- -
- 100%
- +
- Руслан, - выдавила из себя, - я готова, Руслан.
Терпеть эту пытку не было сил, хотелось завершения этих бесконечных прелюдий.
Чувствую, как рот мужчины наконец-то отрывается от моих складочек и, прочерчивая легкими влажными поцелуями дорожку на коже, поднимается вверх, задерживается на груди и втягивает один сосок в себя, чуть прикусывает. Я изгибаюсь дугой навстречу ему, на время позабыв об обиде и прочей ерунде, потому что мужчина отстраняется от груди и одним движением переворачивает меня на живот, подтягивает за бедра к себе. Крупная головка члена упирается в мокрое лоно. Руслан толкает бедра и полностью погружает в меня член. Я задыхаюсь от нахлынувших чувств. Они меня разрывают изнутри, захлестывают с головой, и я понимаю, что если Руслан начнет двигаться, то я взорвусь.
- Готова?! - то ли спрашивает, то ли утверждает Руслан.
Я не успеваю сообразить, что ответить, да он и не ждал, видимо, от меня слов, потому что начинает движения бедрами, и его член, плотно охваченный стенками моего лона, заскользил внутри, создавая умопомрачительно приятное трение.
- М-м-м, - срывается с моих губ, и я тяну руку к набухшему бугорку между ног, касаюсь пальцами клитора и медленными движениями начинают массировать его.
Мужчина ускоряет темп, а я максимально прогибаю спину, развожу ноги шире, впуская его глубже в себя, и оргазм накрывает меня незамедлительно.
Тело покрывается испариной, и меня сотрясает крупная дрожь. Холодная ладонь мужчины касается моего затылка, и пятерня, сжимая волосы, тянет мою голову назад. Делаю рваный вдох, глотая воздух. Руслан прижимает меня к себе и второй рукой фиксирует бедра, не дает соскользнуть с продолжающего вбиваться в меня члена.
- Давай же, девочка, порадуй меня еще раз, - срывающимся до хрипа голосом говорит он мне.
Влажный язык оставляет след на шее, а через мгновение на мочке уха смыкаются зубы мужчины легонько покусывают. Я издаю слабый стон, от этой ласки меня тонкими нитями пронизывает ток нового возбуждения. Лоно снова наполняется соками желания, между ног все распирает, хочется большего, и я сокращаю мышцы, сжимаю член внутри себя. Грудной рык вырывается из горла мужчины. Теперь он откидывает все нежности и начинает трахать меня. Я растворяюсь во вселенной, меня словно нет. Есть только вибрации похоти, что пронизывают мое тело острыми копьями, не оставляя кровавых следов, а лишь тягучую жажду наслаждения. Достигаю нового пика вместе с Русланом одновременно, он заполняет меня огненной лавой спермы, и я чувствую, как внутри этот жар охватывает каждую клеточку кожи, каждый волосок. Я распадаюсь на молекулы и, будто желе, выскальзываю из рук Руслана, падаю на кровать, раскидываю руки в стороны и, закрыв глаза, стараюсь успокоить дыхание.
Чувствую, как проминается матрас, и рядом ложиться Руслан. Но меня как будто и нет с ним рядом, я глубоко в своих ощущениях и с наслаждением отдаюсь неге, что заполняет меня всю без остатка.
- Я мог бы сказать, что люблю тебя, - доносится до моих ушей, словно через затуманенное сознание, поэтому не до конца осознаю сказанные мужчиной слова.
Открываю глаза и растягиваю губы в улыбке, а он не смотрит на меня. Отводит взгляд.
- Руслан, - слабым голосом зову его.
- Руслан, - приглушенно раздается из-за стены женский голос, и я вся напрягаюсь.
Мужчина скользит по мне взглядом и рывком поднимется на ноги.
- Я скоро, - говорит он, а сам натягивает на голое тело брюки, небрежно накидывает рубашку, не заправляя ее, босым подходит к стене и нажимает рычажок.
Шкаф бесшумно скользит в сторону, Руслан исчезает за ним, и тот закрывается обратно.
А я так и осталась неподвижно лежать на огромной кровати. Улыбка сползла с губ. Господи. Закрываю руками лицо. Беззвучный стон вырывается наружу, и я перекатываюсь на бок, прижимаю колени к груди. Удушливые слезы рвутся наружу, но я закусываю губу. Не позволяю себе быть слабой, только не сейчас и не здесь.
«Потерпи, - шелестит в подсознании внутренний голос, - дома можно».
От мыслей отвлекает звук пощечины. Я вздрагиваю и хватаюсь за левую щеку, как будто эта пощечина была адресована мне.
- Ненавижу, - приглушенный женский голос, в котором слышу нотки истерики и слез.
На душе становится гадко. Сажусь на постели, и ноги касаются мягкого ворса ковра. Захожу в ванную и запираю дверь. Включаю воду и прячусь за шумом воды от внешних звуков.
Ненавижу женские истерики. Слезы, крики - это все лишнее. Если мужчина изменил тебе раз, уже никогда не остановится, а, Руслан? Что Руслан, он самый отъявленный бабник. До меня он менял девок раз в полгода, а то и чаще.
Выливаю на мочалку полпузырька геля.
«Зачем приперлась эта дура, ведь знает... - с поднесенной к телу мочалкой замираю на полпути, - а может, и не знает, - начинаю тереть кожу, - ну, во всяком случае, должна догадаться, что Руслан...»
Мысли одна другой хуже. Божечки, что же такое... когда я успела превратиться в равнодушную суку?
Прошлое темными тенями полезло из уголков памяти. Нет, нет, только не сейчас, только не здесь. Чувствую, как меня накрывает, бросаю мочалку на поддон и включаю холодную воду, закрываю руками рот, чтобы не закричать от ледяной воды, окатившей разгоряченное тело и разум. Двадцать секунд, и челюсть сводит от холода. Переключаю кран на прохладную воду, смываю остатки пены и, закутавшись в мягкое махровое полотенце, выхожу из душа. Открываю дверь. В комнате по-прежнему пусто.
Интересно, сколько меня не было? Прислушиваюсь к звукам. Тихое рыдание и глухой мужской голос слышны из-за стены. Значит, не ушла. Ну, что ж. Значит, ей повезло. В отличие от меня. Мои губы тронула горькая улыбка. Все было так давно, но стоит лишь вспомнить, и есть стойкое ощущение, что все произошло вчера.
Длинный ворс щекочет ступни. Я подхожу к бару, наливаю бокал вина. Разворачиваюсь и направляюсь к удобному креслу, что стоит возле витражного окна, сажусь в него и подтягиваю под себя ноги. Поднимаю бокал и чуть покачиваю его в руках. Бардовая жидкость красиво перекатывается в стеклянных стенках. Делаю глоток. Терпкий вкус вяжет рот. Приятное послевкусие оставляет следующий глоток, потом еще один и еще. И вот уже прошлое открывает ногой запертую дверь воспоминаний, в очередной раз отравляя меня горечью обид и разочарований как в мужчинах, так и в семейной жизни в целом.
Глава 2
Знакомая комната встает перед внутренним взором, будто я в ней была только вчера. Память вырисовывает каждую деталь, они, оказывается, совсем не позабыты столько лет спустя.
Белые обои в серую полосу расширяют и без того огромное пространство гостиной, но так любит Дима. Его желание для меня закон, потому что я живу у него, и он нас с сынишкой содержит и кормит. Мягкий плюшевый ковер сплошь усеян разбросанными вещами. Моими вещами. Это так не похоже на аккуратиста и педанта Диму.
И вот она стою я. Растерянный взгляд блуждает по комнате в поисках ответа.
- Дима, - тихо зову мужа.
Из нашей спальни выходит парень, держит в руках дорожную сумку, из которой торчат яркие детские вещи.
- Ты бестолочь, Слава?
Не понимаю, что его вдруг так разозлило, ведь я только зашла в квартиру, и мы даже не успели поздороваться, а он уже нападает на меня.
- Дима, что происходит? - задаю вопрос, игнорируя его тон и раздраженность.
- Во-первых, сколько раз просить, чтобы ты не звала меня Дима? Мэтью, Мэтт... что же ты, зараза, мать твою, никак не засовываешься, - он уже отвлекся от меня и упорно пытается засунуть выпадающие маленькие ползунки обратно в сумку.
- Я поняла, извини, - говорю ему, а у сама уже укладываю в люльку-качалку сынишку, подхожу к мужу и помогаю впихнуть вещи в сумку.
- Спасибо, - быстро говорит он и снова заходит в спальню.
Делаю шаг за ним и оказываюсь посреди вещевого хаоса.
- Что происходит? - повторяю вопрос. - Мы переезжаем?
- Да, - бросает мне через плечо муж, продолжая утрамбовывать вещи.
- Куда? - я пожимаю плечами и начинаю помогать ему в упаковке.
- Ну, я забыл, из какой ты там деревни? - говорит он, а мне не по себе становится.
- Мы переезжаем ко мне? - не хочется верить в это.
- Ты, - поворачивается Дима ко мне лицом и вручает стопку пеленок в руки, - ты, Слава, едешь домой, а я остаюсь здесь. Мой дом - Англия, а твой... - он сделал многозначительную паузу, видимо, вспоминая, как называется городок, из которого я родом.
- Город Вязьма, - подсказываю ему, а у самой в голове все перепуталось.
Как так получилось, что я еду домой, а Дима остается? А как же наш сын? Возможно, он приедет к нам позже? А может, у него что-то случилось? Все эти вопросы крутились на языке, и я уже была готова задать ему их, как вдруг...
- Мэтт, там ребьенок плачьет, - услышала я женский голос и резко повернулась к его обладательнице лицом.
Кукла Барби в человеческий рост стояла в дверном проеме и крутила соску Мишеньки в длинных наманикюренных пальцах.
- Кто это? - чуть заикаясь, спросила я Диму, мимоходом скользнув по нему взглядом.
- Софи, я же просил дождаться меня на кухне, - раздраженно бросил муж белобрысой девчонке.
- Дима, кто это? - в моем голосе уже вибрируют истерические нотки, а глаза затягивает влажная пелена.
- Бесишь! - Дима хватает меня за плечи. - Соф иди на кухню, - бросает он грубо через плечо девушке, и слышу, как по паркетному полу часто застучали высокие каблуки.
- Думал, не будет у меня с тобой проблем, но видимо, ошибся.
Он сильнее сжимает мои плечи, а меня начинает трясти то ли от страха, то ли от неизбежного конца этой истории, у которой, как я сейчас поняла, был лишь один исход.
- Ты сейчас собираешь свои вещи и вещи ребенка и потихоньку сваливаешь отсюда. Устроишь истерику, сделаешь только себе хуже, - он прищурил глаза, но в маленьких щелках я замечаю злой блеск. - Я тебе обещаю, что, если не уедешь по-хорошему, тебя здесь будут ждать большие проблемы, и поверь, лично я приложу к этому руку.
А я смотрю на мужчину и не могу поверить, что это тот самый Дима, в которого я влюбилась. Этот монстр, что сейчас на меня взирает холодными голубыми глазами, и есть горячо любимый мной муж.
- Дима, Дима, - шепчу отстраненно я, - что происходит? Зачем ты так со мной?
Его губы кривит жестокая ухмылка. Он отпускает мои плечи и отталкивает меня от себя. Я, как марионетка, которой не подвластно собственное тело, падаю на кровать.
- А что ты хотела, Слава? Век моделей невелик, тем более, таких вот, - он обводит меня взглядом, - как ты - так и вовсе лишь один миг, а в твоем случае - пара удачных фотоссесий. Даже не могу понять, что нашел в тебе, и чем ты меня пленила.
Его взгляд въедается в мое лицо и спускается вниз, к груди, животу, ногам.
- Сейчас ты, конечно, откровенный урод, Влада. Да что я распинаюсь-то перед тобой, вон у тебя еще все впереди, найдешь в своем Замухрайске мужика себе какого-нибудь, будешь с ним жить-поживать и детей рожать. А мне, знаешь ли, дети пока не нужны. Молод я для них.
Он говорил, а я с каждым словом как будто на децибел становилась глуше. В голове все затянуло толстым слоем ваты.
- Что разлеглась-то? - вдруг услышала над головой громкий голос Димы. - Вставай давай, уже скоро такси приедет. Билеты я купил, и разрешение на выезд ребенка тоже там же лежит, в папке.
Дима засуетился, теперь он мне наваливал горой вещи, а я так и продолжала лежать на кровати, не двигаясь ни на сантиметр.
- Дим, а как же Миша? - спросила мужа.
- А что Миша? - удивленно спросил он. - Это же твой ребенок, ты осознанно пошла на этот шаг - родила, я дал ребенку свою фамилию, как и тебе, усыновил его, но повторюсь, я еще молод для детей, и жизнь мне эта семейная в тягость, как и бытовуха, в которой ты меня хоронишь. А я не хочу так, Слава. Я хочу свободы, хочу видеть вокруг себя красоту.
В его голосе столько воодушевления, а у меня внутри пустота разрастается с неимоверной скоростью, и черное пламя горечи выжигает внутри все живое.
- А знаешь еще что, Слав, - муж сел со мной рядом на кровать, глядя прямо перед собой и будто не замечая моего состояния вовсе. - Я же не подонок, Слава, я хочу, чтобы все было по-честному, изменять тебе не хочу. Поэтому, - он хлопнул себя по коленям, - вставай, хватит хандрить, все у тебя в жизни наладится.
Он хлопнул меня по попе и вышел из комнаты, оставляя одну. Горькие слезы тут же потекли по щекам, и я на негнущихся ногах слезла с кровати.
Как у него все легко и просто. На тебе, Слава, и разрешение на выезд, и все документы, лишь бы только ушла, освободила место для Барби, что сейчас сидит на нашей кухне за нашем столом. Пьет из кружки, которую мы покупали вместе с Димой. В сердце зашевелился червем ревность, и черная злоба затмила мой разум.
Я заводной куклой ходила по комнате, хаотично собирая вещи и швыряя их в сумку. Подонок. Ублюдок. Как он мог? Ну, ничего, Слава, ты сильная, ты со всем справишься. Я еще потом посмотрю, как он будет со мной разводиться. Вот тогда и попляшет он у меня. На барби белобрысую повелся, красоты ему захотелось?
Последняя вещь, наконец, заняла свое место в сумке, и я, утрамбовав ее, рванула молнию. Та вжихнула и скрыла тот хаос, что творился внутри. Я вышла из спальни. В гостиной никого не оказалось, только Мишинька посапывал в люльке, и рядом с ней стояла еще одна объемная тара, которую, как я поняла, предстоит тащить мне самой. Набежавшие на глаза слезы, я раздраженно смахнула тыльной стороной ладони. Закрытая дверь на кухню и доносящийся оттуда смешок я приняла за публичное оскорбление. В обе руки подхватила сумки и, не чувствуя тяжести, вытащила их за дверь. Потом вернулась за ребенком. Взяла его на руки и прижала к груди. Миша пошевелился в мои тесных объятиях, закряхтел. Я вышла на лестничную площадку и повернулась, чтобы закрыть дверь, когда по коридору прохладной волной прокатился сквозняк, и дверь громко хлопнула. Я дернула головой, словно от звонкой пощечины, которая разделила мою жизнь на «до» и «после». Душу захлестнуло отчаяние. И стоя сейчас перед закрытой дверью, я растеряла всю свою спесь, всю озлобленность на Диму. Сердце трепетало, словно у колибри, норовя выскочить из грудной клетки. Я готова была пойти на все, мне казалось, что я даже терпела бы любовницу-барби рядом с Димой, только бы остаться с ним рядом. Только бы не выгонял он меня. Пока я так стояла и раздумывала, что делать дальше, неожиданно открылась дверь, и в проеме показался муж. Сердце аж зашлось от радости. В горле пересохло от переполнивших меня эмоций.
- Слава, такси уже давно подъехало и ждет тебя, - в его глазах светилось счастье, а в моих в этот момент поблек весь белый свет, превратив яркие цвета в тусклую массу.
- Дима, - я готова была унижаться, ползая на коленях, лишь бы только остаться рядом с ним. Тоска съедала внутри.
- Мэтти, - послышался из-за спины мужа голос девушки, и тут же на его плечах показались острые красные коготки.
Перед глазами все поплыло, и я ухватилась за стену.
- Хватил ломать концерт, Влада, - насупившись, проговорил Дима. - Вы все, провинциалки, такие актрисы. Теперь понятно, чем ты меня взяла, - он фыркнул, - бедная овечка с большими зелеными глазами.
«Слава, Слава, - внутри все всколыхнулось, - не достоин он этого».
Да я и сама понимала, что не достоин, но сердцу не прикажешь. Кое-как отлепившись от стенки, еле передвигая ногами, я поплелась к лифту.
- И тряпки не забудь, мне они ни к чему, - нагнал меня голос Димы, и я услышала быстрые шаги.
Он донес мне сумки до лифта.
- Консьерж поможет дойти до такси, а там наймешь носильщиков, - он сунул мне конверт в руки и, развернувшись, отправился обратно к Барби, что стояла в дверях и с наглой усмешкой в глазах наблюдала за всем этим цирком.
Я нажала кнопку вызова лифта, когда дверь повторно захлопнулась. Боже. Как же жить дальше? Что я скажу матери, когда вернусь обратно домой? И что скажет она? Я повернулась к стеклянной стене, которая украшала двадцатипятиэтажную высотку. Сделала шаг по направлению к стене. Второй. В голову забралась шальная и совсем уж глупая мысль. Скосила глаза на прозрачную дверь, что была открыта и вела на лоджию. Подумаешь, всего-то нужно будет сделать один шаг. Третий шаг, и...
- Девушка, так вы едете или как? - послышался дребезжащий мужской голос.
Поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и опрометью несусь в лифт, прижимая к себе сына.
Дура глупая, что за наваждение такое? Кусаю до боли губы с внутренней стороны и чувствую на языке солоноватый привкус. Боль отрезвляет, помогает не кануть в бездну отчаяния. Дверь лифта открывается на первом этаже, и я пытаюсь, глядя себе под ноги, обойти две сумки, коими меня снарядил Дима. Не замечаю, как в это время в лифт входит парень. Теснясь, наступаю ему на ноги и, цепляясь одной ногой за сумку, все же спотыкаюсь. Если бы не его поддержка, не знаю, что бы было со мной.
- Мамаша, вы поаккуратнее будьте, - говорит он по-английски, но я слышу, что в его говоре есть акцент.
- Извините, - отвечаю ему.
- О, вы русская, - неподдельная радость слышится в его голосе.
- Угу, - отвечаю ему и пытаюсь высвободить локоть от захвата. - Меня ждет такси, пустите, пожалуйста.
- Да, конечно, - его взгляд меняется, в нем скользит интерес, - давайте я вам помогу.
Он подхватывает сумки, и я вижу облегчение в глазах консьержа.
- Не каждый день можно встретить земляков, - продолжает болтать парень. - А вы уже уезжаете?
- Да, - отвечаю ему и замолкаю, горло перехватило.
- А, вас, наверное, ждет муж, - парень выходит за двери и идет прямо к такси, вольготно расположившемуся перед парадной дверью. - Что ж, рад был познакомиться.
Он салютует мне рукой и скрывается в большом холле моего бывшего дома.
Тяжелые руки ложатся мне на плечи. От неожиданности вздрагиваю, и пальцы разжимаются, роняю стакан. Не успеваю надеть маску безразличной суки, ситуация вышла из-под контроля, слишком Руслан не вовремя вторгся в мои воспоминания. Соскальзываю с кресла и начинаю вытирать расплывшееся красное пятно. Сейчас, рассевшись с полотенцем на полу, я чувствовала себя ни кем и ничем не защищенной Славкой двадцати двух лет отроду с дерьмовой историей жизни за плечами и кучей проблем, что сопровождают меня вот уже несколько лет подряд.
- Оставь это, - грудной мужской голос вибрацией прокатился по мне, заставляя подчинится своей воле. - Клининговая компания потом все уберет, а ты лучше иди ко мне, порадуй своего босса своим присутствием.
Глава 3
- Руслан, - голосом хриплым, будто простуженным, говорю ему, - домой хочу. Плохо мне.
А мужчина как будто и не слышит ничего, притягивает меня за руку и сажает к себе на колени.
- Не могу тебя сейчас отпустить, Лада, - шепчет мне в волосы, а у самого пятерня уже зарывается в них же на затылке. - Побудь со мной.
Упираюсь ему ладонями в плечи.
- Руслан, - настаиваю на своем, - не могу, отпусти.
Мужчина чуть отстраняется от меня. Фиксирует мою голову в одном положении, сжимая волосы в кулак.
- Девочка, ты же знаешь, что в мужчине сопротивление будит хищника, - он сужает глаза до щелок, и сердце в моей груди замедляет бег. - А непокорных девочек я люблю наказывать, ты же знаешь.
Он ухмыляется, и от этой ухмылки по моему позвоночнику побежали холодные токи страха. Я знала.
Мужчина пальцами свободной руки нащупал на моем бедре давно заживший шрам и начал оглаживать его, чем доставлял мне дискомфорт, но я внешне никак это не выказывала. Только нутро пронзила неприятная дрожь, отторгая подобные ласки. Вытянувшись в струну, я застыла в руках мужчины.
- Ну, что же ты, Ладочка?
Его голос стал на тон ниже, и мне вдруг захотелось зажать уши и не слышать его, убежать, но я сидела на коленях Руслана, как приклеенная.
- Расслабься, милая, - прошептал мне в губы мужчина.
Ну, как тут расслабиться, если невовремя пожаловавшие воспоминания все чувства обострили до предела. И так хотелось закричать во все горло, чтобы оглохнуть не только самой, но и всем, кто рядом находится.
Закрываю глаза и мысленно уношусь в страну забвения. Отстраняюсь от происходящего, а руки Руслана становятся настойчивее и безжалостнее. Новая порция «ласк» вырывает из моей груди возмущенный стон, и я открываю глаза.
Мужчина остервенело терзает мою грудь. Возбужденные от ласк бусины-соски нещадно начинают саднить от сильных прикусываний. Пальцы мужчины больно сжимают мои ягодицы, продавливая кожу чуть ли не до костей. Я сжала челюсть и закусила внутреннюю сторону губы.
Вдох-выдох...
Вдох-выдох...
Дышать. Нужно дышать, чтобы пропустить эту боль.
Грудной рык вырывается изо рта мужчины, и он поднимается рывком с кресла, поворачивает меня к себе спиной и прижимает к холодному стеклу.
- Руслан! - охаю я, когда он, подхватив меня под колени, насаживает на возбужденный член одним рывком до предела, так, что дыхание выбилось из легких и в голове застучала кровь, бешеной пульсацией отдаваясь в висках.
Мужчина навалился сзади, и колени больно вжались в стекло. Я выставила ладони, чтобы хоть как-то смягчить напор. Руслан ускоряет ритм, а у меня во рту все пересыхает от смешанных в один коктейль противоречивых чувств.
- Ты такая маленькая, - приглушенным голосом шепчет мне в ухо мужчина, - такая узенькая. Даже не верится в то, что ты рожала.
Комплимент, конечно, вышел очень «изящный». Я бы хмыкнула ему в лицо, если бы в этот момент могла посмотреть ему в глаза.
Глубокие сумерки опустились на город, когда мне все-таки удалось выйти из прозрачных дверей офисного здания. Дождь практически прекратился, оставив после себя лишь холодную мглу, что мелкой моросью оседала на ткани.
- Владислава Александровна, - учтивый Олег уже стоял возле машины с открытой дверью, а я, стараясь не сбиться с шага, медленно шла по асфальту парковки, огибая автомобиль.
Опустошение. Тоска. Эти чувства разъедали и поглощали одновременно.
- Домой? - послышался с водительского сиденья голос Олега.
- Да, - коротко ответила ему и отвернулась к окну.
Что не говори, а Олег отменный водитель. Дома я оказалась спустя всего час.
Зудящее чувство между ног заставляло двигать ими быстрее. Хотелось в ванну, под теплую воду, чтобы смыть с себя и запах Руслана, и его сперму, которую он любил оставлять на мне. Ему казалось, что так он меня метит, что ли.
Прохлада пустующей целыми днями квартиры с одной стороны наводила тоску, но с другой в такие минуты, как сейчас, очень подходила для того, чтобы заняться в ней самобичеванием. Я скинула пальто и туфли, отбросила в сторону клатч. Как же это все засело глубоко в печенки и выело там, скорее всего, немалую дыру.
Я залетела на кухню, нервно дернула на себя ни в чем не повинный ящик стола. Достала сигарету и закурила. Дым тут же заполнил легкие, и в голове зашумело, отвлекая хоть на секунду от мыслей о Руслане.
«Что происходит с ним в последнее время?» - эта мысль вот уже несколько дней не давала мне покоя, мужчина словно с цепи сорвался. Его постоянный тотальный контроль просто убивал.
Я затушила сигарету, посидела пару минут, привыкая к легкому головокружению, потом слезла с барного стула поплелась в ванную. Джакузи наполнила чуть ли не до краев. Ароматические свечи и сверху пенная шапка вселили в душу хоть видимость спокойствия. Я сорвала с себя офисную одежду, пахнущую новизной, и опустилась в теплую воду, погрузившись на несколько секунд с головой. Блаженная нега расплылась по телу спустя полчаса. Мышцы расслабились, а кожа пропиталась пахучими маслами, которые я влила в воду от души.
Когда вода наконец остыла, я вылезла и закуталась в большой банный халат. Еще бы сейчас травяного чая, и можно провожать с полным спокойствием еще один каторжный день.
Мне казалось, я только прислонила голову к подушке, когда оглушительно зазвонил телефон. Даже не взглянув на экран, схватила трубку и нажала кнопку «принять вызов».