- -
- 100%
- +
Лицо мужчины мгновенно превращается в маску. Глаза темнеют, наливаются гневом.
На скулах играют желваки.
– Пошли, чего затормозила, – грубо бросает он и, тесня меня в узком проходе коридора, первым покидает квартиру.
Вот как… задела значит за живое. Ну и пусть, прощение просить не буду. Пусть в следующий раз тоже думает, что говорит. Мне было крайне неприятно слышать в свой адрес подобные высказывания. Вот пусть теперь жуёт.
После нашей короткой перепалки, Герман уже не так учтив и заботлив. Не дожидаясь меня он спускается по лестнице. Я же, захлопнув дверь, еду в лифте. В голове все еще прокручиваю разговор с ним. И мне становится любопытно, что же могло произойти такого между ним и его женщиной, раз он так разозлился?
Я пытаюсь самостоятельно сесть в машину. В высокий внедорожник не так легко забраться. Но мужчина мне не спешит на помощь, просто сидит и ждет, когда я перестану корячиться и уже усядусь на сиденье.
Как только за мной захлопывается дверь, джип в ту же секунду срывается с места. Вцепляюсь мертвой хваткой в дверную ручку и, выпучив глаза, пялюсь на дорогу.
– Это лишнее! Нам некуда спешить, – выдаю со свистом.
Но мое мнение, конечно же, не ставят в расчет. Герман, игнорируя мои слова, лихо лавирует на предельной скорости по заснеженным дорогам нашего городка.
И те немногочисленные машины, которые встречаются на нашем пути, просто шарахаются в стороны, видя такого неадекватного водителя на дороге.
– Хватит! Стой! – взвизгиваю, когда он со свистом тормозит перед пешеходным переходом, который перебегает собака с двумя щенками.
Зажмуриваю глаза, потому как машина продолжает двигаться не останавливаясь.
К горлу подкатывает горький комок. Он ее сбил? Точно сбил. Потому что оказавшись под колесами внедорожника вряд ли можно выжить.
Я распахиваю глаза, как только чувствую, что машина останавливается. Припадаю лицом к лобовому стеклу и … боже… это чудо! Собака скалясь вылетает из-под колес, за ней — два щенка. Она с лаем перебегает дорогу и сразу же скрывается в зарослях кустарника на обочине.
– Вы больной, – не сдерживаясь, кидаю обвинение в сторону мужчины, подхватываю саквояж с инструментами и уже хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь, когда мне на колено ложиться огромная ладонь, накрывая практически половину моего бедра.
Я застываю на месте.
Сердце в груди грохочет с такой силой, что отдает пульсацией в висках. Мне становится тяжело дышать.
– Отпустите.
– Моя жена… – выдыхает, и я слышу, как его голос вибрирует от надрыва, он не хочет говорит, но зачем-то себя заставляет.
Не дышу.
– Она – редкостная дрянь. Не женщина. Потому что нормальная баба не откажется от своего новорожденного ребенка и не сбежит.
Он почти прорычал последние слова, а я так и осталась сидеть, заледеневшая от услышанного, на сиденье и слова вымолвить не могла.
Он говорит что-то страшное. Нереальное. Да такого просто быть не может! Я не могу в это поверить!
***
Я прихожу в себя от длинного, громкого сигнала. Вздрагиваю. Перевожу взгляд на мужчину. Щурю глаза.
– Извините. Я доберусь до работы сама, – говорю осипшим от пережитого и услышанного голосом, открыв дверь, выскальзываю на улицу.
Меня тут же пробирает до костей мороз. Запахиваюсь плотнее и, не оборачиваясь, иду в сторону остановки. До работы мне еще ехать как минимум три остановки — пешком их не преодолеть.
Уже через пять минут я чувствую, что закоченела, как сосулька.
Зуб на зуб не попадает — в прямом смысле этого слова. Вжала голову в плечи. Нахохлилась, как воробей. Смотрю одними глазами в ту сторону откуда должна подъехать маршрутка. Дрожу.
Чертов автобус, где же ты?
Черный внедорожник замечаю сразу, как только он появляется на горизонте.
Это точно Герман. Тут и гадать не нужно. А я почему-то была уверена, что он развернется после своих откровений, и уедет.
Но… автомобиль останавливается прямо напротив остановки. С опаской смотрю по сторонам. И делаю на всякий случай несколько шагов назад. Словно это поможет скрыться.
Пассажирская дверь резко открывается и оттуда доносится:
– Иди. Садись, – сухо, грубо и громко.
На меня с любопытством оглядываются люди. А я, несмотря на то, что замерзла, краснею, смущаюсь и отворачиваюсь. Глупости какие. Зачем он это делает?
– Эй, Ася! Долго тебя еще ждать?
Меня словно током пробило от того, как прозвучало из его рта мое имя. Я почему-то и не замечала до этого момента, что он меня по имени не называл.
Недовольно поджала губы и твердым шагом направилась к машине. Ну, игнорировать его просто уже было смешно. Толпа ротозеев уже начала перешептываться. А я этого не люблю. И пусть я не особо известна в нашем городке, но имею большой круг знакомых и то, что происходит в данный момент — из ряда вон выходящее.
– Ну, зачем вы меня позорите, Герман, – кидаю ему с претензией, когда забираюсь в автомобиль и краем глаза замечаю, что к остановке подкатывает моя маршрутка в тот момент, когда мы как раз отъезжаем.
Надо же!? Какая подстава. Не могла разве чутка пораньше приехать, – проскальзывает досадная мысль.
– Не я тебя, а ты сама себя. Упрямая, как ослица, – косится он в мою сторону.
Уму непостижимо. Поджимаю губы. Но в ответ предпочитаю помолчать. Чего можно ожидать от обиженного мужчины!?
Мы едем молча. Но когда до салона остается несколько минут езды, я все же не выдерживаю и спрашиваю.
– Мне нужно связаться со Светланой Петровной. Дайте новый номер ее телефона. Старый не отвечает.
Выжидающе смотрю на него. Мужчина напрягается. Я это вижу по его заострившимся чертам лица и по тому, как его мощные пальцы сжали руль.
– Вы что-то скрываете? – закрадывается подозрение.
Герман увеличивает скорость, наверно, тем самым намекая, чтобы я замолчала.
В душе поселяется тревога. Он что-то не договаривает и этот факт заставляет нервничать. Куда могла подеваться Светлана Петровна с дочкой? Может быть ее похитили? И удерживают силой? Я открываю рот, чтобы задать вопрос, но Герман резко тормозит прямо напротив салона.
– Пока связь со Светланой Петровной будете держать через меня. Все остальные инструкции ты получишь позже, Малинка, – весело хмыкает мужчина, стреляя в меня глазками.
Я от удивления открываю рот. Напряженность в его взгляде и позе испаряется, уступая место озорству.
И это смотрится немного нелепо. Он большой. Сильный. Невероятно брутальный. Я вообще не могла представить его с мальчишеской улыбкой на лице. Но то, как она украшает, смягчая его мужественные черты лица, забавляло. В голове становится странно пусто, а грудь обдает теплом.
Невольно улыбаюсь в ответ, спрашиваю:
– Почему малинка? – вскидываю бровь и… о Боже, я ему кокетливо что ли улыбнулась при этом? Как ему вообще можно улыбаться? Он же грубый, неотесанный мужлан!
Щеки тут же вспыхивают и я, смутившись, дрожащими пальцами подхватываю саквояж, дергаю за ручку и в буквальном смысле скатываюсь на асфальт. Не успела упасть лишь только потому, что вовремя уцепилась за высокий порожек.
– Потому что пахнешь малиной, – слышу прежде, чем захлопнуть дверь.
Я торопливо переставляю ноги, семеня к салону. Как же все это неловко, черт побери. Когда за моей спиной стоял Вадик, мужчины на меня даже не обращали внимания. Хотя… это я им не давала ни малейшего повода, а сейчас? Что со мной творится? Откуда взялась эта развязность?
Раздрай чувств в душе меня настолько отвлекает, что зайдя в салон, иду сразу в раздевалку, не здороваясь с девчонками.
– Что совсем голову от любовника потеряла, что даже по сторонам не смотришь?
Я замираю. Смотрю в сторону Алисы.
Сидит нагло лыбится. Щурится ехидно. У меня от возмущения губы задрожали.
– Что ты тут делаешь? – цежу сквозь зубы.
Алиса отталкивается от кресла, идет к окну. Во всем ее облике чувствуется какое-то презрение и превосходство.
Она сдвигает жалюзи в сторону. Ее взгляд застывает.
– А он ничего такой. Симпатичный. Видный. Богатый. Не то что Вадька. Давно с ним знакома? – резко поворачивается ко мне Алиса, а моя челюсть болтается от ее слов где-то в районе пола. – Познакомишь?
Подмигивает. Стремительно направляется в сторону выхода.
Глава 5
Хватаю ее за запястье в тот момент, когда она уже берется за ручку. Вскользь бросаю взгляд в стеклянную дверь. Герман стоит возле машины. Курит. Пронзительно вглядывается в наши двери.
У меня на затылке зашевелились волосы. Зачем он вылез? Он что-то хочет? Я смотрю на него с замиранием сердца. И знаю наверняка, что он не видит в этот момент - мой изумленный и Алисин заинтересованный взгляды. Но отчего же тогда сердце оглашено бьется в груди, оглушая меня?
– Ну что? Боишься что ли? – хмыкает любовница мужа, вырывая руку из моих пальцев.
– Что ты несешь? Это охранник моей начальницы. Он подвез меня, – буркнула. – А ты что здесь делаешь? Зачем пришла?
В зал заходят Вероника и Марина - сегодня, видимо, их смена.
– О, привет, дорогая! – кидается ко мне Марина и я, натягивая улыбку, отступаю от Алисы.
Девушка меня поздравляет с возвращением!
– Ну что? Заняла первое место? Давай, хвались же?!
Немного смущаюсь. Я хоть и человек с опытом, и не раз побеждавший, до сих пор краснею, когда приходится говорить о своих достижениях.
Девчонки радостно курлыкают вокруг меня. Подначивают показать награду и я, на мгновение забыв о том, что в нашей компании находится враг, лезу в саквояж и достаю оттуда кубок и сертификат.
Маринка восхищенно округляет глаза, забирает кубок и в этот момент… Боже, откуда он там взялся ума не приложу, на пол падает плоская тонкая полоска теста.
Вспыхиваю. И пока никто не обратил на него внимания, наклоняюсь чтобы поднять, но на долю секунды меня опережают проворные пальчики любовницы моего мужа.
– Вот это новость, – с придыханием выдает она и полный злорадства взгляд упирается в мое побледневшее лицо. – Это Вадик?
Удерживает полоску между двумя пальцами, тычет ей в меня. Губы искажает гнев.
– Не твое дело, – цежу сквозь зубы, выхватываю тест и поднимаюсь.
– Ой, что это? – кивает Вероника.
Наша с Алисой потасовка не остается незамеченной.
– Боже! Ася! Неужели?! – вскидывается Марина.
Я не особо скрывала то, что хочу ребенка. Но из-за того, что Вадик волновался за наше будущее, мы оттягивали с беременностью. Девочки об этом знали. И новость о моей беременности была для них сродни той, что я выиграла джек-пот в лотерею.
Меня с головой выдают заплывшие румянцем щеки.
– Теперь твоему муженьку не отвертеться, – хмыкает Вероника и заключает меня в объятия. – Алис! А ты что вся на взводе? Тебе нервничать нельзя. Случилось что?
Девушка поджимает губы. С презреньем щурит глаза.
– Это ничего не изменит. Поняла?! Ничего! – злобно выкрикивает и уже Веронике: – Засунь знаешь куда свою заботу?! Ей, – кивает на меня, – в задницу!
Вихрем вылетает из салона и, преодолевая сопротивление механизма, установленного на двери, с силой ее захлопывает.
– Что с ней?!
Коллега в недоумении смотрит вслед Алисе. Девушки знают, что она — моя лучшая подруга и нашу дружбу наблюдают не один год, поэтому ее поведение для них сейчас удивительно.
– Какая муха ее укусила? Или гормон беременности в голову ударил?
А я, закусив губу, наблюдаю за тем, как Алиса с ходу подлетает к Герману. И указывая на салон, что-то безудержно говорит ему. И с каждым словом мужчина все больше хмурится. У меня закрадываются нехорошие предчувствия. Что она там ему плетет?
– Ася? Что происходит?
Выдергивает меня из созерцания парочки взволнованный голос Марины. Я перевожу на нее затуманенный слезами взгляд:
– Алиса беременна от Вадика, – это все, что получается сказать, а потом меня оглушает визг шин и рев мотора. С колотящимся в груди сердцем, провожаю взглядом сорвавшийся с места черный внедорожник.
Неужели и Герман поддался ее чарам?!
Проскальзывает в голове дразнящая мое самолюбие мысль и застревает в подсознании колючим шипом.
– Да не может этого быть?! – удивляется Марина.
– Это неправда! – вторит ей Вероника.
– Я лично их застала. У нас в квартире, – отвечаю сухо.
И сама удивляюсь потому что нигде не ёкнуло.
– Вот дрянь.
– Я в шоке, – округляет глаза Вероника. – И после этого, эта стерва еще ходит живой? Да еще наглости хватило на работу к тебе заявиться?!
Ника всплескивает возмущенно руками.
– Да я б этой дряни все патлы повыдирала!
– Уже, – перебиваю ее. – Только толку ты видишь… ноль!
Голос повышается вопреки моему желанию. Девушки подхватывают меня с двух сторон. Ведут к креслу.
– Ну, а Вадька? Он что? Что сказал? Господи, как подумаю, что мой Мишка так со мной может поступить. Мне дурно становится, – вдруг ахает Марина, оглядывая меня жалостливым взглядом.
– Марин, не выдумывай, пожалуйста. И не дави на больное, – цыкает на нее Вероника.
– Вадька сказал, что я предательница и все сделал мне назло.
Тяжелый выдох срывается с губ.
– Вот скотина треклятая. Вот мужичье. И что теперь? Ты-то беременна от него? – не отстает Ника.
– Конечно от него! – вскакиваю с кресла так резко, что коллеги рассыпаются в стороны. Подхожу к графину с водой. – Все очень сложно у нас. И я не знаю что делать.
Плеснув жидкости, осушаю стакан до дна.
– Что-что? Гнать эту заразу палками, а мужику хер прижать, извините за выражение, да и дома посадить! – возмущается Марина. – У вас же ипотека!
Я кошусь в ее сторону. Молоденькая совсем. Импульсивная. Исполненная юношеским максимализмом. Упрямо выдвинув подбородок вперед, смотрит на меня воинственно.
– А ты бы смогла простить? Измену! – сглатываю застрявшие в горле слова.
– Я, – вдруг тушуется. – Я даже не знаю?! Я так люблю Мишку, что кажется прощу ему все, – пожимает плечами. – Дура, знаю. Но я без него не смогу.
Хмурю брови. Прислушиваюсь к себе. Пытаясь различить, хоть какой-то отклик на ее слова. Но нет. По-прежнему тишина. Словно отвернуло от него после нашей утренней встречи.
– И я думала, что не смогу, но ты знаешь, когда вскрывается обман и прокатывается по тебе катком, все исчезает и любовь, и привязанность, и….
Я замолкаю. Черт, что я несу?! Во мне сейчас, видимо, говорит обида, потому как сердце вдруг подскакивает к горлу и начинает громко колотиться, когда краем глаза выхватываю знакомую тень за стеклом.
– Ася?! Что с тобой? – встрепенулась первой Вероника, подскочила ко мне и вовремя подхватила стакан, который у меня выскользнул из пальцев. – Тебе нехорошо?
В этот момент открывается дверь, “китайский ветерок”, подхваченный потоком ветра, издает мелодичный звук. В помещение стремительно заходит мужчина.
Пячусь назад, а сердце опускается в пятки при виде перекошенного недовольством лица мужа. Его глаза впиваются в меня, как клещи, готовые в любой момент защелкнуться.
– Ты, как ты смеешь? – в несколько широких шагов он сокращает расстояние между нами, нависая надо мной. – Что ты о себе возомнила? Хочешь, чтобы у Алисы был выкидыш?
Я в шоке от его обвинений широко открываю глаза:
– Ты бредишь?
– Эй, Вадик? Пыл умерь! Вообще-то, это твоя любовница…
– Рот закрой, – рычит на Веронику, а меня хватает за плечо и толкает к выходу.
– Отпусти! Мне больно! – перехватываю его запястье, упираюсь ногами в пол. – Я никуда с тобой не пойду!
Но он игнорирует мои сопротивления и тащит к выходу.
– Вадик, остановись! Или я вызову полицию! И вообще, ты сраный изменник! А ну отпусти ее!
Окликает его Марина и угрожающе размахивает телефоном, подступая к нему слева.
– Ты в своей семье сначала разберись, а потом в чужую лезь, бестолочь, – отмахивается от нее, как от надоедливой мухи, Вадим, не сбавляя шага.
– Что ты сказал? – взвилась Марина. – Отвечай! Что ты знаешь?
Я пытаюсь вывернуться из его хватки, но Вадим вцепился в меня крепко, как клещ.
– У мужа своего сама поинтересуйся, а не заглядывай в чужую кровать, – ехидно щерится.
– Боже, Марин, да что ты его слушаешь? Он же, как крыса — сам на дно и других за собой хочет утянуть, – успокаивающе говорю подруге.
Неожиданно… Толчок… Спиной врезаюсь в стену… Ударяюсь затылком о бетон. Аж из глаз звездочки посыпались… Вадим придавливает предплечьем мне шею, склоняется к лицу, зло шипит:
– Ты шлюшка продюсерская, жало свое завали, иначе такой слух про тебя пущу — не отмоешься…
Закатываю глаза. Начинаю задыхаться. Паника и страх подкатывают к горлу, выталкивая хрип изо рта.
– Придурок. Отпусти. Я задыхаюсь.
– Да пох… хоть сдохни, шалава…
Вадим не договаривает, так как ему в челюсть слева прилетает огромный кулак Германа.
Муж тяжелым кулем отлетает в сторону и заваливается на бок.
Я же, складываясь пополам, хватаю воздух.
– Ты кто?! – сипит Вадим, держась за кривую челюсть.
Герман видимо ему ее выбил.
– В пальто… почтальон, не узнал?
Вадим продолжает лежать на полу, корчась от боли. Герман берет меня за плечи, помогает подняться. Меня бьет крупный озноб от пережитого.
– Ась, как ты? С тобой все в порядке?
Голос мужчины низкий, чуть хрипловатый. Он внимательно осматривает мое лицо.
– Воооот, я так и думал, что ты шлю-кекхе-ха, – закашливается муж, – … дрянь гулящая, ненавижу тебя. Алиса всю правду говорила про тебя…
Гнусит Вадим, сплевывая на пол кровь. Я смотрю на мужа и не понимаю, что с ним произошло? Когда он так успел измениться?
– Слушай ты, чмо, закрой свой рот…– обрывает его Герман.
– Или я сейчас и правда полицию вызову, – звучит тоненький взволнованный голос Марины.
– Вызывай, я еще заявление за нападение и причинение ущерба моему здоровью напишу. Урод, как я теперь на работе появлюсь? – возмущается Вадим.
– Чертяга, какой ты падла гнусавый!
Герман молниеносно оказывается возле Вадима, нависает над ним… Тот сжимается на полу, напоминая бобовую семечку, закрывает голову руками.
У меня же на затылке волосы вздыбились, зашевелились.
– Только не убей его, – просипела.
Герман бросил на меня острый взгляд. Я сцепила зубы:
– Потом неприятности будут, – поясняю.
– Глупышка, – усмехается Герман.
Его длинные пальцы сжимают в кулак шиворот куртки Вадика и та трещит по швам.
Герман одним резким рывком заставляет его встать на ноги и выталкивает его взашей на улицу.
Вадик не удерживается на ногах. Скользит по льду и падает лицом в асфальт. А спустя секунду, во все горло начинает орать матом. Герман закрывает плотно дверь. Снова поворачивается ко мне:
– У него мама спит с прокурором.
Смотрю в его глаза. Глубокие голубые.
– А бабушка —подполковник в отставке. Мне конец.
– Эй, роднуля, – Герман обнимает меня за плечи, притягивает к себе, – не дрейфь, прорвемся. А пока пойди, умойся. А девочки угостят меня чайком. Да, девчонки?
– Угу, такого и не грех угостить, – краснеет Вероника.
Ее щеки становятся пунцовыми, а Марина капитулирует в сан.комнату со словами:
– Я пока тут приберусь. Вы проходите. Присаживайтесь. Вот сюда.
Указывает на кресло, в котором десять минут назад сидела я.
– Ась, пошли я тебе помогу, – подхватывает меня Марина и под руку уводит в туалет.
– Чеееерт, Ася! Кто это? – шипит она, и в ее глазах разгорается нешуточное любопытство.
– Друг, – единственное, что могу ей ответить.
Друг, от которого сердце заходится в истерическом припадке. Друг, от которого хочется убежать и спрятаться в какой-нибудь дальний угол. Друг, от близости которого все внутри сжимается и трепещет.
– Ну конечно, друг, – ухмыляется Марина, набирая в ведро воды. – Именно друзья так и поступают, да. И давно ты с ним познакомилась?
Конечно же по тону девушки я слышу, что она ерничает. Все она понимает, но продолжает подыгрывать мне.
– Недавно, Мариш. Но не это сейчас важно. Я переживаю за него. Ты же понимаешь, что теперь будет?!
Стоя возле зеркала, перевязываю растрепавшиеся волосы в хвост. Лицо освежаю теплой водой. Естественно, ни о каком макияже и речи не идет. В таких передрягах, в какие попадаю в последние дни я, ни одна косметика не “выживет”.
– Ась, ну ты же понимаешь, что это я такая уступчивая, – тянет губы в улыбке девушка, – но Ника так просто не отстанет. Думаешь, не видно по нему, что неместный. Да если б он был из наших краев…
– Герман из Москвы, Марин, – подсушив лицо бумажными салфетками, поворачиваюсь к ней лицом. – Я просто знаю, что он очень непростой человек. И если бы не эта дикая ситуация с Вадимом, я бы предпочла не пересекаться с ним.
– Господи! – со свистом вылетает изо рта Марины. – Ты это делаешь специально? Зачем столько интриги наводишь?
– Девочки! – доносится взволнованный голос Вероники из зала.
– Видимо, одна не справляется с чересчур сексапильной харизмой твоего “друга столичного”, пошли на помощь, – подмигивает мне Маринка и выходит в зал первая, за ней я и ….
…. тут же врубаюсь в нее. Вскидываю взгляд и у меня сердце бухается в пятки, сбиваясь с ритма, отдается неровными толчками где-то в районе живота.
– Что тут происходит? – стряхиваю с себя оцепенение, выступаю вперед.
Голос у меня неожиданно твердый, звонкий, хотя внутренне я настолько паникую, что не передать словами.
– А вот и она вышла, – слышу гнусавый голос мужа, но его самого не видно из-за широкоплечих полицейских, которые, скрутив Германа, держат его на прицеле.
– Это она - зачинщица, – вякает вдогонку.
– Девушка, вам придется проехать с нами в участок, – грубо кидает мне полицейский, подступая.
– С чего это? Я никуда не поеду. И я прошу объяснить, в чем, собственно говоря, дело? – настаиваю.
– А в том, что это ты организовала на меня нападение вот этого бугая. Ты…
– Вадим?! Ты в своем уме? – моему возмущение просто нет предела. – Это все абсурд!
– Ася, не разговаривай ни о чем. Просто оденься и поехали…
– Закрыл рот, – рявкает на Германа полицейский, который в руках держит автомат.
– Это ты его сегодня закроешь, обмудок, – рычит утробно Герман, передергивая руками, и полицейский не дожидаясь продолжения бьет его прикладом в затылок.
– Господи! Что вы делаете? – вскрикиваю, ко мне присоединяются девчонки. – Он же ни в чем не виноват?!
Я подхожу ближе.
– Одевайся давай! Сказано же, – недовольно качает головой полицейский.
– Я поеду с тобой, Ась, – выступает Ника вперед.
– Успокоились все! – рявкает полицейский. – Мы что, в курятнике? – борзо осаживает Веронику полицейский. – Выполняем приказ, а то еще статью пришьем за сопротивление органам власти: – Давайте – этого в машину! – командным голосом отдает приказ. Этот у них, видимо, главный. – А ты, со мной поедешь.
Меня всю трясет. Картина вырисовывается совсем не радужная. Германа без сознания волокут к машине, я иду следом. Чувствую себя преступницей.
– Ну что, доигралась? – слышу ехидный смешок Вадима прежде, чем меня посадили в машину. – И поверь мне, дорогуша – это только цветочки. За такое, – он подцепляет свой вывихнутый подбородок, – пойдешь у меня по “этапу” и будешь там зэчек стричь и за ипотеку платить. Поняла?
Глава 6
И если, пока мы ехали до участка, я еще питала надежду на то, что там-то точно со всем разберутся, то, оказавшись в серых неприветливых стенах полицейского отделения, поняла, что выбраться отсюда мне будет непросто.