Маруся. Один солнечный день
- -
- 100%
- +
– Мамочка, а ты расскажешь мне про принцессу? – напоминаю я маме. Мы уже походили вокруг башенки, потрогали её руками и даже нашли несколько травинок, что растут прямо из стены. Я решила, что эта башенка вполне подходит для принцессы – не очень высокая и совсем не страшно сидеть в ней и глядеть на дорогу, думая: «Где же там принц?»
– Да, Мусечка! Слушай! Жила-была принцесса! И звали её Юлдуз…
– А что значит Юлдуз? – тороплюсь я задать вопрос, пока мама не начала рассказывать самое интересное.
– Маруся, – строго говорит мама, – не перебивай меня.
– Ну, мам, один вопросик! Больше не буду!
– Юлдуз – означает «звезда», – отвечает мама. – Я продолжу?
– Да, конечно! Я слушаю, – заверяю я маму. – Только ты расскажи мне сначала, как принцесса оказалась в башне?
– Её мать и отец-султан7, испугавшись страшного проклятия, что наложила на их царство злая ведьма – «Так будь же ты проклят! А дочь твоя сгинет в башне, не смея выходить из неё, иначе умрёт на месте! Спасёт её только любовь к неизвестному юноше, лица которого она даже видеть не сможет, но который, не видя её лица и не слыша голоса, попросит её руки! Но такого просто не может быть!» – спрятали свою единственную дочь в башне, за семью замками. Каждый из сорока волшебников, служивших при царском дворе, тщетно пытался снять ведьмино заклятие. Ничего не вышло. Тогда придворные волшебники заколдовали девушку и башню, чтобы, опутанная охранными чарами, принцесса в башне не была видна злой ведьме. И только чистая большая любовь могла бы освободить Юлдуз от заклятия злой ведьмы.
Была Юлдуз прекрасна, словно Солнце. Чёрные глаза сияли умом и добротой. Её иссиня-чёрные блестящие волосы были заплетены в 40 косичек! Каждый день Юлдуз распускала косы и принималась расчёсывать волосы, сидя у окна башни. Вдруг, в одно прекрасное солнечное утро, когда жаворонки уже начали петь свои чудесные песни, а роса бриллиантовыми каплями повисла на травинках, увидела Юлдуз молодого и очень красивого юношу. Одет он был бедно, одежда его поистрепалась от долгих странствий, обуви не было вовсе, а ноги были покрыты дорожной пылью. В руках он держал небольшой узелок, в котором, наверное, лежал кусок чёрствой лепёшки.
– Юлдуз в него тут же влюбилась, правда, мам? – мне очень нравится, когда в сказках кто-нибудь в кого-нибудь влюбляется.
– Ну что ты, Маруся! – рассмеялась мама. – Трудно влюбиться в человека, который одет в лохмотья, покрыт пылью, и, вероятно, давно не мылся!
– Мама, ты сказала, что он был красивым! – напоминаю я маме. – Значит, Юлдуз в него сразу и влюбилась! – продолжаю я настаивать на своём.
– Маруся, это мы с тобой знаем, что он был красивый! И тот, кто придумал эту легенду – тоже знает. А Юлдуз не знала, – уточняет мама, – потому, что на голову он повязал старые тряпки, сделав какое-то подобие чалмы, чтобы спастись от жары. К тому же, Юлдуз сидела в высокой башне, видела только его макушку, – тут мама дотронулась пальцами до моей головы, – и никак не могла видеть его лица.
– Юлдуз, думаю, позвала его: «Эй, вы там! Парень! Ау!», – предположила я, – чтобы он поднял глаза, а она бы посмотрела на его лицо и тут же влюбилась!
– Ты дашь мне рассказать историю, – возмутилась мама, – или так и будешь перебивать, и говорить ерунду?
– Да, мамочка, дам! Я уже совсем молчу! Только рассказывай! – поторопилась я уговорить маму.
– Ну, хорошо! Так вот! Молодой человек был странствующим музыкантом, что зарабатывает на хлеб, играя на дойре8. Это, знаешь, такой большой бубен, на котором играют, как на барабане. То есть, не трясут его, а стучат по нему пальцами и ладонью. Этот юноша странствовал уже много лет и уже направлялся в свой родной край, когда услышал, как Султан его страны, где он не был очень давно, объявил: тот юноша, которого сможет полюбить моя дочь Юлдуз, станет её мужем и будет помогать мне править нашим султанатом. Но главное условие таково: никто не должен видеть Юлдуз и разговаривать с ней. Молодые люди – принцы, купцы, простолюдины – каждый мог попытать счастья – должны были показывать принцессе Юлдуз свои умения. Смешить её. Рассказывать истории. Сражать наповал своей силой, храбростью и находчивостью. Она могла наблюдать за всем происходящим из специального очень маленького окошечка своей башни. Обычное окно, в которое она выглядывала каждое утро и вечер, заколотили крепко-накрепко на время проведения состязания. Чтобы никто из молодых людей не вздумал забраться на башню и похитить Юлдуз. Ведь башня – ты же помнишь – стала местом, где Юлдуз жила в безопасности. Стоило ей покинуть башню, как она тут же умерла бы от страшного заклятия злой ведьмы!
Много, очень много принцев, купцов и обычных юношей из простых семей, пришли к башне, где томилась в заточении Юлдуз. Ах, какие ловкие, сильные, храбрые они были! Ах, какие невероятные испытания они преодолевали: ходили по канату, поднимали тяжести, устраивали рукопашные бои и весёлые танцы! Какие чудесные подарки мастерили собственными руками! Как скакали верхом! Как укрощали тигров и змей! Какие вкуснейшие лепёшки пекли!
День и ночь, ночь и день, ровно семь недель подряд, Юлдуз наблюдала за ловкостью, красотой и силой сотен юношей. Но ни один ей так и не приглянулся!
– Ой, как жаль, – я чуть не плачу от обиды за принцессу.
– Маруся, подожди, – говорит мама, – это только начало легенды. Потом было вот что: настал черёд того самого юноши, что пришёл утром под окно Юлдуз. Он вышел в круг, начерченный на земле перед башней, где юноши должны были показывать свои умения. Развернул узелок.
– Что там было, что? – тороплюсь я выяснить.
– Маруся! Ну-ка не перебивай, – сердится мама. – Там, в этом узелке, юноша, оказывается, хранил вовсе не чёрствую лепёшку, а бубен-дойру и нескольких кукол. Это были мягкие куклы, которые надевают на руку, как перчатки. У них даже есть название: Би-ба-бо9.
– Смешное какое название! – удивляюсь я и тут же замолкаю, вспомнив, что нельзя перебивать.
– Да, действительно, название смешное, – говорит мама. – Но еще смешнее были сказки, которые рассказывал юноша, надев кукол на руки и шевеля ловко пальцами. Других кукол, тех, что не поместились на руки, он усадил в ряд точно зрителей. И сказки рассказывал будто бы для них. Юлдуз в тот момент даже почувствовала себя неловко – как будто она подсматривает за представлением, не купив на него билет. А юноша, не обращая ни на кого внимания, рассказывал разные сказки – грустные и весёлые, короткие и длинные – меняя кукол местами. В его руках они оживали. И так по-настоящему шевелили руками и головами, что становилось даже немного жутко – ведь они двигались, как живые, настоящие люди, из плоти и крови. Юлдуз хохотала и плакала, сердилась и негодовала с героями его сказок. Иногда юноша останавливал свой рассказ, чтобы сыграть на дойре, как бы подчеркнув драматичность или озорство в сказке. А потом юноша, рассказав последнюю сказку и отбив последнее тра-та-та на дойре, собрал все свои вещи обратно в узелок, развернулся и ушёл.
– Как ушёл? – не поверила я своим ушам. – Он же должен был жениться на Юлдуз, чтобы освободить её, а он взял и ушёл! – возмутилась я.
– Да, Мусечка! – улыбнулась мама. – Наверное, жениться на неизвестной девушке, лица которой он даже не видел – не входило в его планы. Или он решил подождать. Не знаю. А только исчез он еще до того, как стражники и Султан с женой, опомнились от смеха и слёз. Кинулись его искать, да куда там! Вся площадь перед башней была заполнена простолюдинами, которым тоже хотелось посмотреть на умелых и ловких юношей, один из которых может стать мужем Юлдуз и их будущим султаном. Юноша же просто растворился в толпе. Стражники побегали, конечно, поискали. Но не нашли никого, кто мог бы, хоть отдалённо, напоминать того сказочника с узелком на плечах. Тогда Султан объявил награду тому, кто найдёт и приведёт юношу во дворец.
– А что за награда? – поспешила спросить я.
– Награда была немаленькой – три сундука золотом! – ответила мама.
– Ничего себе! Султану понравился сказочник? – я не могла понять, за что же дают три сундука с золотом.
– Сказочник понравился Юлдуз! – ответила мама. – Так понравился, что когда она узнала, что он исчез в толпе, загрустила, захандрила, перестала есть, отказывалась спать и даже наряжаться. А только сидела у окна, которое вновь для неё открыли, и вспоминала те сказки, которые юноша рассказывал. Сорок её косичек свисали из окна длинными верёвками. А поскольку сидела Юлдуз у окна очень долго, то косички вросли в камень башни так, что Юлдуз теперь даже головой пошевелить особо не могла. И всё ждала, ждала…
Тутовник
Да вы, голубчик, не стойте. В ногах правды нету. Присаживайтесь вот тут, рядышком. Слушайте. Вам точно хочется услышать продолжение? Если нет, вы скажите. Незачем слушать неинтересные истории – голову себе забивать. В мире так много занимательного, что просто некогда тратить время на занудных собеседников и скучные истории. Вам уже любопытно? Ну, хорошо!
Была у Адама одна диковинная особенность, привычка, что ли. Странная, для людей, но для меня даже приятная. Приходил он ко мне, здоровался, как с равным, как с человеком. Потом клал обе руки на ствол, прижимал их к моей коре, как будто даже обнимал меня. Прикладывался то ухом, то лбом и разговаривал. Про семью рассказывал, про жену и детей, про работу свою, про планы на будущее. Иногда будто бы советовался. Задаст какой-то вопрос и замолкает – прислушивается. Я сначала молча стоял – не понимал, что делать-то надо. А затем начал отвечать – листьями шелестеть, да ветками шуршать – в общем, как мог, так и отвечал. И, надо же, Адам, вроде как, понял меня. Глаза повеселели, головой закивал. Чаще стал приходить. Больше рассказывать. Про предков своих и про то, как дом этот строили всем миром. Про садоводство советов моих спрашивал – мол, как нам тут живётся, в чём нужда есть, чем лучше поливать, влияет ли, на самом деле, Луна, стоит ли шершней истреблять или наоборот, оставить. И так далее. Много вопросов задавал. И слушал, слушал меня. А я, как мог, конечно, отвечал. Ничего не утаивал. Мне не жалко. Для хорошего человека – всё это только на пользу.
Девочка с мамой
– Несколько месяцев искали того юношу. Исколесили равнины и степи, истоптали пустыни и горы. И вот однажды, спустя долгих семь месяцев и сорок дней, нашёлся наш герой. И где бы ты думала? – спрашивает меня мама.
– Где, мама? Расскажи, пожалуйста, скорее! – прошу я маму, затаив дыхание.
– Под окнами Юлдуз! – озорно отвечает мама. Она, конечно, понимает, что я ужасно хочу узнать, что же случится дальше. Но тянет и тянет время. А мне так не терпится услышать уже счастливый конец истории. Я уверена, то есть, очень надеюсь, что он будет счастливым.
– Как же так, мам? – негодую я. – Ведь его там не было. Ах, он обманщик! Где же он прятался всё это время?
– А он и не прятался! Но однажды, ко дворцу подошёл мужчина, одетый в галабею10 и чалму. Он немного сутулился, и, вроде, даже прихрамывал. Платок закрывал его лицо до самых глаз. А тень от низко надвинутой чалмы падала на глаза и, казалось, что они впалые, как у старца. Он сообщил, что знает, где находится тот юноша, но готов рассказать это только самому султану. Его провели к султану, потому что тот приказал впускать к нему всякого, кто имеет хоть какие-то новости о том юноше.
Зашедший мужчина поклонился султану, приветствовал его витиеватыми речами, как было тогда положено: «О, мудрейший из султанов, о, величайший из великих…» и сказал, что готов выдать местоположение сказочника, но только требует обещанную награду – сундуки с золотом, сей же час. Только тогда, увидев у своих ног три сундука, наполненные золотыми монетами доверху, он расскажет всё, что знает. При этом он гарантировал надёжность информации.
Султану пришлось согласиться – очень уж ему было жаль свою дочь, которая исхудала, высохла почти, стала бледной и слабой. Косы её совсем вросли в камень – хоть на лысо девушку стриги. А всё от долгого ожидания и тоски по любимому. Приказал султан принести сундуки с золотом, проверить их, показать содержимое пришедшему и пообещать, что тот выйдет живым и здоровым из дворца. Сундуки поставили у ног мужчины.
Тогда мужчина в галабее, вытянулся во весь рост, одним ловким движением сорвал с себя галабею, чалму и платок. Все, кто находился в дворцовой зале, ахнули!
Ведь это был тот юноша, сказочник. Он предстал перед султаном прекрасным, хорошо одетым юношей. Сразу опустился на одно колено и попросил выдать за него Юлдуз, потому что любит-де он её сильно, прямо до невозможности. Первым желанием султана, конечно, было сразу же отрубить наглецу голову.
– За что же, мама? – возмущаюсь я. – Ведь он не сделал ничего плохого! – заступаюсь я за принца.
– Как за что? – вопросом на вопрос отвечает мама. – Султан был возмущён тем, что юноша пропал прямо после представления больше, чем на семь месяцев. Ничего не сообщал о себе. Заставил его несчастную дочь, которая и без того была обделена светом и общением, страдать ещё больше. И знаешь, что выяснилось?
– Нет, мамочка. Что же? Говори скорей! – от нетерпения узнать, чем же закончится история, я не могу идти спокойно – подпрыгиваю, забегаю вперёд, перед мамой и дёргаю её за руку.
– Маруся, не тряси мою руку! Я всё скажу! Сдаюсь! – смеясь, говорит мама. – Юноша поведал всем удивительную историю о том, что он сам является принцем. Но злой колдун, осерчав на его отца за жадность (а что и говорить, его отец был ещё тем скупердяем и пожалел копейки нищему, пнув его; тот упал в пыль, обратившись злым колдуном), наложил на него самого и его сына, вот этого самого юношу, заклятие. Оно звучало так: « Так будь же ты и весь твой род до седьмого колена бедняками! Так нуждайся же, что последний нищий, подбирающий гнилые фрукты на базаре! Твои земли будут разорены, а твои поля останутся без урожая. Твой сын станет скитаться и просить милостыню будто бичера11, до тех пор, пока кто-нибудь не даст ему добровольно три сундука, набитых золотыми монетами! Только тогда заклятие моё рассеется, словно дым и следа от него не останется! Но ведь такому не бывать никогда! Ха-ха-ха!»
– Кто это сказал ха-ха-ха? – спрашиваю я, недоумевая. – И зачем?
– Не знаю, Маруся, зачем! – отвечает мама. – Это колдун сказал «Ха-ха». Просто все злодеи немного чокнутые, поэтому в сказке, после того, как они побеждают хороших, всегда раздаётся их зловещий смех.
– Понятно! Ну ладно, пусть смеётся! – разрешаю я. – Всё равно его скоро победят! Правда же? Что же было дальше?
– Дальше было вот что! Юноша, которого, кстати, звали Шерзод (что означает «Храброе сердце» или «Сын льва», что почти одно и то же), придумал, как перехитрить злодея. Произошло это после того, как он услышал о состязании за сердце Юлдуз. Он, как принц, знал, что султаны всегда назначают щедрое вознаграждение за то, что очень хотят найти или получить, но не могут или не знают как. К состязанию он прекрасно подготовился: понимал, что большинство юношей будут показывать свою силу, мужество или ловкость рук. Поэтому, пошёл от обратного. И, хоть он был способен победить любого из пришедших на состязание юношей, поскольку был силён и ловок, решил Шерзод сделать то, что от потенциальных женихов совсем никто не ожидал – рассказывать сказки, добавив к ним игру на дойре, которой он владел виртуозно. Долго он мотался по свету до этого состязания. Ведь колдун так и сказал: «Будешь скитаться и побираться!» Зато это дало ему замечательную возможность наблюдать за людьми, слушать их истории, изучать образ их жизни. Там-то, среди людей, и рождались его замечательные сказки, основанные на реальных событиях, произошедших с настоящими людьми.
– А зачем же он исчез? – продолжаю недоумевать я.
– А исчез, он, Маруся, по двум причинам: первая – он отправился к отцу и матери, поскольку давно их не видел, а во дворце, ко всему прочему, требовалось сделать небольшой ремонт. Вторая причина – он прекрасно знал, что если у человека резко забрать то, что ему очень понравилось, человек начинает тосковать и скучать. А в случае с Юлдуз он понимал, что девушка, сидящая столько лет в замке, хочет повеселиться по-настоящему. Поэтому, повеселив и растрогав её своими сказками, тут же исчез, оставив Юлдуз скучать и тосковать по человеку совершенно ей незнакомому. Когда он появился во дворце и предстал перед султаном в галабее, случилось неожиданное: замок на двери башни сам собой раскрылся и отвалился, дверь приоткрылась, а косы Юлдуз, так намертво вросшие в камень башни, отпустили её. Осталось на стене башни лишь несколько волосков, которые впоследствии превратились в траву. Юлдуз вышла из башни и, сопровождаемая своими служанками, отправилась к отцу и матери. Там её уже ждал прекрасный юноша, принц Шерзод, который упав на колени во второй раз, спросил Юлдуз: «Ты выйдешь за меня?» Она, узнав его голос, тут же согласилась. А чары злых волшебников, наложивших заклятие на Юлдуз и Шерзода, обратились против них самих, превратив злодеев в пыль. И жили Юлдуз и Шерзод долго и счастливо!
Я и не замечаю за разговорами, как мы подходим к воротам базара. Здесь так шумно, как будто не люди вокруг, а птицы. Много птиц. Целая стая галдящих и копошащихся птиц. Солнышко уже забралось повыше. Стало теплее и ярче. Лучики его выскакивают из самых неожиданных мест. Вот, один лучик проглядывает сквозь листья старого дуба, что растёт у самых ворот базара. Там удобно расположились торговцы фруктами. Сидят прямо на полу, скрестив ноги. Зовут нас! Дают пробовать вкусные персики!
Мама идёт дальше, по проходу, между прилавками, крепко держа меня за руку. С одной стороны красивые разноцветные горы яблок, слив и груш. Их так много и они такие яркие! Всегда удивляюсь, как взрослые могут спокойно проходить мимо них, не набрасываются, не скупают сразу всю гору? Вот вырасту, обязательно накуплю себе много-много разных фруктов, привезу домой, расставлю такими вот горами на столе и буду любоваться! Красота! Иногда буду съедать один или два, чтобы червякам не досталось.
На земле стоят огромные тазы с инжиром, маленькие жёлтые солнышки, плоские и мягкие. Они покрыты большими зелёными листьями с бархатной спинкой. Инжир внутри весь засыпан малюсенькими чёрными косточками. Но они не мешают, а приятно хрустят на зубах. Инжир – ну очень сладкий. Я бы съела, наверное, весь таз. Жаль, что мама покупает только четыре-пять штучек. Одну инжирину маме всегда дарят для меня! Вот какая я полезная!
Здесь же, с этой стороны, аккуратные пирамиды помидоров и кучи огурцов. Огурцы и помидоры пахнут особенно. Салатом, водой и летом. Я подхожу к одной из розовых или красных пирамид и изо всех сил вдыхаю терпкий запах. И тут же тётя-продавец, весёлая хохотушка, в пёстром платке на высокой причёске, даёт мне небольшой, но упругий помидор. Я люблю помидоры с хвостиками. Этот – именно такой. Хвостик можно потереть пальцами и тогда вкусный запах, будто бы, вырвется наружу и будет летать вокруг, залетая мне прямо в нос.
Ещё я обожаю рассматривать гранаты. Думаю, какой-то джинн-чудак превратил свои рубины из пещеры в эти гранатовые ягодки. Не может быть, чтобы в природе просто так росли на дереве настоящие рубины. Они похожи на камень в мамином кольце – не гладкие, а как будто, спиленные с разных сторон. Но гранатовые ягодки ещё и ужасно хитрые. Они брызгаются бордовым соком, чуть надави на них. Такие неженки! Забавно зажать ягодку между большим и указательным пальцем и слегка надавить. В это время я представляю, что превратилась в великана – огромного и очень сильного. Он, как в сказке, может выдавливать из камней воду. Так, я выдавливаю бордовый сок из рубинов. Удивительно, как в одной маленькой ягодке помещается столько сока. Кажется, положи одну ягодку в рот, надави и выльется сразу целый стакан!
Мы проходим мимо гранатов. Мы их никогда не покупаем – наш знакомый дядя приносит их нам со своего огорода. Странно, но такие огромные круглые и очень тяжёлые гранаты растут на худеньком деревце, которое вот-вот сломается, не выдержит их. Оно гнётся в разные стороны, качается, склоняется чуть не до самой земли, но мужественно держится. Ведь гранаты должны висеть на нём, пока не созреют, пока не станут совсем-совсем сладкими.
А на другой стороне! Ах! Там тысячи солнышек! Да какие чудесные! Какие разные! С рисунками и семечками кунжута! Пухлые, средние и совсем тоненькие! Мягкие и хрустящие! Их выпекали в специальной печке! Я всё время забываю название. Шепчу маме на ушко:
– Мама, где их пекли? Я опять забыла!
– В тандыре12! – также шёпотом, мне на ушко, отвечает мама. Мы с ней сейчас, как заговорщики, шепчемся, а никто нас не слышит!
– Можно я подойду к лепёшкам? – спрашиваю я, в надежде, что мама разрешит мне немножко прогуляться.
– Потерпи! – шепчет снова мама, – сейчас вместе пойдём!
И вот мы подходим к ним! Запах опережает нас и врезается, как большой шмель, мне прямо в нос! Запах такой густой и вкусный, что, кажется, можно подышать им и уже будешь сыт!
Мама любит тонкие, хрустящие лепёшки. Они называются смешно: чап-чак13. Будто кто-то скачет по кочкам! Если успеешь принести такую лепёшку домой горячей, отломить кусок, разрезать его напополам, положить внутрь чуточку сливочного масла, или ложку каймака14, то счастье так и заливает всё вокруг! Мама знает, что я больше люблю толстые, белые лепёшки из тёртого теста и покупает мне одну. Она ещё ужасно горячая, как настоящее солнце. Это потому, что спала лепёшка под тёплым ватным одеялом, ожидая, когда я за ней приду! Дома я отломлю от неё толстый, неровный, ещё горячий кусок, разрежу пополам, намажу его маслом, и сверху немножечко мёда! Вот будет праздник! Вообще-то, мёд мне можно только одну ложку в день. И я делю её иногда на два-три раза. Поэтому, на лепёшку я намажу совсем чуть-чуть. Чтобы на вечер осталось!
А вот и прилавок с наватом. Пока мама отвлекается, вспомнив, что забыла купить помидоры, я бегу к знакомому дедушке.
Мы с ним подмигиваем друг другу, как будто давно знакомы. Потом подхожу к его прилавку, рассматриваю сладости. Это у нас вроде как игра такая. Каждый раз дедушка мне протягивает небольшой кусочек сладкого драгоценного кристалла. «Бери, кизим!» А мама и не замечает ничего. Она в это время торгуется с продавцом за свои помидоры. «Рахмат!» -шепчу я ему. Теперь мы с ним настоящие заговорщики. У нас есть тайна!
Вообще-то, мама часто рассказывает бабушке, что со мной можно ходить на базар без кошелька. И, при этом, прийти домой с полной сумкой продуктов. Это потому, что меня всегда и все угощают.
– Вот, кизим, кушай яблочко! Бери сливу! На-грушу!
Правда, мама, почему-то, всегда ходит с кошельком. Наверное, стесняется.
Тутовник
Шелестим утром листьями, шепчем всем: «Просыпайтесь, сони!» Все спят ещё, а я шорохом даю понять: Пора вставать! Всем пора: и деревьям, и травам, и цветам.
Я здесь главный. А как вы думали? Да вы, милый мой, не робейте! Мне уже можно всё рассказать. И о хорошем и о плохом. Со мной все советуются. Понимаете, в моём возрасте все проблемы освещены под другим углом. Ответы на вопросы сами вылезают наружу. И начинаешь удивляться – как, мол, не понимал таких простых вещей в двадцать, тридцать лет. И собратья и люди делятся своими чаяниями и переживаниями. Вот яблонька новая, совсем молоденькая. Стоит поодаль от меня. Шагов тридцать. Увидели? Жарко ей бедняжке, с непривычки-то. А что поделать? Учу её уму-разуму. Где-то нужно листики закрыть, чтобы сохранить немного утренней росы и прохлады, когда-то корни вытянуть поглубже в почву, поближе к влаге. Молодёжь! Что с них взять? Неопытные! Я-то здесь уже сто десятый год. Стою крепко, кормлю всех сладким тутовником, даю тень.
Помню, как появились здесь все мои соседи! Вот, опять же, яблоньки, к примеру. Выстроились в ряд, прямо напротив дома, по одной у шести дверей кладовок. Яблочки у них кислые пока. Их посадили у кладовок, нарочно, чтобы была тень тем, кто будет работать в кладовке. Или вон та слива, что у дальней стены. Посадили её туда очень давно. Жёлтые, крупные, сочные плоды её высоко ценятся. Ребятне не разрешают рвать их раньше времени. Слива там совсем одна. Жаль её, бедняжку. Обещали посадить ей подружку, да забыли видно. Ветром передаю ей послание: «Скоро жара, сворачивай листочки, защищай плоды».
Дорос я уже до седин, мил человек. Стал дедом. А кто ж я в свои сто с лишним? Именно, что дед. Вот меня и слушают все, как мудрого старца. Малышка часто бегает рядом, топчется около меня, ладошками обнимает, прижимается к моей жёсткой и морщинистой коре то одной щёчкой, то другой, гладит ветки и листочки. Говорит, что я шершавый, колючий. Часто в последний год прибегает. На днях вот, пришла, грабельками землю покопала, потопталась рядом, потом посидела. Прижалась ко мне, ручками обхватила и говорит, печально так: