- -
- 100%
- +
Слова звучали безумно даже для него самого.
— Что у меня есть? — продолжил он, загибая пальцы. — У меня есть два предмета. У меня есть один слот, который может их хранить. У меня есть руки-ноги и голова на плечах. У меня есть… есть надежда, что это можно как-то объяснить.
Он посмотрел на полоску в углу зрения.
— И есть этот чёртов интерфейс, который ничего не говорит.
4
Он решил провести эксперимент.
Систематически, как в школе на лабораторной работе.
Во-первых, нужно понять границы слота. Что можно положить, а что нельзя.
Он подобрал с земли горсть земли. Сжимал её в кулаке, глядя на слот. Ничего. Слот не моргнул. Земля не исчезла. Он высыпал её обратно.
— Сыпучее не работает, — записал он мысленно.
Он нашёл мелкий камешек — размером с ноготь. Поднял, сжал. Слот моргнул — и камешек исчез. Появилась иконка в ячейке, и теперь она показывала три предмета: кора, палка, камень. Число в уголке сменилось с «2» на «3».
Макс достал камешек обратно, положил в карман. Потом снова убрал в слот. Сработало.
— Твёрдый предмет, небольшой, неживой — работает.
Он попробовал положить в слот травинку — сработало. Несколько травинок — сработало, они сложились в один штабель с камнем, потому что были «неодушевлёнными предметами»? Или потому что система не различала их? Он не знал.
Он попробовал положить в слот кусок древесного угля из костра — сработало. Уголь был горячим, обжигал пальцы, но в слоте оказался и теперь лежал рядом с корой, палкой и камнем. Иконка угля была чёрной, с красными прожилками — точь-в-точь как настоящий.
— Горячее — можно, — сказал Макс. — Но больно.
Он попробовал положить в слот живого муравья, который полз по его руке. Слот не среагировал. Муравей продолжал ползти.
— Живое — нельзя, — отметил он.
Потом он попробовал положить в слот каплю воды с листа. Вода осталась на пальце.
— Жидкость — нельзя.
Попробовал положить в слот кусок коры, который уже был внутри — но вытащил, разломал на две части и попытался положить обе. Слот принял обе. Теперь в штабеле было больше предметов, но иконка осталась той же — просто число увеличилось.
— Штабелирование работает, — Макс чувствовал себя учёным, открывающим законы физики в параллельной вселенной. — Любые предметы можно складывать в кучу, и слот считает их одним… чем-то.
Он задумался. В играх обычно ограничивают количество одинаковых предметов в стеке — 99, 64, 999. Здесь, кажется, такого ограничения не было. Или он его ещё не достиг.
Сколько может вместить один слот?
Единственный способ узнать — попробовать заполнить его до предела. Но предела он не знал. И вокруг не было столько предметов, чтобы экспериментировать.
— Ладно. Дальше.
Он попробовал достать предмет не рукой, а просто силой мысли — представить, что кора оказывается в пальцах. Сработало. Предмет материализовался прямо в воздухе, на том месте, где он ожидал его увидеть. Но если он не представлял конкретное место — предмет появлялся в руке. По умолчанию.
— Мысленное управление работает. Быстро. Точно.
Он попробовал положить предмет обратно в слот не касаясь, а просто глядя на него. Ничего. Пришлось взять в руку.
— Требуется тактильный контакт, чтобы положить.
Всё это были маленькие, крошечные победы над неизвестностью. Они не объясняли главного — зачем? Откуда? Как выйти? Но они давали иллюзию контроля. А иллюзия контроля сейчас была важнее правды.
5
Вера сказала, что выхода нет.
Макс вспомнил её лицо — усталое, обветренное, с глубокими морщинами, которые не соответствовали возрасту. Она выглядела лет на тридцать, но глаза были старушечьими — жёлтые белки, тусклая радужка, пристальный взгляд, который всё подмечал и ничего не упускал.
«Была игрой. Очень давно. Теперь — нет.»
«Все, кто здесь — заперты.»
«Выхода нет. Забудь.»
Он не хотел забывать. Он хотел проверить.
Макс встал, отряхнул колени. Костер почти погас — осталась горстка тлеющих углей, которые ещё давали тепло, но не свет. Лес стал темнее, хотя неба по-прежнему не было видно. Серая муть, затянувшая кроны, не становилась ни светлее, ни темнее. Она просто была — ровная, безликая, как потолок в подвале.
Он решил попытаться вызвать меню всеми способами, какие мог придумать.
Сначала — голосовые команды. Он перебрал всё, что вспомнил из игр: «Эскейп», «Инвентарь», «I», «Таб», «Тильда», «Альт-Икс», «Контрол-Шифт-Элит». Ничего.
Потом — жесты. Он попробовал провести пальцем по воздуху, как будто скроллит смартфон. Потом — взмахнуть рукой, как в VR-играх. Потом — щёлкнуть пальцами, как будто вызывая голограмму. Ничего.
Потом — ментальные команды. Он закрыл глаза и представил перед собой большое, красивое меню с иконками: карта, персонаж, навыки, социальное, система. В системе — кнопка «Выход». Он представил, как нажимает на неё. Открыл глаза.
Ничего.
Он попробовал представить, что интерфейс разворачивается из полоски в полноценную панель. Представил анимацию — серая линия расширяется, становится прямоугольником, заполняется текстом. Ничего.
Он попробовал представить, что полоска — это и есть кнопка выхода. Надо просто сфокусироваться на ней достаточно сильно. Он смотрел на неё, не моргая, почти гипнотизируя, пока перед глазами не поплыли круги. Ничего.
— Модератор! — закричал он в темноту. — Разработчик! Администратор! Кто-нибудь!
Тишина.
— Есть тут кто?!
Тишина.
— Помогите! Я здесь! Я не знаю, как сюда попал! Помогите!
Голос сорвался, рассыпался на хрипы и кашель. Макс замолчал, тяжело дыша. Лёгкие жгло, горло саднило.
И тогда он услышал ответ.
Сначала он подумал, что ему показалось. Тихий, скрипучий смех — как ржавые петли на ветру. Он шёл откуда-то слева, из глубины леса, и был таким далёким, что Макс не мог понять — реальный он или плод воспалённого воображения.
— Кто там? — спросил он, уже не крича.
Смех прекратился. Наступила тишина.
А потом — шаги. Один шаг, второй. Лёгкие, почти неслышные, но отчётливые. Кто-то стоял за деревьями и смотрел на него. Макс не видел — только чувствовал взгляд. Тяжёлый, липкий, нечеловеческий.
Он медленно поднял палку из слота, сжал покрепче.
— Выходи, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем было на самом деле.
Никто не вышел. Шаги отдалились и затихли.
Макс стоял, вслушиваясь в темноту, и ждал. Минуту. Две. Пять.
Ничего.
Он опустил палку, но не убрал в слот. Оставил в руке. На всякий случай.
6
Он снова сел у костра, но теперь — спиной к дереву, чтобы ничто не могло подойти сзади. Палку положил на колени. Огонь почти погас, но угли ещё грели — слабо, но достаточно, чтобы не мёрзнуть.
Мысли в голове путались. Он пытался держаться за логику, за рациональное объяснение, но оно ускользало, как вода сквозь пальцы.
— Допустим, это игра, — начал он снова, проговаривая вслух, чтобы не сойти с ума. — Допустим, я каким-то образом зашёл в игру, хотя не помню этого. Почему я не помню? Может быть, амнезия? Может быть, принудительное подключение?
Он перебирал варианты. Насильственное удержание в игре — сюжет старый как мир. Токсичные фанатики, корпорации-монополисты, ИИ, взявший управление на себя. Но обычно в таких сюжорах у персонажа есть хотя бы меню. Хотя бы возможность увидеть свой уровень, навыки, инвентарь. Здесь же — только одна полоска. Как будто он багнутый новичок, у которого даже интерфейс не загрузился.
— Если это не игра, — продолжал он, — тогда что? Параллельный мир? Пространственно-временной сдвиг? Клиническая смерть?
Он потрогал пульс на шее — ровный, сильный. Не похоже на смерть.
— Галюцинации? Шизофрения? Опухоль мозга?
Он постучал себя по голове костяшками — больно. Вряд ли опухоль.
— Эксперимент? Меня похитили и вживили в мозг чип, который генерирует этот мир?
Это звучало нелепо. Кому понадобится вживлять чип в мозг обычному офисному работнику? Слишком сложно, слишком дорого, слишком бессмысленно.
Оставалось одно объяснение, которого он боялся больше всего: это всё — правда. Он действительно попал в чужой мир. И выхода нет. И старик сказал правду.
— Нет, — прошептал Макс. — Не может быть. Выход есть всегда.
Он вспомнил уроки выживания, которые никогда не проходил, и фильмы, которые смотрел. Главное правило: если заблудился — не паникуй. Ищи дорогу, воду, людей. Не трать силы на бесполезное.
Он поднялся. Решил идти. Не сидеть на месте, не ждать чуда, а двигаться. Дорога, которую Вера назвала «к деревне», была впереди. Он пойдёт по ней. Найдёт людей. Узнает больше. А потом — придумает, как выбраться.
Но сначала — еда и вода.
Макс посмотрел на ручей, который нашёл раньше. Он был недалеко — может быть, в двадцати минутах ходьбы, если идти быстро. Но идти в темноте он не рискнул. Дорога была незнакомой, а лес — враждебным. Лучше дождаться… чего? Рассвета? Но здесь не было рассвета. Серое небо оставалось серым, сколько бы он ни ждал.
— Ладно, — сказал он. — Тогда — просто идти. Потихоньку. Осторожно.
Он подбросил в костёр последние ветки, лежащие рядом. Пламя вспыхнуло ярче, осветив поляну. Макс огляделся — ничего нового. Деревья, трава, тропинка, уходящая в лес.
Он подхватил палку, сунул её в слот — пусть будет наготове. И пошёл.
7
Тропинка была узкой, едва заметной. Две колеи от колёс — или от телег, или от чего-то ещё — тянулись параллельно, разбегаясь на поворотах и сходясь на прямых участках. Земля была утоптанной, но не твёрдой — ноги слегка вязли, оставляя отпечатки. Макс старался ступать бесшумно, но каждый шаг сопровождался хлюпаньем — вчерашний дождь (или вечный дождь этого мира?) превратил почву в жидкую кашу.
Лес по сторонам казался живым. Не в метафорическом смысле — буквально живым. Стволы двигались — очень медленно, почти незаметно, но если смотреть на один участок достаточно долго, можно было уловить, как меняется расстояние между деревьями. Они дышали. Или перетекали. Или просто росли с неестественной скоростью.
Макс старался не смотреть по сторонам. Он смотрел под ноги и вперёд — туда, где тропинка терялась в серой дымке.
Он прошёл метров триста, когда услышал звук.
Не шаги — что-то другое. Скрежет. Как будто кто-то точил нож о камень. Ритмичный, скрежещущий звук, который шёл из леса справа.
Макс остановился. Палка появилась в руке сама собой — мысль сработала быстрее, чем он успел осознать.
Скрежет прекратился.
— Кто здесь? — спросил он шёпотом.
Ответа не было.
Он постоял минуту, прислушиваясь. Ничего. Только его собственное дыхание и редкие капли, падающие с веток.
Он пошёл дальше.
Через сто метров тропинка раздвоилась. Левая колея уходила влево, правая — прямо, и они не сходились обратно. Макс остановился, пытаясь понять, какая из них более утоптанная. Левая была чуть шире, но правая — глубже. Значит, по правой ездили чаще? Или по ней ездили более тяжёлые телеги?
Он выбрал правую.
8
Дорога вывела его к мосту.
Не к настоящему мосту — к двум брёвнам, переброшенным через ручей. Ручей был таким же, как тот, у которого он пил, — быстрый, чёрный, с белой пеной на камнях. Брёвна лежали параллельно, в полуметре друг от друга, и были прибиты к столбам на берегах. Кто-то сделал это давно — дерево почернело, кое-где прогнило, но в целом держалось крепко.
Макс осторожно ступил на первое бревно. Оно прогнулось, но не сломалось. Он пошёл, расставив руки для равновесия, медленно переставляя ноги, стараясь не смотреть вниз. Вода под бревном была чёрной, и в ней отражалось его лицо — бледное, с впалыми щеками и горящими глазами. Он не узнал себя.
Последний шаг — и он на другом берегу. Обернулся. Мост остался позади.
Дорога пошла вверх. Теперь это была не просто тропинка, а настоящий подъём — глинистый склон, изрезанный колёсами, с торчащими из земли корнями. Макс карабкался, цепляясь за ветки, скользя в грязи, ругаясь сквозь зубы. Толстовка промокла от пота, джинсы испачкались до колен.
Он выбрался наверх и замер.
Впереди, в метрах двухстах, горели огни.
Не костры — настоящие огни. Лампы, факелы, что-то ещё. Они висели на столбах и освещали… деревню. Небольшую, в десяток домов, сколоченных из тёмного дерева, с соломенными крышами и низкими заборами.
Деревня.
Люди.
Макс чуть не закричал от облегчения. Но что-то остановило его. Он посмотрел на огни повнимательнее. Они были странными — не жёлтыми, как пламя, а бледно-голубыми, с красноватым отливом по краям. И горели ровно, без мерцания, как светодиодные лампы.
Он подошёл ближе, держась в тени деревьев. Деревня была окружена частоколом — невысоким, по пояс, но с заострёнными кольями. Внутри — дома, сарай, колодец. И ни одного человека.
Макс подошёл к воротам. Они были открыты. Он заглянул внутрь. Тишина. Ни лая собак, ни мычания коров, ни голосов. Только огни, горящие на столбах, и тени, пляшущие на стенах.
— Эй! — позвал он тихо.
Никто не ответил.
Он вошёл.
9
Деревня была пустой.
Макс прошёл по главной улице — если две линии домов можно назвать улицей. Слева и справа — низкие постройки с запертыми дверями. Некоторые двери были подпёрты досками, некоторые — просто закрыты на щеколду. Он попробовал открыть одну — заперто. Другую — тоже.
Он заглянул в окно. Внутри было темно, но он разглядел стол, лавку, печь. Всё на месте. Как будто хозяева вышли на минуту и не вернулись.
Но на столе стояла миска с кашей. Засохшей, почерневшей, покрытой плесенью. Каша стояла там давно. Очень давно.
Макс отпрянул от окна.
Он пошёл дальше. Площадь — небольшая, с колодцем посередине. Ведро на цепи, бадья рядом. Он заглянул в колодец — глубоко, вода блестит на дне, пахнет сыростью.
Рядом с колодцем — что-то вроде лавки или скамьи. На ней лежал свёрток — тряпичный, грязный, перевязанный верёвкой. Макс развернул его. Внутри оказались сухари — чёрные, твёрдые, но без плесени. Он понюхал — пахло хлебом, чуть прогорклым, но съедобным.
Он положил три сухаря в слот. Взял один в руку, откусил. Твёрдо, зубы скрипят, но можно разжевать. Вкус — как у старых армейских сухарей, без соли, без ничего. Но это была еда.
Макс съел сухарь, запив водой из фляги, которую Вера ему не дала — но он нашёл её у колодца, кожаную флягу, на четверть полную. Вода была тёплой и пахла кожей, но пить можно.
Он сделал глоток. Потом ещё.
Чувство, что он не один, не проходило.
10
Он обошёл всю деревню. Двенадцать домов, сарай, амбар, кузница без кузнеца. В кузнице — наковальня, меха, угли, давно остывшие. Инструменты на месте — молоты, клещи, напильники. Макс положил в слот молоток — средний, с деревянной рукояткой. Удобнее, чем палка. Палку он оставил — два предмета лучше, чем один.
В амбаре — сено, гнилое, пахнущее мышами. И мыши. Макс увидел одну — маленькую, серую, с блестящими глазками. Она смотрела на него из угла, не боялась. Он смотрел на неё. В голову пришла мысль, которую он тут же отогнал.
Убить. Положить в слот. Убитое — оно ведь уже не живое? Живое нельзя положить в слот — он проверял. А мёртвое? Мёртвую мышь?
Он не стал проверять.
Он вышел из амбара и сел на крыльцо ближайшего дома. Огни на столбах горели ровно, не мигая. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался громким.
— Где все? — спросил он вслух.
Никто не ответил.
Он сидел и смотрел на пустую деревню. Она была как декорация — тщательно сделанная, с деталями, но без жизни. Хлеб в мисках, вода в колодце, инструменты в кузнице — и ни одного человека.
Может быть, их убили? Или они ушли? Или они никогда здесь не жили, а всё это — просто часть мира, сгенерированная для него одного?
Эта мысль была страшнее, чем встретить монстра.
11
Он решил переночевать в деревне. Хоть какая-то защита — стены, крыша, забор. Лучше, чем в лесу.
Он выбрал дом на краю деревни — тот, что ближе к лесу, чтобы в случае чего быстро свалить. Дверь не поддавалась, но окно было открыто. Он пролез внутрь, оставив на раме кусок толстовки.
Внутри пахло затхлостью и пылью. Макс зажёг факел — один из тех, что горели на столбах. Он поднёс его к головешке в печи — огонь перекинулся, и факел загорелся ровным бледно-голубым пламенем.
При свете он осмотрел дом. Одна комната, печь, лавка, стол, сундук. В сундуке — тряпьё, старое, дырявое. Ничего полезного.
Он сел на лавку, положил молоток на колени. Слот сжимался внутри, требовал чего-то. Он чувствовал это — не физически, а как-то иначе. Как голод. Не свой — чужой. Инвентарь хотел есть.
— Чем тебя кормить? — спросил он у пустоты.
Никакого ответа.
Он вспомнил слова Веры: «Убитым. Кровью. Смертью». И старика: «Не суй в карман то, что не сможешь накормить».
Значит, слот не просто хранил вещи. Он требовал плату. Живую плату.
Макс посмотрел на молоток в руке. Тяжёлый, металлический. Одним ударом можно убить мышь. Или крысу. Или что-то покрупнее.
Он отложил молоток.
— Нет, — сказал он твёрдо. — Пока нет.
Слот не отозвался. Но Максу показалось, что ячейка моргнула. Один раз. Медленно. Как глаз.
Он не спал в ту ночь.
12
Утром — если серый свет за окном можно было назвать утром — Макс проснулся от того, что замёрз. Он сидел на лавке, прислонившись к стене, и понял, что провалился в сон на несколько часов. Голова была тяжёлой, глаза слипались, но он заставил себя встать.
Он вышел на улицу. Деревня была такой же пустой, как накануне.
Он решил идти дальше. Дорога уходила в лес с другой стороны деревни — широкая, утоптанная, явно вела к чему-то большему.
Макс подбросил в слот ещё несколько сухарей из лавки, набрал воды из колодца, сунул молоток в руку и пошёл.
Он не прошёл и ста метров, когда услышал сзади шаги.
Он обернулся.
На дороге стояла Вера.
Та самая, с топором, которая сидела у его костра. Только сейчас она выглядела иначе — напряжённая, злая, с красными глазами, как будто не спала несколько дней.
— Ты что, идиот? — спросила она вместо приветствия. — Я же сказала — иди в другую сторону.
— Я хочу найти выход, — сказал Макс. — Ты сказала, выхода нет. Я не верю.
Вера усмехнулась.
— Хочешь проверить? Проверяй. Но не здесь. Здесь ты найдёшь только смерть.
— Почему? — спросил Макс. — Что здесь?
Вера посмотрела на деревню позади него. Потом — на него. Потом — на его правый глаз, туда, где висела полоска инвентаря.
— Один слот, — сказала она. — А вокруг — вещи, которые хотят есть. Ты сам — еда для них, пока не докажешь обратное. И эта деревня… — она кивнула на пустые дома, — …эта деревня была полна людей. Пока их слоты не проснулись.
Макс похолодел.
— Что значит «проснулись»?
— Инвентарь, — сказала Вера, — он не игрушка. Он живёт. Он дышит. Он жрёт. Если ты не кормишь его — он кормится тобой. А если кормишь неправильно — он сходит с ума и начинает жрать всё вокруг.
Она подошла ближе. Макс заметил, что её топор был не на поясе — в руке. И лезвие было тёмным, как будто в крови.
— У тебя есть время, — сказала она тихо. — Неделя. Может быть, две. Пока твой слот не поймёт, что ты слаб. Тогда он начнёт требовать. Сначала — маленькое. Потом — большое. Потом — тебя.
— Как мне его кормить? — спросил Макс. Голос дрожал.
Вера посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Убивай. Всё, что движется. Зверей, монстров, людей — неважно. Чем больше смертей, тем сытнее слот. И тем больше у тебя будет слотов. А чем больше слотов, тем больше ты можешь носить. А чем больше носишь, тем сильнее ты.
Она помолчала.
— Но не думай, что это спасение. Каждый новый слот — новый голод. Каждый убитый — цепь, которая тянет тебя на дно. Я знаю одного парня, у которого тридцать слотов. Он не спит по ночам, потому что вещи разговаривают с ним. Он убил всех, кого любил. И теперь он — король на горе из трупов.
Макс молчал.
— Выбирай, — сказала Вера. — Убивать или быть убитым. Кормить или быть съеденным. Выбора нет. Ты уже в игре. А из этой игры не выходят.
Она развернулась и ушла, не прощаясь.
Макс остался стоять на дороге, глядя ей вслед.
Слот в углу зрения моргнул. Два знака вопроса смотрели на него, как глаза.
13
Он не пошёл за Верой.
Он пошёл дальше по дороге, но теперь — медленнее, осторожнее, оглядываясь на каждый шорох. В голове крутились её слова.
«Неделя. Может быть, две.»
«Инвентарь живёт. Он дышит. Он жрёт.»
«Убивай. Всё, что движется.»
Макс посмотрел на молоток в руке. Тяжёлый, надёжный. Одним ударом можно размозжить череп. Волку — да, волку можно. Но человеку? Мыши? Крысе?
Он вспомнил мышь в амбаре. Как она смотрела на него. Её можно было убить. Легко. Один удар. И положить в слот. Мёртвое — оно ведь уже не живое. Система должна принять.
Он остановился. Руки дрожали.
— Я не убийца, — сказал он вслух.
Слот не ответил.
14
Дорога вывела его к перекрёстку.
Одна дорога шла прямо — в лес, который становился всё темнее и гуще. Вторая — налево, к холмам, за которыми виднелись крыши — настоящие крыши, не деревенские, а городские, черепичные, островерхие. Третья — направо, к реке, широкой и медленной, с лодками у берега.
Макс остановился. Выбрать направление — значит выбрать судьбу. Вера сказала «иди в другую сторону» — но она не уточнила, в какую именно.
Он стоял и смотрел на три пути. Прямо — неизвестность. Налево — город. Направо — река.