Тьерского.

– Видимо, надоело калечить жизни там, и он решил высадиться на сушу, – подвёл черту под рассуждениями сэр Артур.

– Это немыслимо! – сотрясался старец от возмущения. – Развязать войну с целью наживы! Разорить земли и сжечь людей! Обречь жён и матерей на рабство или смерть! Как может столько бесчестия уживаться в одном человеке?

– Мы не можем этого допустить, – мгновенно отреагировал лорд Энский. – Сэр Герберт, соберите всех в оружейном зале.

– С вашего позволения, милорд, – военачальник откланялся и исчез за дверью.

– Господа, прошу вас отужинать со мной прежде, чем вы отправитесь в обратный путь, – пригласил сэр Артур, как подобает благородному лорду. – Мой замок в вашем распоряжении. А теперь прошу прощения, меня ждут неотложные дела.

Александра принялась задумчиво изучать крышку стола, как только он опустел.

– Что ты знаешь об этом Грэгорике? – обратилась она к Эдуарду, который остался сидеть за ним с прежней озабоченностью.

– Гельский лорд считает себя непобедимым, – ответил он. – Это бесстрашный воин, но страшный человек, которым движет тщеславие и жажда власти.

Молодой лорд остановился, будто запнулся о слова.

– Он, действительно, враг? – выручила собеседница.

– Способный разрушить мир и убить в нём всё, что мы любим, – закончил Эдуард.

В дверях появился Даниэль. Не вмешиваясь в разговор, остался в стороне.

– По-твоему, война неизбежна? – оторвалась Александра от окна и села напротив союзника.

– Думаю, да, – коротко ответил тот.

Глава 6. Ветер перемен

Они не знали, кто такая Война – из рассказов и легенд они имели о Ней смутное представление. Это чудище, которое порождает страдание, набивая свою утробу жизнями тех, кто борется с ней, а потом упивается слезами живых. Ей не страшны лук и меч – Она изобрела их сама, заставляя человека спотыкаться, падать и умирать. Он безропотно стоит перед ней по колено в крови и молит о пощаде, но Она не желает слушать. С диким восторгом сталкивает и хохочет в лицо сражённому смертоносным ядом – набрасывается на добычу и рвёт на части, отделяя душу от тела. Война знает, как слаб и беззащитен человек перед ликом смерти, и, сломив его волю, пускает в душу холодное безумие. Тогда в игру вступает Страх. Размахивая острым крылом, Он душит человека железными когтями, внушая мысль о покорности той, чьи удары смертельны.

Неужели Они сильнее, чем воля к жизни, ради спасения которой надо победить? Сломить их прямым, суровым взглядом, мощью человеческого сердца, мужеством и отвагой, чтобы Война и близко не подошла к границе, за которой простирается мир.

Жизнь против смерти, сила против слабости, трусость и смелость, жажда и пресыщение – вот равноправные величины Войны. Ради биения сердца в груди, Она искушает, заставляя предать или убить. Если идёшь по Её кровавым следам, то уже мёртв. Она задушила в тебе человека своими мертвецки крепкими объятиями, превратив в пустое тело на двух ногах, которое бессмысленно существует как трофей Её победы.

– Как говорит бабушка Маргарита: «Подул ветер перемен. Такова судьба», – устроился Даниэль рядом.

– Она всегда слишком много говорит, и в основном – чушь! – фыркнула Александра.

– Вот именно, что только правду! – заступился внук.

– Да-да! Я помню. Тернистая дорога, кровь врагов… Ерунда какая-то!

– Маргарита твоя бабушка? – вклинился Эдуард.

– Кровная, милорд.

– Только не говори, что её видения и до тебя добрались, – и строптивая леди схватилась за сердце, разыгрывая испуг. – Она предсказала тебе жену-жабу? Поцелуешь и превратишься в Морского царя?

– Верх остроумия, моя миледи! – захлопал в ладоши кудрявый рыцарь, уколов Александру титулом в нужное место.

– Я имел однажды возможность пообщаться с ней, – снова вклинился Эдуард в дружелюбную перепалку. – Когда мне исполнилось семнадцать, леди-мать настояла на этой встрече, и я не смог отказать убитой горем женщине, готовой после смерти мужа поверить во что угодно.

– А вы, милорд? Поверили? – спросил Даниэль с надеждой в голосе.

– Не единому слову, – ответил гость.

– Потому что невозможно поверить в то, что несёт эта обезумевшая старушка! – поддержала союзница.

– Ты кое-что забыла, леди-воин, – посыпались намёки на совпадение с пророчеством. – Она видела вашу встречу, сэр. В тот день, когда Александра родилась…

– Прекрати!

В глазах миледи засверкали знакомые Эдуарду молнии недовольства.

– Она видела войну, – выкрутился Даниэль.

– Хватит выдумывать! Всё это – бессмысленные суеверия! Нечего забивать ими голову! – и Александра направилась к двери. Излишняя болтливость сэра Даниэля не то, чтобы смутила, но заставила отвернуться. Леди Энская не знала, как смотреть в сторону молодого лорда, которого бабушкины сказки не смутили ничуть. Всё же насмелилась и, прокрутившись на каблуке сапога, заявила, как отец: – Прошу извинить, меня ждут неотложные дела, поэтому я исчезаю.

Она изобразила очередное подобие поклона не по канонам этикета и вышла из зала.

– Не обращайте внимания, милорд. Это ещё не самое страшное, – извинился сэр Даниэль за свою подопечную.

– Я уже понял, – признался Эдуард.

– Не могу не предупредить вас о том, что у леди Энской… своеобразный характер, – осторожно намекнул любимый рыцарь. – Будьте терпеливы, сэр, и снисходительны.

– Маргарита именно это предвидела? – решил уточнить лорд. – Когда пророчила нашу встречу?

– При всём уважении, сэр, но я вам не скажу, – учтиво поклонился Даниэль. – Буду ждать, когда пророчества бабушки сбудутся, и я утру нос несносной леди Энской! Простите за прямолинейность, милорд.

– Хочешь услышать моё? – ответил тот взаимностью.

– Конечно! – оживился рыцарь.

– Всё, что поведала Маргарита, звучало загадочно, – потряс головой Эдуард, вытаскивая оттуда юношеские воспоминания.

– Так и есть, – согласился внук. – Я не раз просил объяснить, но бабушка отвечала: «Не торопи время. Наступит срок, и ты поймёшь».

– Она подошла ко мне, ощупала руками лицо, плечи, руки, – вспомнил молодой лорд. – Потом я заметил, что глаза её смотрят не на меня, а в одну точку, которая находится где-то вдали, и я понял, что ведунья слепа.

– Это граница неба и земли, – пояснил Даниэль. – Именно там рождаются видения.

– И вот, она заговорила.

Эдуард сосредоточился, чтобы ничего не упустить:

– У тебя есть обрыв – к нему привело тебя сердце. И её тоже. Она ворвётся в твою жизнь, как ветер и ударит, как молния в одинокое дерево. Она и есть жизнь. Свет её глаз покорит, и это будет мучительно. Она смотрит на солнце, которое в облаках, а крепкие мужские руки обнимают её за плечи – твои руки. Сильная духом, она не умеет ненавидеть. Лёгкая и быстрая, она не сражается – она порхает. Верь, и она будет там, где будешь ты, – и на минуту задумался. – Что-то ещё про трёхногую девицу на краю реки. Я не понял.

– И что же, сэр? Совсем ничего не сбылось? – надеялся Даниэль на бабушкино волшебство.

– Я не придал значения тому, что услышал.

– Как же вы тогда в точности всё запомнили?

Лорд Тьерский даже растерялся.

– Не знаю, Даниэль.

Глава 7. Строптивая дочь

Эдуард без труда отыскал глазами Александру по её длинному хвосту из волос. В остальном она ничем не отличалась от мужчин: доспехи и броня сокрыли все признаки женского пола.

Разбились на пары, чтобы отрабатывать нападение. С невероятной ловкостью Александра уворачивалась от удара. Оружие в руке казалось невесомым, словно оно живое продолжение мыслей, превращённых в действие. Она наступала уверенно, сконцентрировав внимание на шаге, сосредоточенно вглядывалась в лицо противника и оставляла на нём следы дерзкого взгляда. Теряешься и не знаешь, чего ожидать от затаившегося перед прыжком хищника. Никаких лишних движений, только продуманные и размеренные действия. Сначала медленно и осторожно подкрадывается, а потом бросается вперёд с неожиданной быстротой.

Эдуард был намного спокойнее Александры. Уравновешенный по натуре, он старался избегать опрометчивых решений, поэтому прежде, чем сделать, основательно думал. На заданный вопрос он находил ответ с доказательным объяснением, и если оно по каким-то причинам не совпадало с мнением собеседника, то не настаивал, оставаясь верным своим принципам. Молодой лорд чуждался вычурности и чувствовал себя несвободно в обществе замысловатых господ, с пылом и жаром обсуждающих свои прихоти. Будучи воспитанным в разумной строгости, он умел занимать позицию наблюдателя, искусно применяя приёмы самообладания в любых ситуациях, несмотря на их сложность или причудливость. Нетерпеливости и вспыльчивости предпочитал тренированную подобно мышцам сдержанность, которая приводила в действие все остальные механизмы его характера.

Он смотрит вдаль бескрайнего горизонта, где живое Небо играет ветвями старого скрипучего Леса. Огромный Дуб спасает от жары, укрывает могучей тенью и дышит прохладой на раскалённую голову. Обовьют со всех сторон тонконогие Берёзки, рассмеются молодостью в лицо усталого путника. Сквозь шуршания Листьев и трели Соловья робко смотрит на эти шалости одинокая Сосна. Она машет игольчатой лапой длиннокосой Иве, которой нет дела до ребячества – она неотрывно любуется своей зелёной красотой в зеркале Реки. Старый Дуб давно влюблён в тенистую Иву, он заботливо возвышается рядом и каждый вечер шумит ей на ухо ласковые слова. Упадёт Лист и, никуда не торопясь, поплывёт по течению мимо Обрыва, который поднимается над синеокой Рекой, как могучий заступник. Улыбнётся солнечному Лучу кучерявая Осинка и обязательно запутается ветвями в его ярко-жёлтом свете.

Холодный, звонкий голос воды перемешивается с резким травяным запахом, окутывая рыхлую Землю влагой, как одеялом из тумана. Иссиня-чёрная и горячая, Она рождает неисчислимые богатства, держит в крепких всеобъемлющих руках громады лесов и гор, и, простирая взор над красотой полей, хранит в своей глубине любовь к Человеку.

Вражеский меч не должен коснуться земли, где родился Эдуард Тьерский, и превратить животворную тишину в плач. От этой мысли челюсти сжимаются так, что зубам становится тесно, сердце стучит в висках, и на спокойном лице появляются признаки возможного гнева. Приближение врага приводит в смятение равномерную работу разума, а зажатые в кулак пальцы белеют от напряжения.

Тряхнув головой, словно прогнав мрачные мысли, Эдуард вернулся в действительность сегодняшнего дня. К нему присоединился сэр Артур, удивлённый одиночеством гостя.

– А где же Александра?

– Кажется, вон в той куче, сэр.

– Ох, несносная девчонка! – почти пропел лорд-отец. – Без сна и отдыха готова прыгать в пыли! Неужели она никогда не устаёт?

– И что отвечает на этот вопрос ваша дочь?

– О! Она так бурно реагирует, будто я заставляю её надеть платье, – и сэр Артур показал недовольное лицо Александры.

– Это трудно сделать?

– Это невозможно сделать! Скорее я надену платье, чем она.

Лорд Тьерский рассматривал вытянутую по струнке девушку в доспехах, внимавшую наставления старшего рыцаря. Ни одно слово не пролетело мимо. Поняла и усвоила урок.

– А что мне оставалась? – пустился на рассуждения отец. – Когда Александре исполнилось четырнадцать, она изъявила желание упражняться вместе с рыцарями на оружейном дворе, и преподнесено это было, как ультиматум, не терпящий отказа. Я не дал своего согласия, посчитав это чем-то вроде капризов взбалмошной девчонки. Тогда она привела юного Даниэля и устроила рыцарский турнир. Так я узнал, что целых два года, тайком от меня, она держала в руках далеко не палку, а настоящий меч! Я был и удивлён, и поражён, и… можно сказать, обрадован одновременно. Тяжёлое оружие в её худеньких руках казалось намного легче палки. Но больше всего я удивился тогда необыкновенной быстроте Александры и позволил делать на оружейном дворе всё, что она хочет. Не знаю, правильно ли поступил, когда не ограничил её стремление стать одним из рыцарей, но сейчас я не чувствую своей неправоты – Александра ни в чём им не уступает. Она умна, постоянна, честна и справедлива, никогда не скажет лишнего и не возьмётся за дело, которое не по силам. Она прекрасно скачет на лошади, прекрасно стреляет из лука и также прекрасно владеет мечом! Да, мой друг! Она прекрасна!

– Не могу с вами не согласиться, милорд, – искренне признался Эдуард, любуясь картиной сражения, покрытого пылью, песком и победоносными криками.

– А ещё она в совершенстве владеет умением доводить до обморока всю женскую половину замка. Моя сестрица до сих пор не может смириться с образом жизни племянницы, именуя её непутёвой. Милейшая Августина пытается растолковать Александре значение слова замужество со всеми его прелестями, – и Артур развёл руками. – Бесполезно! Слышать ничего не желает!

– А вы что об этом думаете? – полюбопытствовал лорд Тьерский.

– Не всё так просто, мой любезный друг, – вздохнул отец. – У Александры тяжёлый характер. Как говорит моя сестрица Августина – прескверный! Где тот мужчина, что сможет снести удары упрямства и желание во всём зависеть лишь от себя самой? Она вспыльчива и напориста! А главное, – и лицо лорда приняло мечтательное выражение, – она прекрасна в своей независимости! В жажде свободолюбия! Какой-то необузданной страсти к той жизни, которую выбрала и отгородила от всех, кто не принимает её такой. И если Александру лишить этого, то погибнет её истинная красота. Вы только посмотрите!

Лорд Энский гордился тем, что видел.

– Лёгкая и быстрая, она не сражается – она порхает!

– Что, милорд? – словно не расслышал Эдуард слова, ещё вчера не имевшие значения.

– В ней столько жизни, – продолжал собеседник, – что она готова поделиться ею со всеми! Она живая, настоящая – она и есть сама жизнь!

Эдуард смотрел на Артура, как зачарованный.

– Какой муж сможет увидеть это и принять? Взять на себя обещание позаботиться о ней, когда меня не станет?

– Думаю, это будет выбор самой Александры.

– Совершенно точно, мой друг! – и лорд Энский похлопал его по плечу. – Свою судьбу она будет вершить сама, здесь я бессилен.

Неужели это она? Образ из грёз слепой колдуньи?

– Ну, что же, мой юный лорд! Увидимся за ужином в обеденном зале, – собрался Артур уходить. – Мне кажется, вам не стоит покидать замок сегодня. Погуляйте, поближе познакомьтесь с моей строптивой дочерью, а завтра утром отправитесь в путь. Вдруг вы и есть тот самый лорд, который разглядит в Александре её исключительность? Что скажете?

– Скажу, что согласен, – улыбнулся Эдуард.