Темная долина

Глава тринадцатая

Авель тем временем заразился новой безумной идеей, как сказала бы мать. Мало-помалу привыкнув к счастливому положению обладателя собственного необычного дома в лесу на дереве, чего, пожалуй, не было ни у кого на сотни, а может, и тысячи километров вокруг, он уже вынашивал новую авантюру. Родители еще ничего не знали об этой затее, даже отец не подозревал ни о чем. Да и сам мальчуган еще до конца не верил, что у него что-то получится. Потому молчал, держал свой новый план в тайне. Оливер, разумеется, тоже не знал ничего. Да он и про Ковчег не ведал.

Кузен, его спутник, проводил много времени со своими товарищами по футбольной команде. То была его страсть, потому здесь их пути расходились. Авель, равнодушный к пустому в его глазах занятию – с утра до вечера гонять мяч с целью забить гол в ворота противника – лишь досадовал на это обстоятельство. Наверное, он даже ненавидел футбол, потому что должен был делить закадычного друга с дурацким мячом.

– Пойдешь со мной в библиотеку, Оливер?

– Сегодня по радио будут транслировать футбольный матч.

– Когда освободишься?

– Не знаю, – пожал плечами кузен. – Может, в семь или в восемь.

– Это поздно, – прикусил губу Авель. – Тогда я пойду один.

Стоял холодный дождливый день. Пытаться вытащить друга из дома в такую погоду, когда у того отсутствовал интерес, было пустым занятием. Не став его уговаривать, мальчуган отправился в одиночку.

Мелкий дождь противно хлестал по лицу. Авель, ежась от сырости, втягивал голову в воротник, чтобы спрятать шею от холода. Ноябрь выдался очень дождливым. «Вот уже три недели Мафусаил тоскует в сыром одиночестве», – думал он, приближаясь к парадному входу библиотеки. Мафусаил, с тех пор как позволил поставить Ковчег на своих ветвях, стал ему другом. Пусть безмолвным, не наделенным способностью двигаться и говорить, но все же одушевленным живым существом, понимавшим его.

Протяжно скрипнула тяжелая дверь. Он навалился еще, и она нехотя поддалась, впуская внутрь. Продрогший мальчишка протиснулся в узкую щель. Изнутри дохнуло характерным для старых книг горьковатым запахом с оттенком ванили. Большой зал с местами для чтения и длинными рядами полок в тот день пустовал. Очевидно, погода не располагала к посещению книжного дома не только кузена Авеля, но и остальных горожан. Библиотекарша, сидевшая за антикварным столом цвета лесного ореха, подняла сонные брови.

– Добрый день. Можно пройти? – тихо спросил он со свойственной детям робостью, помявшись у входа.

Она ничего не ответила, и мальчуган расценил это как разрешение. Сняв сырое пальто и повесив на вешалку, он проследовал в помещение со скупым освещением. Наверное, там оно было излишним, ведь большие арочные окна пропускали достаточно света, но в тот день и на улице его не хватало. А тем, кто все же нуждался в нем, на столах имелись настольные лампы.

Авель прошел к стеллажам с книгами и с ходу занялся поиском нужного издания. Осмотревшись, заметил, что стеллажи разделены по категориям. Среди пыльных рядов, заполненных корешками разной величины, толщины и цвета, был совсем другой антураж. Он постоянно брал книги в детской библиотеке, но эта была совершенно иной и пробуждала в нем нечто волнующее. Там обитала своя атмосфера – прежде всего глубокая, располагавшая к поискам скрытых интеллектуальных сокровищ. Вспомнив, зачем пришел, Авель направился вдоль тесных рядов, читая надписи на табличках. Он явился за книгой, названия которой даже не знал.

– Что вы ищете, молодой человек? – возмутилась невысокая луноликая женщина с выпуклыми глазами и идиотским каре в виде немецкой военной каски.

Пристально рассмотрев мальчика поверх засаленных линз, как будто перед ней появилось некое насекомое, эта неприметная, напрашивавшаяся на колкости дамочка отнеслась к нему с подозрением. Толстые стекла ее очков в массивной оправе придавали лицу комический образ. Посмотрев на нее, мальчуган с трудом удержался от смеха. Она напоминала ему старую земляную жабу, какие летом по вечерам выползают ловить на ужин комаров. Хорошо, что кузен с ним туда не отправился, иначе оба с хохотом вылетели бы на улицу. Вдвоем они превращались в двух маленьких бесов и порой вытворяли такое, что стыдно сказать.

Рыбьи глаза, увеличенные как минимум вдвое, уставились на него. Заведение-то было не детское, поэтому его нахождение в образовательной библиотеке расценили как неуместное.

– Ну, – приподнялась она угрожающе над столом, – ты мне скажешь, что здесь ищешь?

– Мне нужна книга, – выдавил он, сглатывая слюну и едва сдерживая приступ иронии, которая все же всплыла на поверхность в виде едва заметной улыбки.

От нее не ускользнуло, что то была отнюдь не улыбка вежливости. Очевидно, она уже знала, что ее внешность могла быть причиной для смеха.

– Мальчик, это не детская библиотека. Ты, видимо, ошибся, – сказала она строгим голосом, добавив убедительности всем своим видом.

– Нет, синьора. Книга, которую я ищу, должна быть именно здесь.

– Допустим. Но это все же читальный зал для взрослых, – произнесла она членораздельно, давая понять, что он должен покинуть недетское заведение.

– Можно мне лишь взглянуть на нее? – Он посмотрел умоляюще.

– Нет, – обрубила она концы, выбираясь из-за пюпитра. – Даже если здесь есть то, что ты ищешь, ты не можешь взять книгу без взрослых, – добавила дамочка.

– Вот же жаба, – тихо бросил ей вслед мальчишка, когда та отвернулась, выползая в проход.

Что теперь делать, оставалось неясным. Ни отцу, ни матери он говорить не хотел. Дед точно для этого здесь не годился. Чтобы кто-то пошел с ним библиотеку для взрослых, должна была быть причина. Рассказать о своей новой затее кому-то из них было просто немыслимо. Как они к этому отнесутся, не приходилось гадать. Вся его бурлившая идеями активность в их восприятии выходила за рамки нормального. Лишь отец относился к нему с пониманием, и только он помогал в достижении его авантюрных замыслов. Но в этом новом проекте Авель не был уверен даже в том, что отец одобрит. Если он скажет «нет», потом что-то менять будет поздно. Поэтому мальчик решил дать начало проекту, не посвящая в него никого преждевременно.

***

Дожди неожиданно прекратились, и, как только немного просохло, Альбано и сын отправились в лес.

– Будет много опят, – подмигнул отец, доставая большую корзину.

Вороша опавшие листья, Авель вновь стал просить отца рассказать о себе и матери. Ему не давало покоя, что они казались друг другу чужими. Их разговоры были короткими и скупыми, а проявления нежности становились редким явлением. Авель пытался понять, что им мешает любить друг друга так, как об этом писали в книгах. В ответ на расспросы сына отец, как вначале показалось Авелю, пустился в нравоучения:

– Запомни, сын, настоящие отношения между мужчиной и женщиной заканчиваются там, где прекращается дружба между ними.

– А любовь, папа?

– Дружба – это и есть любовь, только немного иная. А то, что многие принимают вначале за любовь – на самом деле нечто другое, проходящее, мимолетное.

– Как это?

– Когда мужчина и женщина нравятся друг другу, между ними возникает притяжение. Это первичное влечение люди и путают с любовью, потому что оно чрезвычайно сильно и очень ярко – и им кажется, что это она и есть. Но это иллюзия. Один мудрый человек сказал: любовь никогда не проходит, а это проходит – значит, это не любовь. Настоящая любовь не возникает на пустом месте. Она как культурное растение, которое растет, развивается и нуждается в заботе. Только бурьян растет сам по себе, а она – результат усердного труда.

– Что ты хочешь этим сказать, папа?

– Когда люди женятся, как они думают, по любви, это не итог их любви, а только начало роста.

– Какого роста?

– Роста любви, которую они посадили. Если ты посадил дерево и ожидаешь плодов, ты должен за ним ухаживать. Сначала оно приносит мало урожая, потом – больше, со временем – еще. Но, если ты перестанешь о нем заботиться, оно перестанет дарить тебе плоды. Так и с дружбой – потому и говорится «поддерживать дружбу». Но почему люди думают, что дружбу надо поддерживать, а любовь – не надо?

– Так любовь и дружба – это одно и то же? – вопросительно посмотрел Авель на отца.

– В определенном смысле – да. Ты знал, что по линии моего отца мы происходим из старинного греческого рода?

– Нет, папа, не знал.

– Наша настоящая фамилия – Греси, то есть «греки». Это из-за ошибки в церковных записях мы стали Гросси. Ну да ладно. Так вот, в языке наших предков, на котором они говорили в древности, было четыре слова, означающие любовь: э́рос, фили́я, сторге́ и ага́пэ. Эрос означает плотскую любовь, страсть – именно она возникает вначале. Филия – любовь-дружба, основанная на привязанности, общих интересах и уважении. Сторге – семейная любовь, она проявляется во взаимной привязанности. Агапэ — бескорыстная, безусловная любовь, не требующая чего-то взамен, она считается божественной. Чтобы семья была счастлива, в ней должны царить все четыре вида любви или как минимум три последние.

– Значит, в нашей семье не хватает каких-то видов любви? – с грустью подвел итог Авель.

– Не знаю, сынок. Возможно, и так. Ты как считаешь?

– Мне кажется, нам не хватает филии. То есть тебе и мне с мамой.

– Похоже, что так, – сказал отец, склоняясь над пышным кустом опят. – Дружба между нами точно не вяжется. Хотя вот у нас с тобой, особенно в последнее время, здесь, кажется, все в порядке.

– Но почему с мамой так не получается?

– Не знаю, сынок. Все мы разные, и каждый из нас сам решает, будет он открыт или закрыт для дружбы. Некоторые закрыты для нее и даже не понимают этого.

– Может, она из-за деда такая? Он же ее отец.

– Может… Скорее всего, так и есть, – сказал он, укладывая грибы в корзину. – Эгоизм, сынок, портит жизнь как самим эгоистам, так и тем, кто рядом с ними.

– И что нам делать, папа? Может, попробовать ее изменить?

– Нет, что ты, это так не работает. Человек сам должен себя менять, у других нет такой власти.

– Значит, все безнадежно, и мы ничего не можем сделать?

– Почему же не можем? Помнишь про дерево? Чтобы оно приносило плоды, что нужно делать?

– Заботиться о нем, – улыбнулся мальчик.

– Правильно. Заботься о своем дереве любви – и со временем другие деревья, те, что рядом, тоже принесут свои плоды.

– Спасибо, пап. Мне очень понравился наш разговор.

– Смотри, вот и Мафусаил. Зайдем в наш Ковчег?

Хоть разговор с отцом и получился приятным, Авель все же не решился посвятить его в свои новые планы. Ему даже стало немного совестно оттого, что он держал свою затею в тайне.

***

В пятницу учитель дал всем задание подготовить материал для сочинения на тему животного мира их региона. Дождавшись, когда учитель освободится, Авель спросил:

– Синьор учитель, можно мне написать про птиц?

– Конечно, Авель. Ты можешь подготовить материал о любом животном, которое тебе нравится.

– Спасибо, я понял. Но у меня есть одна проблема.

– Какая? – Он серьезно посмотрел на мальчика.

– Мне нужна книга на эту тему.

– Отлично, так возьми ее в библиотеке.

– Не могу.

– Почему? – Он удивленно поднял брови.

– Мне ее не дают.

– Как это не дают? – удивился он еще больше. – Быть такого не может.

– Может, синьор, если это библиотека для взрослых.

– Постой, я тебя правильно понял? Ты хочешь взять книгу в библиотеке для взрослых?

– Да, синьор.

– А почему ты не возьмешь ее в детской?

– Там все слишком упрощенно на эту тему, – сказал Авель так искренне, что учитель поперхнулся и закашлял от неожиданности.

– Ладно, – улыбнулся он иронично. – Чем я могу тебе помочь?

– Не могли бы вы сходить со мной и поручиться за меня, чтобы мне дали книгу?

Учитель задумался: ученик, всегда летающий в облаках, просит о такой простой, но необычной услуге – что это с ним?

– Хорошо, Гросси. Библиотека рядом. Встретимся у входа, – сказал он, посмотрел на часы и добавил: – Через пятнадцать минут.

Габриэль Гарсия, школьный учитель Авеля, со свойственной для него пунктуальностью ровно через пятнадцать минут появился на пороге библиотеки, как и обещал.

– Пойдем, Гросси, – махнул он рукой переминавшемуся с ноги на ногу мальчугану, стоявшему поодаль от входа.

Дверь недовольно визгнула ржавыми петлями и с протяжным воем захлопнулась вслед за ними. Миновав полумрак небольшого тамбура, учитель деловито шагнул внутрь.

– Buon pomeriggio11, синьора Моретти. Как поживаете? Как обстоят дела у нашей почтенной библиотеки?

– Добрый день, синьор Гарсия. Спасибо, все хорошо. Давно вы нас не жаловали своим вниманием. Чем могу быть вам полезна?

– Здесь со мной мой ученик Авель Гросси. Будьте любезны помочь ему найти книгу, которую он ищет.

– Хорошо, постараюсь сделать все что могу. Но на кого мне оформить абонемент? У нас библиотека для взрослых. – Она бросила беглый взгляд на Авеля.

– Он почитает ее здесь, сделает себе необходимые заметки, и на этом все. Если этого недостаточно, оформите на меня.

– А, ну если так…

– В таком случае должен откланяться. Надеюсь, Авель Гросси, ты подготовишь стоящий материал. Ты единственный в классе, кто настолько серьезно отнесся к его подготовке, что даже пошел в городскую библиотеку. Признаюсь, ты приятно меня удивил. – Он похлопал мальчика по плечу и удалился.

Выдержав паузу, пока не скрылся за дверью синьор Габриэль Гарсия, Моретти наконец обратилась к мальчишке:

– Ну говори, что ищешь. – Она недовольно насупилась.

– Мне нужна книга про хищных птиц.

– Птицы, птицы… – повторила она. – Пойдем, это там, в четвертом ряду.

Они прошли между рядами до середины стеллажа.

– Здесь, на этих полках, найдешь то, что тебе нужно. Если понадобится лестница, она вон там, – указала она вглубь прохода и направилась к своему привычному месту.

Авель принялся просматривать корешки с названиями. Потратив около получаса, так и не нашел того, что искал. Остались верхние полки, куда ему было не дотянуться. Он вспомнил про лестницу.

Пробегая глазами предпоследний ряд, он наткнулся на книгу под названием «Искусство фальконерии12». Книга не выглядела потрепанной. Очевидно, ее долго никто не снимал с полки. Заметный слой пыли покрывал как верхний срез, так и торец обложки. Открыв титульную страницу, он прочел год издания – 1929. Предвкушая удачу, осторожно спустился со скрипучей стремянки и направился к месту в читальном зале.

Книга совсем не была зачитана, имела еще не потертый вид и типографский запах. Правда, бумага уже пожелтела и казалась хрупкой на ощупь. Открыв ее с нетерпением, он быстро пробежал оглавление:

– История фальконерии.

– Выбор птицы.

– Содержание.

– Приручение.

– Обучение.

– Тренировки.

Наконец-то он держал в руках книгу, которую так искал. Руководство по воспитанию ястребов и других соколиных оказалось простым и лаконичным. Авель принялся изучать ее. Чтение так увлекло его, что он не заметил, как прошло несколько часов. Солнце садилось все ниже и ниже, в конце концов его оранжевый диск заглянул в окно читального зала. Когда его косые лучи плеснули светом в лицо, он опомнился, что уже давно должен быть дома. «Теперь мне попадет от матери», – с тревогой подумал он.

Мальчуган закрыл уже почти дочитанную книгу и встал, чтобы отнести томик на место. Взобравшись на лестницу, быстро воткнул книгу в пустующее пространство, которое она занимала еще три часа назад. Спустившись на ступень ниже, вдруг ощутил, как защемило в груди: он не мог с ней расстаться. Оглянувшись назад и убедившись, что библиотекарша не наблюдает за ним, сунул книгу за пояс, прикрыв ее свитером.

– Спасибо, синьора Моретти. Я закончил читать. Уже поздно, мне надо домой.

– А где книга?

– Я поставил ее на место, – пробормотал он испуганно.

– Ты должен был принести ее мне, чтобы я ее зарегистрировала.

– Простите, не знал. Пойду возьму ее снова, – сказал он, раскаиваясь в душе, что забрал книгу.

– Ладно, не нужно, это моя оплошность. Я сама могла бы найти ее, сделать отметку, что книгу взяли, а потом вернули.

Авель выскочил из библиотеки с ушами, красными от стыда. Он украл книгу и теперь жалел об этом. «Обязательно верну, как только хорошо изучу», – сказал он себе, умиротворяя вопившую совесть.

Глава четырнадцатая

Динго подрос, стал преданным спутником, сопровождавшим парнишку во всех его приключениях. В нем скрывалось столько неудержимой энергии, что казалось, он мог взорваться, как бешеный садовый огурец. Стоило пристегнуть к нему поводок, как он тут же бросался вперед и тащил за собой хозяина с резвостью скоростной лебедки. Путь от дома к Мафусаилу занимал теперь вдвое меньше времени и усилий. Взлетая наверх по огибавшим ствол спиральным ступеням, пес принимался визжать и лаять от жгучего нетерпения оказаться на палубе. Чем ему нравилась смотровая площадка, понять было сложно. Может быть, тем, что оттуда он мог наблюдать ту лесную жизнь, что остается невидимой для человека. Лишь небольшой досадный для пса участок пути, от подножия до первой ступени, его приходилось затаскивать. Научить собаку взбираться по лееру было уже из области сказок.

В тот день на платформе Ковчега мальчуган и этот рыжий разбойник грелись в теплых лучах уже не по-зимнему щедрого солнца. Залитое ярким светом лесное пространство сияло весенними красками – февраль подходил к концу. Распустились примулы, разукрасив подлесок кудрявыми шапочками, которые разбрелись по склонам разноцветными овцами. Белые, розовые, голубоватые и фиолетовые букетики источали божественный аромат весенней коллекции Апеннинских лугов. Потеплело настолько, что даже проснулись дикие пчелы, выбрались из зимних убежищ вездесущие ярко-зеленые ящерицы и даже порхали бабочки. Хотя зима еще продолжалась, пробуждение этих созданий оповестило, что весна на пороге. Все пернатое царство немедля встретило буйную ярь оглушительной песней множества голосов.

Весна и лето были любимые времена года Авеля. Когда проходили тоскливые дни затяжных дождей, а вокруг все оживало и возрождалось, в его душе разгоралось новое пламя. Покачиваясь в удобном плетеном кресле, которое сделал отец, Авель заканчивал путешествие по страницам очередного романа. «Путешествие к центру Земли» всколыхнуло сердце на путь новых открытий. Альбано рассказывал сыну, как в одиночку бродил по этим горам в поисках приключений. Как искал золото и драгоценные камни. Как нашел сеть глубоких пещер, уходящих под землю. Мальчуган мечтал их найти, но отец, зная характер сына, ни за что не сказал бы ему, где находятся те лабиринты. Пещеры – место опасное и определенно не для детских игр. Отец держал их локацию в тайне, но Авель был бы не Авель, если бы отказался от поисков.

Дочитав последнюю фразу: «Кто знает, какие тайны еще скрывают недра Земли?», он закрыл книгу, положив ее на колени. Скучающий Динго, дремавший у его ног, поднял томные веки. В умных глазах пса промелькнула надежда на что-то веселенькое. Убедившись, что пока перемен не предвидится, он положил правую лапу на левую, лениво зевнул и опустил грустную морду.

Вдруг наверху, там, где сплетаются ветви Мафусаила, быстро скользящая тень привлекла их внимание. Динго тут же ожил, отнял морду от пола и вытянул нос в сторону кроны дерева. Взгляд его карих глаз неподвижно застыл. Увидев там нечто, пес зарычал, выразив недовольство. Вскинув голову, Авель взглянул на причину его беспокойства: на одной из ветвей сидела большая пестрая птица из семейства соколиных.

В течение трех зимних дождливых месяцев мальчуган почти не имел возможности навещать свою резиденцию. Очевидно, дерево ей окончательно приглянулось. Видимо, это место она сочла безопасным, облюбовав старый граб еще с осени. Мальчику соседство пришлось по душе, он даже пытался приносить ей сырое мясо. Но птица его не трогала, хотя Авель оставлял его на крыше Ковчега. Она, разумеется, не находилась там постоянно, и Авель не видел ее каждый раз, когда туда приходил.

Весна набирала силу, и в марте, когда погода была благосклонна, Авель наведывался в Ковчег почти каждый день. Ему там так нравилось, что он даже уроки там делал. Тогда-то он и заметил, что ястреб стал прилетать на дерево чаще обычного. Понаблюдав за птицей, мальчик заметил, что на центральном стволе на высоте восьми метров от крыши Ковчега есть большая рогатина в виде трезубца. На месте сочленения трех ветвей была крупная седловина. Очевидно, там птица свила гнездо, но снизу этого нельзя было увидеть.

Авель решил проверить свою догадку. Когда они с отцом нашли на скалах гнездо орла с птенцами, Альбано сказал, что к нему нельзя прикасаться руками, чтобы не оставить свой запах – иначе орел может бросить выводок. Помня об этом, Авель надел перчатки. Дождавшись, когда птица покинет гнездо, полез наверх, захватив веревку. Гладкий ствол был серьезным препятствием для незваных гостей, но для Авеля Мафусаил стал родным домом. С тех пор как они с отцом основали на нем свою резиденцию, мальчик изучил каждый сук и изгиб его узловатого тела и знал его как себя. Это давало преимущество, но все же попасть наверх оказалось задачей сложной.

Попытавшись подняться хотя бы немного, Авель понял, что это опасно. Ствол хоть и схож с перекрученным телом каната, взобраться наверх без страховки было бы безрассудством. Период строительства послужил для мальчишки практикой, и теперь он в какой-то мере владел и техникой альпинизма. Забивая в ствол скобы, оставшиеся после работ на дереве, он шаг за шагом продвигался наверх. Несколько раз замирал, прижимаясь к дереву, чтобы не спровоцировать возвращавшегося ястреба на агрессию. Как только тот покидал гнездо, Авель тут же возобновлял восхождение. Оставалось преодолеть последнюю пару метров. Сердце так колотилось, что казалось, вот-вот его выдаст.

Когда Авель наконец достиг седловины, он, к своей величайшей радости, обнаружил гнездо. Три желтых голодных рта наперебой тянулись к его лицу, издавая негромкий писк. Ему захотелось дать им чего-нибудь, но с собой не нашлось ничего съедобного. С минуты на минуту могла вернуться их мать. Надо было спускаться, ведь неизвестно, как хозяйка кроны отреагирует на вторжение. Лишь только ему показалось, что спускается ястреб, он не мешкая соскользнул вниз по веревке. Ее он оставил привязанной к последней скобе. «Она мне еще пригодится», – подумал парнишка, оставляя канат для следующих восхождений.