- -
- 100%
- +
«Я хочу быть с тобой всю жизнь».
Она тряхнула головой, словно пытаясь вытряхнуть эти слова из памяти. Гнала мысли прочь, повторяя про себя медицинские термины, вспоминая анатомические атласы. Но сердце предательски ныло, отзываясь на фантомное прикосновение его руки к своей. Она испытывала чувства, такие, о которых писали в книжках и о которых она только слышала, но не испытывала сама.
Аэропорт Новосибирска встретил её привычной прохладой и запахом мокрого асфальта. У выхода из зоны прилёта её ждал Алексей. Он широко улыбнулся, держа в руках огромный букет белых роз – строгих, классических, безупречных. Он до сих пор так её не узнал, что её нравится и что она любит.
- Привет, родная! Я так скучал. Он шагнул вперёд, чтобы обнять её, но Юля замерла лишь на долю секунды. Она поймала себя на мимолётной, почти болезненной мысли: за пят лет брака он так и не запомнил, что она терпеть не может розы. Её цветами всегда были белые пионы и каллы, ромашки – дерзкие, живые, неправильные формы.
- Я тоже скучала, - она заставила себя улыбнуться и подставить щёку для поцелуя.
- Пойдём скорее домой, я заказал твою любимую пиццу «Четыре сыра», он взял её чемодан.
Она опять поймала себя на мысли, что она не любит пиццу, а любит кимбап и роллы.
- Мне нужно рассказать тебе столько всего…
Квартира встретила её уютом. Пока Леша рассказывал увлеченно о сложном пациенте и новом оборудовании которое они закупили, Юля приняла душ, переоделась в домашний костюм и поставила запекаться курицу. Она снова ловила себя на мысли, что в их отношениях нет страсти, а только работа и общие дела. Они сидели на кухне уже три часа. Говорили о работе, о планах на отпуск, о ремонте в спальне. Между ними была идеальная гармония двух близких людей.
- Ты скучал, по мне, так что перехватывало воздух?
- Юль, я скучал, но мне некогда было думать так глубоко, много работы.
- Знаешь, мы отдалились, нас связывает только быт и общее увлечение.
- Что творится в твоей голове?
- Я просто ощущаю, что мы буд – то брат и сестра.
- Ты что, там кого – то встретила? Или расстояние так повлияло на тебя.
- Нет, просто мы такая предсказуемая пара.
Но именно эта безупречность сейчас пугала её больше всего. Ловя взгляд мужа, полный обожания, она вдруг почувствовала ледяной холод внутри.
Она мысленно задавала себе вопросы:
- Почему я вышла замуж именно за него? Что такое любовь, как в тех дорамах? Буря, шторм, безумие… Может, её вообще не существует? Есть долг, привязанность и общая цель?
Её монолог с собой прервал Лёша.
- Ты какая – то другая сегодня, - накрывая её ладонь своей. Отстранённая.
- Я просто очень устала, перелёт вымотал. И да Лёша, когда ты запомнишь, что мои любимые цветы не розы, а пионы и ромашки, каллы, а любимое блюдо не пицца, а кимбап и роллы.
- Прости меня, я просто очень много работаю и иногда забываю некоторые нюансы. Хочу провести эту ночь с тобой.
Спальня пахла лавандой. Его руки скользили по её телу уверенно и нежно – он знал каждую родинку, каждый изгиб. Это было правильно. Это было безопасно. Но когда он вошёл в неё, закрыв глаза от удовольствия, Юля смотрела в потолок невидящим взглядом. В темноте закрытых век вместо родного лица Алексея проступило другое – волевое, с острыми скулами и прищуренными глазами цвета горького шоколада. Нет, так нельзя.
Она зажмурилась до боли в висках, впилась ногтями в спину мужа. Мой муж лучше. Я выбрала его сама. Я не могу так поступить. Но тело предавало её, откликаясь на ласку того, кто сейчас был за тысячи километров отсюда.
На следующий день она сбежала к родителям. Маленькая квартира в старом панельном доме пахла детством: корицей, яблоками и старой бумагой книг.
- Дочка, ты прилетела. – мать бросилась ей на шею прямо в прихожей.
- Мамочка, привет. Я привезла вам подарки. Лёша не смог приехать, у него сложная операция. – соврала она так легко, даже не покраснев. Такого никогда не было.
- Иди мой руки, я приготовила твою любимую шарлотку. Отец ещё на дежурстве, скоро будет.
Они пили чай на тесной кухне. Мать смотрела на дочь. Она души в ней не чаяла.
- Мам, а ты любишь папу?
Мать удивлённо моргнула, а потом тихо рассмеялась, притягивая дочь к себе.
- Ого, по-моему, у тебя что – то происходит, давай выкладывай.
- Мама, я сама не знаю. Там в Сеуле… я встретила парня. Сначала я его не узнала, да я вообще его не знала, но потом оказалось, что он один из солистов популярной группы. В нём поражает всё, мам. От голоса до того, как он смотрит. Я будто знаю его вечность.
Мать долго молчала, продолжая гладить её по волосам.
- Могу тебя обрадовать, милая, это и есть любовь. Настоящая. Та самая химия, которая бьёт током.
- Но он звезда мам, разве можно на них полагаться?
- Звёзды не стабильны, сегодня ты, а завтра модель. Тут твой разум прав. А твой муж – это опора.
- Тогда, что делать с сердцем?
- На этот вопрос ответа нет. Скажи честно, ты ведь не любила никогда Лёшу, до потери пульса?
- Я не знаю. Он торопил со свадьбой, постоянно был рядом, решал все проблемы. Рядом с ним было спокойно. Я подумала, что спокойствие и есть – любовь.
- Милая моя, ты у меня умная девочка. Но самые большие глупости совершают именно такие – правильные и умные. Если ты захочешь развесить, я всегда на твоей стороне. Просто будь осторожней. Пока ты молода, тебе всего 25 лет, и ты имеешь право почувствовать и прожить любовь и страсть.
- Спасибо, мамочка. Мне пора, завтра вылет обратно.
Юлия ехала домой и думала, что она знает выход. Она боялась возвращаться в Корею так же сильно, как и хотела этого.
Симфония диссонанса
Сеул встретил её проливным дождём и запахом озона. В отличие от прошлого визита, теперь это был не временная штаб-квартира, а настоящая квартира – светлая студия в современном комплексе недалеко от клиники.
Юлия распаковала чемоданы механически: рубашки к рубашкам, строгие брюки на вешалки, юбки и костюмы. Затем она дошла до платьев, они были элегантными, скромными и в то же время откровенны. Строгие, но со вкусом. После распаковки и уборки квартиры, она села печатать статью для медицинского журнала.
Вечером, заварим чай, она любила травяные и успокаивающие. Она включила телевизор просто для фона. На экране местного канала мелькали яркие кадры: аэропорт, толпы фанатов со светящимися палочками, семеро парней, садившихся в частный самолёт. Диктор взволнованно сообщал о начале мирового турне группы BTS.
Юля сделала глоток чая. Чонгук улетел. Впервые за несколько дней грудная клетка перестала сжиматься от паники при мысли о возможной встречи. Можно выдохнуть. Работать. Жить.
Но вместо облегчения пришло странное чувство пустоты. Чтобы заполнить его тишиной, она впервые в жизни открыла музыкальное приложение. Пальцы сами набрали имя, которое последние дни пульсировало в висках. Jungkook.
Она нажала «play». Из динамиков полилась музыка. Мощные биты, невероятный вокал, переходящий от нежного фальцета к глубокому баритону. Она закрыла глаза и представила, что он рядом, вот он касается её щеки, вот его палец касается её губ, а вот он обнимает её. Это была профессиональная качественная западня. Каждая его песня будто была написана ей. Она слушала до глубокой ночи, глядя в окно на огни чужого города, и ненавидела себя за то, что эти мелодии ей нравятся.
А потом её взгляд случайно упал на экран телефона, где всё ещё было открыто фото всей группы. Семь парней смотрели на неё.
И среди них он – тот самый парень их кинозала. Пак Чимин.
В памяти всплыл образ: как он смотрел на неё в тёмном зале кинотеатра. Не хищно, не требовательно, а с каким – то тихим, почти болезненным обожанием. Он нравился ей больше. Его мягкость успокаивала воспалённый разум. Но какой смысл думать об этом? Во – первых, она замужем, а во – вторых… есть Чонгук.
Телефон завибрировал. Сообщение от номера, подписанного «J»
-Ты как?
Коротко. Без лишних слов. Как выстрел. Её пальцы замерли над клавиатурой. Сердце забилось чаще. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь.
- Ты кушала? Тебе тепло, как настроение?
Она ответила, тоже коротко и по делу.
- Прилетела. Заселилась. Кушала. Тепло. Настроение нормально. Как ты?
Ответ пришёл мгновенно;
- Скучаю по твоему голосу. Может, погуляем, когда я вернусь на выходные? Я знаю одно место с лучшим кофе в Каннаме.
Это было не предложение. Это была констатация факта. Он не спрашивал, свободна ли она вечером, он ставил перед фактом своего желания. Этот напор пугал и одновременно странно будоражил. Ей хотелось написать резкое «нет», заблокировать номер и выбросить сим – карту. Но вместо этого она выбрала уклончивую дипломатию, которой учили её родители:
- Давай не будем загадывать. У меня сложный график адаптации. Мне нужно время.
Отправив сообщение, она швырнула телефон на диван, словно он обжёг ей руки. Время. Единственное, чего у неё не было.
Она подошла к окну. Где – то там, в её голове был Чимин. Мысль о нём накрыла её тёплой волной. Это было глупо. Абсурдно. Неправильно по всем законам логики. Она открыла на телефоне поисковик и нашла фото Чимина, долго смотрела на него.
Вот реальность: дома, в Новосибирске, её ждёт любящий муж. Вот факт: один из самых желанных мужчин планеты, Чонгук, буквально штурмует её личное пространство, готовый положить мир к её ногам.
А вот истина, которую она боялась признать даже себе: находясь между двух миров, она мечтает о третьем человеке. О том, чьи глаза смотрели на неё с пониманием, а не с желанием обладать. В её маленькой головке жил – Чимин.
- Что ты творишь, Романова? – прошептала она своему отражению в стекле. Ты разрушаешь свою жизнь ради иллюзий.
Но сердце предательски отвечало иначе: оно делало выбор каждый раз, когда при звуке голоса Чонгука вспоминало робкую улыбку Чимина.
Бываю истории которые начинаются с «А, что если…». А эта началась с «Так было».
Разрываясь между двумя мужчинами, она забыла о муже.
Эта не история про идеальную любовь и лёгкие отношения и решения. Это история про то, как реальность сталкивается с мечтой.
Перекрёстный огонь
Решение пришло внезапно. Среди ночи, когда Юля пыталась разобрать медицинские отчёты на корейском языке. Слова расплывались перед глазами, а в голове звучал голос Чимина из того тёмного кинозала. Она больше не могла выносить это напряжение. В ней боролось чувства и к Чимину и к Чонгуку. К Чонгуку круговорот страсти, а к Чимину нежность и романтика.
Только в этом мире сейчас не было места, для мужа, для родного человека. Если она сейчас же не расставит точки над «i», её идеальный мир врача рухнет под тяжестью чужих ожиданий.
Она взяла телефон. Номер Чонгука был сохранён просто как «J». Палец завис над кнопкой вызова. Глубокий вдох. Гудок. Второй. Третий.
Трубку подняли почти мгновенно, но вместо низкого голоса Чонгука, она услышала звонкий и тёплый баритон:
- Алло, Юля. Добрый день. А мы тут репетируем. – Это был Чимин. Чонгук готовится к номеру, у него сложный трюк. Он попросил меня ответить на звонок. Его голос звучал ещё мягче по телефону, без искажений микрофона.
Юля крепче сжала трубку. Сердце пропустило удар, а затем забилось где – то в пятках.
- Здравствуйте… Я рада услышать тебя, - слова прозвучали слишком тихо даже для неё самой.
На том конце провода послышалась возня, звук монитора и тихий вздох.
- Я тоже очень рад. Здесь немного громко для разговора. Может… я позвоню тебе позже? Когда останусь один в гримёрке.
- Конечно, Чимин. Буду ждать. Она выдохнула, чувствуя, как предательская краска заливает её щёки.
Она сбросила вызов и откинулась на спинку кресла.
Чимин долго стоял и не мог понять, как она поняла, что это был не Чонгук. Значит ли это, что она ждала звонка именно его, а не Чонгука.
В то время Юля, ругала себя в слух, сама с собой говоря.
- Ты замужем. Ты позвонила одному парню, чтобы прогнать его, а разговариваешь с другим, от которого сердце пропускает удары.
В голове у Чимина, крутились мысли, от того, что она ему нравилась. Что он влюбился в её глаза. В её губы, голос. Он стоял краснел и улыбался. Смотря на телефон Чонгука.
- Скажи мне, тебе она тоже нравится? – Чонгук навис над Чимином, который только что закончил разговор. В глазах макнэ плескалось холодное пламя ревности. Он вырвал свой телефон из рук друга так резко, что чуть не выронил его на пол.
Чимин поднял руки в примирительном жесте, пытаясь перекричать музыку:
- Гуки, стой! Послушай,
- Отвечай
- Если бы она мне нравилась, я бы сказал тебе сразу. Ты мой хён, ты моя семья. Но знаешь, что… Мне кажется, ей нравлюсь именно я. Она говорила со мной так… будто ждала этого звонка годами. Не было страха, не было трепета передо мной. Было спокойствие и дрожь.
Это стало последней каплей. Лицо Чонгука исказилось. Тринадцать лет они делили сцену, еду, самолёты и победы. Они были ближе, чем братья. Но сейчас инстинкты собственника взяли своё.
- Смотри у меня, Чимин. Я не посмотрю на то, что мы столько лет вместе и что нас считают семьёй. Это МОЯ женщина. И если я узнаю, что ты перешёл черту…
- Хватит! – громкий голос Джина заставила обоих вздрогнуть. Прекратите. Вы хотите, чтобы завтра все новости пестрили о драки в нутри группы из – за замужней девушки, которую вы даже не спросили, что чувствует она. За нами и так наблюдают.
Чонгук обнял Чимина. Осознавая реальность.
- Всё парни, время вышло! По местам.
Джин хлопнул Чонгука по плечу.
Чонгук вышел под слепящий свет софитов стадиона. Он улыбался, танцевал, пел. Для всего мира он был воплощением энергии и счастья.
Но внутри, там, где раньше была пустота, которую он хотел заполнить ей, своей Джулией (Юлией), теперь зияла дыра размером с пропасть. Между ним и девушкой стоял не океан. Между ними стоял лучший друг…
Тяжелее, чем сталь
Концерт отгремел. Стадион опустел, оставив после себя лишь запах пота, сладких фандомных палочек и гул в ушах от фанфар. Чимин сорвал с головы мокрую повязку и, бросился к служебному выходу. Ему нужно было уединение. Нужно было услышать её голос.
Он упал на заднее сиденье такси, задыхаясь не от бега, а от эмоций, которые разрывали его из нутри. Набрал её номер. Он его списал с телефона Чонгука, пока тот не видел.
Она ответила почти сразу, словно ждала звонка, глядя на экран.
- Концерт закончился, - выдохнул он, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Как ты? Как провела день?
- Я разбирала вещи. Осваивалась в новой квартире, пыталась расставить книги по алфавиту, чтобы занять руки. А ты как, поел? Как всё прошло?
- Спасибо, меня давно никто не спрашивал, поел ли я. Нет ещё, я только еду в гостиницу. Мы выжили. Юля, нам нужно поговорить о Чонгуке и о тебе.
На том конце повисла пауза.
- С первой нашей встречи там, в темноте кинозала, я полюбил тебя как сестру. Мне хочется тебя защищать и оберегать от всего этого безумия. Поэтому скажи мне честно. Какие чувства ты испытываешь к нему? Чимин боялся признаться ей в своих чувствах, ведь он лгал, что любит её как сестру, он боялся испортить отношения с другом. Ему важно было услышать, то что скажет она.
Юля закрыла глаза. Если бы она была честна сама с собой, она бы призналась, что сходила с ума. Но слова отказывались скаладываться во внятное предложение.
- Я не знаю, Чимин… Это какой – то хаос. Мне нравится Чонгук. Его страсть пугает меня до дрожи, но именно она переворачивает во мне всё. Заставляет чувствовать себя живой. Но когда я думаю о будущем, об утренним кофе или болезни… мне спокойно только с тобой рядом. Наверное, мои чувства к тебе – это привязанность сестры к брату. Ты – моя тёплая гавань. А Чонгук – это шторм. Но у меня есть муж. У меня обязанности и долг перед Алексеем. Мой долг…
- Долг убивает душу, хённи, - мягко перебил её Чимин. Он впервые назвал её так ласково, как старшего товарища. Не делай больно Чонгуку. Ты просто не видела его сегодня. Когда мы ругались за сценой. За ним стоит империя, миллионы фанатов, контракты, но ради одного твоего взгляда он готов всё это бросить. Он романтичный и верный. Ты ему нужна.
- А если я запуталась? Если отбросить все сомнения, скажем друг другу правду? Что ты чувствуешь ко мне по-настоящему?
- Честно, ты мне нравишься, и я бы хотел быть с тобой, но против друга я не пойду.
- А я хочу быть с тобой.
- Давай дадим время, и судьба сама расставит всё по местам.
Они проговорили ещё минут 20. Она приняла потом душ и переоделась в огромную футболку, она рухнула на кровать, даже не расправив её. Сон накрыл её мгновенно, мягким, тёмным одеялом…
Разбудил её настойчивый, громкий звонок в дверь. Кто – то жал на кнопку, не отпуская. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину второго ночи. Кого принесло в такое время?
Накинув халат, Юля подошла к видеодомофону. На лестничной клетке стоял курьер в ярко – красной форме службы доставки. Рядом с ним возвышалась конструкция из хромированных стоек, увитая зеленью и цветами размером с небольшой сад.
- Доставка для госпожи Романовой.
- Она открыла дверь. Курьер внес в прихожую огромный букет белых ромашек и пионов. Цветов было столько, что они едва пролезли в дверной проём. К центральному стеблю самой крупной белой ромашки был прикреплён маленький серебряный конверт без маркировки.
Руки Юли слегка дрожали, когда она вскрывала плотную бумагу. Внутри лежал лист плотной фактурной бумаги. Запах дорогого парфюма ударил в нос, заставляя сердце пропустить такт. Почерк был ровным, летящим, узнаваемым.
«Моя Джулия! Моя Юлия. Мой лучик счастья! Я не очень люблю писать письма. Но в душе я романтик и мне хочется писать тебе письма, как в ту эпоху за долго до нас. Сегодня на концерте, под рев тысяч людей, я думал только о том, как твои зелёно – карие глаза смотрели там за углом в переулке. Без лести, без страха. Ты говоришь, что замужем. Для меня просто строчка в паспорте, ошибка бюрократии. Ты говоришь про обязанности. Но разве твоя обязанность – быть несчастной в золотой клетке стабильности?
Твой муж даёт тебе безопасность. Я дам тебе Вселенную. Мне плевать на новости, которые выйдут завтра. Пусть говорят, что я сошёл с ума, пусть меня ненавидят многие. Если цена за право держать тебя за руку – весь этот мир, я заплачу её прямо сейчас. Перестань бежать. Открой дверь. Я Чонгук, который любит тебя и не собирается отступать.»
Букет выпал из ослабевших рук на мраморный пол. Лепестки рассыпались по плитке, напоминая свежий снег.
Юлия сползла по стене прямо на холодный камень. Воздуха не хватало. Алексей… Любящий, надёжный, предсказуемый Лёша. Их уютный дом. Её карьера. Всё это ей сейчас показалось песочным замком, который вот – вот смоет цунами по имени Чон Чонгук.
С другой стороны, такой нежный и … даже слов не найдёшь, чтобы описать Чимина.
С одной стороны – покой и могила её амбиций. С другой – жизнь, смерть и вечность в одном флаконе духов. Ей казалось, что она стоит на краю пропасти, и три мужчины стоят там же. Алексей – муж. Чимин – нежный мальчик её сердца. Чон Чонгук – её личный никотин.
Один протягивает руку, чтобы спасти. Второй протягивает руку чтобы залечить все раны. А третий – чтобы столкнуть вниз, в сладкий полёт, страстей и цунами чувств.
Её мысли путались, кого выбрать из трёх, как поступить…
Гравитация
Юля сидела на полу в полумраке прихожей, сжимая в руке скомканное письмо. Букет на полу казался теперь не символом любви, а надгробием её прошлой жизни. Она медленно подошла к входной двери и, помедлив секунду, повернула замок. Щелчок механизма прозвучал как выстрел.
Дверь отъехала в сторону. На лестничной площадке, освещённый тусклым светом дежурной лампы, действительно стоял он. Без сценического макияжа, без сложной укладки – волосы были слегка взъерошены, словно он постоянно запускал в них пальцы от нервов. Вместо дизайнерских костюмов – простая черная футболка и джинсы. Но его присутствие заполнило собой весь коридор. Он был слишком большим для этого пространства, слишком реальным.
Его взгляд метнулся от её лица к рассыпанным по полу цветам, а затем снова впился в её глаза.
- Как ты здесь оказался? – голос её дрожал
- Я прилетел инкогнито сразу после концерта, - хрипло ответил он. Если бы меня заметили, завтра твой адрес бы знали все в Кореи. Я рисковал всем, просто стоя здесь эти десять минут.
- Заходи скорее, пока никто из соседей не вышел.
Как только дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира. В ту же секунду сильные руки сомкнулись вокруг неё. Он прижал её к себе так крепко, будто пытался слить их тела в одно, защитить от всего мира. Из – за разницы в росте её макушка уткнулась ему прямо в подбородок, а носом она вздохнула запах его кожи – смесь дорогого парфюма, кондиционера для белья и чего – то первобытного, мужского. Он обнимал её, как хрупкую фарфоровую куклу, боясь сжать сильнее и сломать.
- Я скучал, - выдохнул он ей в волосы. Эти дни сводили меня с ума, я смотрел на стадионы людей и видел пустоту, потому что там не было тебя.
- Я тоже… - вырвалось у неё прежде, чем разум успел остановить этот предательский поток искренности. Она замерла, осознав, что сказала, но его рука лишь плотнее прижала её поясницу.
Они стояли так долго, слушая бешенный стук сердец друг друга. Когда первый шок прошел, Юля мягко отстранилась.
- Ты, наверное, голоден. Самолётная еда никогда не бывает нормальной.
Она суетилась на кухне, двигаясь почти механически, доставая контейнеры с едой, которую приготовила ещё днём. Чонгук сидел на высоком барном стуле, молча наблюдая за каждым её движением. Свет падал на её профиль, очерчивая линию шеи и ключицы.
Для мировой звезды, привыкшей к роскошным ресторанам, эта обычная кухня в чужой квартире была самым уютным местом на Земле.
Ужин превратился в разговор длинною в вечность. Они просидели часа три. Сначала говорили осторожно: о Новосибирске, о холодных зимах, о том, как она училась. Потом перешли на Сеул, на то, как тяжело быть идеальным, о славе, о карьере. Перед ней сидел Чон Чонгук, который безумно боится микроволновок, ненавидит летать. А она перестала быть доктором, серьёзной с ним. Она смеялась, обнажая те самые ямочки на щеках которые свели его с ума ещё в переулке.
Разговор иссякал сам собой. Слова стали лишними. Он пересел на соседней стул. Их колени соприкоснулись.
Чонгук медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были горячими, нежные, но в моментах шершавые от постоянного использования микрофона. Он переплёл их мизинцы. Она подняла на него глаза и утонула. Расстояние между ними сократилось, так быстро, что она не успела опомниться. Их губы встретились. Нежно. Почти невесомо. Словно пробуя друг друга на вкус, проверяя, реально ли это. Поцелуй становился глубже, требовательнее, но оставался удивительно бережным. Рука Юли, сама собой легла ему на затылок, зарываясь в мягкие волосы, притягивая ближе, желая раствориться в этом тепле.
В этот момент, отвечая на его ласку сквозь пелену вины и страха перед мужем, она наконец позволила себе признать правду. Ту самую, от которой захватывает дух и останавливается сердце.
Я люблю его…
Это понимание обрушилось на нее лавиной, выбивая воздух из лёгких. Всё стало на свои места: бессонница, трепет от его голоса, боль в груди. Любовь существовала. И она пришла не тихим шагом привязанности, а громовым раскатом, разрушая до основания всю её правильную жизнь.