Голубая слеза (Цикл московских рассказов «Баярд»)

Сережа чуть не заплакал от отчаяния:

– Чего вы все ко мне пристали? Не хочу я быть на его месте! Понятно вам? Не хочу! Вы требуете… он чуть было не прирезал меня… хотел кинуть в мусорку!

– Сережа, Сережа, успокойся ты. Ты ж мужик, а не баба. Ты чего это, – стало жалко мальчишку Антону. – Погоди, погоди, ну-ка, это кто тебя хотел зарезать? Скажи мне, пожалуйста. Не бойся. Кто? – потребовал Антон. _ говори, я даю тебе слово, что, кто бы он ни был, он пожалеет, что обидел тебя! – настаивал он снова и снова.

– Да, этот больной, Никитка поймал меня на Перерва и чуть не зарезал. Отвел на мусорку, где контейнеры… и…

– У него что нож был? Он что ножом тебе угрожал? Где он живет? Ты знаешь? – взбесился Антон так, что Сережа теперь напугался его не меньше чем Никиту.

– Не… не знаю, я его в «Пятерочке» видел, вернее сказать, он меня выследил. Он же бешеный, ты его не знаешь. Ты его никогда первым не увидишь, а он как из-под земли перед тобой вырастает. Ему убить человека ничего не стоит, – разошелся Сережа.

– А он что, людей убивал? Откуда ты знаешь? – спросил Антон.

– Я знаю, знаю… вернее, не знаю, но так оно и есть. Я уверен в этом, – не мог успокоиться парнишка.

– Ладно, Сереж не паникуй, разберемся с этим твоим «невидимкой», – пообещал Антон.  Ты только покажи мне его хоть издали, и я обещаю тебе, что он в своей жизни никогда больше не посмеет даже взглянуть в твою сторону, не то чтобы угрожать. Или я не мужчина, – обещал весь покрасневший от гнева Антон.

Сережа немного успокоился, не понятно было лишь, кого теперь ему бояться больше Никиту или Антона. Оба они ему теперь казались опасными. «Оба готовы убить человека чуть что!» – думал он.

– Ты чего парня совсем напугал, Антон? Не видишь, он еще мальчишка? – появился вдруг, откуда ни возьмись Висади.

– Дядя Висади, невиданно обрадовался Сережа появлению этого «старика». – Я не хочу, чтобы они поубивали друг друга, а может еще кого в пылу разборок, – пожаловался он.

– Ладно, успокойся. Все будет хорошо. Антон – добрая душа, ты его не знаешь. Только. Понимаешь, в этой жестокой жизни добро не может всегда быть добрым, иначе зло одолеет его. И тогда всем будет плохо. Очень плохо, сынок. Ничего, ты сам подрастешь немного и поймешь все. Мы снова схлестнулись с этими ублюдками и бандюгами, и мы не имеем права быть слабыми. Зачем тогда мужчина родится на свете, если не может защитить своих близких людей. Сережа, запомни, рано или поздно тебе придется сделать выбор: бороться со злом или равнодушно глядеть, как вершится черное дело без всяких помех. Сережа, если тебе страшно, нельзя останавливаться, надо сделать шаг навстречу опасности, если даже этот шаг будет последним в жизни. Только так рождается в душе мужчина. Сережа, не бойся этих ублюдков, они сами боятся за свою шкуру больше, чем ты можешь себе представить. Они сплачиваются словно псы, а мы им противопоставим настоящую мужскую дружбу. Мы тебя одного не бросим, помни это, – старался Висади поддержать парня.

По мере того, как Висади говорил, его дружелюбный голос оказывал на парня благотворное влияние и тот буквально на глазах изменялся, словно бы из юнца превращался в мужчину. Глаза его сначала заблестели редким огоньком, но эти огоньки разгорались и превращались если не в пламя, то в свет надежды и уверенности наверняка.

– Я испугался, дядя Висади, – признался Сережа и смутился от такого признания. – Я найду его, чего бы мне это ни стоило. Я примерно понял, где он живет.

– Вместе найдем, Сереж, – по-дружески похлопал по плечу парня Антон. – Надо будет тебя подменить кем-нибудь, ждать до воскресенья, нет времени.

– Неплохо бы взять с собой и Ваню, может, узнает, чует мое сердце, этот Никита имеет отношение к покушению на Виктора, – предложил Висади.

– Да. Можно, только у него нет телефона и нужно время, связаться с ним, – согласился Антон.

– мобильник есть у Исы, кстати, этот кабардинец, охранник может нам пригодиться, если схлестнемся с этими бандюгами, – сказал Висади и достал свой старенький «Нокиа», чтобы позвонить приятелю.

Иса последнее время работал без выходных, семейные проблемы решал.

– Был бы свободен, приехал бы помочь, – отвечал Иса по телефону. – Но, если будут дела посерьезнее, обязательно вырвусь. Висади, гляди там, больше не воюй без меня! – кричал в трубку Иса. – А Вани пока не было. Сегодня вряд ли он сможет быть вам полезен. Был он тут недавно, на бутылку наскреб где-то копейку.

Висади попросил кабардинца, чтобы тот передал Ване, что тот им понадобится скоро. Чтобы не смел выпивать пару дней. Иса обещал передать слова Висади, и на всякий случай, сделать от себя внушение Ване.

На следующий день ближе к вечеру Антон попросил одного из подшефных ему охранников подменить Сережу на пару часов. И после того, как тот прибыл в «Н-Стиль», вместе с Сережей они отправились к той самой злополучной «Пятерочке», где у парня произошла неприятная встреча с Никитой.

– Антон, ты уж не обижайся на меня, я спасовал перед Никитой, мало того, что он здоровее меня в разы, так он еще и, по всей видимости, имеет бандитское прошлое. Если не грешит и поныне этим, – извинялся Сережа, когда они вышли на улицу и направились мимо станции метро Марьино к автобусной остановке, чтобы на «Газели» быстрее доехать до «Пятерочки». Антон еще в автобусе договорился с Сережей, чтобы тот не подавал виду, что они с Антоном знакомы.

Когда они вышли из маршрутки и пошли в сторону «Пятерочки», Антон отстал от Сережи и неторопливым шагом шел за ним на видимом расстоянии. Несмотря на то, что теперь за ним шел сам Антон и прикрывал его, Сережа все-таки было как-то не по себе. Его словно подменили, он весь сжался и втянул голову в себя. Парень, как ни старался, ничего не мог с собой поделать. Может, оно было и к лучшему, ведь он так выглядел естественнее и не мог вызвать никаких подозрений. Сережа прошелся для начала старым маршрутом, которым он шел в первый свой приезд сюда. Вскоре он оказался у входа в торговый центр, где находился и магазин «Пятерочка». Поднявшись по нескольким ступенькам на площадку перед входом в магазин, Сережа достал из кармана пачку сигарет, каким-то образом, оказавшуюся у него в кармане и достал оттуда сигарету, чтобы хоть как-то отвлечь себя. Огляделся вокруг, словно ища спички или зажигалку. По обе стороны лестницы и по углам лестничной площадки стояли обыкновенные бомжи, постоянные обитатели «Пятерочки» и соседствующего с ним магазина «Fix prais». Здесь все продавалось тогда еще по «37» рублей, возможно, нынче уже и по «38», в том числе, и знаменитый «Manhetan», причиной чему и было присутствие завсегдатаев этого торгового центра бомжами. О «Манхеттане»  следует сказать несколько слов. Это современный напиток, заменяющий что-то среднее между русской бормотухой и украинской горилкой. То бишь, «полторушка» оранжевой или серой окраски жидкость, имеющий, в аккурат, 7% энд 9% алкоголя. Надо добавить, что бомжи общей численностью, превышающей более тридцати лиц, калек, полукалек физических и умственных были обитателями и охранителями входных дверей, лестничной площадки, близлежащих к торговому центру территорий. Ко всем этим владениям бомжествующих элементов относился еще и небольшой курган с лесонасаждениями, где летом господа бомжи жили припеваючи в палатках. Ну а зимой они с таким же успехом мерзли, отмораживая себе конечности и остатки мозгов, в тех е палатках, и меж труб теплосети близлежащих корпусов завода и в подъездах ближайших многоэтажек, разумеется, если оные туда сумеют каким-то чудом пробраться. И с этой целью последние каким-то образом выведывали входной код у местных обывателей или же у дворников-таджико-узбеков, которые, кстати, очень большое множество живут в тех же самых подъездах и лестничных площадках московских многоэтажек на верхних этажах. Бомжи, среди которых были не без преувеличения сказать, и люди с парой высших образований, и люди весьма не глупые, но с отравленными алкоголем мозгами, навскидку с одного взгляда могли определить кто перед ними – «свой» или чужой. Так вот, Сережу они могли принять за своего лишь по озабоченному лицу, словно с похмелья после обильно выпитого «волшебного» напитка из магазина «Фиг-прайс», как они уважительно называли «Fix-prais».

Но бомжи быстро определили, что это не постпохмельный синдром написан на лице Сережи, а элементарно мальчишеский испуг или последняя грань перехода в это состояние. Надо сказать, господа бомжи люди жалостливые, поэтому как в этой жизни видели очень много страшной несправедливости по отношению не только к себе, но и к остальному народонаселению, которое называется официальными правящими кругами «господами» лишь на период выборов тех или иных правителей.

Сережу они пожалели, поняв, что на душе у молодого человека совсем муторно по какой-то неясной, но общепонятной причине. Поэтому они лишь попросили его одолжить им «закурить», вместо обычного «не одолжите ли пару рублей, похмелиться»? Сережины сигареты очень быстро, если не сказать вмиг, растаяли в зубах бомжей, словно туман в жаркое летнее утро в Туркменистоне.

– Что, парень, потерял кого? – на всякий случай поинтересовался господин бомж, кажется, это был честный малый Стас. А честный Стас потому, что, когда он напялив на себя форму рядового «голубого берета» (вне всяких сомнений воевавший минимум в Ираке на справедливой стороне, то есть, на стороне США, а максимум в Чечне, тоже на справедливой стороне, то бишь, на стороне федералов) и, прикрыв темными очками, как он сам выражался «свою бесстыжую рожу», навязывал прохожему обывателю Москвы, который, естественно, не проливал кровь за отечество и весь русско-американский народ,  мнение «не одолжите ли, оказавшемуся во временном затруднении, десять рублей на покупку ужина», у него спрашивали: «А, правда, что вы бывший солдат?», Стас отвечал честно: «Нет, не правда. Просто я форму одолжил у знакомого, чтобы заработать на ужин».

Сережа отвечал честному малому под два метра, что ничего не терял в этой жизни, так как ничего и не успел нажить. На что Стас без всякого зазрения совести имел свое предложение продолжения знакомства: «А не будет у тебя десяти рублей на ужин»? Десяти рублей Стас так и не получил, возможно оттого, что Сережа своим неискушенным умом так и не понял, как этот двухметровый парень, судя по роже с недюжинным аппетитом, сможет купить ужин на десять деревянных рублей. Возможно, Сережа так и не понял чего от него хочет этот мужчина, кроме того, что он ему по энерции дал, то есть – сигареты.

Стас попросил огоньку у проходящего мимо молодого человека, прикурил основательно сам и затем поднес руки незнакомца с зажигалкой, сложенные, чтобы огонь не погас, к лицу Сережи. У Сережи нижняя пухлая мальчишеская губа отвисла от удивления, и он чуть не уронил сигарету, взглянув в псиные глаза того, кто протягивал ему в руках зажигалку.

– Ник… Никита? – втянул Сережа дым от зажженной сигареты и чуть не задохнулся от кашля, так как не курил еще ни разу до этого.

– Сопли подтяни! – прошипел Никита. – Пошли, пообщаемся, раз ты настаиваешь.

Стас был понятливым интеллигентным бомжом и, почмокав губами, не найдя, что вставить от своего имени, он ретировался почти «по-английски». Сережа растерянно поглядел по сторонам и еще больше растерялся, Антона нигде не было видно. « Не может быть!» – запаниковал Сережа. Следующей мыслью парня была: «Бежать!». Однако он самой мысли испугался больше чем Никиты, который, не оглядываясь, пошел к уже знакомому Сереже месту. Сережа поплелся за Никитой, понуро опустив голову, словно молодой бычок, которого ведут на убой.

Четыре мусорных контейнера, огромных, съемных железных камазовских кузовов, стояли, как и прежде, в углублении и за ними находился вместительный проход, где можно было не только спрятаться от посторонних лиц, но и совершить какой-нибудь дурной поступок, наподобие того, что в данном случае и собирался совершить Никита.

Сережа покорно зашел вслед за Никитой за «мусорки», где они оба скрылись словно их и не было тут вовсе. В следующую секунду из-за грязного железного борта одного из мусорного контейнера вынырнула голова Никиты, словно зеленная головка ящерицы. Голова зыркнула по сторонам и тут же исчезла обратно. Тут же послышались глухие удары, сопровождаемые криками и шумом яростной борьбы, словно там по-зверски избивали боксерскую грушу. За мусорными контейнерами оказалось не так уж и просторно для стремительной драки. Первым из-за контейнеров спиной к выходу показался Никита, он панически отбивался от наседающего противника. Вслед за Никитой с красным от ярости лицом выскочил Антон и снова набросился на Никиту с кулаками. После нескольких удачных ударов Антона Никита свалился прямо на спину. Антон встал над поверженным противником, готовый нанести решающий удар, если тот пожелает продолжить поединок. За спиной Антона появился ошарашенный происходящим Сережа.

– Ну, Иуда, говори! – в бешенстве заорал Антон на Никиту, так что Сережа весь затрясся от ужаса.

– Ты что, мужик, с цепи сорвался! – приходил в себя Никита.

– Это вас зверей следует держать на цепи! Говори, зачем стрелял в Витка? Кишка тонка, чтобы по-мужски разобраться! – кричал Антон.

– У тебя точно крыша съехала, мужик, – присел Никита.

Он медленно достал из переднего кармана белоснежный носовой платок и приложил его к разбитой губе. Платок вскоре запестрел от крови и грязи.

– Слушай сюда, гаденыш! У тебя отсюда есть два пути: или я тебя добью, как суку! Или ты с добровольным признанием пойдешь со мной в ментовку! Понял! – прошипел Антон, подбираясь к противнику.

– Слышь ты, умник! Я уже пуганый! В последний раз я стрелял из СВД в зверьков, в Чечне! Так что не гони коней! – успел простонать Никита, как тут же получил точный удар ботинком от Антона.

– Гнида! Ты что делаешь! – выплевывая кровь, на четвереньках кругами заползал Никита.

– Я ж тебе сказал, у тебя есть выбор! Лежать! – скомандовал Антон.

– Антон! Антон! Ты его убьешь! – запаниковал Сережа, робко попытавшись унять Антона.

– Не боись, Сережка, он сам выбрал тут укромное место. Никто не узнает, кто его тут «замочил»! – подмигнул Антон Сереже и нарочито грубо оттолкнул его. – Ты что, забыл, для чего он сюда тебя приволок? Он же хотел тебя тут в «мусорку» кинуть. Забыл, что эта нечисть стрелала в нашего товарища! – повернулся Антон к Никите, который снова полез в карман, в этот раз во внутренний, и двинулся грозно на него.

Никита повалился набок, глухо застонал от боли и в следующую секунду у него в руках спружинила «кнопчатка», и заблестело короткое, но широкое лезвие ножа. Никита встал сначала на колени и, упершись свободной рукой об землю, вскочил на ноги, угрожающе выставив вперед свое оружие.

– Осторожно, братишка! – послышался встревоженный голос вынырнувшего в этот момент из-за угла Висади.

– Ничего, эту суку я возьму и голыми руками! – двинулся Антон на противника.

Никита заорал, скривив измазанную черной кровью рожу, то ли от боли, то ли, стараясь придать себе силы. Антон приостановился, выбирая удобную позицию для нанесения удара. Никита отчаянно бросился вперед и пырнул ножом. Лезвие ножа по касательной прошлось по ребрам Антона. Антон остановился не столько от полученной раны, сколько от удивления. Никита не преминул воспользоваться этим мигом и снова, перекинув в другую руку, занес над Антоном нож. На какой-то миг короткое лезвие ножа сверкнуло, задетое солнечным лучом. И вдруг с глухим стоном Никита выпустил из рук нож и, схватившись за голову, рухнул за землю.

– Разве можно так шутить с этим бандюгами! – появился из-за спины упавшего Никиты Висади с обломком кирпича в руке. – Ну-ка, покажи, не сильно он тебя поранил? – поднял он рубашку Антона и покачал головой. – Мальчишка!

Антон отстранил руку Висади и встревожено взглянул на Никиту, лежащего без всяких признаков жизни.

– Старый, а ты его того, не «замочил» случаем?  И вообще, откуда ты взялся? – взглянул он снова в упор на Висади.

– Не должен, хотя, кто его знает. Мог и не рассчитать силы. Я боялся, что не успею вовремя. Он сам виноват, нечего с «кинжалом» кидаться на порядочных людей, – кинул брезгливый взгляд на Никиту Висади, затем достал из кармана чистый носовой платок и протянул Антону. – Вот, приложи к ране, кровь надо остановить, да и заразу какую можно занести.

– Ладно, Старый, – взял Антон платок из рук Висади. – А ты все ж глянь, чего он там никак не очухается.

Висади приблизился и присел на корточки рядом с Никитой, прощупал рукой пульс на шее и лукаво улыбнулся.

– Ну, что он там? Не сдох? – спросил Антон, прикладывая сложенный носовой платок к ране.

– Пульс есть, выкарабкается, – ответил Висади, осматривая место приложения им обломком кирпича к голове Никиты.

– Сдохнет, не жалко. Одной мразью меньше станет на свете, – успокоился Антон.

– Молодые парни, а живут, словно животные, пьянствуют, наркотиками балуются. А ведь это генофонд нашей нации. До чего докатились: народ вымирает, деньги платим женщинам, чтоб рожали. Лучше бы платили приличную зарплату, жильем обеспечивали и вкладывали больше денег в воспитание подрастающего поколения… и оградили народ от произвола чиновников.

– Старый, ты чего в политику ударился? Может, выдвинем тебя на ближайших выборах в депутаты в Госдуму? – улыбнулся Антон.

– Ладно, подумаем, – изобразил в ответ подобие улыбки Висади. – Давай решать, что с этим псом будем делать?

– Может, его «ментам» сдадим его, пока горячо? – предложил Антон.

– А он что, признался, что стрелял в Виктора? – спросил Висади, с надеждой взглянув на друга.

– Да, нет, не признается скотина! Иначе б я его сам, собственными руками придушил бы, – скривился Антон. – Не признался, что стрелял… но был снайпером что ли в Чечне.

– Сколько безвинных жизней числится на этих снайперах! С автомата стреляешь, не всегда отчетливо видишь в кого, а снайпера..,– покачал головой Висади.

В это время Никита шевельнулся и застонал. Сережа, стоявший все это время возле борта мусорного контейнера, невольно вздрогнул, с опаской поглядел по сторонам, а затем на Никиту.

– А вот и наш «стрелок» вернулся! – воскликнул Антон. – Добро пожаловать в ад! Готовься, сейчас я тебя буду добивать!

– А-а, – глухо простонал Никита и взялся за голову и, увидев кровь на руке, впервые за все это время испугался всерьез. – Мужики, вы что? Неруси что ль! Что ж вы своих-то убиваете? А-а, у-у, – застонал он снова.

– С каких это пор ты стал своим? С тех пор, как подстрелил Витька? Сейчас я тебе покажу «своих»! «По-свойски» я тебя сейчас добью и брошу в «мусорку», где тебе самое место! – накинулся Антон на парня.

Никита закрыл руками голову, как делают маленькие дети во время бомбежки или артобстрела.

– Стой, стой! – преградил Антону дорогу Висади.

Антон никак не хотел отказываться от удовольствия добраться до Никиты и отвести душу напоследок. Он то и дело норовил обойти Висади и стукнуть самого ненавистного ему в этот момент человека на земле.

– Да, прекрати ты! – психанул Висади. – Ну, стукнешь ты его сейчас и что? Он или «коньки откинет», или у него язык отнимется с перепугу! Дай хоть расспросить его спокойно!

– Старый, ты что его, суку, жалеешь? Ты забыл, что он хотел «замочить» нашего Витька! На меня минуту назад с ножом кидался! – обиделся Антон.

– А вдруг это не он стрелял в Виктора? Чем черт не шутит! Хотя маловероятно, что он отвык за такой короткий срок от своей «забавы» стрелять по живым людям, словно по мишеням исподтишка, – стал убеждать друга Висади.

– Оно итак ясно, что-то мне подсказывает, что это он, а никто другой, – не хотел сдаваться Антон.

– Антон, давай хоть порасспросим его спокойно, – предложил Висади, подавая пример спокойствия другу.

– Попробуй. Только эта гнида вряд ли поймет человеческое отношение к себе, – предупредил Антон.

– Дай хоть попробуем, – снова предложил Висади и, вплотную подойдя к Никите, присел рядом на корточки. – Меня зовут Висади, я чеченец.

Никита хотел было вскочить, но застонал от боли и только чуть отодвинулся.

– Ты «чех»? Да, ну! – словно дьявола встретил Никита.

– Вот тебе и «да, ну»! – скривил губы в улыбке Антон. – Старый, погляди на этого урода. Если бы на нем не было крови, он бы так среагировал? – сделал он вывод.

– Да. Кровь на нем есть, и, я думаю, ее немало. И это кровь людей, вина которых заключалась лишь в том, что этому недочеловеку захотелось пострелять. Но стрелял ли он в нашего парня, вот это нам надо выяснить, – сказал Висади Антону, глядя прямо в глаза Никите. – Ну-ка, хлопец, помоги себе. Кто стрелял в нашего человека? – спросил он у Никиты.

– Ты ж все одно зарежешь, – не слушал Висади Никита.

– Даю слово, все будет по закону. Суд решит судьбу убийцы, – произнес Висади, подчеркивая каждое слово.

– «Чех» – зверь, но слово держит. Но я все равно вынужден вас разочаровать. Я не тот, кто вам нужен, – сплюнул Никита кровь, мешавшую ему говорить.

– Мужчина обязан держать слово, какому бы он племени не относился. Скажи-ка, лучше, хлопец, что ты не тот, кто нам нужен? – спросил Висади все так же медленно.

– Я не стрелял в вашего парня, – ответил Никита.

– А кто стрелял, – грозно надвинулся на него Антон.

– Не надо со мной играть в «хорошего и плохого полицейского», оба вы хороши. Я не знаю, кто стрелял, не знаю, – вытер он рукавом разбитые в кровь губы.

– От этого зависит твоя жизнь, – намекнул Антон. – Кто стрелял в Витька?

– Думаю, Борьку вам надо повидать, а так не знаю, что вам посоветовать. Отпустите, – выдохнул Никита устало.

– Думаю, по крайней мере, он сам не стрелял в Виктора, – встал с корточек Висади.

– Не знаю, Старый, я этому гаду не верю. Он на моих глазах чуть Сережу не придушил… – указал пальцем на Никиту Антон.

– Парня я хотел попугать немного, чтоб меня не пас больше. Достал уже, – оправдывался Никита. Ходит, вынюхивает что-то… А Витю зачем мне убивать?

– К Ане ты захаживал? Может от ревности голову потерял? – вдруг спросил Антон.

– Анюта – это мое личное дело. С ней все решено, она будет моей. Это уже решено, если вы хотите знать. Это информация, чтобы вы не думали себе там, – самодовольно улыбнулся Никита.