Exodus

© Юрий Проскуряков. Exodus. Стихи. 2026

© Юрий Проскуряков. Рисунки. 2026

Чаще всего ангел смерти является в образе беглеца, бродяги или нищего со множеством глаз, усердным жнецом или стариком с мечом, с которого стекает яд

Поэт в законе или Последний эйс

(Предисловие. А.Люсый)

Что значит слово «Exodus», ставшее названием поэтического сборника Юрия Проскурякова? В переводе с латинского слово означает – «исход» (массовый отъезд, переселение, отток). В свою очередь, на Руси, согласно «Русской Правде», поток означал конфискацию имущества, высшая мера тогдашнего наказания, наряду с изгнанием. Исходя из данного словарного ряда и авторской судьбы поэта известного, но не избалованного книгами, можно было бы представить этот сборник как в какой-то степени фиксирующий («итоговый»), в перспективе не столько географических переселений или лишений, сколько перехода в сугубо литературное существование.

Это обозначение давно и активно используется в разных сферах культуры и бытия во всевозможных смыслах. В процессе становления европейского христианства название перекочевало в одну из поэм на уэссекском диалекте древнеанглийского языка так называемого Кодекса Юниуса, получившего название в честь первого издателя, опубликовавшего этот рукописный текст в 1655 году (до этого момента Кодекс носил имя англосаксонского поэта Кэдмона, которому приписывается само авторство). Поэма представляет собой стихотворное переложение 13 и 14 глав библейской Книги Исхода, став при этом классическим образцом раннесредневекового героического религиозного эпоса – Моисей описан, как германский вождь, окруженный «князьями»; хищные птицы и волки пророчат гибель войску фараона.

После долгого перерыва концепт оказался многократно востребован в рок-поэзии 1960-1970-х годов, став названием песен, альбомов, треков, наконец, именем польской симфонической арт-рок группы (1976–1985). Особый тон был в 1979 году задан американской трэш-метал-группой «Exodus» (основательницей самого жанра трэш-металл, привнесшего экстремальную скорость хардкор-панка в традиционную мелодику и ритмическую структуру метала). Пройдя непростую историю становления и развития, группа существует и сейчас, не с ней ли мелькает перекличка у самого Юрия Проскурякова?

Хотя лично ему, кажется, ближе предыдущий джазовый исполнительский стиль, чему свидетельствует посвящение Джулии Лондон.

В начале нашего века концепт прижился в медиа-сфере. С одной стороны, это стало именем главного злодея в серии компьютерных игр в пространстве фантастической альтернативной вселенной Ultima, а затем и самими названиями ролевых и синхронных компьютерных игр (аналогом которых предстает приведенное выше четверостишье). С другой – названием доступной и сейчас программы мгновенного обмена сообщениями (анонимного мессенджера). А стихи Проскурякова и воспринимаются как серия поэтических обменов «рассолом слов, залитых в экранный глаз», обмена разного рода «обыденными» новостями из разных эпох.

Неожиданное концептуальное убежище слово получило и в медицине, точнее, в сфере иммунологии. Exodus здесь – это разновидность молекулярных компонентов имунной системы, способствующих самосохранению организма путем контроля над миграцией ключевых клеток адаптивного иммунитета.

И вот, наконец, как исход исходов, к услугам современника – мобильное приложение Exodus, своеобразный программный кошелек для криптовалют, который позволяет управлять своими цифровыми активами и совершать обмен криптовалют, квинтэссенции текущего символического капитала. Может быть, лучшим русским аналогом названия данной книги было бы – Капитал, поскольку представленные здесь стихостихии в той или иной мере перекликаются со всеми затронутыми выше смыслами, создавая новые? Не является ли это выражением общего стремления цивилизации и культуры к тотальному символическому обмену, смешению, гибридизации посредством фрагментации, начало чему было положено в русском авангарде начала XX века, как это раскрыл немецко-австрийский славист Oгe Ханзен-Лёве в книге «Интермедиальность в русской культуре: От символизма к авангарду» (М.: РГГУ, 2016).

Медиа – любое средство передачи мысли и образа – от «слова как такового» до новейших «карманных» технологий. Данный поэтический сборник – не «итог», а исход из итога в перспективу, сливание символизма и авангарда, поэзии как таковой, в фуршетный по случаю бокал мгновения, не нуждающегося в остановке.

В совмещенном пейзаже автор, демонстрирующий по ходу дела попутные таланты психотерапевта и рефлексолога, на ощупь отыскивает акупунктуры нового медиапоэтического существования.

Поэт на ощупь собирает мгновения, нащупывая новые единицы временных измерений-падений.

Поэт-стекломастер берет в руки многократно упоминаемый алмаз, посредством которого можно заново мастерскими движениями разделить и пересобрать прозрачные вещи быстрее, чем они выпадут и успеют растаять.

Как пишет об экранно-зеркальном искусстве слова у Проскурякова Юрий Милорава: «Как правило, ждешь фурора, и Проскуряков дает такую метафору-фурор, далеко не всегда с начала, а потом не оставляет ее, логически декорирует, делает из нее последовательную линейную цепочку, и в конце набрасывает на нее легкую, но достаточно четкую сюжетную вуаль. При этом флер внезапности-предельности фурора полностью исчезает, мистика включена в мысль и в сюжет, как драгоценный камень точной рукой ювелира, а не как отравленная пропасть, в которой все исчезает. И мы видим в результате на деле – итог, логика, – понятно откуда взята и как построена метафора, сюжетная цепочка замкнулась. Затем следует новый такой же период, и все стихотворение красиво, мастерски сплетено из рациональных рамочных струй. Это изысканная философия, но это не алкоголь, не наркотик, не линейка безумия, не психоделик, не мескалин, который любили сюрреалисты. Это все-таки гораздо более сдержанно.

Вообще у Ю.П. густое обилие метафор переходит в барочность, ненавязчиво прикрытую нужной тонкости сюжетом, все это очень характерно для лучшей рифмованной и традиционной поэзии, когда идет вал риторики, малые паузы, но, если присмотреться к направлению, на которое указывает этот поэтический жест – он указывает на узнаваемость, на ситуативность, описательность, формулирование, однако безупречное по стилю. Это и часто повторяющиеся активные рифмы, башня размера, заданность ритмическая размера, построения развернутых метафор – это в русле метаметафоризма, но противоречит сюрреализму и очень далеко от сюра. Мне навсегда запомнился образ капкана на щеке – я так услышал, когда Юра читал со сцены, чистый сюр, но потом я прочел текст, а там в следующих двух строках призыв про сбритие щетины на щеке. Значит – образ заключенного за решеткой с небритым лицом, вот откуда взялся капкан. Все рационально, загадки бессознательного, запредельного нет, все сказано до конца. Сюр пропал. Юра – скрупулезный безупречный стилист, создающий точные, как средневековый офорт, картины-тексты, и реально восхитительный современный автор, но я думаю, что сюр у него вызывает не более чем легкое любопытство. Это совсем не его лаборатория и не его раздражитель.

При этом стоит подчеркнуть, и об этом несправедливо мало пишется, что Проскуряков – генератор истинных мистических идей, что его мистика столь реально-сюжетна, убедительна и обильна, богата живой химией загадочных трансформаций, что читателю хочется буквально выкупаться в этом потоке тайн и красоты.

Его стихи – мрамор с дивными мирами-прожилками. А сюр – нефрит с малопонятной нетипичной полуобъемной ритуальной перспективой, с волоконным плетением структуры, в 7 раз крепче стали, известно, что нефрит единственный такой волоконный, поэтому об него ломаются альпенштоки и топоры изыскателей, хотя он хорошо поддается ювелирной обработке».

И зрение перенастраивается, поэт заново собирает себя:

Мир как таковой переписывается, перенастраивается, переживается заново.

«Раздробившийся в отраженьях, // Потерявшийся в зеркалах», – писал когда-то почитаемый Проскуряковым Максимилиан Волошин. Вариации на зеркальные темы Проскурякова:

Что ж, опять пора приниматься за дело, поэтическое дело исторической недоделанности. Паздел в книге так и называется – «Недоделанные предметы».

истории тупой версификатор….

Исход в будущее уже был намечен в одном из начальных разделов книги в разделе «Праздничные фанфары»:

Эйс – это из тенниса, но финальный кадр фильма Антониони «Блоу-ап» («Фотоувеличения»), в котором игра с отсутствующим мячом имитируется, тут ни при чем. Такой финальный удар, благодаря которому атакующий доминирует в игре попаданием в квадрат, не позволяя противнику коснуться мяча, ощутим в действительности. Этот кульминационный момент розыгрыша дарит незабываемые эмоции, обостряя при этом интриги в ставках. Как пишет в своей трактовке позиции Агамбена Виталий Лехциер, поэтическая субъективность может быть понята только негативно, только через момент десубъективации, что через поэта всегда говорит другой субъект (например, муза в классической традиции или язык, как установила современная философия после «лингвистического поворота»). Поговорим же через принесенную тут жертву.

Александр Люсый,

доктор филологических наук,

профессор ГИТР

Никому об этом не говори

Три моих глупых свойства сложились против мет.:

Любовь к красоте

Любовь к сочинению стихов

Лирическое переживание любви

По отдельности их можно терпеть

Но вместе….

это все равно что в тюрьме писать манифест о свободе….

Через стекло я выпал на балкон

через стекло я выпал на балконстояла ночь стеклянная пустаябездомная собак слонялась стаяпугая зазевавшихся воронс балкона я перескочил на столгде шулера на жизнь в буру играливокруг стола кокетливые тварипросвечивали краской ореоля заблудился в хороводе лунв жетонах возле банкомата роясьи очередь в затылок перестроясьтопталась в лужах крови на полуах как тогда была ты хорошакрасивее сюзон за стойкой барав фоли бержер упавшая сигарапогасла как в тот миг твоя душатолпа пока в паденье акробатеще был жив и пили пиво уркипробив твой грим и тонкой штукатуркислой у виска он выпал на арбатв тот миг с тобой мы завернулись в снегчто таял при любом предсмертном всхлипеты выжила в одном коротком клипечтобы уснуть в заснеженной странея выпал из стекла и стал игройчтоб посылать тебе благие вестив конце концов нам суждено быть вместегде будет справедливость и покой

Снег один снег

снег один снегнабивается в объем телав нем был сонетно его метель съелакрасная точка мишеньдля осенней стрельбычерез плечо кашнелюбить любыхморе черноадриатической бородойза которой след нони после ни доозорством полевых цветовстановлюсь лихи за витком витокскручиваю стихты печаль в садуневестой заключенагде черёмух дурьприслужников войнапроламываю в снегу окновыпасть в адв огненный знойв твой на французском садидут карлики времёнвсе выше мусорная гораи касается волос твоих ленветреного вчеракогда вокругдвенадцати дев хороводмяч одной из подругв меня поднимающегося из вод