Спасать или спасаться

Глава 1

– И что теперь?.. – прошептала я, размазывая тушь по щекам. – Куда дальше?

Меня душили слёзы и я дала им выход. Просто больше не пыталась их сдерживать. Шла по темному парку, всхлипывая в голос, не заботясь о том, услышит ли кто-нибудь. В это время все уже давно спят, прячутся под одеялами, убаюканные снами. Только мне не спалось. Не до сна.

Полночь. Время, которое всегда казалось мне мистическим. Волшебным. Я верю в чудеса, в сверхъестественное. В то, что некоторые люди могут делать странные, необъяснимые вещи. Иногда мне кажется, я сама из таких. Бывает, увижу во сне незнакомого человека, а потом – бац! – встречаю его на улице. Наверное, просто фантазия. Или побочный эффект от того, что в детстве я обожала «Зачарованных». Но кто знает, может, полночь и правда лучшее время для чудес?

Задумавшись, я опустилась на лавочку и огляделась. «Что я вообще здесь делаю?» – пронеслось в голове. И тут же вспышка в памяти.

Я ушла от Оксаны поздно вечером. Хотя должна была остаться у неё ночевать. Но вдруг, будто бы кто-то дернул меня изнутри, появилось дикое желание вернуться домой. Казалось, Пете срочно нужна моя помощь. Я вызвала такси. Через полчаса уже открывала дверь ключом, стараясь не шуметь. Помыла руки, тихо прошла в спальню. Но за дверью были странные звуки. Стоны, шорохи. Сердце застучало в ушах. Я дрожащей рукой повернула ручку и включила свет. Крик вырвался сам собой. На полу валялись платье, лифчик, джинсы, футболка. В кровати, щурясь от света, сидел мой Петька. Голый! Над ним склонилась какая-то белобрысая курица и делает минет. Она была так увлечена процессом, что даже не сразу сообразила, что происходит.

– Оливия?! – Пётр застыл, выпучив глаза. – Это… это не то, что ты думаешь… Мы тут…

Его голос вывел меня из оцепенения.

– Йогой занимаетесь?! – с ледяным тоном перебила я и с силой захлопнула дверь.

За стеной послышались торопливые шепотки и ругань. Я больше не слушала. Бросила ключи на тумбочку и выбежала. Пётр не пошёл за мной. Даже не попытался что-то объяснить. И хорошо. Мне нечего ему сказать. Не хочу его видеть.

Я бежала, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой. Хотелось только одного – прочь из этого чёртова дома.

Так я оказалась в парке. Моем любимом. Но теперь его тишина казалась мне чужой. Я тонула в собственных слезах и боли. Не замечала деревьев, неба, фонарей.

– Нужно взять себя в руки, – прошептала я и смахнула слёзы. Сделала глубокий вдох. – И что теперь?

Идти некуда. Оксана живет за городом, километрах в сорока. Пешком не дойти. Телефон разрядился, сумочку я оставила дома. Ни друзей, ни родных. Я одна. Совсем одна.

Снова подкатила волна отчаяния. Но я встряхнула головой, не давая унынию победить. Слезами делу не поможешь.

Вдруг, где-то в кустах, треснула ветка. Я вздрогнула. В тёмное небо взлетела стая птиц. Из-за поворота медленно вышла старушка. Сгорбленная, с тростью в руках. Она медленно шла, насвистывая весёлую песенку. Я выдохнула. Сердце стучало в висках, но страх отступал.

Женщина подошла ближе и с неожиданной легкостью плюхнулась на лавку рядом.

– Проблемы, детка? – спросила она, взглянув прямо мне в глаза.

Глаза у нее были светлые, ласковые, без угрозы. Только тепло и понимание. А я своей интуиции доверяю. Она редко подводит. Вот и сейчас почувствовала, что могу рассказать.

И я рассказала. Все. О Петре, об измене, о том, как выбежала в никуда.

Старушка слушала, не перебивая. Лишь изредка качала головой. Слова закончились. Слёзы тоже. Я чувствовала себя выжатой. Пустой.

– Бедная девочка, – тихо сказала она и обняла меня. – Пойдём. Тебе нужно согреться и отдохнуть.

В ее объятиях было спокойно. Удивительно спокойно. Я лишь кивнула. Сил сопротивляться не осталось. Мы вышли из парка. У входа стояла машина. Я даже не удивилась, что она села за руль сама. Через некоторое время мы приехали. Где мы? Понятия не имею. Да хоть у чёрта на куличках, мне всё равно. Идя за старушкой, я не замечала ничего вокруг. Ни где мы, ни куда мы направляемся. Только спина передо мной и больше ничего.

Я и не знала, что можно быть такой пустой, выжатой, такой безразличной и потерянной. Меня уложили на кровать. Думала, что не смогу уснуть. Но стоило моей голове коснуться подушки, как я тут же провалилась в сон.

Глава 2

Где я? – Я резко села и тут же вскрикнула.

Голову пронзила острая боль, будто тысячи стеклянных осколков пронзают череп изнутри, отчаянно пытаясь выбраться наружу. Я застонала, снова опустилась на подушку и замерла, считая до десяти. Только тогда, с замиранием сердца, медленно открыла глаза. Комната была мне совершенно незнакома.

На противоположной от меня стене висела огромная плазма, обрамленная узкими стеклянными полками. За стеклом тускло поблескивал хрусталь. По соседству с ним странные темные предметы, неясной формы. Я пыталась сосредоточить взгляд, но все плыло перед глазами.

Окна плотно задернуты тяжелыми шторами. Единственный источник света – ночник в форме месяца. Его мягкое сияние падало на стену слева от меня… и заставило меня снова ахнуть, но уже от восторга.

От пола до потолка тянулся стеллаж, до отказа заставленный книгами. Книги – моя слабость, моя страсть. Я читаю в любую свободную минуту, погружаюсь в истории с головой. Романы, фентези, подростковые драмы – неважно. Мне всегда мало. Каждая история для меня, как новая жизнь, в которой я иду рядом с героями. Плачу с ними, влюбляюсь, теряю, надеюсь.

Дверь бесшумно отворилась. В проёме появилась женщина.

– О, детка, ты проснулась! – сказала она, и, подойдя ближе, села на пуф у кровати.

В свете ночника я узнала ее. Та самая старушка из парка.

Воспоминания вспыхнули, как удар током. Меня снова затопила волна боли. Я расплакалась. Слезы лились за все: за предательство, за пустоту, за беспомощность. Я жалела себя и не понимала, что делать дальше. Все, что у меня было растворилось за одну ночь. После предательства Петра мне было некуда пойти.

Когда-то у меня был маленький домик, бабушкино наследство. Тихий, уютный. Но Петр убедил меня продать дом и вложить деньги в "надежное дело". Мне было не жалко. У нас была квартира, наше гнездышко, в котором я планировала создать семью. Только вот, как оказалось, семью я строила одна. Петя просто вытер об меня ноги.

Сколько баб у него было? Эта белобрысая точно не первая. А если все это продолжалось годами? Меня передернуло от отвращения. Он спал с другими, а потом ложился в мою постель. Какая мерзость! Как я могла быть такой слепой? Слезы хлынули с новой силой.

– Выпей это, – сказала женщина, протягивая кружку. – Тебе нужно отдохнуть.

Я залпом выпила содержимое. Мне было плевать, что там. Все равно. Да хоть пусть яд. Я никому не нужна. Отца я никогда не знала. Мама погибла, когда мне было пятнадцать. Дальше меня воспитывала бабулечка. Но и ее не стало три года назад.

Оставался только Петька, и вот теперь он тоже исчез. Нет, я его вычеркнула. Он мертв для меня.

Мысли путались. Я попыталась сфокусироваться, удержаться в реальности, но не смогла. Глаза закрылись сами собой.

Последнее, что я почувствовала – это как женщина мягко накрыла меня пледом и тихо закрыла за собой дверь.

Снился мне всякий бред. По квартире носились куры. Они кричали, хлопали крыльями, путались под ногами. А потом появился Петр. Голый, как в ту ночь. Только теперь куры с яростью бросились на него и начали клевать его мужское достоинство. Он визжал, извивался, пытался отбиться. А на подоконнике восседал огромный петух с надменным видом. Он громко хохотал, наблюдая за этой какофонией, словно главный судья куриного правосудия.

Я проснулась от собственного нервного смешка. Свет пробивался сквозь щелочку в шторах. Судя по нему, было утро. Точнее, то самое серое, вялое утро, после которого хочется снова заснуть и ничего не чувствовать.

Я медленно села в постели, на этот раз без боли. Голова прояснилась, но тело все еще казалось ватным. Словно я пролежала без движения несколько дней. Или… несколько жизней. Я долго не могла прогнать тяжелое, липкое чувство тревоги. Казалось, будто сон пытался меня о чем-то предупредить. Надвигалось нечто неотвратимое, тревожное. Но что именно? Ответ ускользал, оставляя после себя лишь смутное беспокойство. Во сне я видела Петра. Не себя – его. И все же ощущение, что это напрямую связано со мной, не проходило. Пытаясь найти логическое объяснение, я решила, что это просто остаточный страх за человека, который когда-то был мне близок. Но после той роковой ночи я приняла решение: Петр больше не часть моей жизни. Я вычеркнула его. Навсегда.

При этой мысли сердце болезненно сжалось. Рана еще слишком свежа, все еще кровоточит. Каждая мысль о нем будто нажимает на синяк, не давая забыться. Но здравый смысл, наконец, оказался на моей стороне. Больше я не позволю вытирать об себя ноги. Никому.

Дверь снова отворилась все так же бесшумно. Старушка вошла, как будто ждала этого момента.

Она держала в руках поднос с ароматным травяным чаем и каким-то печеньем.

– Доброе утро, детка. – Голос был все тот же – теплый, спокойный, словно укутывал меня пледом изнутри.

– Спасибо, – пробормотала я и неловко взяла кружку.

Женщина села на тот же пуф. Поставила поднос на тумбочку и посмотрела на меня пристально. Но это был не просто взгляд. В нем было что-то большее. Что-то, от чего по спине пробежал холодок. Будто она знала обо мне все. Не только то, что я рассказала вчера, а больше. Гораздо больше. Как будто она… видела.

– Ты хорошо спала, Оливия? – спросила она, и я вздрогнула.

– Я… – Я не помнила, говорила ли ей свое имя. – А вы… от куда вы знаете, как меня зовут?

Старушка мягко улыбнулась, но ответила не сразу. Вместо этого подалась вперед и поправила выбившуюся из моего пучка прядь.

– Иногда, чтобы начать все сначала, нужно потерять все до основания, – произнесла она тихо, почти шепотом. – Но ты не бойся. Все, что сломалось, может быть восстановлено. Иногда даже лучше, чем было

Она встала и подошла к окну. Осторожно раздвинула шторы. В комнату хлынул свет- теплый, нежный, словно из другого мира.

– Кто вы? – спросила я. – Почему вы мне помогаете?

– Зови меня просто Бабушкой. У каждой девочки должна быть своя бабушка, даже если она появляется не сразу, – старушка обернулась через плечо и загадочно улыбнулась. – Жду тебя на завтрак.

С этими словами она вышла, оставив меня в комнате с кружкой чая, странным чувством в груди и множеством вопросов

Я решительно тряхнула головой, расправила плечи и поднялась с постели, распахнула окно и глубоко вдохнула. Летний воздух ворвался внутрь – теплый, пахнущий солнцем, травами и свободой. Только сейчас я заметила, что на мне не моя одежда. Серая футболка и свободные шорты были новыми, приятно пахли порошком, но совершенно точно принадлежали не мне.

Я огляделась в поисках своих вещей. Они лежали аккуратно сложенные на прикроватной тумбочке, рядом с уже заряженным телефоном. Взяв его в руки, я вздрогнула. Сто пятьдесят пропущенных вызовов, все от Петра. Сообщений еще больше. Но это было не самым страшным. Сегодня понедельник. А последнее, что я помнила – пятница. Как такое возможно?

Пару минут я тупо пялилась на экран, пока не вспомнила, что меня ждут. Не читая, удалила все сообщения и сразу внесла номер Петра в черный список. Решив, что надо менять симку, я оделась и направилась в сторону кухни. Едва открыла дверь, как меня окутал аромат яичницы. В животе громко заурчало, будто я не ела целую вечность.

– Ты же пьешь кофе, милочка? – прозвучал теплый, немного хрипловатый голос. Это было не столько вопросом, сколько утверждением. – Я сварила тебе капучино.

Мой любимый напиток. Я не смогла сдержать улыбки и села за стол напротив хозяйки.

Кухня была потрясающей. Светлый гарнитур из массива с резными дверцами и витиеватыми ручками занимал всю стену напротив окна. Посередине островок с мраморной столешницей и мойкой. Под ногами мягкий, теплый ковер в бежевых тонах. У окна изящный обеденный стол с резными ножками и стулья с бархатной обивкой.

– У вас очень красиво, – искренне сказала я, переведя взгляд на женщину.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Рада видеть тебя в полном здравии.

– Спасибо вам, что приютили, – тихо ответила я. – Даже не представляю, что бы без вас делала.

Вдруг реальность обрушилась на меня, словно лавина. Холодная, тяжелая, беспощадная. Что теперь? Куда идти? К Петру я не вернусь. Даже под дулом пистолета. Оксана, конечно, приютит, она всегда была рядом. Но у нее семья, дети, своя жизнь. Влезать туда со своим хаосом? Нет, это неправильно. Я не могу. Больше идти некуда. Денег на съем жилья нет.

Петр хорошо зарабатывает, и жили мы в основном на его деньги. Я изредка пекла торты на заказ, тайком, прячась, как школьница с сигаретой за гаражами. Петр считал это ерундой и тратой времени. Остальное же время я крутилась как белка: забрать посылку, отвезти документы, купить канцелярию для его офиса.

Я выдохнула, пытаясь совладать с собой и паникой, грозящей проглотить меня целиком. Но, видимо, мой страх все-таки проступил на лице, потому что Бабушка, наблюдая за мной, мягко сказала:

– Даже не забивай свою милую головку всякой ерундой. Живи здесь столько, сколько потребуется. Я старая и одинокая, от твоей компании не откажусь.

Она улыбнулась, и я вдруг заметила, у нее удивительно белые, ровные зубы. Эта женщина была воплощением спокойствия и силы. А я была на грани.

– Но как? – прошептала я. – Это слишком… Мне совершенно нечем вам платить.

– Что за глупости? – фыркнула она. – Мне не нужны твои деньги. Беседа за чашечкой чая будет твоей платой.

Я не знала, что сказать. Ком подкатил к горлу, и я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо за этим красивым, уютным столом.

Слезы были где-то на грани. Не от боли, а от этой неожиданной человечности, от которой я совсем отвыкла.

Неужели доброта все еще существует?

Я колебалась. Внутри бушевал шторм из вины, благодарности и робкой надежды. Было ужасно неловко принимать помощь, но еще страшнее снова остаться одной. И я кивнула.

– Хорошо, – наконец выдохнула я. – Но я обязательно найду работу. Буду покупать продукты, готовить. Хотя бы так смогу вас отблагодарить. И это ненадолго. – Я поспешно добавила: – С первой зарплаты сниму жилье.

Клавдия вдруг расхохоталась, звонко, по-доброму, как смеются только те, кому уже не нужно никому ничего доказывать.

– Какая независимая барышня, – хихикнула она. – Но, повторюсь, живи здесь столько, сколько потребуется.

Я опустила глаза, чтобы скрыть влажный блеск, и только улыбнулась, искренне, впервые за долгое время.

Мы разговорились. Оказалось, что Бабушку зовут Клавдия. Она живет в этом доме одна и часто организует художественные выставки.

Я рассказала Бабушке свою историю, как родилась и выросла в небольшой деревне недалеко от города, как в семнадцать поступила в институт и переехала в центр насовсем. О родителях я умолчала.

Прошлое слишком хрупкое, чтобы трогать его без боли.

Кроме Оксаны, никто никогда не слышал этой части моей жизни. И сейчас я была не готова открывать ее кому-то еще.

– Этого мне достаточно, – мягко кивнула Клавдия, будто поняла все без слов.

Она встала из-за стола и направилась к выходу.

– Ах да, чуть не забыла. – Женщина обернулась, с хитрой улыбкой. – Я прикупила тебе парочку вещей. Они в гардеробе, в твоей комнате. Пользуйся на здоровье.

С этими словами она скрылась за дверью, оставив за собой лёгкий аромат жасмина и ощущение уюта.

Я осталась сидеть в кухне, ошеломленная. Такая доброта казалась почти нереальной. Может, раньше я просто не оказывалась в ситуациях, где можно было испытать чужое участие на себе. А может, таких людей, как Клавдия, действительно единицы.

В любом случае, если бы не она, я сейчас вполне могла бы бродить по улицам с рюкзаком за плечами и страхом в глазах.

Я поставила кружку на тумбочку и не удержалась, вышла в коридор. Дом тянул к себе, манил рассмотреть каждую деталь.

Стены были украшены картинами в изящных рамах. Не безликие пейзажи из магазина, а будто написанные рукой самого художника. На одной – летнее поле, где колышутся маки и васильки. На другой – старая улочка, залитая дождём, с яркими зонтиками прохожих. От картин веяло теплом, будто они не просто висели здесь, а были частью этой жизни.

Я прошла в гостиную. Просторная, светлая, с огромным окном почти во всю стену. На подоконнике горшки с геранью и ещё какими-то цветами, и от них шёл тонкий запах свежести. В углу мягкий диван с пледом в клетку, рядом кресло-качалка, и я представила, как Клавдия вечерами сидит здесь с книгой.

На журнальном столике лежали старые глянцевые журналы, стопка кроссвордов и очки в тонкой оправе. Всё это делало комнату не парадной, а живой, тёплой. Такой, где хочется укрыться с головой и слушать дождь.

Дальше меня потянуло в библиотеку. Когда я открыла дверь, сердце дрогнуло. От пола до потолка стеллажи, заставленные книгами – ровными рядами, разноцветными корешками. Запах бумаги и чернил окутал меня сразу, и я вдохнула его полной грудью, как вдыхала бы запах моря.

Я провела ладонью по корешкам, задерживая пальцы на названиях. Тут было всё: от классики до редких изданий по искусству, от детективов до старых сказок. Я улыбнулась. «Вот здесь я смогу потеряться», – подумала я.

Из библиотеки я вышла в коридор, а дальше – к боковой двери. Она вела в сад. Стоило мне открыть её, как в лицо ворвался воздух, наполненный ароматом роз и сирени.

Сад был ухожен, но не до стерильности. Всё цвело свободно, но с каким-то естественным порядком. Цветы, кусты, аккуратные дорожки из камня. В центре круглый фонтанчик, вода в котором журчала так тихо, будто шептала сказку.

Я стояла там, под солнечными лучами, и вдруг поняла: здесь всё по-настоящему. Шикарно, красиво, но в то же время уютно. Не музей и не показуха, а настоящий дом. Дом, где тепло. Дом, в который хочется возвращаться.

И в груди впервые за долгое время защемило не от боли, а от чего-то другого. От ощущения, что, может быть, мне всё-таки повезло. Но, как бы не было хорошо здесь и сейчас, нужно думать о будущем. И я вернулась в спальню, которую любезно предоставила мне Бабушка.

***

Комната оказалась светлой и просторной. Возле окна стояло мягкое кресло с уютным пледом, в углу гардероб. Внутри, как и сказала Клавдия, висело несколько аккуратно отглаженных вещей: блузки, юбка, джинсы, даже легкое платье, все вещи моих размеров, словно Бабушка знала всё заранее.

Я невольно улыбнулась. Значит, забота всё-таки существует. Не показалась.

Я устроилась в кресле у окна, открыла сайт с вакансиями и на несколько минут задумалась. Что я вообще умею?

Экономическое образование – да. Но конкуренция огромная, а я не могла себе позволить ждать. Мне нужно было что-то прямо сейчас. Без пробного периода, без собеседований на три этапа. Желательно с оплатой сразу после смены.

Что я ещё могу? Печь, конечно. Но даже чтобы просто предложить свои услуги, нужны хотя бы деньги на продукты.

Телефон в руке завибрировал Я вздрогнула. Незнакомый номер.

– Алло? – осторожно ответила я.

– Оливия Александровна? – вежливо осведомился мужской голос. Он звучал уверенно и спокойно. – Меня зовут Михаил Сергеевич. Вы все ещё в поисках работы?

– Да, я вас слушаю, – настороженно, но с надеждой в голосе ответила я.

Я и забыла, что когда-то размещала своё резюме. И вот сейчас это был мой шанс.

– Я представитель сети ресторанов. В связи с расширением нам срочно требуются официантки. – Он поспешно добавил, словно боялся, что я сразу откажусь. – Понимаю, вы из другой сферы, но не спешите говорить «нет». Думаю, мы сможем предложить условия, которые вас заинтересуют.

Сердце дрогнуло.

Неужели? Такая удача?.. Или подвох?

– Вы сможете подойти сегодня на беседу с руководством? – спросил он с легкой надеждой в голосе.

Я постаралась говорить спокойно, сдержанно, так, будто мне звонят десятый раз за день, и я выбираю лучшую из сотни вакансий. Хотя внутри всё дрожало от волнения.

– Думаю, смогу найти время, – ответила я.

– Отлично! Тогда ждём вас в 15:00. Я сейчас пришлю смс с адресом. До встречи.

Гудки. Я тут же проверила сообщение. Ресторан находился всего в трёх километрах от дома Клавдии.

Вот это удача. Пешком минут тридцать, а у меня в кармане и правда не было ни копейки.

Я посмотрела на часы. До встречи оставалось чуть больше четырёх часов.

Хватит времени, чтобы собраться и привести себя в порядок.

Направляясь в ванную, я краем глаза поймала своё отражение в зеркале – усталое, но с каким-то новым, тонким светом в глазах. Надеюсь, с этого дня всё начнёт меняться.

Глава 3

Я стояла перед зеркалом и рассматривала своё отражение.

Высокая, с тонкой талией и длинными ногами, я казалась себе незнакомкой, словно чужая женщина с экрана какого-нибудь популярного фильма. И не удивительно, ведь одевалась я так, как хочу, последний раз ещё в институте. Да и делала что-то для себя, примерно тогда же. Наконец я была собой. Рыжие волосы струятся по плечам огненной волной, отливающей золотом в мягком дневном свете. Зелёные глаза кажутся особенно яркими на фоне нежно-голубого костюма цвета ясного июньского неба.

 Бабушка с любовью достала его из гардероба, где, казалось, нашлось место вещам на любой случай жизни. Костюм сидел идеально, будто был сшит специально для меня. Вместо туфель удобные, но элегантные босоножки с тонкими ремешками. Их тоже купила Клавдия. «Для жизни, а не для мучений», как сказала она, хитро подмигнув.

На плечо я накинула небольшую светлую сумочку, в которую положила только самое необходимое: телефон, паспорт и ключи от Бабушкиного дома. Остальное потом. Всё остальное теперь было «потом».

Я провела рукой по волосам и неожиданно вспомнила, как сидела на старом деревянном табурете на веранде родного дома. Мама бережно расчёсывала мне волосы, весело болтая и рассказывая забавные истории. Она делала это медленно, наслаждаясь нашим уединением. А потом нежно заплетала волосы в косу, чуть поигрывая прядями.

– Русалочка ты моя, – шептала мама, целуя меня в макушку.

Сердце сжалось. Боль была мягкой, но острой. Как иголка в пальце, которую не видишь, но чувствуешь.

Мама…

Я глубоко вдохнула, моргнула, прогоняя подступившие слёзы. Сейчас не время для слёз. Сегодня первый шаг в новую жизнь.

Я вышла из дома и ненадолго замерла на пороге. Двор Клавдии был как с открытки. Широкая мостовая из тёплого серого камня вела к кованым воротам. По бокам аккуратные клумбы, где в идеальном порядке цвели пионы, розы и набирала цвет гортензия. В центре круглая клумба с невысоким деревцем, возможно, декоративной яблоней. Рядом с лавочкой, скрытой в тени берез, стоял маленький фонтанчик с лепестками упавших цветов в воде.

Воздух был пропитан ароматом сирени и утренней свежестью. Даже птичьи трели здесь звучали как-то особенно умиротворенно

Вот бы жить здесь вечно,– подумала я.

Но внутри все трепетало от нетерпения.

Я уверенно зашагала по тропинке, чувствуя, как каждая клеточка тела пробуждается от лёгкого волнения. Это было не просто собеседование. Это был шанс. Шанс снова поверить в себя, выстроить все с нуля.

Я вышла чуть раньше, чем нужно. Хотелось просто насладиться прекрасной погодой, осмотреться и почувствовать жизнь.

За калиткой открывался целый мир, не похожий на тот, где я жила раньше. Аккуратные дорожки, ухоженные газоны, ровные изгороди. На каждой улице коттеджи, будто сошедшие с глянцевого журнала: большие окна, веранда с креслами, цветы в кадках. Здесь всё дышало достатком и спокойствием.

Меня кольнула мысль: я ведь совсем не отсюда. Слишком простая, слишком растерянный взгляд. Казалось, прохожие могут заметить, что я чужая. Но прохожих почти не было, только редкие автомобили и парочка женщин с собаками. Они улыбнулись мне так дружелюбно, что я сама невольно улыбнулась в ответ.

Чем дальше я шла, тем больше во мне нарастало странное чувство. Неловкость смешивалась с каким-то удивительным облегчением. Здесь никто не кричал, не ссорился, не смотрел исподлобья. Здесь всё было так, как будто мир умел быть добрым.

Я остановилась у клумбы с розами. Вдохнула аромат и поймала себя на том, что мне хорошо. Просто хорошо, без причин. И в то же время было непонятно, почему именно здесь я чувствую это. Будто всё вокруг тихо шептало: останься, это твоё место.

Я усмехнулась своим мыслям и двинулась дальше. Лёгкий ветер тронул волосы, солнце мягко коснулось лица, и внутри что-то дрогнуло. Может быть, я ещё не до конца понимаю, куда попала, но впервые за долгое время у меня не было желания бежать.