Вирус Манделы. Книга 1. Остров сокровищ. Глава, которой не было

Глава 3

3

Ася замерла на нижней ступеньке трапа. Правая рука сжимала шершавые деревянные перила, левая машинально поправляла очки, которые всё норовили соскользнуть с носа. Сверху, из квадратного люка, лился серый дневной свет, пахло морем и мокрой парусиной, доносились голоса матросов и тяжёлые шаги. До палубы оставалось всего несколько ступенек, но Ася медлила. Что-то держало её, не давало сделать этот последний шаг. Она обернулась через плечо.

В дальнем углу трюма, в гамаке, по-прежнему неподвижно лежал Джим Хокинс. Его лицо, с рассыпавшимися светлыми волосами и по-детски приоткрытым ртом, было безмятежно, как у младенца. Он спал. И спал неестественно глубоко, будто заколдованный. Ася уже пыталась растолкать. Трясла за плечо и даже сказала что-то ободряющее — точнее она сейчас не помнила, потому что действовала в полуавтоматическом режиме, на адреналине. Но Джим не отреагировал. Ни вздоха, ни движения. Только мерное дыхание. Словно его сознание было не здесь, а где-то далеко, в мире снов.

Ася отвернулась и прижалась лбом к прохладной доске перил. План «разбудить Джима и пусть он сам всё делает» провалился окончательно и бесповоротно. Мальчишка был выведен из игры тем самым вирусом, который переписал главу. И теперь всё, что должен был сделать юный Хокинс, ложилось на плечи библиотекаря из двадцать первого века, который до сегодняшнего утра ни разу не держал в руках ничего тяжелее книжного тома.

Она отступила от трапа, вернулась в трюм и опустилась на перевёрнутый деревянный ящик, стоявший у подножия бочки. Ящик был грубо сколочен, с торчащей щепкой, которую Ася машинально отломила и отбросила в сторону. Надо было подумать. Подумать спокойно, без паники, используя то единственное преимущество, которое у неё было — знание текста.

Итак. «Остров сокровищ». Глава одиннадцатая. Оригинальный сюжет: Джим забирается в бочку за яблоком и слышит, как Сильвер обсуждает с сообщниками план мятежа. Разговор происходит именно здесь, в этом самом трюме. Сильвер сидит на перевёрнутом бочонке и не подозревает, что его слушают. Потом пираты уходят, Джим выбирается и бежит к капитану. Капитан Смоллетт, сквайр Трелони и доктор Ливси принимают меры. Мятеж происходит, но команда готова, и в итоге всё заканчивается победой хороших парней.

Значит, план минимум: донести информацию до капитана Смоллетта. Но вот тут начинались сложности. Потому что Смоллетт не знал её. Вообще никто на этом корабле её не знал. Она была чужая. И нужно было срочно придумать, кем она представится, когда выйдет на палубу.

— Так, — прошептала Ася. — Давай по порядку. План А: я — племянница булочника из Бристоля. Сбежала из дома, хочу в море, пробралась на корабль тайком. План Б: я — дальняя родственница сквайра Трелони, он меня сам нанял, но забыл в суматохе. План В

Она задумалась. План В был самым рискованным: сказать правду. «Я из будущего, я знаю вашу историю, и вы все в книге». Нет, это не годилось. Даже доктор Ливси, самый разумный из всех, не поверил бы в такое. За борт — и всё.

— Значит, что-то среднее, — решила она. — Не совсем правда, но и не полная ложь. Исследовательница. Собирательница фольклора. Или картограф. Да, картограф. Я составляю карты и изучаю морские пути. Сквайр Трелони, как человек романтический, должен клюнуть на такую легенду. А капитан — капитан, конечно, будет недоволен, но сквайр его убедит. В крайнем случае сошлюсь на то, что меня подослал кто-то из знакомых Трелони.

Она поднялась с ящика и оглядела себя. Легенда легендой, но внешний вид подводил катастрофически. Кардиган, ещё утром бывший предметом гардероба, теперь напоминал тряпку для мытья полов. Мало того, что он был мокрым от яблочного сока, так ещё и приобрёл неопределённый зеленовато-бурый оттенок в районе живота. Джинсы промокли на коленях. Футболка — некогда белая — теперь могла похвастаться целой палитрой пятен. Волосы, которые она кое-как заколола, выбились из пучка и висели вдоль лица неопрятными прядями. И очки — старые, в тонкой металлической оправе, с одной дужкой, подклеенной изолентой.

Для пиратского корабля — маскировка хуже некуда. В таком виде она не походила ни на картографа, ни на племянницу булочника. Она походила на человека, который неделю блуждал по болотам, а потом упал в чан с сидром.

— Так дело не пойдёт, — сказала Ася и принялась обшаривать трюм.

Ей нужна была одежда. Или хотя бы что-то, во что можно завернуться, чтобы не бросаться в глаза. Трюм был забит самыми разнообразными вещами: бочки с провизией, тюки с тканями, мотки канатов, запасные паруса, ящики с гвоздями. Но одежды не было. Ни матросской робы, ни забытого камзола. Ася уже начала отчаиваться, когда в дальнем углу, за стопкой свёрнутых парусов, заметила нечто бесформенное и тёмное. Она подошла, наклонилась, потянула — и вытащила на свет старый, грубый, пахнущий смолой парусиновый плащ.

— Вот это другое дело, — пробормотала она, встряхивая находку.

Плащ был явно не новый. Местами протёртый, с парой пятен, происхождение которых Ася решила не выяснять. Но он был чистым, сухим и, главное, свободным, полностью скрывающим фигуру. Ася немедленно накинула его поверх кардигана. Рукава оказались длинноваты, и она подвернула их на пару оборотов, открыв кисти рук. Затем она огляделась в поисках головного убора. На крючке у трапа висела чья-то вязаная шапка. Грубая, из тёмной шерсти, растянутая, но вполне пригодная. Ася сдёрнула её, собрала волосы в тугой узел и натянула шапку до бровей. Несколько прядей всё равно выбились, но теперь, в полумраке трюма, она могла сойти за худощавого юнгу-недомерка.

Она подошла к бочке, возле которой на полу скопилась небольшая лужица воды, и наклонилась, пытаясь разглядеть своё отражение. Из импровизированного зеркала на неё смотрело странное существо: бесформенный плащ, круглая шапка, очки, бледное лицо с прилипшей к щеке яблочной косточкой. Ася смахнула косточку и нервно усмехнулась.

— Библиотекарь-невидимка, — прошептала она своему отражению. — Пираты в обморок попадают.

Ася выпрямилась, одёрнула плащ и почувствовала себя чуть более подготовленной. По крайней мере, теперь её не примут за привидение с первого взгляда. Может, со второго. Или с третьего. Но не с первого.

Она подошла к трапу и начала подниматься. На этот раз — без колебаний. Ступеньки скрипели, но Ася уже не обращала на это внимания. Она поднялась до самого верха, до квадратного люка, и осторожно, миллиметр за миллиметром, высунула голову наружу.

В лицо ударил ветер. Солёный, влажный, пропитанный запахом открытого моря. Ася зажмурилась, сморгнула набежавшие слёзы и огляделась.

«Испаньола» покачивалась на волнах. Паруса над головой хлопали и скрипели. Мачты уходили высоко в небо, к самым облакам. Палуба была залита дневным светом, хотя солнца не было видно за плотной пеленой туч. Повсюду сновали матросы: кто-то тянул канат, кто-то драил палубу, кто-то просто стоял у борта, глядя на воду. Пахло смолой, солью, мокрым деревом и порохом.

Первым, кого заметила Ася, был высокий мужчина в синем мундире и треуголке. Он стоял на корме, у штурвала, и смотрел вперёд, в море. Лицо его было обветренным, жёстким, с глубокими складками у рта. Капитан Смоллетт — Ася узнала его мгновенно. Он был именно таким, как она представляла: суровым, собранным и излучающим власть.

Чуть поодаль, у фальшборта, стоял другой человек. Грузный, широкоплечий, с круглым лицом, которое даже на расстоянии казалось добродушным. Он опирался на деревянный костыль, и его левая нога отсутствовала ниже колена. На плече у него сидел попугай. Джон Сильвер. Он что-то говорил двум матросам, и те смеялись, запрокидывая головы. Сильвер тоже смеялся — широко, открыто, как смеются старые друзья в таверне за кружкой эля. Но Ася знала: этот смех обманчив. За этой улыбкой прячется расчётливый и беспощадный враг.

Она перевела взгляд. Рядом с капитаном стоял ещё один человек. Стройный, в тёмном плаще и треуголке. Доктор Ливси. Он наклонился к капитану, что-то сказал, и Смоллетт кивнул. Ася проследила за его взглядом и заметила сквайра Трелони. Он стоял на носу корабля, вглядываясь в горизонт через подзорную трубу. Даже на расстоянии было видно, что сквайр одет слишком нарядно для морского путешествия. Кружевной воротник, бархатный камзол, блестящие пуговицы.

«Все на месте, — подумала Ася. — Все актёры в сборе. Декорации расставлены. Пьеса начинается».

Она втянула голову обратно в люк и спустилась на пару ступенек вниз, чтобы её не заметили. Сердце колотилось часто-часто, но в голове была удивительная ясность. Разведка прошла успешно. Корабль пока живёт по тексту: заговорщики ещё не знают, что раскрыты, хорошие парни ещё живы. У неё есть время, чтобы подготовиться. Есть время, чтобы придумать, как подойти к капитану или доктору и остаться при этом в живых.

Но время — штука коварная, особенно внутри книги. Оно может течь быстрее, чем снаружи. А может растягиваться, как патока. И полагаться на него нельзя.

Ася спустилась обратно в трюм и села на тот же ящик. В плаще и шапке ей было тепло, почти уютно.

— Хорошо, — прошептала она. — Теперь будем ждать.

---

Ася просидела на перевёрнутом ящике не больше десяти минут, но ей они показались вечностью. Она уже успела пожалеть, что не взяла с собой термос, и мысленно перебрала все известные ей способы скоротать время. Считать яблоки в бочке? Бессмысленно — они всё равно были перемяты. Перечитывать в уме главы «Острова сокровищ»? Этим она занималась последние полчаса и уже дошла до финала. Думать о том, как она будет объяснять капитану своё присутствие? Об этом она думала беспрерывно, и каждый раз легенда трещала по швам.

«Племянница булочника» звучало уже не так убедительно, как пять минут назад. Во-первых, племянницы булочников не путешествуют на пиратских кораблях. Во-вторых, её акцент, вернее, его полное отсутствие, мог вызвать подозрения у любого, кто хоть раз бывал в Бристоле. Ася говорила по-английски чисто, книжно, как учили в университете, с той особенной грамматической правильностью, которая выдавала иностранца быстрее, чем паспорт. В-третьих, она понятия не имела, как выглядит булочник из Бристоля, чем он занимается по утрам и какие у него могут быть племянницы.

— Ладно, — прошептала она, почёсывая щеку. — Не булочник. Картограф. Или натуралист. Или

Она не успела додумать. Сверху, с трапа, послышались шаги. Уверенная, чуть вразвалочку поступь человека, который привык ходить по паркету, а не по корабельным доскам. Шаги сопровождались негромким, довольным напеванием. Кто-то мурлыкал себе под нос мелодию, отдалённо напоминавшую «Правь, Британия, морями».

Ася вскочила с ящика, заметалась взглядом по трюму. Прятаться было некуда. Ну, почти некуда. Бочка, из которой она с таким трудом выбралась, стояла тут же, но перспектива снова забираться в неё показалась Асе унизительной. Тюки с тканью? Слишком заметно. Груда канатов? Она заметалась, сделала два шага влево, два шага вправо, споткнулась о край ящика, на котором только что сидела, и в тот самый момент, когда с трапа спустился человек, по инерции врезалась прямо в него.

Удар был несильным. Человек оказался мягким, с объёмным животом, который послужил отличным амортизатором. Ася отскочила назад, потеряла равновесие, взмахнула руками и чудом удержалась на ногах, ухватившись за свисавший с потолка канат. Человек, в которого она врезалась, тоже пошатнулся, издал удивлённое восклицание и выронил из рук какой-то блестящий предмет. Предмет упал на доски с тихим «дзынь» и покатился в сторону.

— Клянусь честью! — воскликнул человек, хватаясь за сердце. — Я не помню, чтобы нанимал на борт леди!

Ася наконец сфокусировала взгляд на том, с кем столкнулась, и сердце у неё ушло в пятки. Перед ней стоял сквайр Трелони собственной персоной.

Это был полный, розовощёкий мужчина лет пятидесяти, одетый в дорогой бархатный камзол тёмно-синего цвета с золотыми пуговицами. Камзол был явно не предназначен для морских путешествий. Слишком нарядный, слишком чистый и слишком новый. Под камзолом виднелся кружевной воротник, который уже слегка обвис от влажности, но всё ещё сохранял намёк на великосветский шик. На ногах у сквайра красовались бриджи и чулки. Белые, шерстяные, совершенно неуместные в трюме, где повсюду валялась солома. В руке он только что держал лорнет — тот самый блестящий предмет, который сейчас сиротливо лежал у ножки бочки.

Лицо сквайра выражало крайнюю степень удивления, смешанного с живейшим любопытством. Его светлые, чуть навыкате глаза округлились, брови поднялись так высоко, что почти скрылись под полями треуголки, а рот приоткрылся, обнажив два ряда крепких зубов. Он был похож на большого, добродушного ребёнка, который только что нашёл под ёлкой неожиданный подарок.

Ася открыла рот, закрыла и снова открыла. В голове у неё пронеслось сразу несколько мыслей, ни одна из которых не была полезной. «Вот ты и попался, библиотекарь», — сказал ей внутренний голос, и голос этот звучал подозрительно похоже на голос Валентины Павловны. «Думай. Думай быстрее. Он ждёт ответа. Он смотрит на тебя. У него сейчас лопнет терпение. Или воротник. Или и то и другое».

— Я — начала Ася, и голос её прозвучал хрипло. Она прокашлялась и попыталась снова. — Прошу прощения, сэр. Я не хотела вас напугать.

— Напугать? — переспросил Трелони и вдруг расхохотался — громко, раскатисто. — Дорогая моя, я плавал с капитаном Смоллеттом, я пережил две бури и один бунт, я видел, как пираты стреляют из пушек! Меня трудно напугать. Но вот удивить — о, удивить меня вы сумели. Кто вы такая, чёрт возьми, и что вы делаете в моём трюме?

Он наклонился, поднял лорнет, протёр его о рукав и наставил на Асю. Та почувствовала себя бабочкой под лупой энтомолога.

«Племянница булочника, — пронеслось у неё в голове. — Картограф. Натуралист. Исследовательница. Да говори уже что-нибудь!»

— Я — племянница булочника из Бристоля, — выпалила Ася и тут же мысленно стукнула себя по лбу. — Сбежала из дома. Хочу в море. Меня зовут Ася. Ася Ветрова.

Фамилия «Ветрова» прозвучала в её устах неожиданно солидно. Конечно, никакой это был не Бристоль и не Англия. Ветрова была фамилией её деда, и дед этот был родом из-под Костромы. Но в суматохе, в полумраке трюма, под взглядом удивлённого сквайра, она звучала вполне по-английски. «Ветрова» — ну, «Windy» по-ихнему. Или «Windham». Или что-то в этом роде. Главное, что сквайр не поморщился.

Трелони прищурился, разглядывая её сквозь лорнет. Потом опустил лорнет, убрал в карман и вдруг просиял.

— Племянница булочника! — воскликнул он с таким восторгом, словно она сообщила, что является наследницей испанского престола. — Сбежали из дома! Хотите в море! Боже мой, какая прелесть! Это восхитительно! Это просто восхитительно!

Ася моргнула. Она ожидала чего угодно — допроса, подозрений, угрозы позвать капитана, — но не восторга. Сквайр Трелони, кажется, был именно таким, каким его описывал Стивенсон: романтиком, энтузиастом, человеком, который видит в каждом событии приключение, а в каждом встречном — героя будущей баллады.

— И давно вы здесь? — спросил он, подходя ближе. — Где вы прятались? Как вас не заметили мои люди? Капитан знает о вас? Доктор Ливси знает? — Он засыпал её вопросами, не давая времени на ответ. — Нет, погодите. Сначала — самое главное. Вы голодны? Хотите ли вы есть? Жажда вас не мучает? Выглядите вы, простите за прямоту, несколько помято.

Ася машинально провела ладонью по волосам и нащупала ещё одну яблочную косточку, застрявшую в прядях. Она вытащила её и сунула в карман, не зная, куда девать. Сквайр проследил за этим жестом с живейшим интересом.

— Я я пробралась на борт ещё в Бристоле, — сказала Ася, на ходу достраивая легенду. — Спряталась в трюме. Среди вот этих бочек. — Она махнула рукой в сторону своего недавнего убежища. — Хотела дождаться, пока мы выйдем в открытое море, а потом потом выйти и попроситься в команду.

— В команду! — Трелони всплеснул руками. — Вы слышали, капитан Смоллетт? О, простите, он вас, конечно, не слышит. Но какая смелость! Какая отчаянная решимость! Вы мне решительно нравитесь, мисс Ветрова. Решительно нравитесь!

Ася позволила себе выдохнуть. Первый раунд она, кажется, прошла. Сквайр был очарован — возможно, даже слишком. Теперь оставалась самая малость: убедить его не выгонять её на берег при первой же возможности, не докладывать капитану как шпионку и, по возможности, позволить ей остаться на корабле до тех пор, пока она не выполнит свою миссию. Но как закрепить успех?

— Сэр, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал скромно и доверительно. — Я понимаю, что моё присутствие здесь — нарушение всех правил. Но я готова отрабатывать своё пребывание. Я умею умею

Что она умела? Расставлять книги по алфавиту? Составлять библиографические карточки? Варить чай с мятой? Ничего из этого не пригодилось бы на парусном корабле.

— Я умею читать и писать, — выпалила она наконец. — И считать. И вести записи. Я могла бы помогать с судовым журналом. Или с инвентаризацией. Или или карты! Я умею чертить карты. — Последнее было почти правдой: в школе она неплохо рисовала, а в университете прослушала курс картографии, правда, исключительно теоретический.

Трелони засиял ещё ярче, хотя, казалось бы, ярче уже некуда.

— Карты! — воскликнул он. — Вы чертите карты! Мисс Ветрова, да вы просто находка! Мой картограф, старина Блэквуд, сошёл на берег в Портсмуте с жесточайшей подагрой, и с тех пор мы без картографа. Капитан, конечно, сам ведёт прокладку курса, но для детальных карт острова — а у нас, знаете ли, есть одна весьма интересная карта, весьма интересная! — нам нужен специалист.

Ася почувствовала, как внутри у неё всё обмерло. Карта. Карта Острова Сокровищ. Разумеется, сквайр говорил о ней — о той самой карте, из-за которой всё и началось.

— Я буду счастлива помочь, — сказала она, молясь, чтобы её навыков черчения хватило хотя бы на то, чтобы не выдать себя с головой. — Но, сэр, у меня к вам одна просьба

— Какая? — Трелони наклонился ближе, всем своим видом выражая готовность немедленно исполнить любое желание.

— Не говорите пока капитану. — Ася заглянула сквайру прямо в глаза, надеясь, что взгляд у неё достаточно честный и просящий. — Я хочу сама представиться ему, когда придёт время. Когда мы будем ближе к цели. Мне нужно осмотреться. Привыкнуть. Заслужить право быть здесь.

Сквайр на мгновение задумался, почёсывая подбородок. Потом кивнул — энергично и решительно, словно ставил печать на важном документе.

— Хорошо! — сказал он. — Я понимаю. Чувство гордости, желание проявить себя — это мне знакомо. Капитан Смоллетт, конечно, будет не в восторге, когда узнает, что я скрыл от него такую важную новость. Но что поделать — я дал вам слово. А сквайр Трелони всегда держит слово.

Ася мысленно перевела дух. Сквайр, сам того не зная, только что предоставил ей именно то, что было нужно: время и относительную свободу передвижения. Если она будет числиться «картографом», пусть даже неофициальным, у неё появится предлог находиться на корабле, общаться с командой и, главное, получить доступ к капитану, когда придёт время.

— А пока, — продолжал Трелони, потирая руки, — вам нужно переодеться во что-нибудь более подобающее. Этот плащ, конечно, хорош для маскировки, но юнга из вас, прямо скажем, неважный. Слишком утончённое лицо. Слишком интеллигентный взгляд. — Он подмигнул. — Я распоряжусь, чтобы вам подобрали что-нибудь из корабельных запасов. И каюту — вам нужна отдельная каюта, или, по крайней мере, угол в кают-компании. Я поговорю с доктором Ливси. Доктор — человек понимающий, он не станет задавать лишних вопросов.