Невеста последнего палача

Глава 1. Казнь на рассвете

Вера всегда считала, что у смерти должен быть запах.

У мёртвых животных пахло гниющей плотью. У стариков — лекарствами и застоявшимся воздухом. После пожаров оставался запах обугленной древесины, а после войн — крови, смешанной с мокрой землёй.

Но человек, лежавший перед ней на каменном столе, не пах ничем.

Вера осторожно отвела с его лба прилипшие к коже волосы. Молодой мужчина, лет двадцати пяти, с тонким шрамом на подбородке и обручальным кольцом на безымянном пальце. Его губы посинели, а под ногтями запеклась чёрная кровь.

— Кто тебя убил? — тихо спросила она.

Разумеется, труп не ответил.

За узким окном моросил дождь. Вода стекала по мутному стеклу, превращая ночной город в расплывчатое пятно из покосившихся крыш, кривых переулков и редких жёлтых огней. Где-то внизу ругались торговцы, пытаясь спасти товар от непогоды. Скрипела телега. Лаяла собака.

Обычная ночь в нижнем городе.

Вера достала из кармана фартука небольшой костяной нож.

— Прости, — сказала она покойнику. — Я знаю, что тебе не понравится.

Она надрезала кожу на большом пальце и позволила нескольким каплям крови упасть на его грудь.

Кровь была нужна не всегда. Иногда достаточно было прикосновения к кости. Но в этом случае Вера хотела увидеть нечто определённое.

Она закрыла глаза.

Сначала ничего не произошло.

Потом холодный воздух коснулся её лица.

Не ветер из открытого окна. Не сквозняк из коридора.

Дыхание мертвеца.

Вера замерла.

— Ну же, — прошептала она. — Покажи мне.

Мужчина на столе резко выгнулся.

Вера отшатнулась, едва не опрокинув жестяную лампу. По его раскрытым губам пробежала тень, словно внутри тела что-то проснулось и попыталось выбраться наружу. На мгновение показалось, что покойник сейчас вдохнёт.

Но грудь осталась неподвижной.

А затем Вера увидела.

Сначала появился свет.

Слепящий, золотистый свет множества свечей. Потом проступили очертания огромного зала с мраморными колоннами, тяжёлыми шторами и высоким потолком, украшенным фресками. На стенах висели знамёна королевства Эйрвен: серебряная корона над чёрным солнцем.

Посреди зала стоял мужчина.

Вера не видела его лица. Только тёмный силуэт, длинный плащ и руку, сжимавшую рукоять меча.

Перед ним на коленях стоял молодой человек.

Тот самый, что лежал сейчас на каменном столе.

— Я выполнил приказ, — говорил мертвец. — Клянусь, я никому не рассказал.

— Ты рассказал, — ответил незнакомец.

Голос был спокойным.

Слишком спокойным для человека, собирающегося убить другого.

— Нет. Нет, я ничего не говорил! Я даже не знаю, о чём вы…

Меч блеснул в свете свечей.

Вера услышала короткий вскрик.

А затем мир изменился.

Зал исчез. Вместо него возникла небольшая комната с распахнутым окном. За окном бушевала гроза. На полу лежал человек в королевском одеянии, а рядом с ним стояла девушка.

Девушка была одета в простое серое платье. Её светлые волосы рассыпались по плечам, а руки были перепачканы кровью.

Вера не могла разглядеть её лица.

Но знала, что смотрит на саму себя.

Не на отражение. Не на чужой образ, случайно похожий на неё.

На себя.

Девушка повернулась к кому-то, стоявшему за пределами видения.

— Ты опоздал, — произнесла она.

Вера почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод.

Она знала этот голос.

Это был её собственный голос.

— Вера!

Видение раскололось.

Она распахнула глаза и обнаружила, что лежит на полу. Костяной нож валялся возле двери, лампа чудом удержалась на столе, а покойник по-прежнему неподвижно лежал на каменной плите.

За окном начинало светать.

Вера с трудом поднялась. Голова кружилась, во рту стоял металлический привкус.

Она не могла объяснить увиденное.

Но одно знала точно.

Мужчину убили в королевском дворце.

И перед смертью он видел её.

Хотя они никогда не встречались.

В дверь постучали трижды.

Вера вздрогнула.

— Закрыто! — крикнула она.

— Королевская стража! Откройте немедленно!

Она выругалась сквозь зубы.

Вот теперь начиналось самое интересное.

Вера быстро смахнула кровь со стола, завернула костяной нож в тряпицу и спрятала его в потайной карман юбки. Затем накрыла тело простынёй.

В дверь снова ударили.

— Последнее предупреждение!

— Если вы сломаете дверь, платить за неё будете сами! — крикнула Вера.

На мгновение воцарилась тишина.

Затем раздался мужской голос:

— Я бы на вашем месте не беспокоился о дверях.

Вера узнала этот голос.

Её желудок сжался.

Она медленно повернулась к окну.

На соседней крыше стоял человек в чёрном плаще. Дождь стекал по его плечам, ветер трепал полы одежды. Он находился слишком далеко, чтобы Вера могла рассмотреть лицо, но почему-то сразу поняла: он смотрит именно на неё.

Мужчина поднял руку.

И постучал по стеклу.

С внутренней стороны.

Вера отшатнулась.

Она успела увидеть, как на стекле, словно написанные невидимым пальцем, проступили три слова:

НЕ ВЕРЬ МЁРТВЫМ.

А потом мужчина исчез.

Не спрыгнул с крыши. Не растворился в тумане.

Просто перестал существовать в том месте, где только что стоял.

В дверь ударили в третий раз.

На этот раз дерево треснуло.

— Открывайте! Именем короля!

Вера посмотрела на покойника.

Затем на окно.

Она не верила в совпадения. Слишком часто именно так начинались истории, заканчивавшиеся чужими похоронами.

Она открыла дверь сама.

На пороге стояли четверо стражников. На их доспехах блестели капли дождя, а на поясах висели короткие мечи. Впереди находился мужчина с рыжими усами и лицом человека, который давно разучился удивляться.

Он окинул взглядом комнату.

— Вера Эстель?

— Смотря кто спрашивает.

— Капитан Рейнар. Вы арестованы по подозрению в колдовстве, незаконном проникновении в королевские владения и убийстве наследного принца.

Несколько секунд Вера молчала.

Потом рассмеялась.

Не потому, что ей было смешно. Просто иногда разум отказывался принимать происходящее и выбирал единственный доступный способ защититься.

Капитан не улыбнулся.

— Вам предъявлено обвинение в убийстве принца Адриана Эйрвенского. Его тело обнаружено сегодня ночью в личных покоях. Свидетели утверждают, что вы были замечены во дворце незадолго до его смерти.

— Свидетели ошибаются.

— Разберёмся.

— А если я скажу, что никогда не была во дворце?

— Тогда скажете это королевскому судье.

Вера посмотрела на стражников. Двое держались настороженно, третий явно боялся её, а четвёртый всё время поглядывал на накрытый простынёй стол.

— Вы пришли за мной, — сказала она. — Но откуда узнали, что я здесь?

Капитан нахмурился.

— Что?

— Вы нашли меня за несколько часов после убийства. Я живу в нижнем городе, где даже королевские сборщики налогов умудряются теряться. Кто-то должен был сообщить вам мой адрес.

— У нас есть свои методы.

— Разумеется.

Вера улыбнулась.

— А я-то надеялась, что вы скажете правду.

Капитан шагнул вперёд и схватил её за запястье.

В тот же миг Вера почувствовала знакомый холод.

Не от его прикосновения.

От чего-то, находившегося за его спиной.

Стражники одновременно повернули головы.

На лестнице стоял человек.

Высокий, одетый в длинный чёрный плащ, застёгнутый у горла серебряной застёжкой. На его плечах лежали капли дождя, но тёмная ткань не казалась мокрой. Чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и резкие скулы.

Лицо незнакомца могло бы показаться красивым, если бы не глаза.

Они были серыми, почти бесцветными, и смотрели на окружающий мир с таким равнодушием, словно всё увиденное давно перестало иметь значение.

На поясе мужчины висел длинный меч в чёрных ножнах.

Капитан немедленно отпустил Веру.

— Господин Вейр.

Человек на лестнице не ответил на приветствие.

Он посмотрел на тело под простынёй.

— Кто это?

— Мужчина по имени Эдгар Молл, — ответила Вера раньше капитана. — Портной. Был женат. Любил дешёвое вино и не любил платить за работу.

Незнакомец перевёл взгляд на неё.

— Вы его знали?

— Я знаю его последние воспоминания.

В комнате стало тихо.

Капитан медленно перекрестился знаком Эйрвенской церкви.

— Ведьма.

— Если вы собираетесь повторять это слово каждый раз, когда слышите что-то непонятное, советую заранее подготовить более длинный список ругательств, — ответила Вера.

Незнакомец едва заметно склонил голову.

В его глазах что-то изменилось. Не удивление. Скорее интерес, возникший у человека, который неожиданно обнаружил трещину в привычном порядке вещей.

— Ваше имя? — спросил он.

— Вы ведь уже знаете.

— Хочу услышать его от вас.

— Вера Эстель.

Мужчина повторил её имя беззвучно, одними губами.

И вдруг Вера почувствовала, как что-то внутри неё отозвалось на этот звук.

Словно её сердце на мгновение забыло, как биться.

Незнакомец нахмурился.

Впервые за всё время его лицо перестало быть совершенно бесстрастным.

Он медленно подошёл к ней.

Стражники расступились, не произнеся ни слова.

— Как давно вы занимаетесь некромантией? — спросил он.

— Я не некромантка.

— Вы только что сказали, что знаете последние воспоминания мертвеца.

— Это не делает меня некроманткой.

— А что же тогда?

— Женщиной, которой не повезло родиться с необычным даром.

— Необычные дары редко бывают безобидными.

— А мужчины, которые задают слишком много вопросов, редко бывают приятными.

Капитан шумно втянул воздух.

Вера решила, что сейчас её ударят.

Но незнакомец вдруг усмехнулся.

Это была короткая, почти незаметная усмешка. Она не смягчила его лицо, а сделала его ещё опаснее.

— Каэл Вейр, — представился он.

Вера почувствовала, как кровь отливает от её лица.

Она знала это имя.

Каждый ребёнок в Эйрвене знал его.

Последний палач королевства.

Человек, который казнил колдунов, предателей и тех, кого король желал убрать без лишнего шума. Человек, не старевший уже полтора столетия. Человек, которому приписывали столько жестокостей, что некоторые родители пугали им непослушных детей.

Если король хотел, чтобы человек умер, он посылал Каэла Вейра.

Если хотел, чтобы человек исчез, тоже посылал Каэла Вейра.

А если хотел, чтобы о человеке забыли даже после смерти…

Вера не желала думать о последнем варианте.

— Значит, вы и есть палач, — произнесла она.

— А вы разочарованы?

— Я ожидала, что вы будете выглядеть старше.

— Я ожидал, что вы будете умнее.

Вера прищурилась.

— Мы оба переживём это разочарование.

Каэл посмотрел на капитана.

— Оставьте нас.

— Но, господин Вейр, приказ короля…

— Я знаю, что написано в приказе.

— Нам велено доставить обвиняемую во дворец.

— Вы доставите её туда, когда я закончу.

Капитан побледнел.

— Разумеется.

Он коротко поклонился и жестом приказал стражникам выйти. Последний из них задержался у двери, с опаской глядя на Веру, но капитан выдернул его в коридор.

Когда дверь закрылась, в комнате стало непривычно тихо.

Каэл обошёл стол и остановился возле покойника.

— Вы действительно видели его воспоминания?

— Да.

— Что именно?

— Мужчину, который убил его.

— Вы видели лицо?

— Нет.

— Голос?

Вера замялась.

— Да.

— Опишите его.

— Нет.

Каэл медленно повернул голову.

— Прошу прощения?

— Я сказала «нет». Вы ведь не собираетесь притворяться, будто попросили меня об одолжении?

— Вы обвинены в убийстве наследного принца. Ваше положение не располагает к дерзости.

— А ваше положение не располагает к вежливости?

Каэл несколько секунд смотрел на неё.

Затем снял перчатку.

Его рука была бледной, с длинными пальцами и тонкими шрамами, пересекавшими ладонь. На запястье темнела отметина, похожая на кольцо из переплетённых чёрных корней.

Вера никогда не видела ничего подобного.

Но, едва заметив знак, почувствовала острую боль в груди.

Она схватилась за край стола.

Каэл мгновенно оказался рядом.

— Что с вами?

— Ничего.

— Вы побледнели.

— Вы всегда настолько наблюдательны?

Он не ответил.

Вместо этого взял её за руку.

Вера попыталась вырваться, но пальцы Каэла сомкнулись вокруг её запястья. Прикосновение оказалось ледяным.

А затем случилось невозможное.

Внутри груди Веры что-то ударило.

Раз.

Другой.

Третий.

Сердце Каэла.

Она услышала его так отчётливо, словно сама находилась внутри его тела. Тяжёлые, медленные удары разносились по костям, отдавались в зубах и висках.

Мужчина резко отпустил её.

На его лице появилось выражение, которого Вера не могла истолковать.

— Этого не может быть, — прошептал он.

— Чего?

Каэл посмотрел на собственную ладонь.

На ней выступила тонкая капля крови.

Он не двигался. Не моргал. Смотрел на красную каплю так, словно видел её впервые в жизни.

Вера перевела взгляд на его запястье.

Чёрный знак под кожей исчез.

— Что это было? — спросила она.

Каэл натянул перчатку.

— Ничего.

— Вы лжёте.

— Возможно.

Он произнёс это так спокойно, что Вера едва не рассмеялась.

— И что теперь?

— Теперь вы отправитесь со мной во дворец.

— А если я откажусь?

Каэл посмотрел ей прямо в глаза.

— Тогда я отнесу вас туда на руках.

— Вы всегда так разговариваете с женщинами?

— Только с теми, которые могут оказаться опаснее, чем кажутся.

— А вы считаете меня опасной?

Он приблизился на шаг.

Теперь между ними оставалось совсем немного места. Вера могла разглядеть тонкий шрам, пересекавший его левую бровь, и едва заметную тень усталости под глазами.

От него пахло холодным железом и чем-то ещё — запахом зимнего леса, в котором никогда не таял снег.

— Я пока не решил, кем вы являетесь, Вера Эстель.

Он впервые произнёс её имя вслух, и внутри неё снова что-то дрогнуло.

— Но я собираюсь выяснить это до того, как вы умрёте.

— Какое великодушие.

— Не обольщайтесь.

Каэл направился к двери.

— Собирайтесь. Мы уезжаем через десять минут.

— Куда?

Он остановился на пороге.

— Во дворец.

— Меня собираются судить?

— Нет.

— Тогда зачем я вам нужна?

Каэл обернулся.

Впервые за всё утро его взгляд показался Вере по-настоящему человеческим.

Не добрым. Не мягким.

Испуганным.

— Потому что сегодня ночью, — сказал он, — впервые за сто семьдесят лет я почувствовал собственное сердце.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Вера осталась одна среди запаха крови, сырости и дешёвого мыла.

За окном окончательно рассвело. На крышах нижнего города лежал туман, а над дальними башнями дворца медленно поднималось чёрное солнце, вышитое на королевских знамёнах.

Вера посмотрела на тело Эдгара Молла.

Она должна была рассказать Каэлу о том, что видела в его последних воспоминаниях. О незнакомце. О королевских покоях. О девушке, которая выглядела точь-в-точь как она.

И о словах, которые произнесла эта девушка.

Ты опоздал.

Но Вера не сказала ничего.

Потому что вспомнила ещё одну деталь.

В самом конце видения, за мгновение до того, как оно исчезло, девушка посмотрела прямо на неё.

И беззвучно произнесла:

Не позволяй ему полюбить тебя.

Вера медленно сжала пальцы.

Теперь у неё было две причины бояться Каэла Вейра.

Он мог оказаться единственным человеком, способным спасти её от королевской казни.

И единственным человеком, от которого ей предстояло спастись.

Глава 2. Дорога в дом мёртвых

К тому времени, когда Вера спустилась на первый этаж, Каэл Вейр успел испортить ей утро окончательно.

Он стоял возле входной двери, беседуя с хозяином постоялого двора. Тот, маленький, лысеющий человек с отвислыми щеками, кивал так часто, словно надеялся однажды добиться этим бессмертия.

— Разумеется, господин Вейр. Конечно. Я всё понимаю. Никаких вопросов.

— Хорошо.

— И всё-таки, если позволите… Она ведь не успела ничего натворить в моём заведении?

Каэл медленно повернул голову.

Хозяин побледнел.

— Я имел в виду, конечно, не то, что она… Господин Вейр, вы же знаете, как у нас относятся к подобным вещам. Соседи, слухи, городская стража. Мне ведь ещё работать здесь.

— Если вы закончите задавать вопросы, вам удастся поработать ещё довольно долго.

Хозяин мгновенно замолчал.

Вера остановилась на последней ступеньке.

— Приятно видеть, что вы умеете находить общий язык с людьми.

Каэл окинул её взглядом.

Она переоделась в тёмное шерстяное платье, застегнула на груди старый плащ и собрала волосы в тугой узел. За поясом спрятала костяной нож. В небольшой кожаной сумке лежали смена белья, флакон с лекарством от головной боли, несколько монет и кусок вчерашнего хлеба.

Всё её имущество.

Вся её жизнь умещалась в сумке, которую можно было без труда унести одной рукой.

— Вы опоздали, — сказал Каэл.

— Я собиралась десять минут. Если вам требуется женщина, которая умеет собираться быстрее, советую обратиться к кому-нибудь другому.

— Я не собираюсь искать вам замену.

— Какая жалость.

Хозяин постоялого двора переводил взгляд с одного на другого, словно наблюдал за дракой двух бешеных собак и не мог решить, кому из них лучше подбросить кость.

Вера направилась к выходу.

— Кстати, — бросила она через плечо, — если меня казнят, не забудьте забрать мои вещи. Особенно лекарство. Оно дорогое.

— Вы не будете казнены, пока не ответите на мои вопросы, — произнёс Каэл.

— А потом?

— Потом всё будет зависеть от ваших ответов.

— Обнадёживает.

— Я не обязан вас обнадёживать.

— Зато вы прекрасно умеете портить настроение.

— Значит, у нас есть хоть что-то общее.

Вера остановилась и посмотрела на него.

На мгновение ей показалось, что он пошутил.

Это было настолько невероятно, что она решила не делать поспешных выводов.

Каэл распахнул дверь.

За ней лежал серый, промозглый город.

— После вас.

— Как любезно.

— Не привыкните.

Вера вышла под дождь.

И впервые за последние несколько лет пожалела, что не верит в молитвы.

Карета ждала на противоположной стороне улицы.

Она была чёрной, без гербов и украшений, с высокими колёсами и узкими окнами. Лошади стояли неподвижно, опустив головы. Их дыхание клубилось белым паром.

Возле кареты переминался с ноги на ногу кучер — широкоплечий старик с седой бородой и лицом, покрытым сетью глубоких морщин.

Увидев Каэла, он снял шапку.

— Доброе утро, господин.

— Нет, — ответил Каэл.

Старик моргнул.

— Простите?

— Утро недоброе.

Кучер посмотрел на небо, потом на Веру, потом снова на Каэла.

— Как скажете, господин.

Вера спрятала улыбку.

Каэл заметил это.

— Вас что-то развеселило?

— Я просто восхищаюсь вашей способностью заводить друзей.

— У меня достаточно знакомых.

— Не сомневаюсь. Наверняка они все мечтают провести с вами остаток вечности.

— Некоторые уже провели.

Он произнёс это без тени насмешки.

Вера перестала улыбаться.

Каэл открыл дверцу кареты и отступил в сторону.

Внутри оказалось просторнее, чем она ожидала. На сиденьях лежали тёмные кожаные подушки, между которыми стоял небольшой столик. На стене висел серебряный фонарь с матовым стеклом. Рядом находился ящик, запертый на три замка.

Вера забралась внутрь.

Каэл сел напротив.

Дверца захлопнулась, и карета тронулась.

Несколько минут они ехали молча.

За окном проплывали узкие улицы нижнего города. Дома здесь стояли так тесно, что соседние крыши почти соприкасались. На перекрёстках торговцы раскладывали товар, из пекарен тянуло свежим хлебом, а у входа в таверну двое пьяниц выясняли отношения с помощью кулаков.

Никто не обращал внимания на чёрную карету.

Или делал вид, что не обращает.

— Куда вы меня везёте? — спросила Вера.

— Я уже отвечал.

— Вы сказали, что мы едем во дворец. Я спрашиваю, зачем.

— Вы обвинены в убийстве наследного принца. Король пожелал лично разобраться в обстоятельствах дела.

— Как трогательно. А я-то думала, он прикажет отрубить мне голову, чтобы не тратить время на разговоры.

— Если бы он хотел вас казнить, вы бы уже стояли на эшафоте.

— Тогда почему не казнит?

— Потому что вы ему нужны.

Вера посмотрела на Каэла.

— Для чего?

— Это я и собираюсь выяснить.

— Вы хотите сказать, что даже королевский палач не знает, почему королю понадобилась какая-то девушка из нижнего города?

— Я не читаю мысли.

— А жаль. Сэкономили бы нам обоим массу времени.

Каэл снял перчатки и положил их рядом.

На его правой руке не осталось следа от крови, появившейся после их прикосновения. Ни пореза, ни царапины.

Вера невольно уставилась на его пальцы.

— Что? — спросил он.

— Вы сказали, что впервые за сто семьдесят лет почувствовали собственное сердце.

— Именно.

— Но сердце — это не то, что человек обычно перестаёт чувствовать.

— Вы удивительно проницательны.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он откинулся на спинку сиденья.

— Сто семьдесят лет назад я заключил договор. С тех пор моё сердце не билось так, как должно биться сердце живого человека. Я не чувствовал голода, почти не ощущал боли и не старел. Взамен я получил возможность забирать на себя чужие смерти.

— Вы убиваете людей?

— Нет.

— Но вы палач.

— Я исполняю приговоры.

— Удобное различие.

— Различие между убийцей и судьёй тоже существует. Хотя иногда оно не так велико, как хотелось бы.

Вера внимательно посмотрела на него.