- -
- 100%
- +
Генерал в ответ задумчиво покачал головой но молчал и Степан продолжил.
— Таким образом, товарищ генерал, вы должны понять, что он просто не в состоянии жить один, ему нужна помощь, квалифицированная помощь специалистов. Ну и сиделка какая то…
— Пришёл в себя, — всё ещё удивлённо пробормотал генерал и Степан понял, что рапорты его никому не нужны и что их даже никто не читал. — Ты еще скажи нянька! — Словно очнулся и зло рявкнул старик. — Значит его можно допросить?
— Да какой допрос? Он еле живой, я был там т все видел, спрашивайте меня, допрашивайте меня, делайте что угодно, — вспылил майор. — Товарищ генерал, Володе точно сейчас не до ваших допросов.
— Ты не принимал решений Степан! — жёстко заявил генерал. — Погибли люди, кто то должен за это ответить или ты так не думаешь?
Майор развёл руками.
— Простите товарищ генерал, но разве он не ответил? От человека осталась одна голова, да и та постоянно спит, какой ответ вам ещё нужен?! Может быть трибунал?!
— Не заблуждайтесь, майор!!! — вспылил генерал встал с места. — Вы забыли где вы находитесь?! Значит так. Оставим эмоции. Что мы в итоге имеем? Томилин инвалид и это уже точно не изменить. Более того, ему требуется специальный и постоянный уход. Мы можем предложить ему этот уход только в специализированном учреждении. Специальное учреждение для бывших военных с увечьями.
— Нет, товарищ генерал! — Твёрдо проговорил Степан. — Это исключено, Томилин заслужил лучего и достоин гораздо большего, так сказать, участия. Товарищ генерал, у Володи есть квартира, ему дали её ещё как детдомовскому, она до сих пор стоит пустая, нужно просто её подготовить, чтобы он смог там жить. Договориться с врачами о постоянном наблюдении, нанять хорошую сиделку, ну и…
— Да ты что майор? Ты где живёшь? — перебил ео генерал. — Ты знаешь сколько ему начислят пенсию, чем этим людям платить то?
Хотя знаешь майор, это вообще не моё дело, хочешь этим заниматься, занимайся у тебя как раз еще отпуск,. А у нас как ты знаешь или не знаешь и на это счёт есть своя специальная инструкция. Я тебе напомню, на всякий случай.
Если у раненного или погибшего военного нет родственников и о нём не кому позаботиться, в этом случае о нём позаботится государство. А государство своих не бросает. Я ясно изъясняюсь, товарищ майор?
— Ясно товарищ генерал. — Степан от злости сжал кулаки.
— Но Томилину же положена выплата, за ранение в бою, на эти деньги мы могли бы…
— Сперва комиссия должна одобрить эту выплату майор и определить конкретную сумму, что то конечно я думаю выплатят, но как ты знаешь идёт разбирательство и оценка действий, как всей вашей группы, так и вашего командира в частности. По итогам этого разбирательства и будут приняты всё необходимые решения.
— Ага, решения, ну конечно, вы ещё в тюрьму его посадите, — не выдержал Степан.
— Майор!!! — генерал повысил голос. — Я повторяю, вы где находитесь?!
Степан демонстративно отдал честь.
— Разрешите идти?
— Идите майор, — не сразу ответил генерал и повторил уже спокойнее. — Идите.
Степан развернулся и молча вышел из кабинета. Выйдя он без сил упал на лавку у входа и закрыл здоровой рукой глаза.
С момента их крайнего боя прошло три месяца. Степан после их эвакуации целый месяц провёл в больнице, у него пуля пробила левую руку и перебила кость, причём не просто сломала, а буквально раздробила ее на мелкие кусочки, плюсом к руке, как оказалось ещё сильная контузия.
У остальных членов группы по разному, для половины из них это вообще стал последний бой, а совсем не раненых было вовсе всего два человека.
Степан помнил как командир зарядил ему оружие и вложил его в руку, к тому же не смотря на полубезсознательное состояние, он видел так же как майор схватился с врагом, как накрыл им гранату, хотя мог бы быстро скрыться за углом комнаты.
Он понимал, что тогда погиб бы он, Степан и даже сквозь туман в контуженных глазах, он видел как его командир неестественно дёрнулся от попадания в голову и услышал взрыв гранаты буквально в тот же момент.
Он попытался поднять своё оружие готовясь встретить врага, как почувствовал что кто-то схватил его за плечи и куда-то потащил.
— Свои капитан, свои, идти сможешь?! — как то тихо гулким эхом раздалось в ушах.
Степан беспомощно мотал головой здоровой рукой пытаясь удержать и поднять автомат.
— Свои, капитан, свои! — крикнул спаситель и вырвал оружие из слабой руки.
Степан почувствовал как в глазах плывёт, потом быстро темнеет и медленно потерял сознание.
Очнулся он уже в госпитале, видать его накачали обезболивающим и может быть снотворным, так как очнулся он через полтора суток более боя.
Рука была загипсована и примотана к телу, в остальном вроде как был полный порядок, не считая тошноты, сильной головной боли и небольшой глухоты.
Позже он узнал, что в этом госпитале ещё три бойца их группы, остальных развезли в неизвестном направлении.
Так же, спустя неделю, когда их навестило высокое начальство и Степану торжественно вручили погоны майора, он узнал что их командир жив и находится в Москве в очень тяжёлом состоянии.
Ещё находясь в больнице Степан пытался узнать, что все-таки с командиром и уже от туда писал рапорты начальству на его счет.
А когда спустя почти месяц его всё таки выписали под домашнее наблюдение, тем же вечером уехал в Москву.
В центре Склифосовского врач, выслушав его не стал разводить бюрократию и хоть Степан и не был больному родственником, подробно и всё ему рассказал. Сведения были не утешительными.
Степан мало что понял из всех этих заумных терминов, но главное было ясно, а именно что дело было дрянь. Командир чудом выжил, да они вообще тут все в шоке от того что он выжил и даже ходят смотреть на него как на какое-то чудо.
Две пули в живот, осколочные ранения обеих ног, плюс сквозное, пулевое ранение головы.
— Невероятно. — пробормотал врач и медленно покачал головой.
Как понял Степан из всего длинного рассказа, ранение головы самое страшное, да он и сам конечно же это понимал. Повреждён мозг, тело полностью парализовало, до самой шеи, да ещё и какие то страшные или странные повреждения мозга каторые привели к тому, что больной спать будет по пятнадцать, двадцать часов в судки.
Степан вообще такого никогда не слышал, да и не думал даже что такое бывает.
Вот уже два месяца, как Степан каждый день приходил в больницу, но командир лежал не приходя в сознание..
Голова его уже была перевязана тонкой аккуратной повязкой вместо целой копны бинта, да и сам он, как казалось Степану немного порозовел хотя и был жутко бледен.
Врач удивлённо говорил, что раны быстро заживают, за ноги и живот вообще можно не волноваться, а вот голова похуже, но тем не менее динамика положительная.
Ещё через неделю Владимир очнулся и в первый раз с момента ранения открыл глаза.
Он медленным взглядом прошёлся по комнате и увидел Степана сидящего рядом с кроватью на стуле и что-то видимо читавшего в телефоне.
— Степа… — чуть слышно прошипел он синими, пересохшими губами.
ССтепан неуверенно поднял на него взгляд и от неожиданности подскочил со стула, от чего тот упал на бок. Он в растерянности выпучил на майора испуганные глаза.
— Ты чего Степа?… Третий, ты в порядке? — Владимир изобразил подобие улыбки больше похожую на гримасу боли, голос его всё ещё был очень тих и слаб.
— Командир! — Степан в ответ тоже расплылся в счастливо улыбке и закрутив головой закричал. — Сестра!? Доктор!? Кто-нибудь!!!
В палату тут же вошли какие то люди, много людей, о чем то стали расспрашивать Владимира, подаставали какие то приборы, прицепили к нему электроды, светили в глаза, слушали леегкие, мерили давление, что то постоянно бормотали и записывали, Степана буквально сразу, бесцеремонно выгнали и он увидел своего друга только через два дня.
Спустя два дня Степанувсе таки разрешили навестить командира. Ему даже позвонили когда пациент проснулся и предупредили что бы он торопился, так как и уснть Владимир мог в любой момент.
Через пятнадцать минут Степан уже стоял у двери в палату друга, он помялся еще какое то время словно накапливая храбрость, но та не накапливалась, поэтому он словно напуганный ребёнок нерешительно вошёл в палату и даже растерялся. Глаза командира, не моргая, строгие, холодные, но при всем при этом смелые и даже злые смотрели прямо в его глаза.
Владимир был аккуратно выбрит, Степан заметил, что его лицо сильно изменилось за эти месяцы, оно стало худым, очень бледным и такое ощущение что почти прозрачным. Владимир находился в полусидячем положении, руки лежали вдоль тела и весь по грудь он был накрыт лёгкой, снежно белой простыней.
— Добрый день Степа, — холодно, однотонно, достаточно крепким голосом произнёс он не отводя глаз.
— Здравствуй Командир, — выдыхая ответил Степан и отвел глаза взглянув на монитор какого то прибора.
— Значит нас вытащили, как рука? — он слегка наклонил голову и посмотрел на подвешенную руку.
— Вытащили Командир, я сам очнулся только в госпитале.- Степан судорожно сглотнул словно вспомнив что-то не приятное. — Рука… Рука нормально, заживает…
— Сколько ребят… Погибло? — Внешне спокойно спросил Владимир все также не отводя глаз от глаз друга.
— Из группы второго, пять. Из моей и твоей по трое. Остальные почти все триста, только двоим повезло, — почему то дрожащим голосом ответил Степан, снова переводя взгляд на командира.
Владимир болезнено закрыл глаза и молчал несколько минут, потом негромко и с досадой в голосе продолжил.
— Ну что это за разведка? Нас ведь явно там ждали… — Он устало открыл глаза. — Как же так то?… Степа, ты не волнуйся, за мое состояние и… здоровье, я уже всё знаю, так что не суетись, не тебе сообщать мне эти так сказать новости… Да садись ты, — командир глазами указал гостю на стул. — В нагах сам знаешь правды нет. А то стоишь, трясешься, как нашкодивший ребёнок и думаешь наверное, как же мне всё это рассказать? А между тем ты уже целый майор, как я вижу.
Степан как то неуверенно, словно стесняясь, посмотрел на свои погоны потом на стул, но всё же послушно сел, мельком взглянул на своего командира и тут же опустил глаза.
— Что ты майор? — продолжил Владимир укоризненым тоном. — Уж не чувствуешь ли ты какой вины за собой? Или думаешь что я виню тебя в чем то?
Степан молча покачал головой и украдкой вытер набежавшую слезу под левым глазом.
— Переста-ань Степ, всё произошло так как произошло, мы оба делали то что должны были делать и случись повторить, сделали бы тоже самое… Работа у нас такая Стёп. А вот парней жалко, очень жалко… Возможно что где то и был мой просчёт, возможно даже что я и виноват, но не ты, слышишь? Не ты… Ты то и вовсе выполнял мои приказы… — Степан молчал опустив голову и тупо смотрел в пол. — Брат, посмотри на меня, Стёп, я приказываю, слышишь не грызи себя! Не смей себя грызть. К тому же я уверен что сейчас хватает желающих тебя по грызть. Так что отставить майор!
— Есть отставить грызть себя командир! — с грустью в голосе, но с легкой улыбкой, ответил Степан и взглянул на друга.
— Так то лучше, — одобрил Владимир и сменил тему. — Не знаешь скоро меня выписывают, а то не хочу жить в больнице? Ведь лучше все равно, как я понял мне уже не станет.
— Неделя, может быть чуть больше, — все еще не весело ответил Степан.
— Стёп, я примерно понимаю что происходит и поверь никаких иллюзий не испытываю. Скорее всего они захотят закрыть меня в какой нибудь специальной больнице ну или что-то типо того, желали бы конечно чтобы я вообще погиб, похоронить то проще сам понимаешь, но видимо не судьба. Как известно, Господа на всех свои планы… Подожди, не перебивай, у меня мало времени. — Слегка повысил голос Владимир и недовольно покачал головой видя что Степан намеревается что то сказать. — Степа, я не хочу жить ни в каких приютах, ты меня понимаешь? Всё это тюрьма, как ее не назови. Поэтому… Поэтому прошу, хоть мне и не удобно… Подожди говорю, не перебивай! Ты наверное знаешь что у меня есть квартира в Туле, не большая, однушка на первом этаже. Я тут с врачами поговорил, они мене обещали помочь, обещали отвезти домой на специальной машине… Ты же в отпуске сейчас как я понимаю, прошу тебя Стёп, помоги мне немного, а то я то, ну ты понимаешь, так то и нос почесать себе сам не могу.
— Конечно командир, да я уже начал, я… — Тут же выпалил Степан и вскочив со стула подошёл ближе к кровати.
— Да какой я тебе теперь командир? — Перебил его Владимир но почему-то резко изменившимся тихим, даже вялым, сонным голосом. — Я тебя по дружбе прошу.
Прошептал он уже с закрытыми глазами и тихонько засопел.
Степан хотел было что-то сказать и даже открыл рот, как вдруг понял что Владимир его не слышит, дыхание его вдруг стало глубоким, ровным и даже не много шумным. Глаза изредка подрагивали под опущенными веками и майор понял что его командир уже крепко спит. Степан еще какое-то время молча стоял у кровати и его сердце буквально разрывалось в груди. Ведь даже сейчас, когда Владимир можно сказать совсем беспомощный мирно спящий лежал перед ним на кровати, Степан чувствовал его силу, чувствовал волю и характер, ведь даже такие не простые обстоятельства не смогли сломать этого невероятного человека.
— Какой говоришь, — сквозь подкативший к горлу ком прошептал он и шмыгнул носом. — Самый настоящий… Командир…
Глава 3
Прошло три месяца с момента выписки Владимира из больницы. Его, как он и говорил Степану на специальном автомобиле отвезли домой, в его однокомнатную квартиру в Туле.
Перед выпеской молодого командира конечно же навестили большие начальники, много говорили, много ободряли, много восхищались и охали, даже торжественно вручили какую то медаль. После чего все вместе и каждый поочереди сфотографировались у больничной койки и на этом всё.
Помощь закончилась, потом зашёл какой то майор, объяснил мол, так и так, разбирателство идет, следствие не закончилось.- " Вы конечно же герой, всё что положено получите, но необходимо подождать, сами понимаете», — сказав это с важным видом он по отечески похлопал Владимира по плечу, хотя и был на вид не старше его и важно вышел из палаты.
На этом все почести и официальная так сказать часть были закончены. Еще через день Владимира выписали и отправили домой.
Степан, как мог и в основном за свои средства, если не считать конечно небольшой помощи однополчан, подготовил квартиру к проживанию" особенного» жильца. Никакой помощи или выплаты от государства молодой командир пока так и не получил потому что до сих пор длилось разбирателство и шло следствие, так что пока Степан рассчитывал только на свои собственные силы. Накоплений как оказалось у самого Владимира тоже почти не было, так как он почти все свои деньги переводил в детский дом в котором сам и вырос.
В общем что было бы с молодым командиром если бы не Степан, страшно даже подумать.
Так же он выбил у военного руководства специальную койку — кровать, для подобных пациентов и специальное кресло для совершения возможных прогулок на свежем воздухе.
К тому же он добился еженедельного посещения врача и ежедневного посещения медбрата, или соцработника, мужчины, он должен был являться по звонку и помогать сиделке которую так же нанял Степан тоже за свои средства, выводить Владимира на прогулку, в те дни когда он просыпается.
Конечно же он проделал и ещё кучу самых разных мелочей. К примеру таких как подал необходимые документы во все нужные учреждения города для получения Владимиром всевозможной помощи, льгот, пенсии иных выплат и так далее которые теперь ему были положены.
Вынудил администрацию переделать вход в подъезд для удобного совершения прогулок, так как старый пандус хоть и был, но он был в таком состоянии или вернее даже сказать конструкции, что прокатить по нему коляску да ещё с человеком было просто невозможно, ну и ещё много чего, чего Владимир сам бы конечно же не смог сделать.
Так же очень многое в самой квартире было переделано под управление голосом, свет, окно, входная дверь и даже кровать, она могла поменять положение больного, включить, отключить массаж, накрыть одеялом или же наоборот раскрыть тело лежащего на ней человека.
Ну, а про телевизор, кондиционер и телефон вовсе нечего и говорить.
Владимир открыл глаза, несколько раз проморгался приходя в себя и как бы настраивая расфокусированное зрение.
Рядом никого не было, но на кухне кто-то возился, явно осторожно, потихоньку, пытаясь не шуметь, но как можно не шуметь да ещё и на кухне, да ещё и в полной, звенящей тишине всей небольшой квартиры, это конечно вопрос.
Он склонил голову и посмотрел в окно, на улице было пасмурно, скорее даже сумрачно, но ещё не темно и шёл неприятный дождь с достаточно сильным ветром.
В окно словно время от времени кидали пригоршню пшена или даже гороха, так ветер волнами разбивал капли дождя о стекло окна в его небольшой комнате.
Сколько он проспал на этот раз было совершено непонятно, засыпал дождя не было, наоборот светило солнце и был хороший, приятный, светлый день, а в прочем какая разница, сутки, двое, неделю, разве это важно теперь?
Владимир, как обычно когда просыпался, мысленно попробовал пошевелиться, сперва одной рукой, затем другой, потом ногами, всё бесполезно, шевелилась только голова. Словно всё тело состояло из одной лишь головы и больше не было ничего. Осталась только она, голова и всё что в ней, всё что было раньше, все мысли, все чувства, все мечты, вся сумасшедшая, стремительная, можно сказать бурлящая жизнь. Всё это было в ней, в голове и никуда не делось. Да, это была та, прошлая жизнь, сейчас уже как будто и вовсе не его, как будто вычитанная из какой то интересной книги или увиденная в каком то современном фильме с ним, с Владимиром в главной роли. Воспоминания жгли что-то, наверное душу, терзали что-то, наверное сердце и постепенно убивали его, хотя он этого и не показывал, а возможно что и сам не понимал.
Конечно очень сложно описать и понять что он чувствовал, наверное примерно тоже самое чувстует хищный зверь запертый в железной клетке, он рвётся, скалится, грызёт прутья решётки порой даже ломая о металл клыки, но всё тщетно, выбраться невозможно. Так и он Владимир был заперт, но не в какой-то стальной клетке, а в собственной, своей же голове и держали его вовсе не железные замки и хитроумные запоры, а хрупкое, немощное тело и от этого становилось ещё обиднее, еще больнее, ведь как можно душу льва поместить в такую слабую, немощную клетку? Разве это возможно? Разве это справедливо?!
И все же необхимо признать, что из этих двоих, у зверя есть хоть какие то шансы получить свободу. У Владимира же шансов нет, он до конца своих дней проживет в этой комнате, в этой клетке и в этой своей голове.
Он с грусной улыбкой посмотрел в потолок, потом снова в окно, тяжело вздохнул и громко произнёс:
— Галина Сергеевна, можно вас на минуту?
На кухне тут же стало совершенно тихо, но никто не шёл, более того никто даже не откликнулся, как будто-то никого и не было вовсе и ему показалось. Владимир поднял вверх глаза как бы размышляя, потом прислушался, тишина и все же попробовал позвать снова.
— Галина Сергеевна, подойдите пожалуйста! — слегка повысив голос произнёс он и улыбнувшись добавил. — Или мне прикажите подойти к вам самому?
Он всё ещё улыбался, как ему показалось своей очень смешной шутке и хотел добавить ещё что то веселое, как вдруг лицо его от неожиданности застыло в этой глупой улыбке и Владимир увидел, как из кухни осторожно, даже как то боязливо выходит молодая, симпатичная женщина лет тридцати.
— Здравствуйте, Владимир Владимирович, меня зовут Мария, я ваша новая сид … — пробормотала нерешительно девушка и запнулась, но тут же поправилась. — Работница.
Девушка смущённо остановилась в пороге и уставилась в пол словно боясь взглянуть на него и увидеть его глаза.
— Здравствуйте, — растерянно проговорил Владимир быстро посмотрев по сторонам, как бы ища кого то, но видимо так никого и не обнаружив вновь уставился вперёд рассматривая смущенную гостью которая всё же насмелилась и подняла голову.
Девушка была действительно просто удивительно хороша на вид, милое, притягательное, добродушное и открытое лицо, большие, голубые глаза, длинные до лопаток, распущенные русые волосы, высокий рост, стройное тело и надо признать столь же приятный голос.
Оно и понятно, что Владимир растерялся, хотя и девушка была смущена не меньше, а скорее даже больше него.
— Простите Мария, но я не помню что бы вас нанимал, напомните пожалуйста, а заодно скажите куда вы дели Галину Сергеевну? Я думал, что это она тут хозяйничает у меня на кухне.
— Я никуда её не девала, Галина Сергеевна сама ушла, в смысле уволилась, — быстро, немного смелее ответила девушка, но так и осталась стоять в дверях переминаясь с ноги на ногу. — Ещё вчера, утром. Вы просто спали и проснулись только сейчас. А я пришла вчера в двенадцать часов, ваш друг искал вам… помощницу, а я искала работу. Меня ему посоветовал наш главврач Игорь Валентинович и вот я здесь. Я если честно даже не видела вашу прошлую помощницу,.., Галину Сергеевну. А нанимали меня не вы, а ваш друг, Степан Петрович, он и рассказал, что я должна делать, в какое время и как.
— Интересно, — слегка склонив голову и по прежнему не сводя с неё глаз пробормотал Владимир. — Ушла значит? Ну и что её не устроило?
— Я, я не знаю, — растерялась девушка думая что Владимир спрашивает её, а не просто размышляет вслух. — Он мне об этом ни чего не рассказал.
— Ах, простите Маша, это я не вам, так просто мысли в слух, — сказал Владимир и наконец то отвёл от неё взгляд, от чего у девушки словно камень с плеч сняли. — Странно, я почему то думал, что я хороший работодатель и ее все устраивает, ну да ладно. Теперь к стати о вас, — продолжел он недовольным тоном. — Куда смотрел Степан нанимая вас я решительно не понимаю. Хотя нет, понимаю конечно, но врядли вам подойдёт наша, так сказать, вакансия.
— Это ещё почему? — неожиданно смело и даже жёстко спросила девушка, глаза её вспыхнули недовольным блеском. — Со мной, что то не так? Или вы любите, женщин, как это сказать, по старше?!
— Нет, нет Маша, вы меня не так поняли, дело вовсе не в вас, я вовсе не хотел вас обидеть — Владимир, почему то оправдываясь, вновь взглянул на неё и теперь смотря ей в глаза ему вдруг стало не по себе.
— Да вы что? Не во мне? Серьёзно?! — девушка решительно вошла в комнату и встала в метре от кровати смотря своими большими, голубыми глазами прямо на него. — Я между прочим окончила медицинский институт с отличием, работала три года в частной клинике, а после этого была добровольцем, врачем конечно, между прочим там где вам собственно и досталось…
Она смело смотрела на него и не отводила глаз.
— Маша, прости незнаю как вас по отчеству, прости — те пожалуйста, я вовсе не хотел тебя, то есть вас, обидеть, просто твоя, то есть ваша, внешность вовсе не вяжется с таким послужным списком и тем не менее, я не уверен, что это работа для тебя, то есть вас, да ё маё! Ты, вы, какая к чёрту разница, я думаю что тебе это не подойдёт, в смысле эта работа! — он сам не понял почему неожиданно перешёл в разговоре на вы, потом снова на ты, а потом и вовсе вспылил.
— Почему это?! — твёрдо спросила она и ожидая ответ положила руки на бока принимая тем самым воинственную позу.
— Ну-у, — неожиданно для самого себя замялся Владимир. — Может быть вы пришли не совсем понимая какая работа вас, здесь ждет…
— Да неужели? — С ехидными нотками в голосе произнесла девушка и с серьёзным лицом добавила.- Вот мужики, кулаком, да что кулаком, пальцем пригрозить не может, так кричать начинает. Всё должно быть по вашему! Да?! Знаете что, товарищ майор, давйте так, вы не знаете меня, я знаю вас только со слов вашего друга, он правда вас описывал несколько по-другому. Поэтому будет справедливо дать мне какое-то время, ну вроде как испытательный срок, если не справлюсь, уволите, — решительно сказала девушка и скрестила руки на груди давая понять, что другого варианта не будет. — Может быть я и сама сбегу от вас, как эта ваша Галина Сергеевна…