Темная долина

Глава восьмая

Лето закончилось. Начался новый учебный год. Одноклассники, узнав, что мальчик с редкими голубыми глазами, обрамленными изумрудной зеленью, возвращается после школы в какой-то лес, тут же присвоили ему прозвище Леший9. С большинством из них у него не складывалось: незримый барьер разделял их миры на полюса, отдаленные друг от друга. Не ладилось и с учителями, которые между собой шептались и говорили, что он не от мира сего. Авель, конечно, не был самым проблемным ребенком в классе, но ярлык уже был приклеен. Предубеждение – вещь крайне живучая, невероятно стабильная, и, если уж ему удается кого-нибудь охмурить, это надолго, а в большинстве случаев навсегда.

Ученики занимали парты согласно успеваемости: первый ряд – отличники, второй – догоняющие, третий и четвертый – те, кто учился неплохо, пятый – отстающие, наконец шестой – те, кто слыл совсем нерадивым к учебе. Сначала мальчуган занимал ряды средние, но к концу второй четверти переместился на предпоследний. Позади него сидел только Александр – сероглазый блондин, самодостаточный одиночка.

Он ни с кем не дружил, почти ни с кем не общался, но при этом совсем не выглядел одиноким или несчастным. Напротив, с нескрываемым эготизмом наблюдал за остальными ребятами. Их отношения, игры и в особенности эмоции привлекали его больше всего. Он изучал их, как дети изучают внутренности лягушки, разрезая ее из любопытства. Сам он их не выказывал, был пугающее хладнокровен и никогда не смеялся, лишь загадочно улыбался, когда причинял кому-то боль. Авель его побаивался: от Александра исходило нечто, что всегда заставляло его избегать. Учителя его не трогали вовсе, не вызывали к доске и не спрашивали, он оставался просто данностью класса.

Когда Авель сместился назад и сел на предпоследнюю парту, он оказался во власти этого странного мальчика. Теперь тот, как паук на своей паутине, сидел у него за спиной. Авель отчетливо ощущал его взгляд на себе и иногда, казалось, угадывал его мысли, от которых Авелю становилось совсем некомфортно. Наблюдательный мальчуган в итоге дал Александру прозвище Аранья10. Оно подходило ему как никакое другое, даже внешне он был очень схож: высокий, жилистый, длиннорукий и довольно сильный для своих лет.

Александр, всегда терпеливо сидевший в ожидании жертвы, никогда ни за кем не гонялся. Когда кто-нибудь появлялся рядом, просто хватал его своими сильными пальцами, например за шею, и больно сжимал, заставляя кричать от боли. В арсенале его развлечений было немало приспособлений и методов. Авель нередко замечал у него разного рода орудия детского творчества: маленькие рогатки, стрелявшие V-образными пульками из бумаги и проволоки, карманные арбалеты, метавшие стрелы размером с большую иголку, и прочие оружейные шедевры маленьких гениев, которые он отнимал у неосторожных ребят. В его руках все это превращалось в инструмент, который служил для его садистских забав. А еще он заряжал конденсаторы от школьной розетки и разряжал их о чей-то зад.

Он никого не притеснял в открытую, никого не бил и ни с кем не дрался, но при этом всегда находил себе жертву. Те, кто не умел за себя постоять, оказывались первыми, кто попадал в его паутину. Даже мальчишки, которые на всю школу прослыли драчунами, предпочитали не связываться со странным парнем.

Итак, Аранья, повисший за Авелем на своей паутине, мог теперь безнаказанно тыкать чем-нибудь острым в спину и делать другие гадости. Это соседство формировало стимул переместиться хотя бы на один ряд вперед – но для этого Авель был обязан продвигаться в учебе. Поэтому учителя игнорировали явный садизм Александра – ведь тот помогал им вернуть заблудших овец. Определенно никто не хотел занять место поблизости от него.

Авель, хоть и одаренный во многом ребенок, все же не мог с ним состязаться. Для этого необходимо было носить в себе нечто подобное, иметь такие же качества, а у Авеля таковые явно отсутствовали. Вступить в открытую схватку казалось заведомо проигрышным, оставалось только старательно избегать Александра. А тот, несмотря на свое абсолютное безразличие к учебе, был довольно умен. Расчетливый ум стал его главным оружием. Что бы он ни устраивал своим одноклассникам, он всегда выходил сухим из воды.

Авель старался не оглядываться назад, но это было почти невозможно: он чувствовал взгляд Александра, который буравил его затылок. Иногда в тишине урока, когда синьор Габриэль Гарсия объяснял тему классу, Авель слышал легкий скрип парты у себя за спиной: Александр ерзал, готовя новую пакость. В такие моменты сердце мальчика билось быстрее, а пальцы невольно сжимались в кулак. Он знал: стоит показать, что боишься – и Аранья вцепится, как настоящий паук, не отпуская, пока не насытится.

Однажды во время большой перемены Авель решил, что пора что-то менять. Прятаться и избегать Александра было бессмысленно – тот всегда находил способ напомнить о себе. Может, стоит попробовать перехитрить его? Авель заметил, что Аранья иногда расслабляется, если думает, что все под контролем. Это был шанс.

В тот день Авель задержался в классе, убирая с парты свои принадлежности. Остальные ребята выбежали во двор, и в помещении были только он и Александр, который лениво вертел в руках электротехнический элемент серебристого цвета. Авель решил пойти в лобовую атаку и повернулся к нему.

– Слушай, Александр… – начал он, подыскивая в уме предлог для разговора.

Тот едва уловимо изменился в лице. Неожиданный выпад лабораторного кролика заинтересовал его. Лоб слегка сморщился, а орлиный изгиб белокурых бровей сменился на арочный. На тонких губах появилась презрительная улыбка – редкое явление мимической деятельности его лица. Авель понял, что нет смысла пытаться расположить хищного паука к дружеской беседе, но он уже начал и был вынужден продолжать.

– Где ты берешь такие штуки? Ну, эти… твои игрушки.

Этот вопрос воспламенил странные сполохи в зеленовато-серых глазах Араньи. Тот медленно поднял голову, незримо впиваясь в своего оппонента, казалось, вместе с какой-то астральной сущностью, сросшейся с ним в невидимом симбиозе. Медленно, как ядовитый аспид, всем корпусом потянулся к Авелю. Его губы вытянулись в той самой улыбке, от которой Авелю становилось не по себе – она всегда была предвестником выпада.

– Игрушки? – повторил он, растягивая слова. Его голос был низким, уверенным, с оттенком насмешки. – Это не игрушки, Леший. Это… Хочешь, покажу, как работает?

Авель напрягся, но заставил себя кивнуть. Он знал: отказ только раззадорит Аранью. Тот протянул непонятный предмет так, как протягивают перстень покупателю в ювелирной лавке. Лишь показал его, не позволяя взять в руки.

Игрушка имела вид детской поделки, но очень странной с виду. Небольшая катушка с намотанной на нее проволокой, тонкой, как волос, батарейка, небольшая кнопка, какой-то еще неведомый серебристый предмет с надписью 200 mkF / 1000 V и два длинных усика, как у жука-скрипуна – такой эта вещь запомнилась Авелю. Но больше всего запомнилось другое.

– Что это? – удивился Авель.

– Сейчас узнаешь, – сказал Александр, щелкнув несколько раз какой-то упругой кнопкой.

Авель попятился, почувствовав странный металлический запах, появившийся в воздухе. Александр, не снимая с лица улыбку, поманил его пальцем. Сам не зная зачем, Авель повиновался. В этот момент Аранья вытянул руку и быстро коснулся тонкими стальными усиками своей игрушки запястья мальчишки. Бедняга конвульсивно дернулся от удара током, не понимая, что происходит. Он слышал об электричестве, но еще не ощущал его действия на себе.

Сероглазый блондин расплылся в довольной улыбке. Авель сжал кулаки, стараясь изобразить спокойствие. Он понял: заводить этот разговор было ошибкой. Но отступать было поздно. Александр придвинулся ближе, намереваясь сделать что-то еще. В этот момент в класс вошел синьор Габриэль Гарсия. Аранья медленно отступил и опустился за парту.

Авель вспомнил о своем договоре с отцом: «Закончишь учебный год хорошо – я помогу тебе построить твой домик», – прозвучало в его голове отцовское обещание. Новый инцидент с одноклассником дал ему дополнительный стимул выправить свою успеваемость.

– Леший! – услышал он тихий голос у себя за спиной. – Леший! – послышалось вновь.

Авель делал вид, что не слышит. Однако новый наглый тычок чем-то острым в спину заставил его отреагировать. Разозленный, Авель развернулся и резко смахнул со стола учебник Араньи. Тот, шелестя страницами, полетел на него. Александр ловко поймал несчастную книгу и саркастически улыбнулся. Очевидно, ему понравился результат его выходки – неуправляемый всплеск эмоций у оппонента его особенно забавлял.

– Гросси! – вспылил синьор Габриэль Гарсия. – Гросси, к доске!

Авель сжал губы, медленно встал из-за парты и под прицелом класса проследовал к доске. Двадцать восемь пар смеющихся глаз тут же впились в него, ожидая потехи.

– Окружность Земли по экватору? – рявкнул учитель.

– Сорок тысяч километров, – выпалил Авель.

– Количество континентов?

– Шесть.

– Перечисли, – ходил взад и вперед учитель. – Покажи мне на карте Италию. Теперь перечисли ее основные города.

– Рим, Милан, Неаполь, Турин, Флоренция…

– Покажи мне Сицилию, Сардинию, Альпы, Апеннины, реки По, Тибр.

Он протянул Авелю указку. Тот поочередно указал все упомянутые географические объекты. Учитель замялся.

– Хорошо, можешь садиться. Но после уроков останешься ненадолго.

С математикой было куда сложнее. Авель ее не любил, не понимал и подсознательно игнорировал. Но он должен был вытянуть этот предмет, иначе плакал домик на дереве.

– С завтрашнего дня сядешь вместе с Марией. Я дал ей задание помогать тебе с математикой. Она здесь одна из лучших. Но знай: если не исправишься, снова пойдешь на предпоследнюю парту.

Глава девятая

Люсия, опасаясь, что ее сумасбродный ребенок окажется без присмотра на летних каникулах, убедила мужа брать сына с собой на работу. Альбано, один из лучших плотников своего городка, никогда не сидел без дела. Его мастерство было известно даже в соседних селениях, поэтому работой он был занят постоянно. Помимо изготовления мебели, принимал заказы на ремонт кровель и постройку деревянных конструкций различной сложности.

Спорить с женой Альбано не стал, и сын начал ходить на работу с отцом, помогая ему несколько дней в неделю. Наблюдая за тем, как ловко отец обращается с приятно пахнущей древесиной, Авель полюбил его ремесло. Как подмастерье малец оказался довольно способным: быстро осваивал эту науку, приобретая все основные навыки.

А тем временем идея постройки дома на дереве еще больше вгрызалась в его сознание, обретая реалистичные очертания в его голове. Цель эта стала для Авеля мотивирующей. Лишь нежный возраст, когда еще нет нужной силы, был досадным ограничением на пути к воплощению его грандиозных идей. Богатое воображение, способность погружаться в себя и создавать в голове проекты, готовые к осуществлению, оказались особым даром непоседливого парнишки.

Отец имел золотые руки и с помощью самых простых инструментов мог создавать много полезных вещей. Во время дождей, когда оставалось лишь коротать время дома, мальчуган рисовал свои домики и моделировал их конструкции из деревянных палочек. Покупать дорогие игрушки было не с руки, Альбано делал их сам, порой с таким умением, что даже признанные мастера могли ему позавидовать. Он изготовил для творчества сына множество всевозможных деталей из податливой и приятной на ощупь липы.

Что касается фантастической авантюры Авеля, которую тот упорно вынашивал, воплотить ее в реальность было почти невозможно. Построить дом на дереве, вне сомнений, было сверхсложной задачей, но мальчик верил, что непременно справится. Он подолгу сидел и рисовал различные варианты расположения веток, пытаясь понять, как закрепить дом и уберечь его от штормового зимнего ветра.

Приложив в том учебном году все усилия в школе, парнишка понял, что знания дают преимущества. Даже нудная математика вдруг обрела очертания нужной науки. Теперь он знал, как подсчитать количество материалов, гвоздей, досок и всего прочего, что должен был заготовить. Осознав, что многое можно узнать из книг, он в конце концов увлекся чтением. Порой так в него погружался, что засиживался до поздней ночи. Мать была вне себя от радости и предоставила сыну больше свободы. «Наконец-то мальчик взялся за ум», – с гордостью говорила Люсия мужу. Она еще не знала, что все это было лишь основой, которую Авель формировал для своих приключений, а приключения эти могли довести ее до инфаркта.

Войдя во вкус чтения, которое Люсия до этого тщетно пыталась привить ему, мальчишка теперь часами проводил за любимыми книгами. Прочитав «Затерянный мир», Авель тут же стал грезить о путешествиях и экспедициях в ближайшие горы. Теперь он страстно желал стать натуралистом, первооткрывателем новых загадочных экосистем. В своих цветных снах находил затерянные миры, населенные самыми удивительными животными, ручьи и озера, полные рыб фантастических форм и окрасов, сады с обилием экзотических фруктов, которые он мечтал найти и попробовать. Заветный домик на дереве, о котором он так мечтал, обретал форму, становясь промежуточной целью. Оттуда Авель намеревался начинать экспедиции. Дом должен был стать главной базой увлеченных исследователей. Правда, весь штат экспедиционной кампании пока состоял лишь из одного мечтателя.

Дела, к сожалению, шли не так, как ему хотелось. В течение коротких дней учебного года ему не удалось заготовить нужное число досок. Чтобы собрать их, необходимо было прочесывать город по всем закоулкам, что ему категорически воспрещалось. К тому же то, что выбрасывалось, в целом уже никуда не годилось. Лишь небольшое количество ему удалось собрать и припрятать неподалеку в лесу. Их он заготовил тайком от родителей, выбираясь из дома после занятий, пока родители отсутствовали. Но все же досок было мучительно мало. Оставалось надеяться, что до конца учебного года он сможет подбирать их в местах, отведенных для мусора.

Другой сложностью было то, что с друзьями у парня продолжало не складываться. Не с теми, с кем можно беспечно носиться по улицам, окунаясь в разного рода игры и баловство, а с теми, на которых он мог положиться и которым можно было доверить то, что тебе дорого – с такими ему не везло. Даже своего закадычного друга Оливера он мог лишь с большим трудом притянуть за уши в данную категорию.

Люсия ревниво оберегала сына от дурного влияния сверстников и всегда возражала против его дружбы с шумной ватагой мальчишек с улицы Сан-Себастьяна. По ее представлениям, они были для него плохой компанией. Лишь против Оливера, который приходился Люсии племянником, она ничего не имела против. Его дом находился в том же ущелье и почти примыкал к дому их деда Мигеля. Поэтому Оливер оставался у них на виду и, казалось, был под контролем.

Но он отличался от Авеля. Кузена больше интересовал футбол и все, что с ним связано. Однако он с удовольствием отправлялся в лес по грибы и ягоды, когда Альбано позволял сыну взять друга с собой. Дети очень любили лесные прогулки и хорошо познакомились с лесом, узнав его главные тропы. Так они познакомились с манящими своей красотой местами Темной долины. Когда родители уходили из дома, они убегали туда на поиски приключений. Иногда им доставалось за это, ведь ни Люсия, ни Инес, мать Оливера, не разделяли их страсти к лесу. Тот казался им опасным и вовсе не детским местом. «Это не парк для детей», – продолжала настаивать мать. А Инес невзлюбила племянника, потому что в ее понимании он был заводилой и подвергал опасностям ее сына.

Но удержать их от тяги в таинственный лес вряд ли было женщинам по силам. Дети снова и снова туда убегали, и со временем матери смирились с неизбежностью того, что это зеленое царство стало площадкой для детских игр. Хотя игры эти порой граничили с риском для жизни: крутые склоны, овраги, отвесные скалы, где они скакали, как горные козлы, легко могли стать их могилой. Но, несмотря ни на что, они продолжали носиться, лавируя среди валунов и деревьев с таким проворством, которому могли позавидовать даже природные обитатели гор.

Все это буйство на время закончилось, когда Оливер сломал себе руку и Авель остался без компаньона. Кузен теперь не мог помогать ему и в собирании досок. Отдаленные городские районы для этого не годились, ведь найденное сокровище нужно было еще притащить домой. Проходя все закоулки в поисках чего-нибудь интересного, Авель повернул за угол и чуть не столкнулся с нежелательным одноклассником.

– Александр, иди домой и скажи отцу, чтобы срочно зашел ко мне, – настойчиво требовала сухопарая тетка.

– Не хочу, – улыбнулся тот издевательски, не отрываясь от своего занятия. Опираясь на кирпичную стену, он лениво наматывал черную ленту на рукоять рогатки.

«Дворничиха», – подумал Авель. Одного мгновения оказалось достаточно, чтобы узнать ее со спины. Ее собеседник, уловив движение периферийным зрением, перевел равнодушный взгляд на Авеля. Тот замер. Аранья, который до этого был словно сытый ленивый кот, увидев его, мгновенно вышел из апатичного состояния. При этом, как и у кошки, прикованной взглядом к добыче, у него не напрягся ни один мускул лица. Лишь выражение глаз сменилось на новое: вселенская скука бесследно исчезла, и едва уловимый живой интерес заискрился в насмешке, которую смог прочесть Авель.

Уловив перемену и почувствовав чей-то взгляд, женщина повернулась.

– Чего уставился? – каркнула, как ворона, суровая тетка.

С тех пор как Авель огрел ее жестянкой по голове, прошло три года. Он тщательно избегал ее и за все это время ни разу с ней не встретился. Мальчишка знал ее территорию и обходил стороной эти улицы. И вот теперь столкнулся не только с ней, но сразу с двумя своими врагами.

Вне школы Аранья был для Авеля особенно проблематичен. Иногда мальчуган себя спрашивал: не будь рядом взрослых, на что бы решился его противник? Смутное чувство чего-то действительно демонического, таившегося в душе этого странного парня, предостерегало Авеля от опрометчивых действий. Не понимая, узнала его дворничиха или нет, Авель решил не испытывать вновь судьбу. Завернул за угол и пошел под прикрытием здания. Позорно бежать не мог – это только усугубило бы его положение.

– Леший! – уловил он за спиной.

Александр ни к кому не обращался по имени, только по прозвищу. Авель проигнорировал, двигался не оглядываясь, зная, что Аранья не станет гнаться за ним, как собака. Но неожиданно, прежде чем он завернул за угол, резкая боль пронзила его затылок. Он схватился рукой за горящее место. Ему показалось, что его укусила оса. Такое часто случалось, ведь жил он в лесу, а там они обитали повсюду. Растирая ранку, как он это делал, когда его жалило насекомое, он что-то нащупал в волосах. Выдернув непонятный предмет, обнаружил шпульку из медной проволоки, какими стреляют из детской рогатки. Из небольшой ранки сочилась кровь.

– Что случилось? – прозвучал где-то поблизости девичий голос.

Мальчуган вытер окровавленную ладонь о брюки и повернулся на голос. Симпатичная девочка лет десяти с диковинными глазами тревожно смотрела на незадачливого мальчишку.

– Все в порядке.

– У тебя кровь на затылке.

– Да, я поранился. Просто царапина.

– Я сейчас что-нибудь вынесу обработать рану. Я здесь живу, вон в том подъезде, – указала она рукой на ближайшую дверь.

Пока Авель подыскивал в голове возражения, на ближайший балкон вышла женщина.

– Алексия, кушать, ужин готов!

Авель поднял глаза и встретился взглядом с молодой, очень красивой женщиной. Ее голубые глаза показались ему знакомыми. Синьора сделала жест рукой поторопиться и намеревалась вернуться в дом. Авель, проводив ее взглядом, уже собирался ретироваться, но она вдруг замерла на пороге и, обернувшись, задумчиво посмотрела ему в лицо. На мгновение ему показалось, что между ними промелькнуло нечто необъяснимое. Он как будто что-то понял, но как во сне, когда просыпаешься и не помнишь, что именно.

Глава десятая