Теорема существования. Инвариант
- -
- 100%
- +
– А я все думала, куда вы с вашими эльфами подевались. Ой, это ведь ваши вещи вокруг конюшни валялись, да?
Я поднялась на ноги и, прихрамывая, обошла его кругом. Он что-то недовольно хрюкнул.
Тот, кто привязывал эрра Керио к стулу явно не экономил на веревках. Я подняла фонарь повыше и тихо присвистнула.
Пока я его разглядывала в голову мне пришла идея немного его поддразнить. А чего он все время ко мне цеплялся?
– Как мило, такой мужчина и так прочно привязан, – пропела я медовым голоском и задумчиво похлопала пальцем по губам.
– Что бы мне такого с вами сделать?
Я медленно отцепила с пояса нож и, поигрывая им, подошла поближе к стулу.
– Все такое соблазнительное.
Я провела тыльной стороной ножа по его шее.
Керио нервно сглотнул, но сделал гордое лицо, в стиле « ничего я не боюсь, тебя тем более» однако разведчика выдавал, слегка стеклянный взгляд устремленный в стену. Сконцентрировался, значит, в ожидании пыток и готов их стойко переносить. Герой.
Я опять обошла его кругом и стоя за спиной, наклонившись так, чтоб мое дыхание согревало его шею, спросила:
– Что, развязать?
Он сурово засопел и кивнул. Я поставила фонарь на неровный пол.
– Только не кричите, – попросила я его, осторожно разрезая веревку удерживающую кляп.
Керио сделал зверские глаза и отчаянно ими завращал.
– Я так и знал, что ты шпионка, – торжествующим шепотом сообщил он мне, как только кляп оказался на полу.
– Керио, – я начала методично пилить ножом веревки стягивающие его тело, – ну не будьте вы таким трудным. Я вам однажды сказала и еще раз повторю: Я не шпионка. Обстоятельства сложились так, что факты говорят против меня, но факт и истина это немножко разные вещи. А истина в том, что меня не интересуют ваши игры, эльфийские, человеческие, горговские, разницы нет. У меня свои цели не пересекающиеся с вашими.
– Почему я должен вам верить? – он растирал освобожденные от пут запястья.
– Я помогаю вам, несмотря на все ваши измышления относительно меня, – предложила я объяснение.
– Вы помогаете мне потому, что надеетесь, что я отвлеку внимание от вашей скромной персоны, – зло прошипел он.
Я уронила нож, устало потерла лицо руками и согласно покивала.
– И это тоже, но основная причина не в этом. Я вообще тут, в подвале, случайно оказалась. Экономка у эрра Арано больно шустрая, – я скорчила морду пытаясь скопировать выражение лица этой сушеной воблы, – мне очень не хочется, чтобы вас убили, Керио. Может быть потому, что в таком случае плохие парни победят. А это будет ужасной несправедливостью.
Керио уставился на меня такими глазами, как будто я отрастила рога, начала ругаться на латыни и плеваться огнем.
– ВЫ влюблены в меня? – полным ужаса шепотом спросил он.
– Что? – я обалдело уставилась на него. С чего это он решил, что я в него влюбилась? Конечно, в красоте ему не откажешь. И дамочек вокруг него наверняка вьется воз и маленькая тележка, ну или рой. Как пчелы вокруг цветка. Но «влюбилась»? В этого высокомерного эльфа, который человеческих женщин называет самками? Который только и делал, что меня доставал? И который сейчас ужаснулся только от мысли, что я могу быть в него влюбленной. От одного только предположения.
Как будто любовь может оскорбить. Удивительно, из всех моих слов он услышал только то, что я не хочу, чтоб ЕГО убили. Я захохотала. Очень подходящее время для проявлений мужского самомнения. Зажала себе рот руками, скорчилась за стулом и смеялась так, что на глазах выступили слезы.
Он наблюдал за мной с некоторым недоумением.
– Нет, я не влюблена в вас, можете не переживать по этому поводу, – успокоила я его, отсмеявшись и переводя дыхание, – так быстро влюбиться, на мой скромный взгляд, невозможно.
– Но вы целовались со мной, – глубокомысленно изрек он.
– Один раз не леголас, – автоматически ляпнула я, – ой, то есть я имею в виду, что это ничего не значит. Любовь, эрр Керио, сами понимаете, штука немного более серьезная, чем поцелуи в лесу. И, кстати, это вы целовали меня. Исключительно для того, чтобы выбить из колеи, а не потому, что между нами были какие-то флюиды. И я это прекрасно понимаю.
Я мило улыбнулась и, алаверды, легонько коснулась указательным пальцем кончика его идеального носа.
Он внимательно посмотрел на меня. О, узнаю это скептическое выражение лица, опять у него в голове начали шестеренки вращаться и умные мысли мыслить.
А вообще надо бы ему еще чуть-чуть помочь. Во-первых, он действительно оттянет часть внимания на себя, а во-вторых, очень хочется испортить эрру Арано его «блестящую» комбинацию. Тот сознательно подставлял меня с самых первых секунд нашей встречи. Грехи у меня в жизни, конечно, были, но Арано я точно дорогу не переходила.
А в силу обостренного чувства справедливости, я ненавижу когда из невиновных людей делают игрушки в угоду своему честолюбию. Даже безотносительно меня, это подло. А еще мне не нравится когда меня пытаются отравить. И убить. И ограбить. Последнее вообще за пределами всякой наглости.
– Вы в курсе, что Арано не планирует оставлять вас в живых?
Керио зло прищурился, осознавая сказанное. Недоверчиво уставился на меня.
– Откуда вы знаете?
– Подслушивала. Он беседовал с Дерком, так он назвал своего собеседника, и сказал, что решит проблему с вами, –я грустно усмехнулась, – и со мной тоже. Он намеревался утопить меня и вас в одной реке. Представляете? –я возмущенно всплеснула руками, – ваших спутников, как я предполагаю, уже нет в живых. . . Хотя Арано упомянул, что один сумел сбежать, но он ранен и его будут искать. В общем, я ужасно зла и разочарована. Талириэль казался таким милым эльфом. Простите, алорнцем. Поэтому я вам немного помогу, – я сделала ударение на «немного», – уж извините, серьезно вмешиваться в ваши дела мне не хочется. Разбирайтесь с вашими заговорщиками сами. Я к этому отношения не имею, уж поверьте.
Я достала из кармана и сунула ему в руки маленький горшок.
– Слушайте внимательно и запоминайте. Нет, это не земля и не спрашивайте меня, что это!
Керио кивнул и, кажется, навострил уши.
– Поджигаете веревку, она рассчитана, примерно, на тридцать секунд. А ч – черт, – я опять запуталась в здешнем времени и поспешила исправиться, – приблизительно на счет тридцать. Поджигаете, кладете поближе к вашим врагам, кидать увы нельзя, керамика бьется, и стараетесь оказаться как можно дальше от этого горшка. Лучше если между вами будет стена, или другое препятствие. Горшок взорвется, не думаю, что кого – то убьет, все-таки он керамический, скорее всего просто посечет черепками, но, в общем, такой вариант не исключен. Как отвлекающий и дезориентирующий маневр сойдет точно. Дыма будет много и достаточно едкого, старайтесь его не вдыхать. Если окажетесь в облаке, закрывайте чем-нибудь рот и нос, лучше мокрой тряпкой.
Он открыл рот явно собираясь что-то сказать. Я прижала его губы указательным пальцем и отрицательно покачала головой. Конечно, теперь у эрра в голове вопросов на пару суток беседы, но времени уже совсем нет. Арано скоро должен пойти ко мне в комнату за кольцом, и проблемы с моим «бездыханным» телом решать.
Подняла с пола нож, протянула Керио.
– Как говорится, чем богаты… Арано ушел на конюшню за вашим жеребцом, думаю после он направится в мою уютную спаленку. А потом и за вами прийдет. Держите нож, я пойду, а то меня начнут искать с минуты на минуту. Оставшиеся веревки сами разрежете.
Он поймал меня за руку и произнес неожиданно прочувствованно.
– До свидания, Инга.
Опять он пытается на меня своими флюидами воздействовать, я резко высвободила руку из его пальцев.
– Прощайте, Керио.
Я ушла оставив на полу фонарь. Надеюсь, теперь уж точно наши дорожки никогда не пересекутся.
Выйдя из подвала под лестницу я, затаилась, прислушиваясь. Холл был темен, в доме стояла тишина.
От страха казалось, что сердце отчаянно стучит где-то в районе ушей.
В темноте, на ощупь прокралась на кухню, Ночная Гостья слабо светила через окна, позволяя разобрать только очертания предметов. Открыла верхнюю часть двери запертую на тяжелый кованый крюк и мешком вывалилась на улицу. Попутно запутавшись и оборвав марлевую занавеску. Бросать её здесь нельзя, прекрасный указатель, что из дома кто-то выходил. Я скрутила её жгутом и завязала вокруг пояса.
Где-то на деревьях пела песню пичуга, выводила старательно свои коленца. У парадного крыльца кто-то негромко беседовал, скорее всего, Арано и его рыжий приятель. Луна, то есть Ночная Гостья своим зеленоватым светом подсвечивала дом и окружающее пространство вокруг, придавая пейзажу некоторую сюрреалистичность.
Надо было днем убегать отсюда подальше, сейчас придется по темным улицам короткими перебежками до постоялого двора добираться.
Меня колотила нервная дрожь. Нужно забрать мешок, выйти за городскую черту. Разобраться в карте. Может на ней есть что-нибудь интересное.
Перебежками по двору, от дерева к дереву, добралась до сарая. Закиданные землей мешок и плащ были на месте. Я вздохнула с облегчением. Занавеска с пояса перекочевала в мешок.
Теперь надо выйти на улицу, найти где провести остаток ночи и утром выбираться за пределы Равенхальма. Арано наверняка будет искать карту, кольцо, и меня за компанию.
Глава 4. Равенхальм. Побег из участка
Выскользнув через садовую калитку в проулок я, вздрагивая от каждого шороха, прокралась на улицу. Пробежала пару кварталов. Яркого света Ночной Гостьи хватало на то, чтобы не споткнуться. Отдышалась, прошла пешком еще один квартал, пробежала еще пару.
За корсажем при каждом движении похрустывала карта. В ночной тишине это действовало на нервы. Я остановилась и, разгладив бумагу, потуже затянула шнуровку.
– Поймал!
Чья – то рука больно ухватила меня за косу. Я наугад лягнула назад ногой, и подпрыгнув ударила нападавшего затылком в зубы.
Ох. Больно. Кажется, я ободрала себе кожу на голове об чьи – то зубы. Не получить бы заражение крови, а то слово «зубная щетка» тут слыхом не слыхивали. Зато мои отчаянные действия возымели результат: тот кто меня схватил, заорал и отпустил мои волосы.
Я, вырвавшись, помчалась не разбирая дороги, как обезумевший заяц. На секунду замешкалась на перекрестке, решая в какую сторону бежать. Миновала квартал, чувствуя как начинает колоть в боку, еще один перекресток и, забежав за угол, с размаху налетела на группу из четырех мужчин. Меня схватили за руки, я отчаянно вскрикнула и задергалась пытаясь вырваться. Ткань на рукаве жалобно хрустнула и повисла лоскутом.
– Смотри, капитан, девка с мешком, – пробасил один из них. Высоченный, в кожаных латах. Он взял меня за шкирку и легонько встряхнул. Я дернулась и беспомощно повисла. Не драться же мне с ночной стражей. В том, что это именно ночные стражи говорили одинаковые кожаные латы, черного цвета со стальными клепками, одинаковые перевязи для коротких мечей, масляный фонарь висящий у одного из них на специальном шесте.
Надо придумать как разойтись с ними быстро и, по –возможности, мирно.
– Воровка что – ль? – прищурился на меня усатый толстый дядька с серебряными нашивками на латах. Тот самый капитан, наверное.
– Нет, дяденьки, вы что, – жалобно заныла я, – я не воровка, в гостях просто задержалась, на постоялый двор ночевать иду.
– А в мешке что? – сурово спросил третий, тоже высокий, с пузом основательно натекающим на штаны, задумчиво ковыряя в носу и не закрывая рта, оценивающе поглядывая то на меня, то на мешок.
– Давай в участок ее, – рыкнул усатый капитан, обдав пространство вокруг себя густым запахом перегара, – не видно не зги. В участке при свете посмотрим, что у этой в мешке. И выясним, воровка или честная шлюха. Глядишь, повеселимся.
Он булькающее заржал. Я беспомощно оглянулась, с четырьмя здоровыми мужиками мне не справиться. Держат крепко, рука перетянутая тканью рукава занемела.
И взятку не предложить, увидят что деньги есть – вытрясут все подчистую. Терять деньги было жаль, но если встанет вопрос жизнь или деньги, разумеется я выберу жизнь. Только похоже эти ребятки собрались отнять и то, и другое. .
Пока я раздумывала, стоит ли мне бросить мешок и уносить ноги, мне связали руки, хорошо, что впереди, а не за спиной и обвязали веревку вокруг талии, как поводок. Пришлось идти за ними.
Над входом в участок висел большой мясляный фонарь, освещая покрашенный серой, облупившейся краской щит, с нарисованными на нем двумя перекрещенными мечами.
Ну да, эти благородные предметы символизируют, наверное, закон и порядок. Чтобы честные горожане могли спать спокойно.
Я отвернувшись скрипнула зубами от досады, надо – же было так, по –глупому, вляпаться.
Нечего было метаться по улицам как курица с отрубленной башкой. А если мечешься бесцельно, то получай жизненные уроки, причем практические.
Капитан вежливо постучал в темную, забрызганную грязью, дверь сапогом.
– Парг, открывай! Заснул ты там или что? – заорал дурным голосом высокий страж, тот который с пузом, надо же, палец из носа достал. Приоткрыв рот поизучал внимательно, облизал, и тут же заснул обратно в нос.
Противно – то как. Я опустила глаза долу и стала рассматривать каменный приступок, заменяющий участку порог.
Тихонько осмотрелась, над темной улицей стелился туман выползаюющий, казалось, из всех ближайших подворотен. Нет, сейчас убежать тоже не получится. Держат крепко. Синяки, наверное, на плечах останутся.
За дверью послышались торопливые шаги, что-то брякнуло, заскрипело и она распахнулась. У порога стоял, что-то спешно дожевывая, рябой мужик, с носом картошкой и хитро прищуренными глазками, в стандартных латах стражи и в ярко – красных штанах. Ого, у них в ночной страже оказывается модные парни работают.
– Никак нет, господин капитан, не заснул! – невнятно, но бодро отрапортовал он, зыркая на меня быстрым, неожиданно хищным взглядом.
Что-то чересчур много набралось акул – людоедов на квадратный сантиметр моей площади. Надо срочно думать, как выбираться из этой передряги.
Меня, все так же, за шкирку, затащили внутрь.
– Куда ее, капитан? – меня снова тряхнули.
Вроде я не сильно на половичок похожа, а такое чувство, что они решили из меня всю пыль вытрясти. Я огляделась. Небольшая комната с дверьми и лестницей с правой стороны.
– В беседочную давай, – буркнул капитан и и протянул руку Паргу, – ключи!
Тот услужливо сгибаясь протянул капитану внушительную связку ключей.
Меня, опять встряхнув, потащили мимо лестницы которая вела куда-то вниз, в мрачный коридор скрытый за одной из дверей.
– А мне девку? Я тоже девку хочу, – гнусаво заныл Парг за захлопнувшейся дверью, – капитан опять на всю ночь пользовать заберет.
Я почувствовала как крошечные волоски у меня на теле встают дыбом. Ничего себе защитнички правопорядка. Как-то не испытываю желания развлекать всю ночь капитана стражи.
Капитан, пыхтя и отдуваясь, шагал впереди, таща меня за веревку. Высокий страж нес следом мой мешок.
На середине коридора капитан сдвинулся в сторону, пропуская двух стражей, волоком тащивших за руки абсолютно голого, залитого кровью и заляпанного грязью, мужчину.
– Куда вы этого? – грозно рыкнул усатый.
– В клеть, палач отработал, – буднично ответил один из них. В воздухе висел густой запах немытых тел, дыма, крови и человеческих испражнений.
Тошнота твердым комком подкатилась к горлу. Я сглотнула и мысленно затолкала свой страх куда подальше. Сейчас главное суметь отсюда выбраться. Желательно живой и здоровой. Плакать, впадать в истерику, и рассуждать о чудовищных местных нравах я буду потом. В идеале: в моем мире, у себя дома.
Кстати, не исключена вероятность, что этот спектакль разыгрывается специально для меня. Глупая девица должна испугаться возможных пыток, сознаться «во всем» и даже чуть больше, чем «во всем». Если же это не спектакль для одного зрителя, то, безусловно, мужчину жаль.
– Неплохо отработал, – ухмыльнулся капитан.
И меня поволокли дальше.
«Беседочная» оказалась камерой два на два метра в конце коридора. Этакий серый мрачный каменный гроб. С каменным полом покрытым серой каменной пылью, истертым настолько, что он походил на земляной. С ямой под отходы в дальнем углу, через нее, видимо для большего удобства, была перекинута доска.
С решеткой вместо двери. Мест для сидения, и уж тем более для лежания предусмотрено не было. Меня впихнули в камеру, закрыли решетку здоровенным ключом. Весьма символично получилось. Капитан неловко шевеля толстыми, похожими на сосиски пальцами, повесил ключ обратно к связке у него на поясе.
Ага, значит пока решили просто « побеседовать», пытки и прочие ужасы, видимо оставили, так сказать, на десерт.
Напротив решетки, прямо в коридоре был поставлен стол и грубо сколоченный табурет. Видимо, для того, чтобы записывать признания пленников. Хотя, я лично, очень сомневаюсь, что усатый капитан сможет хотя бы свое имя накарябать на бумаге. Чуть поодаль от стола, стояла большая, величиной с сорокалитровую кастрюлю, дымящаяся жаровня с углем.
Вроде лето еще, с чего они тут обогреваются жаровнями? Хотя тут, конечно, прохладно из-за каменных стен.
Я пригляделась внимательней: рядом с жаровней лежала палка напоминающая кочергу.
До моей, испорченной цивилизацией, головы стало медленно доходить, что палка это клеймо, или какой-то пыточный инструмент.
– Тэк – с, – усатый игнорируя жалобный скрип табурета, кряхтя уселся за стол и уставился на меня налитыми кровью жабьими глазами, – давай, посмотрим, воровка, что у тебя в мешке.
– Я не воровка! – тщетно возмутилась я.
Капитан повернулся к стражу:
– Эти тупые деревенщины таскают за собой всякую ерунду. Сейчас посмотрим, что эта мышь натаскала. Смотри, – он сунул руку в мешок и выложил на стол два больших горшочка. Подергал за шнур. Выдернул его из одного горшка. С усилием отколупнул крышку с другого. Сунул в него нос, понюхал. Залез в горшок рукой, растер порох между указательным и большим пальцами. Попробовал на вкус, и сообщил патрульному:
– Эта дура таскает с собой горшки с мелким углем.
Патрульный заржал.
– Лучше бы эля с собой носила, все больше пользы, да, капитан Мират?
– Да, уж, – усатый отшвырнул горшки в жаровню, – может ты это украла?
– Идиот! На пол все! – заорала я не своим голосом, метнулась в противоположную от решетки сторону и сжалась комком у стены машинально отсчитывая секунды. Закрыла голову руками. Раз, два …
В Ивянках силы взрыва от двух горшков хватило на то, чтобы разворотить избу сложенную из обхватных бревен. Здесь чугунная жаровня с раскаленным углем, которую наверняка разорвет, плюс замкнутое пространство коридора. Ох, что сейчас будет. Восемь, девять. . .
– Ты что это, девка?! – капитан Мират начал вставать со стула. Двенадцать, тринадцать…
На его крик в коридор вбежали еще четверо стражей. Двадцать два, двадцать три…
– На пол, падайте на пол! – просипела я и тихо заскулила. Двадцать шесть…. Убийство, пусть даже не самых хороших людей, в мои планы не входило. Двадцать восемь…
И в этот момент горшки, а вместе с ними и толстостенная чугунная жаровня взорвались. Во все стороны полетели куски раскаленного чугуна, горящие угли, куски керамики. Один из кусков жаровни врубился в стену у меня над головой, обдав всю камеру острой каменной крошкой. За шиворот мне полетели, обжигая, мелкие раскаленные кусочки угля. Я замахала руками, стряхивая с себя кусачие искры. В коридоре кто-то коротко взвыл на одной высокой ноте, потом наступила оглушающая тишина.
Я пошатываясь встала на ноги, потрясла головой, в ушах звенело. Такое ощущение будто в черепную коробку ваты напихали. Я еще раз тряхнула головой. Зубами распутала веревку которой были связаны руки. Сдернула узел с талии. По пальцам из мелких ссадин сочилась кровь. Странно, даже боли не чувствую.
Держась за стену подошла к решетке и в ужасе отшатнулась. То, что осталось от патрульных лежало на полу. Усатый капитан лежал на спине, из ушей, носа и рта у него лилась кровь. Весь пол очень быстро заливало красным. Рассыпанные по полу угли шипели и гасли когда красное доползало до них. В коридоре кто-то застонал. Сам коридор затягивало густым едким, серным дымом. Стол и табурет, где сидел усатый, с треском разгораясь пожирал огонь.
Надо отсюда бежать, открыть решетку и бежать. На меня снова накатила тошнота, в глазах потемнело и ноги в момент ослабели. Я прислонилась к стене, оторвала кусок юбки и прижала к лицу. Срочно бежать. Вот только вопрос, как отсюда выйти, ключи у усатого на поясе и мне до него не дотянуться.
В голове молотком билась мысль «открыть дверь».
– Шевели мозгами, дура, – я укусила себя за палец, – будешь медленно думать, подцепишь костровую или веревочную болезнь. Тут этим быстро заражаются.
Боль заставила панику немного отступить. Как в школе решала сложные задачи? Проговаривала решение.
– Чем открывают решетки и двери? – продолжила я вслух интеллектуальную беседу сама с собой, – решетки и двери открывают ключами и отмычками. Ключ я достать не могу. А отмычка…
Точно! Та пуговица, которую мне дал Ихор. Я торопливо оторвала её с изнанки платья прямо с куском ткани и крепко зажала пальцами. Надеюсь, Ихор не бредил когда говорил, что это ключ от всех дверей.
Иначе придется придумывать как по – другому открыть эту чертову решетку. Оставаться здесь ни в коем случае нельзя. Зажмурившись, я приложила пуговицу к замку. Секунда – две и ничего не происходило. Я уже собралась убрать руку и зареветь от разочарования, но пуговица вдруг сильно нагрелась. Я ойкнула и чуть её не выронила, замок громко щелкнул. Решетка распахнулась под собственной тяжестью и остановилась, ударившись о сапог усатого капитана.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.