Водоворот

Приглашение на танец

В Саут-Бенде русалка убила человека.

Залив Уиллапа раскалывал Полосу, словно язва шириной в двадцать километров. Официальное наблюдение за этим разломом не было рассчитано на тех, кто дышал по желанию. Теперь же берег остался в пятнадцати километрах позади Лени. На таком расстоянии цунами сбили уходящие в океан мысы и большой, усеянный пнями остров, цистой закупоривший бухту. От Большого Толчка здесь осталась одна дрожь. Разруха и запустение имели исключительно местные причины.

Кларк появилась после полуночи на темном, изъеденном городском берегу, уже давно заброшенном из-за ползучей заразы толуола, начавшейся еще в конце прошлого века. Нервные припозднившиеся прохожие заметили амфибию на краю городского центра и ускорили свой путь из точки А в точку Б. Когда Кларк в последний раз ходила по цивилизованным улицам, на каждом втором углу висели раздатчики бесплатных запястников: вялая подачка тем, кто желал вооружить массы, обеспечив им доступ к информации. Тут их не было. Только чудом сохранившаяся телефонная будка стояла на страже в светящихся сумерках. Лени сделала запрос. Будка ответила, что Кларк находится «здесь». А Ив Скэнлон живет «там», в трехстах километрах на северо-восток.

Конечно, он ее не ждет. Кларк растворилась в темноте. Безучастные камеры наблюдения низвели ее до мимолетного скопления инфракрасных пикселей.

Лени осторожно спустилась по бетонному склону к маслянистой воде. Кто-то окликнул ее, пока она доставала ласты: приглушенные знакомые звуки доносились из заброшенного здания таможни.

Так иногда трещали гнилые сваи. А еще такое бывало, когда по ребрам пинали ботинками. В горле Кларк застрял ком. Человеческое тело можно ударить бессчетным количеством предметов, и каждый издавал разные звуки. Столько разных звуков, что и не сосчитать.

Вот что-то едва уловимое, больше похожее на всхлип, а не слова:

– Блин, чувак…

Приглушенное гудение электрического разряда. Стон.

Дорожка протянулась вдоль разрушенного здания; вдоль нее кучами громоздился мусор, поджидая жертву, не наделенную ночным зрением. С другой стороны дома из берега торчал пирс на деревянных сваях. На нем стояли двое: мужчина и женщина. Еще четверо лежали, дергаясь, у их ног. На пирсе спал полицейский «овод» – к счастью, отключенный.

Конечно, формально это было не нападение. Оба преступника носили униформу и значки, дававшие им законное право бить кого вздумается. Сегодня они выбрали блюдо из подростков, валявшихся теперь на досках, усеянных пятнами креозота, подобно выпотрошенной рыбе. Тела сводило нервными судорогами от разрядов шоковой дубинки; на пинки по ребрам они и вовсе не реагировали. До Кларк доносились обрывки разговора между униформами, что-то о нарушении комендантского часа и нелегальном использовании Водоворота.

А также о проникновении на закрытую территорию.

– На государственную собственность, не меньше, – заметил мужчина, щедрой рукой обводя пирс, сваи, заброшенный офис, Кларк…

«Твою мать, у них же приборы ночного видения, у обоих…»

– Эй, ты! – Полицейский сделал шаг в сторону здания, указывая дубинкой в тень, где она лежала у всех на виду. – А ну отойди от дома!

Было время, еще не так давно, когда Кларк подчинилась бы, не задумываясь. Она бы повиновалась приказам, зная, что ее ждет, так как уже давно выучила один закон: с насилием можно справиться единственным способом – надо заткнуться и переждать. Конечно, будет больно. В этом весь смысл. Но всяко лучше, чем хроническая тошнота и ожидание, когда перерывы между избиениями тянутся бесконечно, и тебе остается лишь одно – ждать неизбежного.

Еще совсем недавно она бы просто убежала. Или отступила. Сказала бы себе, что это не ее дело, и ушла, не выдав себя. Она поступила именно так, когда Майк Брандер, так и не получивший шанса отомстить тем, кто превратил его детство в ад на суше, нашел удобную замену в лице Джерри Фишера. «Не мое дело» было у руля, когда по станции «Биб» разносились яростные крики Брандера и хруст костей Фишера. И когда Брандер, смена за сменой, дежурил перед воздушным шлюзом, не давая Фишеру нормально вернуться внутрь. В конце концов Джерри иссяк, превратился из мужчины в ребенка, а потом и вовсе в рептилию – пустое расчеловеченное ничтожество, живущее на окраине рифта. И даже тогда это Лени не касалось.

Но теперь Фишер умер. Да и Кларк тоже, если на то пошло. Погибла вместе с остальными: Элис, Майком, Кеном, Джерри. Все они превратились в обжигающий пар. Все умерли, и теперь, когда камень откатили от входа в пещеру, а в воздухе прозвенели слова: «Лазарь! Выйди вон!», вовсе не друзья Лени Кларк восстали из могилы. И даже не она сама. Не мягкотелая и убогая профессиональная жертва давным-давно ушедших дней. Не мутная куколка, созревавшая на рифте. Нет, на свет появился какой-то свежевыкованный, омытый кислотой, добела раскаленный метаморф Лени, никогда не существовавший прежде.

И теперь Кларк столкнулась со знакомым образом – с властью, с командиром, отдающим приказы, с тем, кто с удовольствием пользовался законным правом вершить над ней насилие. И когда он бросил ей вызов, она не сочла нужным подчиниться. Лени больше не казалось, что таких ситуаций лучше избегать.

Для Кларк второй модели его приказ прозвучал как долгожданное приглашение на танец.

Пиксельмэн

BCC5932 ИНИЦИИР. ФАКТОР / ПЕРЕХВАТ ПЕРЕДАЧИ

Класс объекта: пакет данных (доброкач.)

Вид объекта: лич. переписка (важность: невысок) / пакет: 7 из 23 / расшифр. голосового сообщения

Источник объекта: поврежден

Назначение объекта: множественное (см. копии)

КРИТЕРИЙ ИЗЪЯТИЯ: ВЫЯВЛ. ИНИЦИИР. ФАКТОРЫ В 255-СИМВ. ДИАПАЗОНЕ НАЧ/КОН

НАЧАЛО ОТРЫВКА

Этой штукой мы попадем рано или поздно. Металла многовато, если понимаешь, о чем я. Но пока нас с ней еще не застукали.

А вот пару дней назад замели нас совсем по другому поводу. И тут нам повезло встретить настоящего ангела мщения. Без дураков. Лени Кларк – так ее звали. Мы-то сами виноваты, глупо вышло. Не проверили на утечки, когда залогинились. В общем, les beus тут же лавочку накрыли, заловили всех, кроме Хаджа [Расшифровка имени может быть ошибочной] да меня, а что нам было делать? Только бежать. Короче, положили всех мордой в пол, и вдруг из ниоткуда появилась эта К-отборщица, на вид прям как эти старые литтвари с зубами, ну ты знаешь, вампиры. Вся в черном и с такими толстенными КонТактами, в жизни таких не видел, толще, чем у les beus[11]. За ними и глаз почти не видно. В общем, выходит она из тени и идет прямо на копов.

По идее, она и двух секунд не должна была продержаться. В смысле, она будто шокеров и не заметила. Этот ее костюм вряд ли пропускает ток, но тем не менее. А она еще и не очень крупная, понимаешь? Копы принялись ее реально фигачить, а она просто терпит, и все. Типа такое постоянно случается, дело житейское. Может, конечно, она от этого реально тащилась, типа ловила кайф, что ли.

В общем, обхватывает она руками это накачанное антитело и толкает его, и они улетают с пирса, а когда касаются воды, запускаются стерилизаторы – реально странно, что эти штуки до сих пор работают, здесь лодок годами не было, – и вода начинает мерцать таким холодным радиоактивным светом, и какие-то всплески слышатся, а потом раздается такой громкий «умф», и вздувается огромный пузырь из крови и кишок, а вода, прикинь, прям проржавела.

Она вроде как амфибия, одна из этих киборгов с рифта. Мы с ней потом встретились, она вернулась забрать ласты, когда все утихло. Не спрашивай, что она там делала посередь ночи. Много не говорила, а мы не настаивали. Дали ей еды, припасов – она питалась из циркуляторов на Полосе, можешь себе представить? Правда, судя по всему, это на ней мало сказалось. Я отдал ей свой запястник. Она вообще ничего не слышала о комендантском часе. Пришлось показать, как обходить таймлок. Думаю, когда так долго сидишь на дне океана, связь с реальностью нарушается. Правда, ей на это было явно наплевать. Видел бы ты этого придурка. Они его выловили из воды как старую тряпку. Я бы приплатил, чтобы увидеть его лицо, ну ты понимаешь, о чем я.

Я попытался ее отыскать, но всяких Лени Кларк в регистре-то навалом. Попаданий получилось до фига. Она, правда, упомянула свой родной город, но его я тоже не смог найти. Парни, вы слыхали о таком месте – Биб?

В общем, одно понятно точно, она пока на свободе. Les beus, скорее всего, ее ищут, но, ставлю пятьдесят квебаксов, не знают даже, как она выглядит под всем этим снаряжением, уж не говоря про то, кто она такая. В смысле, они нас-то поймать не могут, хотя знают все, что нужно знать. Ну не все на самом деле. Ладно…

КОД Бетагемот

Лени Кларк/Биб ПОДТВЕРЖДЕНО

ДОБАВИТЬ УСЛОВИЯ ПОИСКА: амфибия/и, рифтер/ы, киборг/и

НАЛОЖИТЬ ШАБЛОН. ЗАНОВО УПОРЯДОЧИТЬ ТЕКСТ.

КОПИРОВАТЬ. ПЕРЕНЕСТИ.

РАСПРОСТРАНИТЬ.

Третье лицо, вид глазами персонажа

Конечно, Перро не нуждалась в разрешении Амитава. Она бы и так запрограммировала «оводов» на его распознание. А еще запустила облако «москитов», крошечных летающих сенсоров, размером не больше рисового зернышка. Мозгов у них не было, но они могли себе позволить такое существование и всю принятую телеметрию передавали «оводам» для настоящего анализа. Это повышало охват в разы, по крайней мере, пока не выдыхались батареи.

Правда, затея все равно походила на игру в кости: Амитав должен был оказаться в пределах прямой видимости «овода» или «москита», когда Перро подаст сигнал, а для установления личности требовался достаточно хороший обзор. Только при такой давке на Полосе никакой надежностью тут и не пахло. Палочник мог легко спрятаться, если бы пожелал.

И все-таки. Лучше малые шансы, чем никакие.

Су-Хон закончила поздний ужин, сидя за столом напротив мужа, и почти мимоходом заметила его тоскливый, безнадежный и внимательный взгляд. Марти старался как мог – давал ей пространство, поддерживал. Ждал того обещанного момента, когда шок пройдет, ее защита спадет, и Перро понадобится помощь, чтобы собрать воедино осколки разбившейся жизни. Время от времени Су-Хон искала в себе следы этого неминуемого распада и ничего не находила. Конечно, антидепрессанты все еще действовали, даже когда от шока нервная система выработала на них частичный иммунитет; но таблеток не хватало. Сейчас она уже должна была что-то чувствовать.

Так и получилось. Она нечто чувствовала. Напряженное, страстное и всепоглощающее любопытство.

Перро протянула через стол руку, сжала ладонь Мартина, а потом направилась в рабочий кабинет. До начала смены оставалось еще полчаса, но никто на участке не станет возражать, если она заступит пораньше. Су-Хон скользнула в кресло – любимый антиквариат с широкими ручками и обивкой из настоящей кожи, – потянулась за шлемофоном, но тут рука мужа легко легла ей на плечо.

– Почему она столько для тебя значит? – спросил он. В первый раз зашел в кабинет после срыва.

– Марти, мне надо работать.

Он не ушел.

Перро вздохнула и развернулась, чтобы взглянуть мужу в лицо.

– Я не знаю. Наверное, дело… в загадке. Тайне. В чем-то, что можно решить.

– Не только в этом.

– Да почему? Зачем еще что-то выдумывать? – В ее голосе послышалось раздражение. Увидев по лицу Мартина, как это его задевает, она перевела дух и попыталась еще раз: – Я не знаю. Просто… люди по отдельности мало что значат, а вот она… она производит впечатление, понимаешь? По крайней мере там, на Полосе. Что-то делает ее важной…

Мартин покачал головой:

– Ты нашла себе ролевую модель?

– Я не говорила…

– А ведь она может быть кем-то совсем другим, Су. Что, если она – беглянка?

– Что?

– Неужели ты об этом не думала? Кто-то из Северной Америки, не обычная беженка. Почему она не уходит с Полосы? Почему не хочет вернуться домой? От чего прячется?

– Не знаю. Вот почему это тайна.

– Она может быть опасна.

– Для кого? Для меня? Она находится на берегу! И даже не подозревает о моем существовании!

– И все-таки. Ты должна доложить руководству.

– Возможно. – Перро демонстративно повернулась обратно к столу. – Мартин, мне надо работать.

Раньше он так легко не сдавался. Но теперь прекрасно играл назначенную роль, пройдя подготовку у шести врачей. «Ваша жена пережила чрезвычайно травмирующее событие. Она очень уязвима. Ей надо двигаться со своей собственной скоростью.

Не подталкивайте ее».

И он не подталкивал. Иногда Су-Хон даже чувствовала себя виноватой из-за того, что пользуется этим ограничением, но большую часть времени наслаждалась убаюкивающими объятиями шлемофона и мгновенным, точным контролем над тем, что она воспринимала или не воспринимала, над…

– Твою же мать, – прошептала она.

С левой стороны зрительного поля вспыхнул сигнал тревоги. Один из «оводов» подцепил рыбешку. Причем клюнула не какая-то мелочевка, а огромный хищник. Бот парил меньше чем в трех метрах от цели.

И в этот раз на крючок попался не Амитав. Брак плоти и механизмов. Женщина с шестеренками внутри.

Глубокая ночь, бесконечная облачная гряда. За черной водой Полоса сияла отдаленными размытыми отблесками прожекторов и обогревателей. Перро запустила светоуловители.

Русалка сидела прямо впереди, на иззубренном рифе в ста пятидесяти метрах от берега. Океан, искрящийся микроорганическим свечением, пытался прогнать ее, столкнуть. Риф выступал из волн на целый метр, и мириады крошечных водопадов сбегали по его бокам; когда же вода поднималась, русалка сама становилась круглым темным камнем, едва различимым в мерцающей пене.

Женщина поднялась на ноги. Вокруг дыбился прибой, добираясь до колен, она покачнулась, но не упала. Ее лицо походило на бледный овал, нарисованный на черном теле. Глаза же казались еще бледнее. Они смотрели в сторону парящего «овода».

Но, казалось, не замечали его.

Русалка понурилась, теперь глядя прямо перед собой. Гладкая и лоснящаяся рука цвета эбенового дерева протянулась вперед, пальцы напряглись: так могла бы нащупывать что-то слепая. Рот Кларк двигался. Слова заглушал рев океана. Перро вывернула фильтры на полную мощность. Звуки воды оборвала тишина. Остались лишь крики чаек вдалеке да несколько слогов:

– Нет… Я не…

Перро убрала высокие частоты. Теперь русалка стояла на полностью безмолвном плато, а вокруг беззвучно грохотал Тихий океан.

– Ты никогда так не делал, – сказала она. Онемевший прилив вздымался между ее ног. Пальцы русалки сомкнулись вокруг пустоты. Вид у нее был удивленный.

Еще одна волна омыла риф. Женщина покачнулась, выпрямилась, сразу сжав ладони в кулаки.

– Папа, – почти шепот.

– Мисс Кларк, – произнесла Перро. Русалка не отреагировала.

«Да, точно. Прилив».

Су-Хон повысила громкость, попробовала снова:

– Мисс Кларк.

Голова русалки дернулась вверх:

– Ты! Что такое?

– Мисс Кларк, я…

– Что-то в еде? Какой-то галлюциноген? Да?

– Мисс Кларк, я не понимаю, о чем вы…

Русалка улыбнулась, уродливо оскалив зубы под холодными пятнами белых глаз.

– Замечательно. Я все выдержу. Делайте что хотите.

– Мисс Кларк…

– Ни хрена вы мне не сделаете. Вы еще дождетесь.

Тихий океан безмолвно нахлынул сзади и в мгновение ока смахнул ее с рифа. Камеры поймали последний стоп-кадр: поднятый кулак, мелькнувший над кипящей водой. А потом он пропал.

«Ни хрена вы мне не сделаете. Вы еще дождетесь».

Су-Хон знала, что лично ей терпения не хватит.

Прилипала

Открываясь, шлюз застонал, словно ворота железного собора. В этом звуке таились землетрясения, искореженный металл, небоскребы, мучительно ворочающиеся на собственных осях. Волна лениво оттолкнула мусор прочь от массивных створок.

А изнутри этого звука нарастал еще один: шум трехлопастных винтов, взрезавших воду.

Лени примостилась метрах в двухстах от берега, посреди прорытого через дно шрама, ведущего на глубоководье. Торговые суда Грейс-Харбор проходили прямо над головой. Сейчас она уже достаточно наловчилась, и план мог сработать. Кларк поднялась на несколько метров ото дна; новый ранец немного сковывал движения и тянул вниз, но она уже начала к нему привыкать. Пульсирующее эхо, идущее от приближающегося судна, коснулось имплантатов. Неожиданно мутная вода зловеще потемнела – сначала справа, а потом и сверху. Поток отбросил Лени назад. Мгновение спустя из мглы наискось вынеслась черная стена, усеянная заклепками, и устремилась дальше, заполнив собой весь океан. В воде повисло шипение приближающихся винтов.

Пока что ей везло, ни один из кораблей в нее не врезался. Лени знала, что шансов на это мало – от носовых волн весь мусор разлетался от корабля, – но такие утешительные озарения приходили только во время затишья на дне. Сейчас же, когда размытый движением металлический утес проносился мимо на расстоянии руки, Лени приходили в голову мысли исключительно о мухобойках.

Она вынырнула на поверхность; черная, местами ржаво-красная мерцающая гора неожиданно приобрела четкость и превратилась в огромную дугу, затмевающую три четверти неба. Перевозчик льда – их еще называли «ковбоями». Лени повернулась лицом к приближающейся корме. Прямо к ней мчалось ребро металлической лопасти, наклоненной под углом вниз и выступающей из корпуса судна. Вода бурлила там, где она рассекала океан.

Транцевая плита. На ней можно было бесплатно прокатиться, но она могла и голову снести. Если держаться у поверхности – чуть ниже той точки, где металл резал волны, – кончик лопасти пройдет прямо под Лени. И тогда у нее появится буквально доля секунды, чтобы ухватиться за входящую кромку.

И от силы десять, чтобы занять позицию.

Почти получилось.

Правой рукой Кларк ухватилась за лопасть, но другой не смогла: из-за болтанки та соскользнула. Плита пролетела мимо, прихватив с собой руку Лени, которая натянулась, как тетива, и плечо с хрустом вышло из сустава. Кларк попыталась закричать. Заводненное тело амфибии убило звук в зародыше.

Она потянула левую руку вперед. Инерция отшвырнула ту прочь. Лени попыталась снова. Мышцы в месте травмы кричали от ярости. Пальцы ползли вдоль поверхности плиты, против потока, и наконец, найдя входящую кромку, рефлекторно сжались.

Плечо встало на место. Вечно недовольное мясо снова завопило.

Каскад воды и пены пытался стряхнуть Кларк с корабля. «Ковбой» шел еле-еле, и она едва держалась, а ведь на борту прибавят скорость, как только пройдут последнюю отметку фарватера.

Лени понемногу взбиралась по скату. Морская вода истончилась до брызг; и вот Кларк взобралась на плиту целиком и распласталась возле корпуса судна, потом вскрыла лицевой клапан: легкое расправилось с усталым вздохом.

Плита уходила вниз под углом примерно в двадцать градусов. Кларк спиной оперлась о корпус и подняла колени, ступни разместив на скате. Теперь она безопасно закрепилась в добрых двух метрах от воды; ласты давали достаточно сцепления, чтобы не соскользнуть в океан.

Мимо проплыл последний буек фарватера. Судно начало набирать скорость. Кларк одним глазом поглядывала на берег, а другим – на навигационную панель, где уже сменялись данные.

Наконец-то. Хоть этот корабль поворачивал на север. Лени расслабилась.

Полоса медленно скользила мимо на фоне позвоночных шипов восточных башен. На таком расстоянии Кларк едва различала движение на берегу, максимум какие-то размытые пятна. Облака бескрылых мошек.

Лени вспомнила об Амитаве, анорексике. О единственном, у кого хватило мужества выйти вперед и открыто признать то, что он ее ненавидит.

Она пожелала ему удачи.

Поджигатель

Умные гели всегда немного пугали Дежардена. Люди представляли их чем-то вроде мозгов в коробочках, но сильно ошибались. Зельцы не имели составных частей, никакого мозжечка или неокортекса – у этих фиговин вообще ничего не было. Ни гипоталамуса, ни эпифиза, ни подарков от эволюции, наслоившей поверх рыбы сначала рептилию, а потом млекопитающее. Гели не ведали инстинктов, желаний и были всего лишь кашей из культивированных нейронов, не более того: этот разум с четырехзначным коэффициентом интеллекта плевал на то, жив он или мертв. Каким-то образом они учились методом проб и ошибок, хотя им не хватало способности наслаждаться поощрением и страдать от наказания. Ход их мыслей формировался и распадался с бесцветным равнодушием воды, создающей дельту реки.

Но Дежардену пришлось признать – у них были свои преимущества. В схватке с зельцем у фауны не оставалось ни единого шанса.

Конечно, дикая природа пыталась. Но экосистемы Водоворота развились в мире кремния и арсенида – несколько сотен типовых, бесконечно повторяющихся операционных систем. Предсказуемые реестры и адреса. Исчислимая и воспроизводимая среда против куска думающего мяса в постоянном движении. Даже если какая-нибудь акула и умудрилась бы постичь такую архитектуру, дальше ей хода не было. Гели перепаивали себя с каждой новой мыслью: какой толк от карты, когда постоянно изменяется ландшафт?

По крайней мере так гласила теория. А ее доказательством служил глаз циклона, смотрящий прямо из сердца Водоворота. С самого рождения зельцы держали его в чистоте – высокоскоростной компьютерный пейзаж без всяких червей, вирусов или цифровых хищников. Когда-то давным-давно вся сеть была такой же чистой. И возможно, когда-нибудь она снова такой станет, если гели оправдают надежды. Пока же внутрь пускали лишь избранные два или три миллиона душ.

Это пространство называли Убежищем, и Ахилл там практически жил.

Сейчас он плел паутину в пустом углу своей игровой площадки. Биохимические данные Роуэн уже отправились на машину Джовелланос: первым делом он послал ей апдейт. Потом осмотрел бастионы, заглядывая через плечи бдительных гелей прямо в Водоворот. Там сейчас находились артефакты, которые следовало аккуратно пронести внутрь, помня о сверкающем паркете.

Для начала войти в архивы системы обзора земной поверхности. Если возможно, получить ежедневные карты влажности почвы за прошедший год. (А в эти дни с таким запросом можно было и пролететь. Неделю назад Дежарден попытался загрузить копию «Бонни Энн» из библиотеки и выяснил, что там начали стирать все книги, к которым не обращались более двух месяцев. Старая добрая мантра: ограничения по объему памяти.) Электромагнитные снимки полиэлектролитов и комплексообразующих катионов. Многоспектральные данные по хлорофиллам, ксантофиллам и каротеноидам, а также по железу и азоту в почве. Ну и для полноты картины – без особой надежды, впрочем, – отправить запрос в базу данных Национального центра биотехнологической информации по недавним структурам, способным жить в реальном мире.

Роуэн говорила о соперничестве с первичными продуцентами. Значит, обыкновенные микробы могут вымирать: надо сделать спектральный анализ содержания метана в почве. Распространение культуры потенциально ограничено температурой; нужна картина теплового излучения с учетом альбедо и скорости ветра. Ограничить все поиски многоугольником, простирающимся от Каскадных гор до берега и от мыса Флэттери до тридцать восьмой параллели.

Свести все нити воедино. Сжать сигнал, прогнав через обычный статистический строй: пат-анализ, преобразования Больцманна, полдюжины видов нелинейного оценивания. Дискриминантные функции. Фильтры Ханкинса. Метод главных компонент. Данные интерферометрии на разных длинах волн. Гипернишевые таблицы Линн-Харди. Повторить все виды анализа с взаимоизменяющимися задержками по времени в последовательности от ноля до тридцати дней.