- -
- 100%
- +
— Я тоже рада вас видеть. Давайте сразу к делу.
Сели за стол, а нам уже принесли по бокалу хорошего вина.
— Я так понимаю, вопросов будет много?
— Нет. Всего один, и очень меня интересующий.
Мужчина явно не ожидал такого серьёзного и делового тона. Глаза уловили слабое напряжение в его плечах.
— Что произошло между «Короной» и «Золотыми Гриффонами» 13 лет назад? Я в жизни не поверю, что мой отец дал распоряжение убить жену Эндрю Уолкера.
Взяв бокал за тонкую ножку, отпила немного вина, пока сама анализировала нарастающее напряжение в глазах собеседника. Гонсалес пытался подобрать правильные слова и момент, с которого стоит начать диалог. Тишина затянулась. Он сделал глоток вина, погружаясь в воспоминания тех лет.
— Мы и сами тогда толком ничего не поняли. Эндрю заявился на наши переговоры в ярости и гневе. Начал обвинять Адама в предательстве. Угрожал разобраться с его семьей, ну, с тобой и твоей матерью. Когда мы узнали, что жену Эндрю убил кто-то из людей «Короны», многие наши союзники стали переживать за свои семьи и уходили из союза. Началась война между «Короной» и «Золотыми Гриффонами». Только я остался на стороне твоего отца и помогал разобраться в ситуации. Стоило нам подойти близко к цели, как ситуация ухудшилась. Кто-то начал нам мешать и пытался убить Адама несколько раз. Мы пытались неоднократно выйти на переговоры с Эндрю, но он даже слушать не хотел. Им овладела жажда мести. Поэтому в те годы твой отец сделал внеплановый переезд за город. Некоторые из наших союзников поверили нам, и наши союзы возобновились. С большим трудом мы вернули доверие этих людей. Проблемы постепенно стихали. «Золотые Гриффоны» залегли на дно. Дилон, его сын, уже начал вести бизнес. Ну, а уже два года назад… Ты и сама знаешь, что произошло. Эндрю появился и убил твоих родителей. Вот только не сошлось одно. Его убил не Адам. Кто-то третий. Я думал, что «Корону» и «Золотых Гриффонов» объединил тот самый третий, ведь дела продолжают идти. Думал, что ты тоже погибла, и, видимо, пропустил момент, когда ты стала выходить в свет, заняв место отца в картеле. Но я не думал, что ты встанешь и во главу «Короны». Ты не представляешь, какое было для меня облегчение вчера.
Между нами повисла тишина. Я убедилась в том, что Энрике действительно союзник. Он сказал правду.
— У меня есть догадки. Возможно, я знаю, кто глава «Золотых Гриффонов», — медленно подняла взгляд на Энрике.
Его брови чуть нахмурились, явно улавливая намёк моих слов и мыслей.
— Хочешь сказать… Глава «Золотых Гриффонов» —…
— Да. Но у меня нет веских доказательств. Между мной и ним сейчас своя игра. Мы оба прощупываем друг друга. Но что-то мне подсказывает, что этим человеком тоже движет жажда мести и власти.
— А на главного предателя есть догадки?
— Есть. Но доказательств тоже нет. Только личные наблюдения. И это тот, кто был ближе всего к отцу. И ближе всего ко мне.
Чёрные глаза моментально раскрылись шире. Он понял, о ком шла речь, и явно даже не брал этого человека в списки подозреваемых предателей. Тяжёлый вздох и чуть смягчённый взгляд.
— Твой отец точно так же опасался твоей матери. Но потом они узнали правду друг о друге. Ненавидели, ругались, расставались. А потом родилась ты…
Моя бровь поднялась вверх, а взгляд стал скептическим. До меня не сразу дошёл смысл и посыл этих слов, которые оказались намёком.
— Нет. Между мной и ним ничего не будет. Не в этой жизни, уж точно.
— Никогда не говори «никогда». В этой жизни возможно всё.
***
— Я буду поблизости. Если что — дам знаки.
— Хорошо.
Каждый разошёлся к своим знакомым и коллегам, ведя привычные дела по бизнесу или обычные разговоры. Играла живая музыка, вокал создавал приятную атмосферу. Глаза иногда скользили по толпе, пытаясь найти лишь одну фигуру. И эта фигура не заставила себя долго ждать.
— Позвольте украсть у вас эту прелестную даму, — раздался бархатный голос над моей головой.
На голой спине я ощутила ладонь, которая перебралась на талию. Я повернула голову, натягивая вежливую улыбку на лицо. Но мы с ним оба понимали: моя улыбка была не просто вежливой — она была вежливо‑ядовитой, как и взгляд.
— Мистер Уолкер, не ожидала вас здесь обнаружить.
Я кивнула на прощание знакомым и медленной походкой ушла вместе с ним к столику с закусками. Тварь. Всё же припёрся сюда.
— Я тоже рад тебя видеть, маленькая бестия, — вежливо‑ядовито улыбнулся он, чуть прищурив взгляд.
— М‑м‑м… И когда же ты прекратишь меня так называть?
— Хм, даже не знаю. Наверно… — он сделал задумчивый вид, отводя голову в сторону. — Никогда, — снова эта ухмылка, и взгляд, намертво прикованный ко мне.
— Если ты думаешь, что после того поцелуя тебе всё можно, то ты ошибаешься.
Его взгляд и лицо моментально стали настолько серьёзными, что душу начало леденить.
— Давай начнём с того, что все мы люди, и у всех нас есть желания и минуты слабости. В ту минуту мне просто захотелось побыть мужчиной рядом с женщиной, с которой я впервые смог ощутить минуту покоя.
— Неужели? Мы с тобой были знакомы сколько? Дня два?
— Тогда почему не остановила меня? Ты ведь могла это спокойно сделать.
— Потому что повелась на твои слова, как дура.
— А я так не думаю. Тебе тоже хотелось тогда быть просто женщиной рядом с мужчиной, с которым смогла ощутить спокойствие. Тебя, ой как хорошо тогда выдали глаза. Без этого взаимного ощущения в ту минуту я бы не поцеловал тебя. Особенно если бы ты была мне неинтересна. У меня тоже свои принципы.
— И какие же? Не смотреть на то, что неинтересно?
— Почти. Как минимум мне мало интересны женщины без характера и мозгов.
Между нами повисла тишина. Воздух электризовался, а взгляды горели яростью.
— Как тебя может интересовать женщина, о которой ты толком ничего не знаешь?
Шумный выдох, и его губы растянулись в недоброй улыбке.
— Милая, ты действительно думаешь, что я нихера о тебе не знаю? Я знаю достаточно, чтобы заинтересоваться твоей личностью во всех смыслах.
— Ну хоть в чём‑то нам удалось сойтись, — ответила с той же недоброй улыбкой.
Наш конфликт прервался: началось мероприятие. Однако между нами осталось много недосказанного. Нам нужен был перерыв. Кто знает, чем могла закончиться эта дискуссия.
Осматривая гостей, я обнаружила интересные картины. Женатые пары пришли со своими любовниками и любовницами, а кто‑то и вовсе с девушками по вызову. Как же ярок этот мир сплетен и интриг. Даже моя давняя подруга была тут с каким‑то молоденьким парнем, а ведь, насколько я знала, у неё есть муж и дочь. Какая ирония, Эмили. Именно эта женщина в школьные времена клялась мне, что будет верной и любящей женой.
А ведь говорят, что деньги и статус не меняют людей. Меняют, и ещё как. На что люди только не пойдут, чтобы угодить и взять себе кусок побольше. Я невольно ухмыльнулась над всей этой картиной: фальшивые улыбки и взгляды.
— Тоже забавно наблюдать за всем этим? — произнёс Дилон, замечая приподнятые уголки моих губ.
— Не представляешь насколько.
И это оказался первый момент, в котором нам удалось сойтись.
Торжественная часть закончилась, и все гости тут же вернулись к разговорам между собой. Слабый толчок локтем в бок от Дилона — моя голова поднялась и встретилась с глазами, которые указали в сторону заднего двора. Я пожала плечами, соглашаясь уйти в тихое место. Здесь слишком много лишних ушей.
— Откуда ты знаешь Энрике Гонсалеса?
Всего один вопрос — и внутри меня всё замерло. Провокация?
— Он был другом моего отца. Познакомились на похоронах, — спокойно ответила, выдавая ложь за чистую правду.
— А ты откуда знаешь его?
— Он тоже… Когда‑то был другом моего отца.
Все сомнения пропали. Дилон действительно сын Эндрю Уолкера.
Оглушающий взрыв раздался внезапно. Я обернулась на секунду — и тут же меня повалили на землю. Дилон закрыл меня своим телом от мелких обломков.
— Ты цела? — взволнованно спросил он.
— Да… Цела… — испуганно ответила я, поднимая голову.
— Бежим. Здесь нельзя оставаться.
Я кивнула и побежала следом за ним. Раздались выстрелы. Одни бежали, склонив головы, другие прятались. Никто не мог понять, что происходит и кто успел всё это организовать.
Трезвость осознания вернулась не сразу. Дилон не мог заранее спланировать атаку: никаких знаков он не подавал. А значит… в нашей игре решил проявить себя третий игрок? Не мог обычный человек сотворить такой хаос. Это мог сделать лишь тот, у кого есть мотивы и доступ к такому арсеналу. Тот, кто знал, что в одном месте собрались две, а может, и три главы организаций. Но кому выгодно избавиться от меня, Энрике и Дилона?
— Сука! — заорал Дилон.
Его ранили. Пуля попала в плечо.
— Дилон!
Паника снова окутала меня с головой. Почему я переживаю так сильно за него?
— Не останавливайся. Беги… Осторожно!
Его руки крепко обняли меня, прижимая к себе, и мы мгновенно поменялись местами: теперь он закрывал меня. Пальцы сильнее сжались на моей талии и плече. Болезненное рычание обожгло моё плечо. Он… спас меня?
Мы побежали дальше. Дилон сжимал правый бок рукой. Кровь проступала сквозь ткань.
Нам удалось вырваться из здания. Благо его машина оказалась рядом — мы рванули куда подальше.
— Ты ранен…
— Всего лишь царапины. Не преувеличивай. Я отвезу тебя домой и уеду.
— Ну уж нет. Ты никуда не поедешь в таком виде.
Он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. Я смотрела на его мужской профиль так, будто там были все ответы. Потом перевела взгляд вперёд, следя за дорогой.
В мою квартиру мы добрались быстро и без происшествий.
Войдя внутрь, я включила свет в коридоре. Мы не стали разуваться и прошли в спальню прямо в обуви. Пока Дилон садился на кровать, я принесла аптечку. Пальцы аккуратно расстегнули чёрную рубашку, обнажая рельефный торс. Ткань упала где‑то на полу, а мои глаза быстро осмотрели раны. Они не были глубокими, но кровь сочилась. Стерильные салфетки, бинт, вата, перекись — всё лежало под рукой.
— Постарайся не дёргаться, — прошептала я, начиная обрабатывать рану.
Его мышцы моментально напряглись, но он не дёрнулся. Движения мои были чёткими и спокойными. Закончив с плечом, я опустилась перед ним на колени, чтобы заняться боком. Карие глаза Дилона следили за каждым моим движением.
Тишина могла бы показаться напряжённой, но нет. Она была приятной — будто в этом хаосе наконец появилась точка опоры.
— Дашь поцеловать себя?
До этого момента пальцы чуть надавили на рану. Глаза поднялись наверх с осуждающим прищуром.
— Ладно, ладно, ладно! Без поцелуя! — тут же заскулил он, зажмурив глаза и запрокинув голову вверх.
— Так бы сразу, — довольно улыбнулась я, убирая руку.
Закончив, я выкинула кровавую вату, оставшиеся бинт, стерильные салфетки и перекись.
В душе я провела около тридцати минут. Вышла в чёрной пижаме — и тут же замерла в дверном проёме спальни. Этот жук уже снял брюки и улёгся под одеяло на левой половине кровати.
— Ты спишь на диване.
Голова повернулась в мою сторону — наглая ухмылка, прищур.
— Я тебе говорил, что чёрный очень горячо смотрится на тебе?
— Я придушу тебя во сне.
— Да ладно тебе… — через минуту он уже делал невинный щенячий взгляд. — Иди сюда. Мне холодно тут без тебя.
Я закатила глаза, кинула в него подушку и легла на правую сторону кровати, укрываясь одеялом. Он бесил меня до ужаса, но почему‑то внутри я была рада, что он не сильно пострадал.