Хижина дяди Тома
- -
- 100%
- +
Ночь была холодная, звездная, и мать плотнее закутала ребенка, который, онемев от смутного страха, крепко цеплялся за ее шею.
Большой старый ньюфаундленд Бруно, спавший в дальнем конце веранды, встретил шаги Элизы глухим ворчаньем. Она тихо окликнула его, и пес, ее давнишний баловень и приятель, сейчас же замахал хвостом и отправился за ними следом, хотя ему явно было невдомек, что может означать столь неурочная ночная прогулка. Его, видимо, тревожили неясные сомнения в ее благопристойности, потому что он часто останавливался, бросал тоскливые взгляды то на Элизу, то на дом и, поразмыслив, снова брел дальше. Через несколько минут они подошли к хижине дяди Тома, и Элиза тихонько постучала в окно.
В тот вечер молитвенное собрание затянулось допоздна, когда же все разошлись, дядя Том исполнил несколько гимнов соло и следствием всего этого было то, что сейчас – за полночь – и он и его жена еще не спали.
– Господи помилуй, кто там? – вздрогнув, сказала тетушка Хлоя и быстро откинула занавеску. – Да никак это Лиззи? Одевайся, старик. И Бруно тоже сюда приплелся. Пойду отворю ей.
Тетушка Хлоя распахнула дверь, и свет сальной свечи, которую поспешил зажечь Том, упал на измученное, с дико блуждающими глазами лицо беглянки.
– Храни нас Господь! Лиззи, на тебя смотреть страшно! Что с тобой? Заболела?
– Дядя Том, тетушка Хлоя, я убегаю… Надо спасать Гарри. Хозяин продал его.
– Продал! – в один голос воскликнули те, в ужасе подняв руки.
– Да, продал, – твердо повторила Элиза. – Я спряталась в темной комнате рядом со спальней и слышала, как хозяин сказал миссис Шелби, что он продал моего Гарри и тебя, дядя Том. Завтра утром работорговец возьмет вас обоих, а хозяин уедет из дому на это время.
Слушая Элизу, Том стоял, словно окаменев. Руки у него так и остались воздетыми к небу, глаза были широко открыты. А когда смысл этих слов постепенно дошел до него, он рухнул на стул и уронил голову на колени.
– Боже милостивый, сжалься над нами! – воскликнула тетушка Хлоя. – Неужто это правда? Чем же он провинился, что хозяин продал его!
– Он ни в чем не провинился, дело не в этом. Мистеру Шелби не хочется продавать их, а миссис… вы знаете ее доброе сердце. Я слышала, как она заступалась, просила за нас. Но хозяин сказал, что теперь ничего нельзя поделать. Он задолжал этому человеку, и этот человек держит его в руках. Если не расплатиться с ним, тогда надо будет продавать все имение и всех негров и уезжать отсюда. От этого человека не отделаешься. Я сама слышала, как хозяин говорил, что выбора у него нет – или продать Тома и Гарри, или лишиться всего остального. Ему жалко вас… а миссис! Ведь это ангел во плоти! Если бы вы ее слышали! Нехорошо я с ней поступаю, но иначе я не могу. Она сама сказала, что душа человеческая дороже всех сокровищ, а когда моего мальчика продадут, кто знает, что станется с его душой. Это верно, верно! Но если я заблуждаюсь, да простит меня Господь!
– Старик, – сказала тетушка Хлоя, – а ты что же не уходишь? Хочешь дождаться, когда тебя увезут вниз по реке, туда, где негров морят голодом и непосильной работой? Да я бы лучше умерла! Время есть – беги вместе с Лиззи. С твоим пропуском тебя никто не остановит. Вставай, я сейчас соберу тебе вещи.
Том медленно поднял голову, обвел печальным, но спокойным взглядом хижину и сказал:
– Нет, я никуда не пойду. Пусть Элиза уходит – это ее право. Кто осудит мать? Но ты слышала, что она сказала? Если меня не продадут, тогда все пойдет прахом… Ну что ж, пусть продают, я стерплю это. – Судорожный вздох вырвался из его могучей груди. – Хозяин всегда мог положиться на меня. Я не обманывал его, я никогда не пользовался своим пропуском без надобности и никогда на это не решусь. Пусть продадут одного меня, чем разорять все имение. Хозяина нечего винить, Хлоя. Он не оставит тебя с несчастными…
Том повернулся к кровати, посмотрел на курчавые головы ребятишек, и силы оставили его. Он поник на спинку стула и закрыл лицо руками. Тяжкие, хриплые рыдания сотрясали его грудь, крупные слезы, стекая по пальцам, капали на пол. Такие же слезы, сэр, лились и из ваших глаз на гроб, где лежал ваш первенец. Такие же слезы проливали и вы, сударыня, слыша плач вашего умирающего ребенка. Ибо Том такой же человек, сэр, как и вы. И мать, одетая в шелка и блистающая драгоценностями, всего лишь женщина, сердце которой сжимается такой же болью, когда жизнь наносит ей удары.
– Еще два слова, – сказала Элиза с порога. – Я виделась с мужем сегодня днем. Тогда еще никто ничего не знал. Моего Джорджа довели до того, что он больше не может терпеть и решил бежать. Постарайтесь увидать его и скажите ему, почему я ухожу. Скажите, что я попытаюсь найти дорогу в Канаду, и если мы никогда больше не увидимся… – Она отвернулась, пряча лицо, и через минуту проговорила сдавленным голосом: – …Скажите ему: пусть остается таким же хорошим, каким был… И тогда мы встретимся в царстве небесном. Заприте Бруно, – добавила она, – не то он побежит за мной, бедняга.
Короткое, сдержанное прощание, скупые слезы, последние напутствия… и, прижав к груди своего растерянного, испуганного ребенка, Элиза бесшумно скользнула за дверь.
Глава VI.Побег обнаружен
Накануне вечером, после своего затянувшегося спора, мистер и миссис Шелби заснули не сразу и на следующее утро встали позднее обычного.
– Не понимаю, почему Элиза так задержалась? – сказала миссис Шелби, уже не в первый раз дергая звонок.
Мистер Шелби точил бритву, стоя перед зеркалом.
Вскоре дверь отворилась, и в спальню вошел мальчик негр с водой для бритья.
– Энди, – обратилась к нему миссис Шелби, – постучись к Элизе и скажи ей, что я уже три раза звонила. Бедняжка! – со вздохом добавила она вполголоса.
Через несколько минут Энди вернулся, тараща глаза от изумления.
– Миссис! У Лиззи все ящики открыты, вещи разбросаны по всей комнате. Не иначе, как она удрала.
Мистер и миссис Шелби мгновенно догадались о случившемся. Он воскликнул:
– Значит, Элиза что-то подозревала и решила убежать!
– Дай бог, чтобы это было так!
– Вы говорите вздор, жена! В каком я окажусь положении? Гейли видел, что мне не хочется продавать ребенка, и заподозрит меня в соучастии. Тут задета моя честь! – И он быстро вышел из комнаты.
В течение следующих пятнадцати минут в доме не прекращалась беготня, слышались охи и ахи, хлопали двери, всюду мелькали взволнованные лица. И только один человек, который мог бы рассказать кое-что о случившемся, хранил молчание. Это была главная повариха, тетушка Хлоя. На ее лице, обычно таком веселом, лежало облако тяжелого раздумья. Она не говорила ни слова и продолжала жарить оладьи к завтраку, будто не видя и не слыша суматохи вокруг.
На балюстраде веранды уже сидели рядком – ни дать ни взять галчата на жердочке – человек десять черномазых бесенят, которым во что бы то ни стало хотелось первыми увидеть, как примет чужой хозяин свалившуюся на него беду.
– Вот разозлится-то! – сказал Энди.
– А ты послушай, как он ругаться будет! – подхватил маленький Джейк.
– У-ух, здорово ругается! – сказала курчавая Менди. – Я вчера слышала, когда они обедали. Я все слышала: забралась в чулан, где миссис держит большие кувшины, и ни словечка не пропустила.
И Менди, которая вдумывалась в чужие слова не больше, чем котенок, напустила на себя необычайно умный вид и горделиво прошлась по веранде, совсем забыв упомянуть о том обстоятельстве, что хотя она и была в указанное время в чулане, но почивала там мирным сном, свернувшись клубочком между кувшинами.
Когда наконец Гейли подъехал к дому, в сапогах и при шпорах, дурные вести посыпались на него со всех сторон. Маленькие бесенята, торчавшие на веранде, не обманулись в своих ожиданиях и восторженно выслушали поток брани, которой разразился чужой хозяин. Они с хохотом увертывались от его хлыста и под конец повалились в кучу на увядшем газоне у веранды, крича во все горло и отчаянно дрыгая ногами.
– Только попадитесь мне, дьяволята! – пробормотал Гейли сквозь зубы.
– Пока что не попались! – крикнул Энди, торжествующе взмахнув рукой, и, когда незадачливый работорговец отошел на приличное расстояние, скорчил ему вслед зверскую гримасу.
– Это что же у вас творится, Шелби! – сказал Гейли, без доклада входя в гостиную. – Удрала чертовка вместе с мальчишкой?
– Мистер Гейли, здесь находится миссис Шелби! – ответил тот.
– Прошу прощения, сударыня! – Гейли слегка поклонился, не меняя свирепого выражения лица. – Но я еще раз повторяю: странные вести мне приходится слышать, сэр! Неужто это верно?
– Сэр, – сказал мистер Шелби, – если вам угодно побеседовать со мной, будьте любезны соблюдать приличия, как это подобает джентльмену. Энди, прими у мистера Гейли шляпу и хлыст! Садитесь, сэр. Да, сэр, к моему величайшему сожалению, эта молодая женщина, вероятно, подслушала наш разговор или же узнала о нем от кого-нибудь и сегодня ночью скрылась вместе с ребенком.
– Ну, не ждал я от вас такого надувательства! – сказал Гейли.
– Как прикажете понимать ваши слова, сэр? – Мистер Шелби круто повернулся к нему. – Для тех, кто сомневается в моей честности, у меня есть только один ответ.
Работорговец струсил и сказал уже совсем другим тоном:
– Каково же терпеть порядочному человеку, когда его так подводят!
– Мистер Гейли, – продолжал Шелби, – я вполне понимаю вашу досаду и только поэтому и прощаю вам такое бесцеремонное появление в моей гостиной. Тем не менее считаю своим долгом заявить, что я не позволю подозревать себя в столь неблаговидном поступке и бросать тень на мое честное имя. Более того, я окажу вам всяческую помощь при розыске беглецов. Мои лошади, невольники – все к вашим услугам. Короче говоря, Гейли, – добавил он, сразу вернувшись к своей обычной приветливости, – советую вам не терять хорошего расположения духа и позавтракать вместе с нами, а там мы обсудим, что предпринять дальше.
Миссис Шелби поднялась, сказала, что не сможет быть за завтраком, и, поручив почтенной горничной-мулатке подать джентльменам кофе, вышла из комнаты.
– Ваша хозяйка меня что-то невзлюбила, – сказал Гейли с неуклюжей фамильярностью.
– Я не привык, чтобы о моей жене говорили в таком развязном тоне, – сухо ответил мистер Шелби.
– Прошу прощения. С вами и пошутить нельзя! – И Гейли заключил свои слова деланым смешком.
– Не всякая шутка приятна, – возразил Шелби.
«Ишь как осмелел с тех пор, как рассчитался со мной! – мысленно проговорил Гейли. – Не узнать со вчерашнего дня!»
Весть о судьбе Тома вызвала такую тревогу среди его собратьев, какой не вызвало бы в придворных кругах падение премьер-министра. Ни в доме, ни на полях ни о чем другом не говорили. Побег Элизы – случай небывалый в поместье – тоже немало способствовал всеобщему волнению.
Черный Сэм, заслуживший такое прозвище потому, что он был намного темнее всех здешних негров, весьма глубокомысленно обсуждал эти события главным образом с точки зрения собственного благополучия, а его прозорливость в подобных делах могла бы оказать честь любому белому политикану в Вашингтоне.
– Не было бы счастья, да несчастье помогло, вот оно как случается, – провозгласил Сэм, поддернул штаны и, приладив к подтяжкам длинный гвоздь вместо оборванной пуговицы, остался весьма доволен собственной изобретательностью. – Да, не было бы счастья, да несчастье помогло, – повторил он. – Вот теперь Тому по шапке – значит, вместо него поставят другого негра. А почему, скажем, не меня? Том везде разъезжал. Башмаки начищены, пропуск в кармане – сам черт ему не брат. А почему теперь Сэму не покрасоваться на его месте? Вот я что хочу знать.
– Эй, Сэм! Сэм! Хозяин велит седлать Билла и Джерри! – прервал его рассуждения Энди.
– Что там еще стряслось?
– А ты разве не знаешь, что Лиззи убежала со своим малышом?
– Другим рассказывай! – с бесконечным презрением ответил Сэм. – Я раньше тебя узнал. За кого ты меня принимаешь, за несмышленыша?
– Ладно, ладно! Ты слушай, что хозяин велел. Седлай лошадей, и мы с тобой поедем вместе с мистером Гейли ловить Лиззи.
– Вот это я понимаю! Теперь Сэм понадобился. Сэм будет самым главным негром. Уж я ее поймаю, будьте покойны. Хозяин увидит, какой Сэм молодец!
– Подожди, Сэм! – осадил его Энди. – Ты сначала подумай хорошенько. Ведь миссис-то не хочет, чтобы Лиззи поймали. Она тебе задаст.
– Э-э! – протянул Сэм, выпучив глаза. – Откуда ты это взял?
– Сам слышал, что миссис говорила сегодня утром, когда я подавал хозяину воду для бритья. Она послала меня посмотреть, почему Лиззи не идет на звонок, а я прибежал обратно и докладываю: «Нет ее, удрала!» Она как услышала, так и вскрикнула: «Дай-то ей бог!» А хозяин ух как рассердился и стал ее отчитывать: «Миссис Шелби, вы говорите вздор!» Да он перед ней не устоит! Я-то знаю, как дальше будет. Ее сторону всегда лучше держать.
Черный Сэм почесал свою кудлатую голову, которая хоть и не была богата умом, зато обладала неким качеством, необходимым для политиканов всех мастей и обличий и называющимся попросту уменьем определять «куда ветер дует». Потом он помолчал минутку, снова подтянул штаны, что, по-видимому, помогало ему думать, и наконец сказал:
– Вот уж правда, в этом мире не знаешь, где найдешь, где потеряешь!
Судя по ударению, которое Сэм сделал на слове «этом», можно было подумать, что он пришел к такому философскому выводу на основании близкого знакомства с другими мирами.
– А я-то решил, что миссис весь свет готова обыскать, лишь бы найти Лиззи!
– И правильно, – сказал Энди. – А все-таки ты, негр, дальше своего носа ничего не видишь. Миссис не хочет, чтобы мальчишка Лиззи попал в руки мистеру Гейли. Вот в чем дело-то!
– Э-э! – снова протянул Сэм с той неподражаемой интонацией, которая свойственна только неграм.
– Я тебе больше скажу, – продолжал Энди. – Ты поторапливайся с лошадьми, миссис про тебя уже спрашивала. Довольно лясы точить!
Услышав это, Сэм засуетился и вскоре лихо подлетел к дому. Он круто завернул лошадей к коновязи и на полном скаку спрыгнул с седла. Игривый жеребчик мистера Гейли вздрогнул и заплясал на месте, натягивая поводья.
– Хо-хо! – крикнул Сэм. – Не бойсь! – Его черная физиономия так и сияла лукавством. – Сейчас я тобой займусь.
Рядом с коновязью рос огромный бук, и земля под ним была усеяна колючими трехгранниками буковых орешков. Сэм поднял один такой орешек, подошел к жеребчику и стал оглаживать его, будто стараясь успокоить. Потом, поправив для виду седло, он незаметно сунул под него трехгранную колючку с таким расчетом, что как только пугливый жеребчик почувствует тяжесть всадника, это колючка сразу же даст о себе знать, не причинив жеребчику особого вреда.
– Вот! – сказал Сэм, весьма довольный собой, и закатил глаза. – Готово дело!
В эту минуту на балконе появилась миссис Шелби. Сэм побежал на ее зов с подобострастным видом, словно проситель, добивающийся назначения на вакантное место при Сент-Джеймсском дворце или в Вашингтоне.
– Где ты пропадаешь, Сэм? Я уж Энди за тобой посылала.
– Господи помилуй! Разве лошадей ловить – легкое дело? Они, господи, твоя воля, вон куда ускакали – на дальнюю лужайку!
– Сэм! Сколько раз тебе повторять – не упоминай Господа Бога всуе. Это нехорошо!
– Ах ты боже мой! Забыл, миссис, забыл! Больше не буду так говорить.
– Да ведь ты опять так сказал!
– Неужто! Господи, вот… Да нет, я совсем не то хотел…
– Следи за собой повнимательнее, Сэм.
– Буду следить, буду! Дайте мне только дух перевести, а уж потом я послежу!
– Так вот, Сэм, собирайся, поедешь с мистером Гейли. Помоги ему, покажи дорогу, только смотри, Сэм, береги лошадей. На прошлой неделе Джерри немного прихрамывал, так ты их не очень гони.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Квартерон (от латинского слова «кварта» – четверть) – человек по деду или бабушке негритянского происхождения.
2
Такая машина действительно была изобретена одним молодым мулатом в Кентукки. –Примеч. автора.