Я – Петра

Глава 1

Встреча

Я решительно шагала вперёд. Со стороны, наверное, и не похоже, что каждый мой шаг – судьбоносный. Идёт себе девчонка в широких штанах и куртке по лесной тропке. Кожаные сапожки топчут осеннюю траву. В широкой полотняной сумке уместился весь её, то есть мой, нехитрый скарб. До сегодняшнего вечера всё вокруг уже было привычным и знакомым. А сейчас… Сейчас у меня порхали бабочки в животе. Я предвкушала. Я не вернусь в маленький домик травницы.

Меня ждала заимка в предгорьях. За этот странный год я полюбила лес. Меня завораживала его хрустальная зимняя тишина, наполняла надеждой весенняя его лёгкость и неугомонность, охлаждала жаркие щёки лесная летняя прохлада. А сейчас рыжая осенняя холодная нежность навевала уверенность, что у меня всё получится. Как будто кто-то гладил по волосам. Не знаю, был ли раньше лес в моей жизни, но сейчас он шелестел, поддерживая, стоило мне закрыть глаза.

Подходил осенний срок собирать лесную мальву. Надо было пополнить запасы. «Соберу травку, – думала я, – оставлю сушиться на заимке, переночую там. Наутро пойду дальше и, срезав петлю тракта, из соседнего городка с почтовой каретой всего два дня до столицы. Успею до срока!»

Таща на плече собранную в чистую простыню мальву, не ожидая подвоха, зашла в избушку. Выложила узел на стол и огляделась. Всё как обычно. Бывала я здесь не один раз, и с травницей тёткой Анатой, и одна.

В избушке была комната и каморка с кроватью за печкой, отгороженная занавеской. Маленькое окно смотрело в лес. В сундуке под ним, я знала, хранятся одеяла, постельное белье и здоровенный тулуп. Чуть ниже дома шумел ручеек. Здесь останавливались охотники, если вдруг их застигала ночь. За заимкой следили деревенские, всегда был запас еды и дров.

Не то чтобы они очень этого хотели, но однажды, некий барон в пылу охоты к ночи попал на заимку, но ни заготовленных дров, ни воды в бочке, ни запаса еды не обнаружил. И пока слуги всё приготовили, накормили, напоили господина, терпение барона лопнуло. И, переночевав на заимке, он нарочно заехал в ближайшую деревеньку и публично высек старосту. Деревня пошумела, конечно, но с тех пор заимка всегда была обихожена.

Разложив траву на простыне на столе, я растопила печку. Сбегала за водой, повесила над огнём чайник. Торопиться сегодня было некуда. Траву следовало разобрать, навязать пучков и повесить под крышей. Ещё часть порезать и приготовить к сушке в специальном ларе.

Обычные занятия успокаивали. Руки работали, но в мыслях было только одно – Академия! Я немного побаивалась большого города, всё же Бернивальд главный город страны. За это время кроме тётки Анаты никого и не было рядом со мной. Деревенские казались мне недалёкими, да и не подходили лишний раз. Все знали, что я беспамятная и считали это чем-то вроде заразной болезни.

Иногда накатывало одиночество. Но долго я от этого не страдала. Была же тётка Аната. Мною она занималась даже с каким-то интересом. На расспросы отвечала, что придёт, мол, время, и я всё узнаю. Пока же были её интересные рассказы, занятия целительской магией. Понемногу, по чуть-чуть…

Когда я в первый раз увидела, как вокруг моих пальцев струятся и перетекают в разные стороны лёгкие золотистые искорки, то была так очарована этим, что, не слыша тётку Анату, которая твердила над ухом о великом целительском даре, полчаса сидела, не отрывая глаз от такого «волшебного» волшебства. Больше всего меня поражало, что это моё! Мои пальцы могут создавать такое и управлять этим… Ну, может, не пальцы. В груди, рядом с сердцем в такие минуты всегда загорался огонёк.

Тётка Аната, обнаружив мой дар, тут же начала относиться ко мне, как к нерадивой служанке. Уроки стала устраивать чаще. Вытащила из бездонного сундука на чердаке кучу книг и заставила меня их читать. Гоняла по ним и в хвост, и в гриву. Таскала за собой к каждому заболевшему в деревне и заставляла искать причину болезни. А спустя полгода она категорично объявила мне, что я иду поступать в Академию магии в Бернивальд.

– Понимаешь, девочка, ты сейчас не умеешь лечить. Ты видишь болезнь, чувствуешь её. Это очень много! Но ты неправильно действуешь, а я не целитель, не могу научить. У тебя получается, а может и должно быть лучше, понимаешь?

– Зачем? Все довольны, получается же! Значит, я правильно действую!

– Правильно-то правильно, да не целесообразно! Ты сил много тратишь за раз, а вдруг у тебя будет не один пациент, а сразу дюжина? Как тогда? Спасёшь одного, а остальные умрут?

Все её доводы я прекрасно понимала и совершенно не возражала против Академии. Это же сказка! Сердце замирало в надежде. Может, там я смогу вернуть память? Узнать, кто я? Тётка Аната об этом отказывалась говорить. Я помнила лишь как встала с кровати после долгой болезни в старой пристройке. Как я туда попала? Чем болела? Почему не помню, кто я?

Поначалу я была растеряна. Как жить? Что делать? Зачем? Я плыла по течению и делала всё, что говорила тётка Аната. Но про себя, подспудно, я понимала, что жизнь деревенской травницы не для меня. Я, наверное, смирилась со своим положением и только надеялась, что когда-нибудь у меня будет шанс всё узнать, изменить и уж я его не упущу.

День потихоньку угасал за окном. Мальва заняла положенное место под потолком и в ларе. Я заварила себе травяной чай в большую глиняную кружку с отбитым краем. Вечерний лес за стенами избушки был полон холодноватой осенней тишиной. Казалось, даже листья перестали шелестеть и ручей затих. Разложив на столе на чистой тряпице бутерброды и ватрушку, взятые из дома, я собиралась перекусить и отправиться на боковую. Но не успела вонзить зубы в кусок вяленого мяса, как дверь распахнулась и в домик согнувшись ввалился мужчина в тёмном плаще. Он показался мне огромным. Я замерла за столом с открытым ртом, а пришелец, найдя меня взглядом, прохрипел:

– Выпить и поесть! – упал ничком на пол и больше не шевелился.

Собравшись с силами, встала и подошла к нежданному гостю.

– Ну, здравствуй, мой первый экзамен в Академию!

Опустившись на пол рядом с мужчиной, взяла его за руку, уже почти привычно разворачивая перед глазами чужой организм.

Я никогда не спрашивала у тётки Анаты, как должен работать мой «великий целительский» дар. Что я должна увидеть? Как понять, какой орган болен? Всё получалось само. Каждый раз перед моим мысленным взором открывалась большая книга, на страницах которой я видела организм того, кого держала за руку. Человека. Или не человека. И, листая перед глазами эту книгу, я видела сначала общий вид, где отдельными пояснениями со стрелочками красивым почерком были указаны отклонения от нормы. Сосредоточив взгляд на руке или ноге, например, на следующей странице видела эту самую ногу или руку уже ближе и, по моему желанию, в разрезе или целиком. Картинки были чёткие и красивые. Почерк разборчивый с витиеватыми завитушками.

Однажды, мне пришло в голову закрыть книгу, чтобы посмотреть название. На толстой обложке сверху чернели буквы «Анатомический атлас», а внизу под надписью был нарисован человечек, как его рисуют дети: «палка, палка, огуречик». Лечила, точнее смотрела я в тот раз кузнеца, который потянул спину. И подозревала, что если бы за руку я держала, например, эльфа, то уши у нарисованного на обложке человечка точно были бы длинные и острые.

Именно на картинку в книге я направляла свою магию, свои золотистые искорки. Мне казалось это правильно…

Сейчас, взяв ввалившегося в избушку на ночь глядя мужчину за запястье, я привычно увидела с готовностью развернувшуюся перед моим внутренним взором книгу. У пришельца оказалась сломана нога и была огромная шишка с синяком на затылке. Сам перелом выглядел как черная толстая полоса поперёк бедренной кости. Края кости смещены не были и это радовало. Искорки, заструившиеся из пальцев, заставили улыбнуться, а затем, уже не отвлекаясь, я занялась ногой вплотную. Направила их широкой золотистой змейкой к черной полоске и попыталась её стереть. Это оказалось нелегко. Бедренная кость толстая, черная полоска исчезала неохотно, но дело шло. Когда она совсем пропала, руки у меня ощутимо тряслись и лицо было всё в поту. Я дрожащими руками вытерла лоб.

– Так, ладно, шишку будем лечить завтра…

Развернув страничку с головой, на всякий случай рассмотрела затылок со всех сторон и решила, что надо сделать так, чтобы не сильно болело. Выпустила из пальцев пару искорок и смотрела, как они стремительно бегут к центру шишки и растворяются там. Красиво! И надпись со стрелочкой успокоительная проявилась, что заживление идёт своим чередом. Вот и хорошо!

Поднявшись, в смятении глянула на пришельца. До кровати я его не дотащу, а, если доволоку или докачу, то не подниму. Мужчина не маленький. Попыталась привести его в чувство. Похлопала по щекам – никакого эффекта. Сбегала к сумке, достала вонючую травку, растёрла в пальцах и сунула ему под нос. Он сначала не отреагировал, а потом замотал головой, чуть приоткрыл глаза и что-то промычал. Отмахнулся и повернулся набок, устраиваясь поудобнее. И засопел.

Хорошо, что он был в плаще. За плащ я попыталась тянуть его по полу к печке, но смогла только немного отодвинуть от двери.

– Ладно! Спи уже…

Сходила к сундуку и, вынув из него тулуп, накрыла мужчину сверху. Засовывая ему под голову подушку, засмотрелась на молодое лицо с крупноватыми, но изящными чертами. Высокий лоб, прямой тонкий нос, широкие черные брови, точного рисунка губы. Глаза были закрыты и мне представлялось, что они яркого голубого цвета. Как осеннее небо. Отведя со лба мужчины темные волосы, я залюбовалась. Пришелец выглядел незащищённым, даже нежным. А, может, просто тени так легли в белом свете Риалина, пробивающемся в маленькое окошко?

– Интересно, как он улыбается? – подоткнула ему тулуп и пошла спать.

Почему-то я совсем не боялась оставаться одна в глухом лесу в маленькой избушке рядом с незнакомым человеком. Кстати, пахло от него приятно. Лесом, осенним вечером, немного потом, и ещё, чем-то свежим и лёгким. Я подозревала, что это скорее всего фрукт, который я, может, и ела, только не помню.

Утром, подскочив на остывшей печке, глянула вниз, на так и лежащего посередине и слегка посапывающего вчерашнего гостя. Такое впечатление, что он не поворачивался ни разу, так и проспал всю ночь.

Я быстренько слезла, аккуратно ухватила его за руку, убедилась, что заживление идёт и отправилась за дровами и водой. Надо было приготовить укрепляющий отвар, да и позавтракать не помешало бы.

Когда, раскрасневшаяся, с полным чайником в руках, вошла в избушку, на полу никого не было, только тулуп лежал у стены. В закутке на кровати сидел, опершись о стену, вчерашний пришелец и, сузив глаза, внимательно смотрел на меня.

– Кто ты? – голос прозвучал требовательно.

Я глянула на него и пошла вешать чайник.

– Я задал тебе вопрос! – повысил голос мужчина.

– А ты?

– Ты не знаешь меня?

Пожала плечами, что за глупости? Откуда я могу его знать? Опять почему-то не боялась. Наверное, всё же я не верила, что он причинит мне вред. Я ведь ему ногу вылечила!

– А должна?

Мужчина, проигнорировав мой вопрос, склонил голову к левому плечу и свел красивые брови к переносице.

– Почему я лежал на полу?

– Почему? Ты сам вчера разлёгся поперёк. И ты вырос слишком большим, чтобы я тебя перекладывала.

– Почему ты мне тыкаешь? – возмутился пришелец.

– А ты? – пожала плечами в ответ.

– Почему не позвала на помощь? Что, мужики в деревне кончились?

– Мужики? А что бы они сделали? Отнесли тебя в дом старосты среди ночи? Так ногу я тебе вылечила, можешь сам к нему сходить, если так нужно! На своих двоих!

– Каких двоих? Здесь ещё кто-то есть?

– Нет, поговорка такая!

– Понятно, мне досталась совершенно невоспитанная селянка… Боги, кому я это говорю – тут же практически никого нет! – и он закатил свои красивые голубые глаза.

Щеки будто обдало холодом. Вот уж невоспитанной селянкой меня ещё никто не называл! И как это – никого нет? Кстати, глаза-то у него были тёмно-голубые, цвета осеннего неба, яркие и, наверное, красивые. Только красоту я почему-то замечать перестала.

Повесила над огнем чайник. Потом быстро подошла к лежащему мужчине и бесцеремонно положила пальцы ему на лоб, придвинув голову к стене. В принципе, для того чтобы проверить состояние больного, необязательно было брать его за руку, достаточно прикоснуться. Например, ко лбу. Жара не было. Привычно развернув перед внутренним взором магический атлас, отметила, что шишка со вчерашнего дня стала немного меньше и синяк вокруг потихоньку рассасывается. С ногой вообще всё было в порядке. Тоненькая чуть более тёмная, чем сама кость, полоска в месте перелома. Ещё заметила, что рядом с сердцем у пришельца есть средоточие энергии. На картинке это выглядело как полупрозрачный шар беловатого цвета. Внутри этого шара на дне переливались серебряные искорки. «Источник, – подумала я, – и энергии явный недобор!» Магов я раньше никогда не лечила, не было их в деревне, и источник магии в атласе видела в первый раз.

Поскольку сердце было тут же рядом, то и на него бросила мимолётный взгляд. Страница перелистнулась. Вот оно, сердце нашего невоспитанного пришельца как на ладони. Что-то с ним было не так.

– Что вы делаете? То есть ты… Что ты делаешь? Ты маг? – пришелец говорил, но оттолкнуть меня не пытался.

Я вынырнула из книги, сердито глянула на него.

– Не мешай, жди…

Сосредоточилась на сердце ещё раз. Попыталась приблизить его. Ещё, ближе… Ещё… И ещё… Перед внутренним взором картинка с сердцем занимала всё свободное место. Я всматривалась и всматривалась в страницу, совсем забыв о человеке под моей рукой. На картинке то появлялось, то пропадало какое-то пояснение со стрелочкой. Но прочесть его я не успевала. Тогда выпустила пару искорок, пытаясь попасть на конец стрелочки неуловимого пояснения. Раз… Другой… Они добегали и гасли. Я усилила поток.

Вдруг ясно увидела чёрную мелкоячеистую решетку. Красивую. Извилистую. Своим тёмным кружевом она оплетала сердце пришельца. Очень красиво, но дотрагиваться до неё, тем более запускать в неё искорки не хотелось. Более того, в страхе я отшатнулась. Мои пальцы слетели с его лба, и картинка в голове пропала. Теперь я смотрела на мужчину, приоткрыв рот. А он в ответ не сводил с меня глаз. Потом кашлянул и наваждение слетело. Я отошла к печке, потом вернулась к кровати. Насупилась, вспомнив, что мы ругаемся, сцепила руки в замок.

– Так! Ты! Вчера ввалился сюда на заимку со сломанной ногой и разбитой головой. Сейчас у тебя жара нет, ногу я починила, голова по-прежнему разбита, но уже подживает. Пару дней не советую много ходить и садиться в седло. К голове сейчас приложишь компресс. Я приготовлю, и ещё сделаю укрепляющий отвар. Его надо выпить. И всё. Можешь идти, куда ты там шёл. Да, магии у тебя на донышке, но это ты, наверное, и сам знаешь. Говорить со мной необязательно. Похоже, это не нравится ни тебе, ни мне.

Я отошла к закипевшему чайнику, взяла с полки вторую кружку, засыпала травку из отдельного мешочка и залила кипятком. Накрыв кружку сверху плошкой, порылась в сумке, достала бутерброды и ватрушки.

– Завтрак на столе. Думаю, ходить ты уже можешь.

Налив себе кипятка, принялась за ватрушку, стараясь даже голову не поворачивать в сторону закутка за печкой.

Мужчина медленно поднялся с кровати и сел за стол. Обнял кружку сразу двумя ладонями, как если бы хотел согреться. У него были красивые руки, изящные пальцы с длинными ровными розовыми ногтями. Моя слабость – красивые руки. У мужчины должны быть красивые руки, в противном случае он некрасив в душе. Я встряхнулась: «Глупости какие в голову лезут!»

– Я не могу уйти прямо сейчас. Резерв действительно на донышке, – он глотнул отвар и поморщился.

Я глянула на него и дёрнула плечом. «Мужлан! – подумала я, – Только о себе и думает. Мужчины!» И опять дёрнула плечом.

Доела ватрушку и задумалась, что ещё здесь нужно мне сделать, прежде чем уходить. С травой разобралась, пациент вменяемый, ходить может. В принципе, оставить его можно и одного. Заимка от деревни недалеко, резерв он к вечеру восстановит. Маг, значит, не пропадёт. Несмотря на такие правильные мысли, уходить не хотелось. Лучше бы уж он сначала ушёл.

Пришелец спокойно пил отвар, ел ватрушку и, казалось, никуда не спешил. И выглядел, кстати, гораздо спокойнее, чем в начале нашего знакомства, как будто что-то решил для себя. А может отвар помог?

Я решилась. Помыла и убрала свою чашку. Подхватила сумку, простыню, в которой носила траву, и вышла. Через час возвращалась с охапкой травы, надеясь, что в избушке уже никого нет.

Мужчина сидел на бревне рядом с домом, жуя пожухлую травинку, и, щурясь, смотрел на лес. Я молча прошла мимо него.

Разложив простыню и сунув сумку на сундук, занялась травой. Перебирая стебельки и листики, нет-нет да и кидала взгляд за окно, где виднелась рука незнакомца с травинкой. Еды у меня больше не было. Варить кашу здесь не хотелось. Стоило уже пойти в Васкене, где можно было купить перекусить, да и сесть уже на почтовую карету до столицы.

Пришелец, между тем, вошёл, пригнувшись, в избушку и сел напротив меня. Я подняла на него взгляд.

– Что?

– Давай не будем ругаться. Я могу оплатить постой и помощь. Ты что-то говорила, тебе надо куда-то идти? – он внимательно поглядел мне в глаза.

– Я не говорила, – отрицательно мотнула головой.

Помолчала и, решившись, добавила:

– Мне нужно в столицу.

– Ты странно идешь в Бернивальд, через лес на перевале Дангар? – он усмехнулся.

Мои щеки вспыхнули.

– И ничего не странно! Трава, – я указала подбородком на разложенные на столе пучки.

– Ладно, ладно. Значит, тебе нужно в столицу? Дело в том, что мне тоже нужно туда. Через портал могу провести и тебя, и заплачу за лечение, – он говорил почти равнодушно. Почти.

– Бесплатно в столицу? Просто так? – подозрительно посмотрела на пришельца.

– Ну, положим, ты же мне ногу вылечила, хотя слабо верится, что…

– Не веришь? –приоткрыла я рот в изумлении. – А почему ты тогда сознание терял и спал на полу? Считаешь, что… А кто тебя стукнул по затылку? Или сам упал? На камень?

Я поджала губы и настороженно смотрела на мужчину. Брови его опять сошлись к переносице.

– Знаешь, с этим я разберусь сам, – кивнув, сказал он.

Не прозвучало, но я четко поняла – без сопливых! То есть без меня.

– Ну да!

– Разберусь!

В его голосе появилась властность, мне показалось, тяжесть опустилась на плечи, стараясь подавить, заставить опустить голову. Я встряхнулась и сердито подумала – не дождётесь! А впрочем… Мне предлагают сократить дорогу в столицу. И ведь перелом я действительно вылечила. У меня самой сейчас резерв еще не до конца наполнился. Я чувствовала средоточие магической энергии у себя в месте солнечного сплетения, но увидеть свой источник также как увидела в книге источник пришельца у меня не получалось. Просто, когда резерв был не полон, чувствовалась вязкая несуразность в душе. Хотелось потянуться, подвигаться, чтобы прогнать это чувство. Но просто движения здесь не помогут. Нужен глубокий сон и вкусный обед или наоборот. А ещё лучше сладость.

– И что, прямо в столицу? – спросила я.

– Прямо в столицу, – ответил он.

– Нужно доделать, – я указала на стол.

– Мне тоже нужно еще пару часов, – мужчина глянул на меня ещё раз и вышел из избушки.

Глава 2

Траш

С мальвой было покончено. С натугой закрывая заевшую крышку ларя, подумала, что тётку Анату удар хватит, когда она увидит, сколько я тут наготовила, и хихикнула.

Убралась, всё сложила по местам, собрала свою сумку. Отдельно положила себе мешочек с мальвой, в столице зелье сварю. В общем, приготовилась и вышла из избушки. Пришелец сидел на завалинке.

– Я готова, – сказала я.

Он глянул на меня искоса и ответил:

– Тогда пойдем.

Он встал и крепко ухватил меня за локоть. Было не больно, но по руке разбежались мурашки. Для того, чтобы посмотреть мужчине в лицо, пришлось задрать голову. Он достал из ворота кулон с синим камнем и, сжав его в руке, как-то косо посмотрел на меня. Не поняла! Может, стоит отказаться?

Внезапно прямо передо мной в воздухе на уровне груди начала расплываться чёрная клякса. Внутри неё поблёскивали маленькие серебристые искорки.

– Зайдём кое-куда сначала, – быстро сказал мужчина и шагнул в кляксу, бывшую уже выше и шире него, ну и я следом, руку-то мою он не выпустил. Секунда, другая, и мы стоим на небольшой людной площади. Мужчина повёл носом и вмиг как-то хищно подобрался.

– Постой здесь минутку, я сейчас, – сказал он, выпустил мою руку и шагнул к подъезду двухэтажного серого дома с белыми колоннами, быстро пробежал по ступенькам и исчез за дверью. Слегка облупившийся фасад знавал лучшие времена и выглядел довольно убого. «Видимо, в столице не везде красиво,» – подумала я, пожав плечами.

Солнце мягко освещало площадь и небольшие торговые ряды. Тянуло свежей выпечкой. Вокруг ютились маленькие разноцветные двухэтажные домики с лавками на первом этаже. Аптека, кондитерская, шляпный, обувной магазинчики с небольшими неяркими вывесками.

Центр площади занимала скульптура немного выше человеческого роста на небольшом постаменте. Каменный человек в длинном плаще и широкополой шляпе стоял ко мне спиной. Было непонятно, мужчина это или женщина. Хотелось посмотреть в лицо, но велено было стоять, вот я и стояла.

Стояла и стояла. Прошёл час, наверное. По моим подсчетам, уже можно было вернуться. Но про меня, видимо, и думать забыли. Так, ладно, что я в столице не разберусь? Сиживали за столами, сиживали!1 Наверное… Вот пойду-ка я и найду Академию. Тётка Аната говорила, что шпиль её погодной башни виден из любого уголка города.

Я двинулась к центру площади и огляделась. Дома, дома, а вот шпиля никакого видно не было. Чуть вдалеке у отдельного, явно казённого здания стояла внушительная карета. Вокруг неё сновали люди, что-то заносили, таскали и укрепляли мешки на крыше. Две каурые лошадки, впряженные в карету, с флегматичным видом дёргали ушами.

Есть хотелось всё сильнее и я свернула к торговым рядам. У первой же улыбчивой тетушки купила пирожки с яблоками.

– Вкусно, спасибо, – поблагодарила я её, жуя, – а с вишней делаете?

– И с вишней, и с капустой, и с мясом, милая, а как же!

– А блинчики печёте? – что-то я разговорилась, но тётка была такая доброжелательная, такая милая, что я не удержалась.

– Блинчики, а что это?

– Как? Не знаете? Ну это, когда тесто как жидкая сметана и на сковороде жарить на масле? И тоненькие с дырочками! И с мёдом! Вкусно!

– Лепёшки? С дырочками?

– Да нет, блинчики!

– Нет, милая, такого не знаю, – и тётушка отвлеклась на очередного покупателя, а я задумалась, а я-то откуда знаю про блинчики? Аната ничего такого не делала, да и в деревне я не встречала.

– Ладно! – я махнула рукой с пирожком, – Вспомню ещё!

Дожевывая, поглядела ещё раз на серый дом, но своего пришельца не обнаружила. Решив разжиться информацией, пошла к магазинчикам. Чем-то мне понравилась аптека. Опять же из окошка с любопытством меня разглядывал пухленький щекастый человечек в квадратных очках. Его тёмно-каштановые волосы вились мелким бесом и торчали во все стороны от высокого с залысинами лба. К нему я и обратилась.

– Добрый день, уважаемый!

– Добрый, дорогуша, коли не шутишь!

– А не подскажете, как добраться до Академии? В какую сторону идти?

– До Академии? – он смешно наморщил нос и очки подпрыгнули к густым бровям.

– Ну да! Мне надо в Академию.

– В Академию, значит… М-м-м-м… Магии?

– Да, вы угадали, мне нужно в Академию магии. Поступать буду.

– Да? А на какой факультет? Не сочтите за назойливость, но ведь интересно! Да-да, мне очень интересно! Постойте!

Он пропал из окошка, чтобы тут же выкатиться из двери. Белая рубашка собиралась лопнуть на его кругленьком животике, а на руках от запястий до локтей красовались синие суконные нарукавники. Коричневые штаны смешно пузырились на коленях. Он остановился на две ступеньки выше и смотрел на меня сверху, но мне казалось, что ростом он ровно мне по плечо.

– Так на какой факультет вы хотите поступать? Если не секрет, конечно!

– На целителя, тут нет никакого секрета. У меня дар. Вот дайте руку!

Я подскочила на одну ступеньку вверх и, схватив его за руку, сосредоточилась на внутренних ощущениях. Анатомический атлас услужливо развернулся перед глазами. Вглядевшись в организм моего визави, я поняла, что он гном, и что его здоровье в полном порядке, если не считать сильно раздраженную кожу на локтях. Так оставлять мне не захотелось, и я выпустила пару-тройку искорок, чтобы убрать красноту и зуд, который, несомненно, был. Понаблюдав, как на картинке всё потихоньку приходит в норму и исчезают стрелочки с пояснениями, я вынырнула из атласа. Строго посмотрела на гнома и сказала: