Камикадзе. Авиакорпус смерти в войне над Тихим океаном

Усидзима принял решение не распылять силы, пытаясь организовать круговую оборону вдоль всего побережья, а сосредоточить усилия на защите наиболее выгодных с оборонительной точки зрения участков местности. Зарывшись в землю и закрепившись на эшелонированных в глубину позициях, вести борьбу на истощение сил противника. После того, как смертники уничтожат корабли противника, на остров будут переброшены подкрепления. Сохраненные японские боевые части окончательно уничтожат «наглых захватчиков». Дух готовящейся к обороне 32-й армии был высок, о чем свидетельствует ее боевой девиз:

Самолет – за корабль,

Катер – за корабль,

Солдат – за десять врагов или за танк.

Для действий в тылу врага японское командование сформировало диверсионные отряды, называвшиеся «Кровь и меч на службу императору». В них вошли 750 студентов высших учебных заведений, готовых отдать свои жизни ради победы над оккупантами. Молодые фанатично настроенные юноши за два месяца прошли обучение приемам просачивания через боевые порядки, способам ведения партизанской войны и тому подобным методам. Около 600 бывших студентов пополнили войсковые части в качестве связных и курьеров.

В целом план Усидзимы по обороне острова был достаточно необычным, а поведение японской армии в момент высадки оказалось для американских десантников сюрпризом. Японцы не только не препятствовали высадке десанта, как следовало ожидать, но отдали без боя аэродромы Йонтан и Катэна. Однако радость американцев оказалась недолгой. Упорные кровопролитные бои развернулись в центральной части острова вокруг старинного города Сюри. Гористая местность, множество естественных пещер, а также туннелей и фортификационных сооружений позволяли японцам наносить врагу тяжелые потери и успешно отражать атаки. «Мы выпускали по этим позициям огромное количество снарядов, не только нашей артиллерией, но и корабельной, – вспоминает один из участников сражения. – Казалось, никого не осталось в живых там, где падали и взрывались снаряды. Но когда мы снова поднимались в атаку, японцы были на месте, сопротивляясь даже яростней, чем прежде».

Лишь к 22 мая американцам удалось занять весь район города Сюри, за исключением древней крепости, которая являлась ключом ко всей системе японской обороны. До предела измученные войска были обречены, и японское командование решило организованно их отвести. Отход прикрывали несколько отрядов смертников общей численностью до 4 тысяч человек. Они сражались до последнего солдата и помешали американцам осуществить преследование.

Организованно отвести войска японцам помогла также погода. С вечера 21 мая зарядил непрекращающийся дождь. Уже через сутки дороги развезло. Танки беспомощно застревали в грязи. Глина сползала с брустверов и вместе с водой заполняла окопы. Прекратилась доставка продовольствия и боеприпасов. Мертвых не хоронили, и трупы разлагались в течение многих дней.

Защищая Сюри, погибло более 6 тысяч японских солдат. 62-я, 24-я дивизии, 44-я отдельная смешанная бригада прекратили свое существование, подвергаясь непрерывным бомбардировкам, обстрелу из корабельных орудий и танковым атакам.

В ночь на 25 мая японцы предприняли очередную атаку камикадзе на корабли американского флота. Она сопровождалась попыткой высадить воздушный десант. В сумерках, под покровом дождя, группа самолетов Ki-21-II намеревалась высадить десант на захваченные американцами аэродромы Йонтан и Катэна. На борту каждого из самолетов находилось по 12 десантников отряда «Гирецу кутэ бутай» 1-й японской воздушно-десантной бригады. Однако американские истребители и дивизионы зенитной артиллерии сбили японские самолеты. Прорвался лишь единственный Ki-21. Весь изрешеченный осколками снарядов, он скапотировал при посадке на взлетно-посадочной полосе аэродрома Йонтан. При этом погибло 8 десантников. Шесть уцелевших японцев (в том числе два члена экипажа), используя подрывные заряды и гранаты, произвели большое опустошение. Рассредоточившись по аэродрому, они за короткое время сумели уничтожить семь и повредить 26 бомбардировщиков В-29, поджечь склад горючего (2600 бочек). Прежде чем десант был ликвидирован, японцы убили 2 и ранили 18 морских пехотинцев США, охранявших аэродром.

Таким образом, боевые действия японских смертников-коммандос оказались весьма эффективными: авиабаза была выведена из строя на 10 часов.

Американцев потрясли масштабы разрушений. Они с ужасом представляли, что могло произойти, если бы удалось приземлиться еще одному или двум японским самолетам.

Подобные атаки смертников-коммандос японцы готовились осуществить и на других американских аэродромах, в частности, на Марианских островах. Операция была намечена на 14 июля. Сформированные для этой цели десантные отряды получили название «Отори» («Ловушка»). 105-й особый десантный отряд военно-морской базы Йокосука, 101-й особый десантный отряд военно-морской базы Куре и другие подразделения «Отори» всецело состояли из солдат, преисполненных решимости пожертвовать своими жизнями во имя избавления страны от опустошительных действий американских бомбардировщиков В-29. Для проведения операций коммандос были подготовлены 30 самолетов. Предполагалось, что в каждом разместятся по 15 десантников. С целью упростить и ускорить процесс прикрепления взрывчатки к самолету изготовили специальные присоски.

Но плану не суждено было сбыться. Массированным ударом по аэродромам американская авиация успела уничтожить почти все японские транспортные самолеты.

В сражении за Окинаву американцы часто использовали танки, взламывая ими оборону противника. Но вскоре оказалось, что они сильно уязвимы от действий японских летучих отрядов, вооруженных взрывными зарядами.

Защита танков от самоубийственных японских атак превратилась для американских солдат в сложную задачу. Многие японские юноши жертвовали жизнями при попытках уничтожить американские танки. В огне сражений школьники, зачисленные для обслуживания армии, погибали целыми группами. Так, например, была полностью уничтожена команда «Химэюри бутай» («отряд лилий») – группа японских девушек-учащихся 12–16 лет, несших санитарную службу. У японцев не хватало лазаретов. Лечение как солдат, так и гражданских лиц было примитивным и неэффективным. Не случайно штаб 32-й армии приказал всем раненым, не способным сражаться, покончить с собой.

В одной из обширных пещер находилось три сотни тяжелораненых японских пехотинцев. Зная, что они обречены и неминуемо погибнут от американских огнеметов, главному врачу было приказано избавить пациентов от дальнейших страданий. Раненые приняли смерть достойно: они молча протянули руки, в которые ввели смертельные инъекции.

22 апреля прекратилось организованное сопротивление японской армии на севере острова. Дальнейшее сражение свелось к уничтожению японцев в пещерах.

Их сжигали огнеметами, хоронили заживо, засыпая выходы бульдозерами. Пораженный струей из огнемета, японский солдат вспыхивал как факел. Через считанные минуты от него оставалась лишь горстка пепла.

13 июня свою последнюю атаку отчаяния совершили моряки адмирала Ота. Еще 6 июня он послал в Токио последнее сообщение: «…Ожесточенные бомбардировки и обстрелы могут разрушить горы Окинавы, но они не в состоянии поколебать верноподданнический дух наших людей. Мы надеемся и молимся за вечность Империи и с радостью отдаем наши жизни во имя этой цели…».

Банзай-атака моряков была свирепой. Они все полегли на поле боя. Больше об адмирале и его подчиненных ничего не известно.

17 июня американские войска захватили последнее японское укрепление. Вечером 21 июня Усидзима передал по радио свое прощальное сообщение Императорскому генеральному штабу:

«…Горя желанием уничтожить надменного врага, мои подчиненные дрались с ним почти три месяца. Нам не удалось сокрушить противника, несмотря на наше презирающее смерть сопротивление…

К моему величайшему сожалению, мы больше не в состоянии сражаться. За эту неудачу я приношу глубокие извинения Императору и моим соотечественникам. Мы предпримем последнюю атаку, чтобы убить как можно больше врагов. Я молюсь за души людей, погибших в битве, и за процветание Императорской Семьи…

Зеленая трава жухнет на островах, не дожидаясь осени. Но она вновь буйно зазеленеет весной. Смолкнут орудия, наша кровь оросит землю. Но наш дух переживет все. Он вернется, чтобы защитить Японию».

Начальник штаба 32-й армии генерал-майор Тё Исаму свое послание изложил на бумаге, надеясь, что оно дойдет до адресата. «Наша стратегия, тактика и методы – все было полностью использовано, мы сражались доблестно. Но всего этого оказалось мало против превосходящих сил врага», – писал он, добавив, что покидает жизнь «без сожаления, страха, стыда и каких-либо обязательств».

Свой долг генералы выполнили и теперь стали готовиться к смерти. Полковник Яхата обратился к Усидзиме с просьбой разрешить ему совершить самоубийство. Генерал мягко отказал: «Если вы умрете, не останется никого, кто бы знал правду о битве за Окинаву. Переживите стыд поражения. Это приказ вашего командующего армией».

Генералы Усидзима и Тё спокойно поужинали. Они произносили тосты и пили виски, оставленное на крайний случай. Вскоре после восхода солнца 22 июня Усидзима попросил, чтобы его постригли согласно ритуалу. Затем он открыл банку с консервированными ананасами. Это была последняя еда, оставшаяся в пещере. Генерал разделил ее со всеми, кто находился рядом.

В 4-22 Усидзима и Тё проследовали к выходу из пещеры. Они уселись на колени на расстеленное одеяло. Гремела канонада, неподалеку от пещеры шел ожесточенный бой. Верхнюю галерею пещеры уже захватили американские солдаты.

Генералы низко поклонились. «Окинава должна принадлежать мне», – с грустью произнес Усидзима и распорол себе живот. Адъютант довершил обряд сеппуку, избавив генерала от мучений. Тё умер подобным образом. Семеро штабных офицеров тут же застрелились, сведя счеты с жизнью по примеру своих командиров.

22 июня США официально объявили об окончании боевых действий.

За всю кампанию на Окинаве японцы потеряли до 90 тысяч человек убитыми, не считая тех, кто был заживо похоронен или убит в пещерах американскими войсками или самими японцами. Число пленных составило 10755 человек. Кроме этого, в сражении погибло 92 тысячи мирных жителей острова. Многие из них пали от рук самих японских солдат, которые выгоняли окинавцев из пещер и укрытий, чтобы занять их. Считая их второсортными японцами, защитники империи расстреливали мирных жителей точно так же, как на Сайпане.

Битва за Окинаву оказалась для США самой кровавой кампанией на Тихом океане. Американцы потеряли 12281 человека убитыми. Свыше 50 тысяч было ранено.

При обороне Окинавы японское командование сделало основной упор на широкое использование смертников. Готовность солдата умереть была положена в основу создания многочисленных отрядов смертников во всех видах вооруженных сил. Никогда еще самоубийственная тактика не применялась так интенсивно, целенаправленно, скоординировано. Камикадзе и водители взрывающихся катеров действовали строго в интересах сухопутных сил, обороняющих остров. Смертники-коммандос должны были деморализовать тылы американских войск. Пехота почти полностью отказалась от бессмысленных банзай-атак, оказав американцам упорное сопротивление. Впервые на Окинаве стали формировать отряды смертников из гражданского населения. В безнадежных ситуациях такие отряды предпочитали умереть в бою. Так, например, поступил отряд из одиннадцати японских женщин, атаковавших американские позиции. Он был полностью уничтожен пулеметным огнем.

Американцев страшила решимость японского населения защищать свою страну до последнего человека. Японцев же перспектива национального самоубийства не пугала: для них это была обычная норма поведения.

Начиная с 1931 года Маньчжурия превратилась в огромный военный лагерь. Японское правительство вынашивало далеко идущие планы военной агрессии против Советского Союза, стремясь использовать в этих целях расположенную там Квантунскую армию. После коренного поворота в Великой Отечественной войне японское командование срочно приступило к строительству пограничных укреплений.

К лету 1945 года было построено 17 укрепленных районов, каждый из которых защищал до 100 километров по фронту и имел в глубину до 50 километров. К обороне был подготовлен Южный Сахалин и Курильские острова.

Огромная по численности Квантунская армия в 1,2 миллиона солдат представляла собой мощную силу. Войска были воспитаны в духе беспрекословного подчинения командиру, тупого повиновения и фанатизма. Как и в других японских армиях, идеология основывалась на кодексе бусидо, согласно которому смерть за императора на поле боя считалась высокой честью для солдата. Армия планировала измотать на границе советские части, нанеся затем контрудар из центральной части Маньчжурии.

Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение нанести два основных встречных удара – с восточного выступа МНР и из Приморья. Глухая тайга, болота, горы – на востоке; бездорожье, хребет Большой Хинган – на западе. Все эти естественные препятствия казались японцам непреодолимыми для военной техники.

8 августа в 17–00 японскому послу было объявлено, что с 9 августа Советский Союз находится в состоянии войны с Японией. 9 августа в 00–10 без артиллерийской и авиационной подготовки двинулись вперед передовые части Забайкальского фронта, за ними в прорыв ринулась 6-я гвардейская танковая армия. Забайкальский фронт наступал в направлении Мукден, Чаньчунь, Порт-Артур. Из Приморья на Гирин, навстречу частям Забайкальского фронта, наступал 1-й Дальневосточный фронт, а 2-й Дальневосточный сковывал действия Квантунской армии.

Одной из серьезнейших проблем для японской пехоты являлась борьба с танками. Состоявшие на вооружении противотанковые средства были малоэффективны и не справлялись с бронетанковой техникой союзников и тем более с лучшими в мире советскими машинами.

Слабость противотанкового вооружения, по мысли японского командования, с лихвой должна была компенсироваться силой духа солдата, его готовностью к самопожертвованию. Проблема уничтожения танков противника преследовала японцев еще задолго до развязывания широкомасштабной войны на Тихом океане. И она была решена в чисто самурайском духе.

Хорошо иллюстрирует японскую тактику борьбы с танками опыт сражения на Халхин-Голе. 3 июля 1939 года при контрударе в районе горы Боин-Цаган 11-я танковая бригада М. П. Яковлева потеряла больше половины из 150 машин, участвовавших в атаке. Но это были потери от огня японской артиллерии.

Позже, 20–31 августа, когда советско-монгольские войска перешли в наступление и окружили основные силы 6-й японской армии, основная тяжесть борьбы с танками легла на плечи пехоты, так как японцы к этому времени уже потеряли значительную часть своих противотанковых средств. В этом ожесточенном сражении бросающийся прямо под танк смертник с бамбуковым шестом был массовым явлением. Сегодня, вероятно, невозможно установить их число и оценить нанесенный ими ущерб. Остался запечатленным лишь образ такого солдата-самоубийцы в художественной литературе.

В каждой роте японцы создали команды истребителей танков. На вооружении у них были бутылки с зажигательной смесью, связки ручных гранат и длинные бамбуковые шесты с прикрепленными к ним минами. Входившие в команды истребителей танков солдаты считались смертниками, хотя имели теоретические шансы уцелеть. Они располагались в одиночных узких окопчиках на расстоянии 150–200 метров перед узлами сопротивления. При подходе неприятельских танков они пытались шестами подтащить под них мины. Но длина бамбуковых шестов составляла 2–3 метра, и если танк шел не на окоп, то смертники бросались ему наперерез. Часто они пропускали танки, а затем сзади бросали в них бутылки.

Позже, в ходе войны на Тихом океане – в Бирме, на Филиппинах, Окинаве и других островах – для уничтожения танков японцы разработали усовершенствованный вариант мины на шесте. Это оружие представляло собой мину конусообразной формы с кумулятивной выемкой и тремя килограммами взрывчатого вещества. Спереди мина снабжалась несколькими штырями, а сзади – втулкой, в которую вставлялся полутораметровый бамбуковый шест. При ударе штырями по взрываемому объекту шест соскакивал с зажима, двигался внутри втулки вперед и ударял по бойку. Мина детонировала, прожигая даже достаточно толстую броню. Понятно, что солдат с таким оружием был обречен.

Вместе с тем для борьбы с танками японцы применяли и традиционное оружие – противотанковые гранаты, подрывные заряды, гранаты с зажигательной смесью. Последние представляли собой по сути те же бутылки с горючей смесью, но в металлическом корпусе.

Во время Маньчжурской операции 1945 года советские войска впервые столкнулись с действиями японских смертников – истребителей танков, специально для этого обученных и организованных.

Готовясь к войне с СССР, Квантунская армия сформировала специальную бригаду самоубийц. Четыре тысячи ее солдат были обучены бросаться под танки, жертвуя собой, взрывать мосты вместе с неприятельскими танками и т. д.

Отряды смертников формировались штабами всех дивизий и полков. Каждый батальон и рота организовывали свои группы самоубийц. Главная и основная их задача заключалась в уничтожении танков противника.

Типичным способом борьбы с танками была засада. Сильно пересеченная лесисто-болотистая местность как нельзя лучше подходила для засад как отдельных солдат-смертников, так и целых подразделений. К тому же необходимо признать удивительную способность японских солдат тщательно маскироваться и не обнаруживать своего присутствия даже в нескольких метрах от противника. Отмечено несколько случаев, когда ремонтировавшие свою машину танкисты случайно находили рядом с танком узкую щель с японским солдатом. С двухпудовым зарядом взрывчатки, привязанным к спине и груди, он мог просидеть сутки и более, выжидая подходящий момент, чтобы действовать наверняка. Редко удавалось захватить в плен обнаруженного смертника: они немедленно подрывали себя зарядами.

Другой способ остановить советские танки заключался в использовании «живых мин». В мемуарной литературе часто описывается бой под станцией Мадаоши (на подступах к Муданьцзяну). Обвязавшись сумками с толом, с гранатами и минами, двести смертников образовали живое, подвижное противотанковое минное поле. Заросли густого гаоляна позволяли им скрытно подкрадываться к советским танкам и взрывать их.

Минно-взрывные заграждения, приводившиеся в действие смертниками, активно применялись 13 и 14 августа на муданьцзянском направлении, где в эти и два последующих дня развернулись самые ожесточенные бои. Этому способствовало то обстоятельство, что в городе Нингута (под Муданьцзяном) дислоцировалась 1-я мотомеханизированная бригада смертников, насчитывавшая пять тысяч солдат и офицеров. Генерал армии А. Ф. Белобородов в своих мемуарах «Прорыв на Харбин» вспоминает одно из сражений этих дней: «…Из придорожных кюветов, из замаскированных «лисьих нор», выбирались солдаты в зеленоватых френчах и, сгибаясь под тяжестью навьюченных на них мин и взрывчатки, бежали к танкам. Десантники били по ним в упор из автоматов, бросали гранаты. Смертников косили очереди танковых пулеметов. Мгновенно долина покрылась сотнями трупов, но из нор и узких щелей, из-за бугров появлялись все новые смертники и кидались под танки. Японская артиллерия и пулеметы вели огонь, не обращая внимания на то, что пули и осколки одинаково поражали и чужих, и своих…». Японцы таким образом подбили и сожгли около десятка советских танков, но 1-я мотомеханизированная бригада смертников была почти полностью уничтожена.

В ходе Маньчжурской операции зафиксированы случаи, когда советские танки подвергались атакам японских самолетов, стремившихся уничтожить их воздушным тараном. Так, в течение 12 и 13 августа на колонну 5-го гвардейского танкового корпуса совершили налеты 14 вражеских самолетов. Камикадзе пикировали на отдельные танки, однако ущерба не причинили: 2 самолета были сбиты зенитчиками, 3 – истребителями. Остальные 9 летчиков-смертников врезались в землю, не сумев поразить боевые машины.

Японское командование активно использовало смертников для проведения диверсий и провокаций в тылу наступавших советских войск. Группы смертников совершали диверсионные акты на железных дорогах, предпринимали нападения на советские военные комендатуры. Такие отряды беспощадно уничтожались. В освобожденных Советской Армией районах Китая и Кореи ликвидация мелких групп смертников продолжалась и в сентябре 1945 года, уже после официальной капитуляции Японии 2 сентября. Вероятно, последняя атака крупных сил самоубийц произошла 5 сентября в китайском городе Пиняньчжэнь. Отражая ее, советские бойцы уничтожили около полутора сотен смертников со взрывными зарядами, которые пытались атаковать комендатуру.

Отдельные смертники охотились за одиночными советскими воинами, особенно за офицерами и генералами, нападая на них с холодным оружием. Так, под Ванъемяо двумя смертниками был убит командующий артиллерией 17-й гвардейской стрелковой дивизии полковник П. Ф. Васильев, а днем позже – тяжело ранен старший ветврач полка капитан Лютых.

Во время Маньчжурской операции зафиксированы случаи бессмысленного уничтожения смертниками собственных жен, матерей, детей, других японских колонистов. Так, в 12 километрах южнее города Дзиси были обнаружены трупы более 400 женщин и детей. Как выяснилось, это массовое убийство было совершено японскими смертниками, которые не могли взять их с собой в сопки.

Солдаты-самоубийцы составляли значительную часть личного состава гарнизонов укрепленных районов. Это были фанатики, воспитанные в духе тупого повиновения, оболваненные ядом шовинистической пропаганды и убежденные в том, что смерть за императора – высшая награда.

Квантунская армия использовала смертников в дотах и других укреплениях еще в 1939 году на Халхин-Голе. Тогда было зарегистрировано несколько случаев, когда смертников приковывали цепями к пулеметам. Это делалось как бы для «гарантии» и, как правило, с личного согласия солдата-самоубийцы. Подобное использование смертников наблюдалось и во время Маньчжурской кампании 1945 года. Так, например, во время штурма сильно укрепленного города Фугдин войска 2-го Дальневосточного фронта столкнулись с фанатичным сопротивлением смертников. Некоторые из них размещались на двадцатиметровых металлических вышках с бетонированными колпаками. Для надежности смертники были прикованы к пулеметам.

Вообще штурм населенных пунктов, обороняемых смертниками, представлял собой чрезвычайно большую сложность. Характерен пример боев за город Мудань-цзян – важный узел японской обороны, крупный административный и политический центр Маньчжурии. Это была главная база японской военщины. В Муданьцзяне были сосредоточены крупные силы противника, в том числе и два отряда смертников, которые упорно обороняли город, не допуская форсирования одноименной реки на подступах к нему. 13 августа 15 смертников с зарядами взрывчатых веществ бросились на бетонные устои одного из мостов, пытаясь его взорвать. Взрывы, однако, не причинили мосту никакого вреда. 26-му стрелковому корпусу 1-й Краснознаменной армии пришлось ввязаться в тяжелые, изматывающие бои, отражать внезапные нападения сотен японских самоубийц.

Необходимо заметить, что слепой фанатизм японских смертников, как правило, не давал желаемых результатов. Подавляющее большинство их уничтожалось огнем бдительных автоматчиков. Лишь в единичных случаях японцам удавалось достичь цели.

Попытки противника компенсировать слабость боевой техники формированием специальных самоубийственных подразделений, созданием «непреодолимых» рубежей обороны оказались безуспешными и не оправдали его надежд.

Часто атаки смертников носили совершенно безрассудный характер. Они преследовали единственную и формальную цель – погибнуть на поле боя. Так, в боях за железнодорожную станцию Балтай группа японских солдат-самоубийц численностью до 40 человек бросилась в контратаку против танкового батальона 61-й танковой дивизии. Естественно, она была уничтожена за несколько минут.

Во время десантной операции на Курильских островах японцы, зная об отсутствии у десантников противотанковых средств, применили своеобразную танковую психическую атаку. Возглавлял ее командирский танк. Высунувшись до пояса из башни, офицер держал развернутое знамя. Отбить подобную атаку советским солдатам, дошедшим до Берлина, не составляло труда, несмотря на то, что у них отсутствовала артиллерия. Японцы понесли значительные потери в живой силе и технике.

Стремительное наступление советских войск и быстрый разгром Квантунской армии породили кое у кого совершенно неверное представление о Японии как о слабом противнике. А между тем основной недостаток японской армии заключался лишь в слабости ее вооружения. Что касается японских солдат, то они сопротивлялись упорно, временами фанатично, беспрекословно выполняя приказы. Симптоматично, что, получив приказ императора о капитуляции, они в большей своей части послушно сложили оружие и организованно сдались в плен. Случаев самоубийства, таких, например, как на Мукденском аэродроме, где четверо летчиков-истребителей, не желая сдаться, спикировали и врезались в землю, было немного. Сдавались даже солдаты-смертники, не успевшие пожертвовать своими жизнями.