- -
- 100%
- +
Он долго брёл в плотной белёсой пелене, выставив руки вперёд, пока не упёрся в чёрную каменную кладку. Прикоснувшись к холодному камню, он пошёл вдоль стены и вскоре наткнулся на ржавую кованую дверь. Ребёнку стоило неимоверных усилий сдвинуть с места проржавевший металл, но дверь все же поддалась. Сколько же она не открывалась? Год? Два? Скрипнув, она распахнулась.
Запах трав, исходивший изнутри, мгновенно перенёс мальчика в далёкое прошлое.
Никто не благоухал травами так, как целительница и травница семейства ди Ванэско — Жанна Аскорбби. Её комната была пропитана тем же сладким ароматом, что и она сама. В перерывах между лечением обитателей замка и созданием травяных настоек и мазей, она бродила по лугам и лесам, собирая целебные травы, корни и грибы.
В отличие от прошлого старого лекаря, изгнанного графом Аршаном ди Ванэско без жалованья за то, что в один месяц от боли в животе умерли четверо слуг, Жанна была молода и красива.
А ещё она была женщиной, и юный граф внезапно ощутил к ней почти взрослый интерес.
Саббатон не понимал, что с ним происходит. Просыпается ли в нем мужчина, или это влияние каких-то таинственных сил?
Лишь потом, когда мальчика изгнали, Жанна открыла ему правду, признавшись, что с помощью специальной смеси трав она влияла на юного графа.
Но тогда мальчик не осознавал своего пробуждающегося влечения. Он видел перед собой красивую двадцатилетнюю девушку и чувствовал к ней необъяснимую тягу. Сначала он украдкой провожал её взглядом, потом подсматривал в коридорах и частенько, сам того не осознавая, сталкивался с ней. Жанна лишь одаривала его ласковой улыбкой и взъерошивала его волосы, отчего настроение мальчика взлетало вверх, а запах трав, всегда сопровождавший девушку, лишь усиливал его влечение.
Со временем Саббатон осмелел и стал преследовать Жанну повсюду. То он под любым предлогом врывался к ней в комнату, то следовал за ней до самого леса,
И однажды, когда мальчик направлялся по пустому коридору к себе в покои, Жанна встретилась ему с горшком какого-то отвара, улыбнулась, и всё бы закончилось, наверное, её улыбкой и подмигиванием. Но пройдя дальше, Жанна вдруг уронила этот горшок. Мальчик обернулся и застыл как вкопанный. Травница собирала по полу осколки горшка, а юбка задралась и обнажила ягодицы. Саббатона бросило в жар, и он, как и любой десятилетний мальчишка, только посмеялся бы, но терпкий запах трав ударил в нос и пригвоздил юного графа к полу, а взгляд к ягодицам. Мальчик сглотнул образовавшийся в горле ком и облизал высохшие губы и отчего-то сжал, и разжал кулаки, не в силах отвести взгляд. Он никогда не видел ничего подобного, и Саббатону сделалось плохо. Он почувствовал, что трясутся и прогибаются ноги, а в глазах потемнело. А Жанна, словно ощутила на себе взгляд мальчика, ещё и плавно зашевелилась, отчего у Саббатона вырвался еле слышимый вздох. Он тут же прикрыл рот, испугавшись, что травница его услышит, но было поздно. Стоило отвести глаза чуть левее, как он уткнулся взглядом в хитрые и насмешливые глаза Жанны.
Внимательно следя за мальчиком и его реакцией, она искусно подстроила все так, чтобы поймать его на крючок его же стыда. Алая краска залила лицо Саббатона, он опустил голову, но с места сдвинуться не смог. Жанна же, оглянувшись и удостоверившись, что никто не идёт, развернулась, демонстрируя мальчишке пышные груди, выгодно подчёркнутые внушительным декольте, и на коленях подползла к Саббатону.
Мальчик, дрожа всем телом, стоял с закрытыми глазами, боясь вновь их открыть и окончательно опозориться, когда женская грудь снова колыхнётся перед ним. Жанна, приблизив лицо к его лицу, заговорила жарким шёпотом. Он ощущал на себе её горячее дыхание и дурманящий запах трав, будоражащий всё его существо и разжигающий в нем неведомый доселе огонь.
— Ну что ты, мой хороший! Не бойся! — ласково проворковала она. — Ничего страшного не произошло. Совсем ничего. Поверь мне, — она положила обжигающую ладонь ему на шею, отчего мальчик вздрогнул, но вместе с тем по его телу разлилась приятная нега, а мышцы пронзила судорога. — Не бойся, милый. Просто ты становишься мужчиной. Вот именно! Мой маленький милый мужчина...
Прижавшись к нему щекой, она продолжила ласково нашёптывать ему на ухо:
— Всё, что ты чувствуешь, — это нормально. Такие чувства испытывают все мужчины. И твой хмурый отец, и твой пылкий старший брат. Просто у тебя эти чувства проявились впервые. Но... ты их боишься. А бояться не нужно! Привыкай к ним! Попробуй коснуться меня...
Она схватила руку мальчика и с милой улыбкой запихала за плотную ткань декольте. Саббатон почувствовал ладонью мягкую и нежную плоть. Тёплую и такую трепетную… такую…
В этот момент оцепенение спало.
Саббатон вырвал руку из женского захвата, развернулся и побежал, но резкий и злой голос заставил его вновь застыть.
— Стоять! Никуда не пойдёшь и никому ни слова не скажешь, иначе я так всё обставлю, что юному наследнику графа придётся всю жизнь в стыде прятать глаза!
Что она могла рассказать про него, Саббатон не знал. Он был слишком мал. Но то, что он уже видел, ему видеть было нельзя. И отец явно расстроится, узнав, что его сын подглядывал за женщиной. А может быть, и разгневается. Но больше всего мальчика терзал стыд, и он был уверен, что если отец или брат узнают, то это чувство его и вовсе убьёт.
— Не хочешь же ты, чтобы тебя наказали? — спросила Жанна уже мягче. Мальчик покачал головой.
— А ещё раз увидеть то, что видел? — вновь уточнила она. Саббатон хотел было уже отказаться, но дурманящий запах трав не оставил ему шансов. Сначала он даже не понял, что попал в жестокую ловушку, а когда осознал, то выбраться самостоятельно из неё уже не мог.
«Это правда? — вмешалась в сновидение Ваня. — И чем вы потом занимались?»
«Чем только не занимались… — отмахнулся Саббатон».
Прошло тридцать лет, и ему было всё равно, кто подсмотрит его секрет, тем более, если это некая эфемерная сила-призрак. Тем более, он так хотел спать, что сновидение вновь сомкнулось над ним, вновь отринув реальный мир от мальчика, а Ваня включилась в новые события…
Но ненадолго. Зажурчала вода, и мальчик резко открыл глаза. На него угрюмо смотрела девочка примерно его возраста. Она сидела над дырой в углу и, не стесняясь, справляла нужду.
«Боги! — воскликнул Саббатон. — Откуда в них столько дерьма? Солдаты хоть объедками кормили, а эти уже третий день ни крошки не дают! Как же…»
«Тебе какая разница?» — перебила Ваня.
«Да как же не разница?! Они мне спать мешают!»
«А тебе и нельзя спать, — заметила Ваня. — Так что, выходит, они тебя спасают…»
«Вот это да! А я и не подумал сразу! Вот это радость, вот это благодать!»
Но Ваня промолчала, а мир вокруг снова заволокло туманом. Саббатону вновь стало безразлично, кто и сколько изливает из себя нечистот. Организм не выдержал, и он почти мгновенно провалился в сон, но уже другой.
Глава 6. Наряд для Совета
(Юлия)
В разноцветном свете мозаики, где дивная зелёноволосая дева с пышным хвостом плескалась в лазурных волнах, купальня из тёмного пряного дерева отсвечивала бликами. Поднявшийся пар, окрашенный в причудливые тона, оседал на поверхностях дрожащими каплями. Юлия, выйдя из воды, специальным колокольчиком позвала молодую монахиню, приставленную к графине Орином-Юджиным.
В отличие от замковых водных процедур в ди Ванэско, здесь, в Левии, омытое тело не касалось ни полотенец, ни шерсти коз. Маги Левии предпочитали использовать свои чары. А для графини был выделен отдельный маг, вернее, ученица. Девушка, опустив глаза, вошла, украдкой скользнув взглядом по графине, оценивая объем работы.
Обнажённая графиня, вся в каплях воды, с длинными, до пят, темно-каштановыми, почти чёрными волосами, казалась полностью мокрой. Сушить и сушить, если бы юная волшебница не обладала даром магии. Оценив степень влажности, она улыбнулась.
— Как вы желаете выглядеть, ваше сиятельство? — спросила Фани.
Юлия, повернувшись вокруг, улыбнулась. Полные, округлые груди напряглись от этого движения, слегка вздрогнули, кожа на плоском животе, покрытом капельками воды, натянулась, обрисовав красивые мышцы. Бедра округлились, подчёркивая женственность и красоту графини, а волосы, рассыпавшись, осыпали пол новыми каплями.
— В этом вопросе я полностью тебе доверяю, Фани, — проговорила она. — У тебя, должно быть, больше опыта, чем у меня.
— Думаю, да, любезная леди, — согласилась Фани, смутившись и зардевшись. — Вы столь прекрасны, что и без одежды выглядели бы восхитительно, но…
— Но? — удивлённо переспросила Юлия, заглянув в девичьи глаза.
— Но это официальный приём, а если быть точнее, то Совет Семи, — крайне серьёзное мероприятие, и даже церемониальное, придётся наряжаться в неудобные одежды, — пожала она плечами. — Да и совет — почти одни мужики. Им будет неловко на вас такую красивую смотреть.
— Это ты верно подметила, — согласилась графиня и рассмеялась. — Им точно будет неловко, если я выйду в том, в чём меня подарили боги. Но вот не могу сказать, что это будет удобно мне… я как-то не пробовала ни разу.
— Любая девушка, — тихонько сказала Фани и улыбнулась, — вправе распоряжаться своей красотой на своё усмотрение. Я имею в виду естественную красоту. Жаль, что мужчины этого не понимают…
— А ты мудрая не по годам, дорогая, — кивнула Юлия и подняла руки. — Ну что? Поможешь? А то они уже, наверное, в нетерпении стёрли все стулья.
— Да-да, — кивнула Фани и принялась за работу.
Лёгким взмахом руки она смахнула всю воду с тела Юлии, потом графиня почувствовала, как теплеет кожа, осушаясь. Необычные пасы руками и шевеление тонкими пальцами, и вот каштановые волосы Юлии зашевелились. Она даже слегка испугалась, а потом осознала, что её густая шевелюра под управлением Фани решила сама принять нужную форму и заплестись в красивую причёску. Посмотрев потом в зеркало, Юлия не смогла сдержать восхищённого возгласа. Волосы оказались уложены ровно, без выбивающихся волосинок, а две толстые косы завивались вокруг макушки на манер короны. Графиня повертела головой и осталась удовлетворена.
— Очень интересная магия, — сказала она Фани, обратив внимание, что девица полностью поглощена её телом. Она сверху вниз осматривала и, казалось, старалась запомнить каждую деталь, каждую складочку на теле Юлии, отчего графиня слегка смутилась. Не всякий день так пристально рассматривают её прелести. — Ты всегда так оглядываешь тех, кого одеваешь?
— Простите, — смутилась Фани и подняла глаза. — Я забыла, что вы не в курсе моей особенности. Прежде чем кого-то одеть, я внимательно изучаю его тело, чтобы одежда получилась, а потом и сидела как надо и не приносила неудобств. Вы понимаете?
— Кажется, да, — серьёзно кивнула Юлия. — Думаю, удобство в одежде — это главное. Не буду тебе больше мешать, но ответь на мой вопрос.
— Конечно, спрашивайте, а я пока буду вас наряжать, — кивнула Фани и взмахнула руками. Открылись скрытые в стенах шкафы, и оттуда потянулись нитки. Они кинулись на Юлию и принялись опутывать её, скользя по телу. Некоторое время графиня поражённо смотрела на сие действо, а потом спросила:
— Вот ты сказала «внимательно изучаю его тело»… Ты имела ввиду Орина-Юджина? Ты же его тоже одеваешь после омовения?
— А у вас разве не так? — спросила, не отвлекаясь от колдовства, Фани, а потом вдруг вспомнив, что у Юлии теперь нет дома, поправилась. — То есть не так было?
— Да, конечно, у нас была специальная прислуга, но доступ к телу имела только к самым маленьким. Лет до десяти, а потом мылись и одевались сами. В том числе и отец — граф Кардан ди Ванэско. В обязанности прислуги входило только приготовление воды, подготовка одежды и уборка.
— Дело в том, что у нас нет прислуги, — ответила Фани, продолжая создавать одежду на Юлии. Уже появился мягкий и удобный корсет, который подчеркнул груди девушки, и длинные подштанники. Столь ладных вещей графиня никогда не имела, видимо, портные в замке не изучали девушку так же тщательно, как Фани. — У нас в обоих замках пятнадцать сотен послушников, или как у вас говорят — монахов, которые здесь ради обучения магии. И все послушники каждое мгновение посвящают волшебству. Готовка ли, уборка ли, другие услуги. Каждый человек в Мазал Гур Драме готов делать то, что умеет. И помогать этим другому в том числе.
— То есть это твоя обязанность? — уточнила Юлия, утоляя любопытство.
— Да, любезная леди, — кивнула Фани и принялась за работу над белым кружевным воротником. — Но раз уж вы завели об этом разговор, хочу заметить, что никакой интимной близости между нами нет. Во-первых, он никогда не предлагал, а во-вторых, у нас здесь царит атмосфера свободного и обоюдного желания. И для этих целей у меня есть другой человек. Очень красивый и… страстный. Да и нам с Орином-Юджином нельзя быть вместе в этом смысле. Никому нельзя делать с ним чьоки-чьоки.
— Почему же? — искренне удивилась графиня.
— Что вы! — слишком резко махнула рукой Фани, отчего белая нить выбилась из-под иглы. Девушка поджала губки, но вернула своенравную нить на место и продолжила. — Я всё время забываю, что вы не из этих мест. И что за Хребтом Аспекса вам вряд ли рассказывают историю мира. Нашего мира, конечно. А уж про отдельные королевства и речи не идёт, верно же?
Юлия кивнула. Ей сложно было объяснить, почему ей не преподавали историю даже своего рода, не то, что Тантары или Сэмена, который вообще не был известен большинству тантарцев.
— В общем, Сэмен — это семь государств. Шесть окружают одно. Все шесть — Эльтруссия, Тантанаси, Дурмандэг, Стеляд, Вериса и Самари — как бы сплотились вокруг центрального государства, нашего — Анддрамена. Так вот, в каждом царстве есть правитель и маг. Например, в Эльтруссии это король Стронз Та Мэй и маг Огрин Стаас, в Дурмандэге — король Асканрис Варион, а волшебница, которую вы уже знаете, ведь именно она вас лечила, Катрина О-Нелли. И в том же духе в остальных. А вот Анддраменом на данный момент правит единственный маг — Орин-Юджин аль Вааль. Но так было не всегда…
— Должен быть ещё король? — уточнила Юлия, когда Фани заканчивала рукав чёрной рубашки с прожилками серебряных узоров и оборки в стиле воротника.
— Нет, — возразила Фани, — должен быть ещё один маг. Она уже закончила белоснежную кружевную манжету и перешла на левый рукав. Чёрное полотно с серебристой вязью росло на глазах. Вздохнув, она принялась объяснять Юлии вещи, очевидные для Фани и любого другого жителя Сэмена.
— В каждой стране Сэмена должен быть один король и один верховный маг, — говорила она. — Власть магии помогает править королю, а также, конечно, предотвращает эксцессы со стороны недовольных колдунов и волшебниц, стремящихся к самовластию. Анддрамен же, сердце Сэмена, с давних пор, со времён живого Аспекса, управляется двумя магами, представляющими разные магические направления. К примеру, Правия считалась оплотом мага Света, а Левия — Мрака. Да, в сердце Сэмена должен жить маг Мрака. Союз мага Света и мага Мрака считается священным. От этого союза непременно рождается маг. Когда он взрослеет, то занимает одну из башен, а нового мага потом находят среди таких как мы — учеников — которые проявят себя наилучшим образом, то есть явят миру наивысшую магическую силу. Тогда ученика делают магом другого замка, и их союз всегда приносит более могущественного мага-наследника.
— Значит, — заметила Юлия с улыбкой, — кого-то из вас изберут в супруги Орину-Юджину.
— Увы, — печально покачала головой Фани. — Традиция прервалась несколько поколений назад. С тех пор так ни одного по-настоящему сильного мага среди воспитанников и не появилось. И больше не рождалось.
— А как же тогда продолжение рода? — удивилась Юлия. — Ведь для этого магии мало… Нужны обязательно двое… Чьоки-чьоки — это магия другого рода.
— Да, нужны, — со вздохом согласилась Фани. — В прошлые разы, конечно, выбирали из послушниц, но только когда маг старел и уже почти не мог иметь детей. В общем, брак со стариками — сомнительное удовольствие. А сейчас… — мечтательно улыбнулась Фани, заканчивая вторую манжету. — Он такой сильный, статный и… у него такое красивое тело. Увы, я не могу не замечать его мужскую красоту.
— Это понятно, — ободряюще улыбнулась Юлия. — Так может тебя и выберут в высшие волшебницы, и тогда всё получится… вон как ты управляешься с нитками. Настоящая чародейка!
— Нет, — возразила Фани, хотя ей стало приятно от похвалы. Она уже начала создавать чёрную, расшитую серебряными узорами прямую юбку. — Во-первых, мою магию здесь не считают за настоящую. Ту, которая нужна для правления и управления Сэменом. А во-вторых, послушники последний год бунтуют. Они объединились, решили и скрепили союз договором, что никто из магов-учеников больше никогда не согласится на такое унижение. Не очень приятно быть последним шансом для продолжения династии магов Анддрамена, особенно, когда тебя заставляют заниматься чьоки-чьоки со стариком или старухой.
— Да уж, — согласилась Юлия. — И представить не могу…
— Сможешь, — озорно сверкнула глазами Фани. — Очень скоро сможешь.
— Что ты имеешь ввиду?
— А ты не понимаешь? — Фани понизила голос до шёпота и украдкой оглянулась на дверь. — Тебя же на Совете Семи Орин-Юджин хочет предложить на роль мага Левии! А это значит…
— Что? — нахмурилась Юлия. Неужели Орин-Юджин всерьёз воспринял предсказание Оракулов? Неужели то, что сорвалось с его языка в день посещения Эля и Ёли, засело у него в голове и он всерьёз собирается предложить ей занять место мага Левии?
— Это значит, любезная леди, что чьоки-чьоки вы будете заниматься не со стариком! Орин-Юджин же лучшая партия в мире! Ну, то есть в Сэмене, но это всё равно что в целом мире. Я смотрю, тебе эта новость не по нраву?
— Это очень… неожиданно, — кивнула Юлия. — Я не то, что к этому не готова, но… меня ещё никто не спрашивал.
— Вот и хорошо, — сказала Фани, завершая длинную юбку белым кружевом. — Значит, будешь готова, когда тебе об этом скажут, и не станешь хмуриться и морщиться.
Пока Фани сосредоточенно доделывала наряд, Юлия погрузилась в грустные и тревожные мысли. Ей не нравилось, что Орин-Юджин без её ведома решил сделать её магом Мрака и поселить в башне Левии. Конечно, мысль о том, что с самым могущественным и красивым мужчиной Сэмена может случиться чьоки-чьоки, грела женскую гордость Юлии, но страшное пророчество спасённых графиней Оракулов толстой черной линией перечёркивало любые планы, мечты и желания жить в Сэмене и стать магом этой невероятно красивой горной страны.
Ещё Азраид ядовито указал, что Юлия направлена в Сэмен, чтобы уничтожить Совет Семи, а Оракулы лишь подтвердили опасения графини о её нелёгкой судьбе. Да и не могла она стать магом Левии, в конце концов!
В битве при Долине Оракулов и Красных драконов Юлия полностью лишилась всех волшебных свойств. Удивительная и ставшая воспоминанием погибшей сестры Ваня, олицетворение её сил и собственной упрямой сущности, исчезла из жизни графини и унесла с собой не только магическую основу девушки, но и какую-то частичку её самой. Отчего внутри стало пусто и холодно, будто внутри закатилось солнце и началась нескончаемая зима. И только тайное решение Орина-Юджина о назначении её магом Левии согревало Юлию, но обмануть его графиня не могла, а потому его будущее предложение будет отвергнуто.
Другого выхода просто нет.
Юлия, должно быть, вздохнула так тоскливо и громко, что Фани удивлённо заморгала.
— Что с вами, любезная леди? — с беспокойством спросила Фани.
— Ничего страшного, — тихо ответила графиня. — Просто мысли о будущем навевают грусть.
— Я вижу, вас что-то тревожит. — Фани на мгновение задумалась, а затем решительно сказала: — Позвольте я вам сделаю небольшой подарок.
Взмахнув руками, она сотворила из крохотного мотка серебряных ниток красивую бабочку. Бабочка взмахнула узорными крылышками и плавно опустилась на голову Юлии.
— Это самое большое, на что я сейчас способна, — печально улыбнулась Фани. — Эта бабочка будет светиться в темноте, если вам понадобится свет. А если вы попросите, она превратится в нить, которая вытянется и станет выше этой башни. Может быть, эта магия никогда не пригодится вам, но, любезная леди, даже она может иногда согреть печальное сердце.
Юлия тронула бабочку на своих волосах и с благодарностью обняла Фани.
— Теперь посмотрите в зеркало и принимайте работу, — сказала Фани, отстраняясь. — Я закончила, а вам пора бы поторопиться. Орин-Юджин уже давно ожидает вас в прихожей. Ещё когда я сюда заходила, мне показалось, будто его кровь кипела и бурлила в нетерпении увидеть вас.
Юлия зарделась и опустила глаза. Независимо от обстоятельств, ей было приятно внимание аль Вааля. Справившись с волнением, она подняла глаза к зеркалу и...
В зеркале отражалась красавица в чёрном платье, расшитом серебряными узорами. Белые манжеты контрастировали с загорелой от путешествий кожей, на которой всеми цветами радуги переливались блики света, проникающего через витраж с русалкой. Каштановые волосы, заплетённые в корону, украшала серебряная бабочка. Карие глаза казались огромными, то ли от удивления, то ли из-за того, что волосы не затеняли их.
— Вы готовы, любезная леди? — повторила Фани. — Если на официальной церемонии Совета Семи, где обычно не танцуют, никто не захочет с вами потанцевать, то у них просто нет вкуса.
— Спасибо, Фани, — поблагодарила Юлия.
— Идите, он вас ждёт.
Юлия уже повернулась к двери, но на мгновение застыла. Её взгляд упал на драконьи доспехи и Гринандэр, стоящий рядом. Графине очень хотелось взять с собой оружие и защиту, ведь среди незнакомых магов и, особенно, королей она чувствовала бы себя неуютно. Но это было невозможно, и поэтому Юлия лишь сделала едва заметный жест рукой, будто прощаясь с вещами, и распахнула двери.
Перед ней предстала заставленная мягкой мебелью и столиками приёмная. Орин-Юджин, с нетерпением ковырявший ногтями дорогую ткань элегантного дивана на бронзовых ножках, вскочил при виде графини. Его лицо выражало неподдельное изумление. Он даже поспешно спрятал за спину руки, которыми до этого терзал диван, словно был не высшим магом Анддрамена, а провинившимся ребёнком.
— Я готова! — уверенно провозгласила Юлия.
— Восхитительно! — прошептал Орин-Юджин и прокашлялся, будто потеряв голос. — Фани превзошла себя… Все будут ослеплены твоей красотой. Ты затмишь их. Королей. Понимаешь?
— Это плохо? — уточнила Юлия. — Они разочаруются?
— Скорее наоборот — ослепнут. Нет… поразятся и потеряют доводы, чтобы… — Юлия надеялась, что сейчас Орин-Юджин наконец откроет ей правду, но он снова заколебался и не смог произнести задуманное. — Чтобы!
— Чтобы что? — сухо спросила она, но маг лишь загадочно улыбнулся.
— Пойдём? Короли и маги в сборе, должно быть, с нетерпением ждут твоего появления. Все наслышаны о твоей силе и о том, как ты сразилась с королём Тантары. И конечно, о твоей блистательной победе…
— Вряд ли простая красота способна обмануть королей, — покачала головой графиня, вспоминая недавние события в замке ди Ванэско и своих сестёр. Красота Лилии, например, не смогла противостоять коварству короля Эльмира Третьего. — У них всегда свой взгляд на вещи. И они трепетно к нему относятся, а значит, не терпят возражений.
— Юлия, мне кажется, вы преувеличиваете. Наши короли вряд ли сравнятся с вашими в коварстве. У нас здесь Свет, а не Мрак…
— Короли — это лишь люди, искусственно возвышенные над остальными. Если бы они сами добивались трона с самого низа, а не получали его по наследству, то, возможно, познали бы чаяния простых людей. Но так… Желание верить в добро королей у меня исчезло после того, как я своими глазами видела, как король приказал убить моих сестёр. И я не знаю, чем исправить это предубеждение.
— Пойдёмте, — улыбнулся аль Вааль. — Уверен, вы удивитесь. Не все короли одинаковы, как и люди, кем они, несомненно, являются.
— Хорошо, — согласилась Юлия и взяла мага за подставленную руку. — Послушаем, чем они здесь людей морочат.