- -
- 100%
- +
В тот момент, когда он увидел птенцов, у него появилась идея приручить эту сильную птицу. О том, что это возможно, он узнал задолго до этого. Все началось с того, что отец его оказался любителем кинематографа, который стремительно завоевывал популярность. С тех пор как в их маленьком городке появился кинотеатр, Альбано не пропускал ни одной новой премьеры. Он часто ходил в кинозал с сыном, иногда – с Люсией, но она не любила мест больших скоплений людей. Одна из картин, где главным героем был отважный воин-кочевник, и вдохновила мальчика на новую авантюру. Тот, властелин азиатских степей, не только искусно владел конем и оружием, но и повелевал хищной птицей.
Идея Авелю не казалась наивной, ведь небо над их долиной всегда патрулировали ястребы, которых он часто видел вблизи на деревьях. А то, что случилось это не где-нибудь, а прямо там, над крышей Ковчега, было очень большой удачей, которой он не мог упустить. С того момента он хотел узнать все о том, как приручить ястреба. Оставалось лишь дождаться, когда подрастут и окрепнут птенцы. Из книги он уже знал, что пять-шесть недель – это срок до их полной зрелости, но забирать их из гнезда нужно раньше. Теперь было важно уйти на каникулы до того, как птенец повзрослеет – ведь в противном случае Авель не сможет найти времени для его воспитания.
Погруженный в себя, Авель спешил домой, возвращаясь из школы. Желая сократить расстояние, свернул во дворы, которых по настоянию матери избегал. Проследовав все переулки, повернул на последнюю улицу, где в те времена был проход на пустырь, ныне исчезнувший. Путь этот пролегал между двумя рядами стихийной застройки лачуг, сараев и гаражей. «Шанхай», как именовали этот район, состоял из «скворечников», что играли роль кладовок и мастерских для разного рода умельцев, живших в близлежащих домах. Трущобы из досок, кирпича, листового металла и прочего хлама были особым объектом любопытства Авеля. За некоторыми из них скрывались маленькие участки в стиле самозахвата – огороды, пестревшие зеленью лука и чеснока. Мать строго остерегала его от желания проходить этим путем, но его влекло туда некими чарами обитавшего там хаоса серых нагромождений.
Огибая выступавший на дорогу ржавый гараж, Авель чуть не столкнулся с тремя мужчинами. Они были пьяны, заняты выяснением отношений и его не заметили. Пройти мимо он не решился и, помедлив, спрятался за углом. Послышались ругань, шум потасовки и приглушенные звуки ударов. Мальчуган выглянул из-за угла посмотреть, что происходит. Двое мужчин избивали третьего, один держал его, а другой бил по лицу кулаками. От этой сцены у Авеля что-то сжалось внутри и больно заныло. То ли страх, то ли боль сдавили грудь так, что перехватило дыхание, будто били его самого.
Тот, которого избивали, рухнул на землю, но почти тут же поднялся. Тогда один из нападавших, высокий блондин с бледно-зелеными глазами и уродливым шрамом на всю щеку, выхватил нож и ударил избитого в живот. Тот, судорожно глотая воздух, упал на колени и медленно сел на землю. Чуть выше пояса проступило кровавое пятно.
– Бледный, зачем ты его порезал?! – заорал другой.
– Пусть сдохнет здесь, как собака, – процедил сквозь зубы Бледный, вытирая окровавленный нож об одежду поверженного.
Авель рванулся бежать, но тут же остановился. По грунтовой дороге, которая привела его в это место, ему навстречу шел Александр. Между гаражами было пространство, и мальчуган протиснулся в эту щель. Забившись как можно дальше в проем, заполненный всяким хламом, опустился на пол, надеясь, что одноклассник его не заметит. «Наверное, нужно было бежать Александру навстречу», – подумал он, не понимая, зачем залез в эту крысиную нору. Может быть, и нужно было, но что-то подсказывало, что, сделай он так, это стало бы фатальной ошибкой.
Услышав шаги, Авель присел еще ниже, стараясь слиться с бесформенной кучей мусора. Дальше щель оказалась достаточно узкой и едва позволяла поместиться там стоя. Наконец промелькнул силуэт Александра. Он, тот самый Аранья, проследовал мимо, не заметив Авеля. Поняв, что Александр его не раскрыл, мальчуган облегченно вздохнул. Со стороны происшествия вновь послышался шум.
– Стой там, Александр, не подходи. Что ты здесь делаешь? – Грубо осадил его Бледный.
– Иду в сарай. Мать просила принести сухой розмарин и тимьян.
– Оставь там корзину. Я сам принесу. Иди домой, – приказал он.
Александр небрежно бросил корзину на землю и, сунув руки в карманы, побрел обратно.
– Бледный, он же нас сдаст! – заорал другой.
– Тихо! – зашипел Бледный в ответ. – Это же мой балбес, и он ничего не видел. Кроме нас, свидетелей нет. Скажем, что нашли его здесь уже мертвым.
– А что, действительно! Пришли в сарай за картошкой, а тут труп лежит. Кто что докажет?
Разговор между ними был едва слышен. Авель решил, что пора выбираться. Он протиснулся глубже. С другой стороны, за гаражами, было подножие склона и начинался лес. «Если бы только перемахнуть этот холм, я оказался бы дома», – думал он, продвигаясь глубже. Но сухие ветки и разный хлам под ногами мешали даже пошевелиться. Он предпринял попытку добраться до выхода, но только усугубил свое положение: сделав неосторожный шаг и наступив на какой-то мусор, выдал себя. Послышался резкий треск переломившихся старых веток.
– Кто там еще? – зарычал Бледный, высовываясь из-за угла.
Хруст повторился, и Авель понял, что обнаружен.
– Там кто-то есть, – указал сообщник на узкую щель, подходя ближе. – Это мальчишка! – заорал он истошно. – Он точно все видел!
– Не ори, придурок. Хватай его и вытаскивай, – встревоженно оглянулся Бледный.
– Как я его схвачу? У меня даже нога туда не пролезет.
– Эй, малец, поди сюда. Что ты там делаешь? Иди к нам, не бойся, – поманил его меченый.
Авель ничего не ответил и лишь забился глубже.
– Как тебя зовут? Покажи хотя бы свою мордашку.
Авель намеренно отвернулся, чтобы скрыть лицо. Он понимал, что, если его узнают, даже если он сейчас убежит, потом все равно где-нибудь им попадется.
– Присмотри за ним, – рявкнул убийца. – Я сейчас тяпку возьму в сарае.
Мальчуган изо всех сил пытался протиснуться к выходу, но гаражи не стояли параллельно, и клиновидная щель сужалась в сторону продвижения. Тут подоспел с мотыгой мокрушник.
– Отойди, придурок. Ты стоял рылом к этому выходу. Как ты его не заметил? Если он улизнет, точно донесет в полицию.
Схватив тяпку за рукоять, он протянул ее вглубь, намереваясь подцепить Авеля за одежду. Мальчуган увернулся и протиснулся так, что дотянуться было уже невозможно.
– Бледный, нам нужно ловить его с той стороны. Отсюда нам его не достать.
– Копченый, беги на ту сторону. Принимай его там, а я буду выкуривать пацана отсюда.
Копченый бросился искать пространство между постройками. Нервно оглядываясь, метался вдоль ворот в поисках широкого прохода.
– Там нигде не пролезть, нет ни одной лазейки, – подскочил он растерянно к убийце.
– Ломай ту калитку, что ведет в огород, и заходи оттуда. Шевелись, придурок, пока он не смылся.
– Сам придурок, – огрызнулся сообщник. – Это ты заварил эту кашу, я тут вообще ни при чем.
– Заткнись, нипричемыш, а то я и тебе кишки выпущу, – пригрозил ему меченый.
– Давай подпалим мусор – и он сам к нам вылезет, – предложил Копченый.
– Нам нужно жмурика спрятать, пока здесь кто-нибудь не нарисовался, – занервничал Бледный.
– Ты же сказал, представим все так, будто нашли его здесь.
– Да, но мы не знаем, что с пацаном делать. Если он улизнет и потом заявит?
– Ну и пусть заявит. Кто поверит мальцу, если нет трупа? А вот если есть труп и еще один малолетка – вот тогда точно дело не пустят на самотек.
– Ты прав, – подвел итог Бледный. – Мы теряем время. Вот-вот кто-нибудь из соседей заявится – и тогда дело точно дрянь. Затащим пока в сарай, а потом решим, что с ним делать. У него нет родни, и искать его будут не скоро.
– Эй, пацан, сиди тихо и не высовывайся, – повелел Копченый. – Мы здесь и следим за тобой. Не балуй, а то я тебя на ремни порежу.
С перепугу Авель просидел там еще около получаса, пока не пришли двое других мужчин. Один из них стал открывать соседний гараж, в то время как другой ему что-то втолковывал про электричество для гаражного кооператива. Авель решил, что преступники скрылись, и стал протискиваться к выходу. Выглянув осторожно из своего укрытия, не нашел никого снаружи. Только голоса тех мужчин доносились из-за прикрытой двери гаража.
Сделав несколько несмелых шагов, Авель посмотрел за угол. Место убийства уже пустовало: труп исчез, и следов преступления не осталось. Если бы не яркая картина произошедшего, стоявшая перед его глазами, он бы подумал, что ему все привиделось.
Домой он пришел опустошенный, даже к еде не притронулся. Родители еще не вернулись с работы. Он упал на кровать и тут же уснул.
Глава пятнадцатая
Пришла пора летних каникул. Он свободен. Школа забыта до осени. Птенцы подросли, оперились, навострили взор на пробный полет. Медлить больше было нельзя: еще немного – и он потеряет их. Начинающий фальконьере13 решил забрать питомца.
Дождавшись, когда отлучилась их мать, он нацепил рюкзак и, взяв рыболовный сачок, быстро полез по уже готовым ступеням. Взобравшись наверх, заглянул осторожно в гнездо. Момент волнительный: птенцы, ранее не видевшие никого, кроме матери, тут же насторожились, готовые выпрыгнуть. Авель медленно опустился и пристегнул себя карабином к верхней скобе. Руки стали свободны. Сняв рюкзак, повесил его на ближайший сук. Надев перчатки, достал угощение – сырое мясо, которое заранее приготовил. Приподнявшись, осторожно дал по кусочку каждому. Поняв, что так они его не боятся, решил повременить еще несколько дней. Забрать тут же означало бы полностью взять на себя их пропитание.
Итак, он решил прикармливать птенца, которого выбрал, пока тот не привыкнет к нему окончательно. Если оторвать его от семьи немедленно, он будет напуган – и тогда окажется трудно с ним подружиться: птица может воспринять Авеля как врага. Таким образом, Авель подкармливал всех птенцов примерно неделю. Конечно, больше всех доставалось его избраннику. Он с удовольствием взял бы всех троих, но понимал, что всех не прокормит и тем более не сможет воспитать. Каждый раз, взбираясь наверх, мальчик предупреждал их сигналом свистка, который сделал себе из бамбука. Теперь они знали, что к ним приближается друг с угощением. Покормив, он гладил их по спинкам, пока позволяло время. Так он приучал их к себе все больше и больше, пока те совсем не привыкли к нему и не стали ручными.
Настал момент, когда птенцы возмужали и вот-вот могли улететь. Теперь сачок, кажется, и не нужен: Феликс – так он назвал своего избранника, самого крупного из троих – позволял взять себя руками. Чтобы не травмировать птицу, Авель решил подложить в мясо снотворное. Стащив у Люсии таблетки, попытался рассчитать дозу по весу. Вот здесь и пригодилась ему математика, которую он так не любил. Дело крайне серьезное: передозировка наверняка убьет птицу.
Все прошло гладко: Феликс теперь сидел на своей жерди внутри Ковчега. Но вместе с тем появились и новые трудности: возник вопрос по добыче мяса для нового члена команды. Штат пополнился: Авель, Динго и Феликс, двое из которых оставались на постоянном довольствии у четы Гросси, куда Феликс пока не был включен. Парнишка мог бы продолжить носить мясо из дома, но тогда мать заподозрит – и все закончится взбучкой. На помощь пришла копилка, куда он опускал монеты в течение года.
К тому же два раза ему посчастливилось подобрать купюры средней стоимости на тротуаре – этой хитрости его научил кузен Оливер. У гастронома, где находился винный отдел, по вечерам толпились пьянчуги. Они так оживленно между собой общались, что не замечали, как иногда из карманов выпадали деньги – ведь они постоянно совали туда руки: то в поисках спичек, то просто так, по привычке. Все, что требовалось – просто пройти мимо и подобрать их. Особенно урожайным был первый день месяца, когда люмпен-пролетариат, как называл их Альбано, получал зарплату и пропивал ее. Такой способ добычи денег совсем не смущал Авеля, ведь они тратились на низменные желания, а потому и не стыдно было их подбирать: в конце концов, те мужики все равно их пропьют.
Итак, у мальчугана имелись сбережения, и он решил потратить их на Феликса. Кроме сырого мяса, которое он покупал каждый день в мясной лавке поблизости, возникла необходимость приобрести для себя защитную кожаную перчатку и капюшон для питомца. Обо всем этом, он, конечно, узнал из книги, которую стащил из читального зала.
В субботу Люсия собралась на рынок. В ее расписании это был почти ритуал, схожий с воскресным визитом в церковь. Обычно Авель сопровождал ее неохотно. Мать подолгу обходила прилавки, выбирая овощи, которые не мог вырастить ее муж на их каменистом участке. Она торговалась то с одним, то с другим, и это очень утомляло Авеля. Но в ту субботу ему не терпелось попасть туда. Там у главного входа сидел кожевенных дел мастер – он-то и нужен был Авелю.
– Добрый день, синьор. Можете сделать мне одну вещь?
– Какую? – Он посмотрел на мальчишку безо всякого интереса. – Все, что я делаю из кожи, находится здесь, прямо перед тобой, – пояснил усатый, в меру упитанный maestro pellettiere14, пахший профессиональной смесью кожи и пота.
– Нет, здесь этого нет.
– Тогда говори, что ты ищешь, – оживился мужчина, явно задетый таким комментарием.
Мальчишка достал из ранца книгу и, открыв на нужной странице, показал иллюстрацию.
– Мне нужна такая перчатка на левую руку, эта шапочка и этот поводок с браслетами.
Кожевник внимательно рассмотрел изображения всех предметов и, широко улыбаясь, выдал свою любимую фразу:
– Любой каприз за ваши деньги, синьор фальконьере! Ты, малыш, явно задумал заняться соколиной охотой. Только вот в наших краях уже никто ничего не смыслит в этом. Книжка, конечно, хорошая. – Мужик бегло пролистал ее. – Но мне кажется, этому делу нужно учиться у настоящего мастера.
– Так вы можете сделать мне эти вещи?
– Сделать-то я могу, но, кроме этих картинок, у меня нет представления об их особенностях. Вещи-то простые, но все же лучше взглянуть на них глазами, ведь я их не видел. Не то чтобы вовсе, но это было очень давно.
– Значит, не сделаете? – понуро выдавил мальчуган.
– Почему же не сделаю? Сделаю, – сказал кожевник, возвращая книгу. – Вот только их соответствие требованиям останется под вопросом. Сам понимаешь, если я никогда не изготавливал их и даже не видел вблизи…
– Мне кажется, они совсем простые и даже я сделал бы их, будь у меня кожа.
Мужик рассмеялся и тут же добавил:
– Хорошо, малыш. Ты мне нравишься. Покажи свою руку, – сказал он, наклоняясь.
Замерив руку Авеля от запястья до локтя, а также ладонь и обхват предплечья, он сделал заметки на кусочке серой бумаги, которую подстилал под свои изделия.
– Приходи в следующую субботу, все будет готово, – подмигнул мальчику черноглазый маэстро с золотой серьгой в одном ухе.
– И сколько все это будет стоить?
– Сойдемся на цене вон того портмоне, – указал он на свой товар, повернувшись к нему вполоборота и взмахнув пучком черных, как смоль, кудрявых волос, собранных в тугой узел на затылке.
– Хорошо, я согласен, – обрадованно выпалил мальчуган. – До следующей субботы! – крикнул он уже на ходу, догоняя мать.
Глава шестнадцатая
Феликс оказался довольно смышленым и быстро освоился в новой компании. Став питомцем и спутником Авеля, он хватал все на лету как в прямом, так и в переносном смысле. Динго он не боялся и в присутствии пса вел себя абсолютно спокойно. Цыган справился со своей задачей, чем немало порадовал мальчугана. Забрав экипировку у мастера, мальчик решил, что настало время познакомить питомца с семьей. Авель хотел как можно скорее приучить Феликса и к другим людям, к тому же дома мог бы уделять ему больше времени.
Несмотря на всю свою привлекательность, резиденция Мафусаила все же была тесновата для свободолюбивой птицы. Сидеть там взаперти, пока отсутствовал его друг, птенцу вряд ли хотелось, и Авель решил разместить его на вместительном чердаке имения Гросси. То помещение, скорее мансарда, вполне годилось, поскольку было не только просторным, но при этом и светлым – и ястреб мог даже немного летать там.
Родители до последнего момента ничего не знали об этой затее. Люсия вообще никогда не поднималась туда. Альбано там тоже бывал нечасто. Днем чета была на работе, а вечерами Феликс был сыт и спокоен, а потому тихо сидел на коряге, которую Авель притащил ему из леса. Понимая, что шила в мешке не утаить, мальчуган наконец-то решился его показать. С отцом у него не возникало проблем, но вот Люсия – как она отнесется к новому увлечению сына? Раньше Авель не оставлял птенца на выходные, ведь утаить такую большую птицу в такие дни не представлялось возможным.
И вот наступил момент, когда все были дома, включая Феликса. Авель поднялся на пропахший новым жильцом чердак. Ястреб дремал на своей коряге. Надев на руку перчатку, мальчик тихо свистнул, подавая команду. Феликс вспорхнул и, бесшумно планируя, пересек все пространство мансарды. Как только он обхватил когтями предплечье мальчика, заняв свое место, тут же получил кусочек мяса. Несмотря на отсутствие опыта в изготовлении принадлежностей для сокольников, мастер сделал перчатку довольно неплохо. Она была изготовлена из толстой кожи и хорошо защищала от острых когтей птицы. Мальчуган пристегнул Феликса к поводку и не спеша спустился с мансарды.
– Мам! Пап! – позвал он родителей, стоя у входа в дом.
– Чего тебе? – послышался голос Люсии из дома.
– Выйди, я хочу тебе кое-что показать.
– Я сейчас завтрак готовлю. Не можешь оставить свои дела на потом?
– Нет, мам, пожалуйста, выйди.
– Ох этот несносный ребенок! – Она появилась на пороге с мокрой тряпкой в руках.
– Вот, смотри, мам. – Он гордо протянул руку с сидящим на ней ястребом.
– Бог мой! – воскликнула изумленная женщина, отшатнувшись в ужасе. – Ты кого в дом принес? Совсем спятил?! Альбано, скорее сюда! Посмотри, кого он притащил!
Видя, что Феликс занервничал, Авель отступил немного назад от дверного проема.
– Что тут случилось? – выглянул наконец глава семейства, не находя причин для беспокойства.
– Да вот же! – ткнула она пальцем в сторону сына, который спрятал ястреба за распахнутой дверью. – Посмотри, этот cabeza de chorlito15 коршуна в дом принес!
– Это не коршун, – спокойно сказал отец, посмотрев на птицу. – Это ястреб.
– Да какая разница? Все одно! – возмутилась мать. – Он что, теперь жить с нами будет?! Неси его назад в лес! Где ты его нашел?
Отец вопросительно уставился на сына.
– Пап, сейчас за завтраком все расскажу.
За столом он поведал родителям, как выкормил и воспитал птицу. Разумеется, Люсии это все не понравилось, и она потом еще долго ворчала.
– Это ты во всем виноват, – упрекала она Альбано. – Ты разрешил ему, и теперь он целые дни проводит в лесу.
– Мам, я хорошо школу закончил в этом году, как ты хотела, – попытался оправдаться Авель.
– Ладно, – постановил отец. – Что есть, то есть. Не кипятись, Люсия. В конце концов, он ничего плохого не сделал. Ну приручил он птицу, и что с того?
– У нас куры по двору ходят. Есть еще кролики. Он же всех их передушит, – возразила она.
– Кролики в клетках сидят, а куры… Так их ястребы и без того у нас воруют.
– Вот именно, – подытожила Люсия. – Те к нам прилетают, а этот тут постоянно будет.
– Ну так, может, он тогда и будет чужих отгонять, – попытался Альбано ее урезонить.
– Да, надейся. Хочешь доверить волку овец охранять? – не унималась Люсия.
– Мать, хватит уже. Оставь мальчишку в покое. Пусть ребенок растет и развивается, – поставил он точку, вставая из-за стола.
– Все равно не по душе мне эта затея, – сказала Люсия и вышла из комнаты.
– Смотри, чтобы соседи его не видели, – сказал Альбано сыну. – Иначе, когда какой-нибудь ястреб задерет у них курицу, они станут нас в этом обвинять.
Глава семнадцатая
Море было еще одной болезненной страстью Авеля. Бирюзовая гладь, уходящая вдаль, пробуждала в нем особые чувства. Но дружба с морем у него до сих пор не ладилась: он не умел плавать, и ему категорически запрещалось бывать на пляже. Находилось море совсем рядом: стоило выйти из их ущелья – и городская улица, та, что под сенью огромных сосен Жеффрея, плавно спускалась на галечный пляж.
Отец тоже любил море и часто ходил на берег, где делал свои зарисовки. Это было весьма живописное место. В свое время округлую бухту облюбовали древние греки. За пределами гавани дикая зона казалась еще интереснее. Отвесные береговые скалы слоистой структуры возвышались там более чем на сотню метров. Местами их прерывали провалы тенистых ущелий, а потом они снова вздымались в виде замысловатых изгибов из застывших слоев тектонических сдвигов. Сверху их покрывал густолиственный лес, а на отвесных склонах, цепляясь корнями за голые камни, каким-то немыслимым образом ухитрялись ютиться сосны.
Когда мальчик был еще совсем юн, отец регулярно ходил с ним на пляж. Альбано долго пытался научить сына плавать, но эта наука никак ему не давалась. Со временем отец перестал там бывать так часто, как прежде, и для сына это стало причиной тоски по морю.
В летние месяцы кузен Оливер тайком убегал туда от родителей. Он увлекся рыбалкой и заразил ей Авеля. Они были друзьями, но дружба эта грозила не быть непрерывной. Месяц, два или три они не разлей вода, но потом возникала ссора – и они расставались порой на месяцы. Таким был Оливер, который то проводил время с кузеном, то покидал его, отдавая предпочтение шумной ватаге соседских мальчишек.
Итак, они увлеклись рыбалкой, но очередная ссора их разлучила, и в тот день Авель оказался на пляже один. Пересек гряду волнорезов и взобрался на мол. Стена из бетона, защищавшая гавань, оказалась излюбленным местом для всех любителей порыбачить. Там с высоты пяти метров он наблюдал за размеренной жизнью морских обитателей. В спокойные летние дни, когда не штормило и вода была кристально прозрачна, можно было увидеть все, чем богат водный мир Лигурийского моря.
Нацепив на крючок креветку, Авель закинул леску. Удочкой он не пользовался, это было недешево и для него неудобно. Катушку же с леской он просто мог сунуть в карман. Клевали лишь зеленушки и морские собачки, которые в тех краях не считались съедобными. Нацепив очередную наживку, он вновь забросил крючок. Среди медленно колыхавшихся водорослей лениво плавала сытая рыба. Занятие это было не более чем развлечением, ведь благодаря деду рыба в их доме имелась всегда в изобилии и они в ней совсем не нуждались.
Полуденное солнце слепило глаза, а поверхность блестела, утомляя плясками серебристых бликов. Стоял июльский зной, помноженный на раскаленный бетон волнорезов. Небольшой отлив обнажил рукотворные блоки, обильно поросшие черными мидиями. Ярко-зеленые водоросли, оказавшись на воздухе, источали йодистый запах. Морская гладь убаюкивала, и мальчишка закрыл глаза. Перед ним поплыл ярко-зеленый ковер. Откуда-то появился калейдоскоп, и разноцветными стайками закружились рыбки, а поверхность над ними зашевелилась магическим блеском.
Вдруг на фоне этой палитры мелькнуло нечто особенное. Оно было живым и казалось ни на что не похожим. Авель немного приблизился, но оно быстро скользнуло в тень и скрылось за камнем. Двигаясь в невесомости, мальчик медленно приближался к каменной глыбе, покоившейся на дне. Морское создание, обогнув ее, тут же укрылось за ее силуэтом. Авель последовал за ним и осторожно коснулся раздвоенного хвоста. Плавник грациозно выскользнул из руки и, описав синусоиду, скрылся за камнем.
Авель двинулся ему навстречу и замер от удивления: в толще кристально прозрачной воды прямо перед ним парила морская нимфа – голубоглазая девушка неземной красоты. Янтарные волосы извилистыми лучами парили вокруг лица. Описав замысловатую линию гибким телом мурены, она грациозно скользнула на дно и тут же вернулась. Улыбнувшись, протянула морскую раковину и быстро скрылась во мгле.
Авель открыл глаза и, не понимая, что это видение, вновь опустил сонные веки. В руках он держал большую жемчужницу. Ее створки открылись, переливаясь радужным перламутром внутренней мантии. В центре покоились две идеальные сферы – великолепные жемчужины ослепительной красоты, но разные. Он протянул руку, намереваясь взять сокровище. Когда большой и указательный палец почти коснулись жемчужин, он неожиданно понял, что может схватить лишь одну из них. Каким-то загадочным образом догадался, что может стать обладателем только одной. Как ни хотелось взять обе, в руки давался лишь единственный экземпляр. Мальчик отдернул руку: он не был уверен, какую выбрать. Справа искрилась черная, слева – серебристо-белая. Он вновь потянулся к ним, но яркая вспышка вынудила зажмуриться.