Убийство в чайной «Бузина». Вампирский клуб вязания

Когда мы с Рейфом пришли, Мэри обслуживала пару американцев. Они принесли с собой путеводитель по Англии авторства Рика Стивса и расхваливали чайную, называя ее милым заведением. «Бузина» действительно была причудливо-очаровательным местом с балочным потолком, дубовым полом (правда, изрядно потертым за пару столетий) и оконными нишами в стенах. Обстановка была идеальной для того, чтобы выпить чаю после обеда. Каждый столик был накрыт изысканной кружевной скатертью, защищенной стеклом – чтобы меньше пачкались. В стеклянных вазах стояли свежие цветы, а у стен располагались крупные буфеты с чайниками и чашками – в основном антикварными. А еще в заведении висели две картины, на которых чаевничали викторианские дамы в платьях с оборками: на одном холсте – на прекрасной зеленой лужайке, на другом – в элегантной гостиной.

Рейф заметил, что я рассматриваю картины.

– Вы так и не пришли взглянуть на мою коллекцию. Не хотите навестить меня в воскресенье?

Дома у Рейфа была целая коллекция картин, какой позавидовали бы некоторые галереи. Скорее всего, о ней знали очень и очень немногие. Признаюсь, мне стало любопытно – не только взглянуть на произведения Ван Гога и Рембрандта, о существовании которых никто не подозревал, но и увидеть, где живет Рейф.

Сильвия, прекрасная пожилая вампирша, звезда немого кино 1920-х годов, сказала мне, что этот дом определенно стоит визита. А еще ясно дала понять, что приглашение туда – огромная честь.

– Да, я с радостью, – ответила я.

Рейф кивнул, ничуть не удивившись моему энтузиазму.

– Зайду за вами около двух.

Мэри Уотт не сразу заметила, что мы пришли, и я успела немного за ней понаблюдать. Женщина казалась расстроенной: лицо раскраснелось, губы поджаты. Однако когда она посадила пару за столик и увидела нас, то лучезарно улыбнулась.

– Люси! Вот так радость! Рейф, а вас мы не видели с тех пор, как вы читали в Бодлианской библиотеке замечательную лекцию о лицевых рукописях. Проходите-проходите! Вот там, в тихом уголке, как раз есть симпатичный столик…

Мисс Уотт проводила нас к нему и продолжила:

– Сейчас позову Катю. Это наша новая официантка, она из Польши.

Вопреки моим надеждам, Мэри не осталась пообщаться с нами, а поспешила к следующей посетительнице – та, как назло, пришла сразу после нас.

– Чай для одного человека, пожалуйста, – мягко, с ирландским акцентом сказала дама.

На вид ей было около шестидесяти. Волосы, когда-то ярко-рыжие, изрядно поседели. На ней было зеленое шерстяное пальто и черные сапоги. К груди она прижимала потертую сумочку. Я бы не обратила на даму никакого внимания, если бы не исходящая от нее сильная печаль. Она обволакивала женщину, словно темное дождевое облако.

Мисс Уотт проводила гостью в другой конец зала, однако та указала на столик для двоих рядом с нами.

– Можно ли сесть там? Оттуда вид хороший.

За тем столиком можно было разглядеть только пасмурное небо и магазины через дорогу. И то их загораживали мужчина и женщина, выбравшие места у окна. Однако мисс Уотт отвела даму за желаемый столик и сказала, что официантка скоро подойдет.

– Что-то наших голубков не видно, – прошептала я Рейфу.

Я снова огляделась и заметила женщину, которая вела тренировки по йоге в прицерковном общественном центре за углом. Я была на них пару раз, но регулярно ходить не стала – из-за ужасной занятости, ведь мне нужно следить за бабушкой-вампиром, страдающей лунатизмом, учиться колдовать, при этом не разрушая дом, кормить Нюкту и играть с ней…

Инструктора по йоге звали Бесси Янг, и она была одной из самых спокойных женщин, которых я знала. Ее длинная черная коса лежала на плече, свисая на голубое льняное платье. Она вела оживленную беседу со стильной женщиной с короткими светлыми волосами, вьющимися у ушей.

Два лучших столика, расположенных у больших полукруглых окон, были заняты. За одним сидел чопорный мужчина лет семидесяти с седыми волосами, слегка отросшими белыми усами и очень недовольным лицом. С ним была зашуганная дама, примерно его ровесница – скорее всего, жена. За другим столиком расположились три женщины и мужчина – они уже собирались уходить. Все четверо говорили на испанском, а на груди у них были бейджики с именами.

– Вы ведете себя довольно бесцеремонно, – сказал Рейф. – Может, старик пришелся мисс Уотт не по нраву и она отправила его восвояси.

– Тогда почему ее нет в чайной? – спросила я и поспешила сама ответить на свой вопрос, пока Рейф не продолжил топтать мои надежды: – Они точно сидят наверху, в квартире сестер Уотт, и вспоминают былые времена.

– Возможно. Однако смею заметить, что сестра Флоренс не в восторге от этой пары.

Значит, он тоже обратил внимание.

– Может, Мэри ревнует сестру. Они столько лет жили и работали вдвоем! Наверное, ей тяжело даже представить, чтобы у Флоренс появился мужчина. Не знаю, что она будет делать, если сестра переедет к нему.

– Или ее кавалер решит поселиться в их квартире.

– Об этом я не подумала.

Тут к нашему столику подошла официантка – невзрачная девушка чуть старше двадцати, с тонкими каштановыми волосами, собранными в неряшливый пучок на затылке, круглым лицом и карими глазами. Губы девушки можно было назвать красивыми, вот только их уголки загибались вниз – то ли от скуки, то ли от плохого настроения.

– Добрый день! Что будете заказывать? – Девушка неплохо говорила по-английски, пусть и с сильным акцентом.

Не успела я ответить, как Рейф заговорил с ней на другом языке – как я предположила, на польском – и закончил тем, что одарил девушку своей очаровательной улыбкой. Очевидно, он заметил, что официантка чем-то расстроена, и решил приободрить, обратившись к ней на ее родном языке.

Однако ничего хорошего из этого не вышло. Девушка округлила глаза и отскочила, словно Рейф ударил ее. Она украдкой огляделась и сказала:

– Мне разрешено говорить только на английском.

Затем официантка развернулась и ушла, так и не приняв у нас заказ. Я посмотрела на Рейфа: он проводил ее взглядом, задумчиво хмурясь.

– Как-то странно вышло, – заметила я. – С чего бы мисс Уотт запрещать ей общаться с посетителями на польском? Прозвучало так, будто мисс Уотт ужасно относится к сотрудникам, но это неправда. А что вы ей сказали?

Вряд ли Рейф обошелся с ней грубо или намекнул на нечто непристойное.

– Спросил, нравится ли ей в Оксфорде.

Вполне безобидно.

– Может, ей было неприятно выглядеть приезжей?

– Или она не знает польского.

Я удивленно уставилась на него.

– Зачем ей врать о том, из какой она страны?

– Причины могут быть какими угодно, – ответил Рейф тоном человека, несколько веков наблюдавшего за поведением людей. И знавшего больше языков, чем Берлиц[2].

Мне в голову не пришло ни одной причины. Я отыскала глазами возможно-не-польскую официантку: она убрала со стола, за которым до этого сидели испанцы, а затем скрылась на кухне, миновав нас и леди из Ирландии, которая с надеждой взглянула на нее поверх закрытого меню.

Не успела я вытянуть из Рейфа, что он имел в виду, как к нам подошла Мэри Уотт. Она обладала удивительной способностью приглядывать за всеми столиками в чайной одновременно. Женщина принесла американским туристам воды со льдом и обратилась к нам:

– Катя приняла ваш заказ?

Мне не хотелось подставлять новую официантку. Сестры Уотт ценили эффективность и, несмотря на доброту, уволили бы любую сотрудницу, которая не справлялась с обязанностями. Катю почему-то ошарашило то, что Рейф заговорил с ней на польском, и я не хотела, чтобы ее наказали.

– Мы только сейчас определились.

Мисс Уотт внимательно посмотрела на меня, словно зная, что я слукавила.

– Тогда давайте вашим заказом займусь я.

– Мне чайник чая «Английский завтрак» и скон с джемом и сливками, пожалуйста, – сказала я.

Может, я и пришла сюда из интереса к любовной истории, но вкусный скон, щедро смазанный клубничным джемом и топлеными сливками, был замечательным дополнением к визиту.

– Тебе классический или хочешь попробовать скон дня от шеф-повара? С лимоном и белым шоколадом, очень даже вкусно.

Я едва не упала со стула. В чайную «Бузина» я ходила с самого детства. В этом самом зале я попробовала свой первый в жизни скон и с тех пор съела, наверное, сотни. Никакого ассортимента сконов у них и в помине не было. Ну хорошо, я немного преувеличиваю: сестры Уотт предлагали классические сконы и классические сконы с изюмом. В меню отсутствовали даже сконы с сыром – а теперь они осмелились на лимон и белый шоколад?!

Прийти в чайную «Бузина» и узнать, что одна из сестер Уотт обзавелась ухажером, а среди сконов появились новинки, – все равно что открыть, будто Земля вращается в другую сторону. И все же я не из тех, кто смотрит дареному скону в зубы. Я с радостью заказала тот, что с лимоном и белым шоколадом.

Рейф попросил тот же чай, что и я, а от еды отказался, сказав, что уже плотно пообедал.

Мне стало стыдно. Когда Мэри Уотт отошла к ирландке, я наклонилась к нему и прошептала:

– Извините. Я никогда не задумывалась, что вы, вероятно, и не пьете чай.

Я была почти уверена, что человеческую кровь в чайной не подавали. Хотя, раз они добавили в меню сконы с лимоном и шоколадом, можно ожидать чего угодно!

– Не волнуйтесь, – успокоил меня Рейф. – Я привык вести себя как человек.

Вскоре к нам подошла Катя с подносом. На нем стояли чайник «Браун Бетти», две прелестные кружки из разных наборов, а еще крошечные миски с ярко-красным джемом и топлеными сливками. На блюдце, тоже из другого сервиза, лежал скон.

Вдруг я поняла, почему Рейф тоже заказал «Английский завтрак»: нам принесли один чайник на двоих, и никто и не заметит, что пила только я. Пока Катя не ушла, я спросила вампира, не хочет ли он воды со льдом. Может, он предпочитал что-то более холодное. Однако Рейф отказался.

Сноски