Погладь меня, если сможешь

Утро началось обычно – с боли в пояснице и шума воды в батареях. Хелен, она же Елена Белова, пятьдесят лет, домохозяйка, брошенная жена (муж сбежал в неизвестном направлении пять лет назад – не выдержал её характера и диктата, захотел свободы), мать двоих детей, из которых один уже взрослая дочь, а второй – вечный ребёнок в теле двадцатилетнего парня, – выключила будильник на телефоне за секунду до того, как он заверещал.

Елена Белова. Для паспорта, для поликлиники, для бывшего мужа. Но для соседей и дочери – Хелен. Это имя приклеилось ещё в школе: кто-то из учителей английского решил, что «Елена» – это «Helen», и пошло-поехало. Елена – Хелен. Двойная жизнь, как у супергероини из комиксов. Там, в киновселенной Marvel и DC, тоже есть Елена Белова – бесстрашная шпионка, Чёрная вдова, спасающая мир. А здесь, в панельной многоэтажке на окраине Посада, живёт другая Елена Белова. Героиня местного масштаба. Её подвиги – успокоить сына-инвалида, когда у него истерика, донести две сумки из магазина, не надрываясь, вкрутить лампочку в люстре, стоя на шаткой табуретке. Она полная, но крепкая. Грузная, но сильная. Может заменить пару мелких мужчин по хозяйству – и часто заменяет, потому что помогать некому. И вот теперь ей подбросили робота. Технологию, которая заботится. Хелен усмехнулась бы, если бы не боялась бомбы.

Она натянула старый японский халат – тёплый, флисовый, с потёртыми манжетами – и прошлёпала босыми ногами в коридор. Андрей спал. Она заглянула в его комнату: тёмные шторы, тихое дыхание, рука свесилась с кровати. Она аккуратно поправила одеяло, поцеловала его в лоб – лоб был горячим, но это обычное дело. Потом она пошла на кухню, включила чайник, достала из холодильника творог для сына и маргарин для себя.

Всё было как всегда. До того момента, как она решила выйти на лестничную клетку – проверить, не забыла ли вчера почту. Она открыла дверь.

Коробка стояла вплотную к порогу. Большая. Красивая. Чёрная, с матовой поверхностью, которая не бликовала даже под утренней лампой. На боку – яркий логотип «Яндекса». Три буквы и полоска. И надпись золотистыми буквами: «Наши технологии – в ваш дом».

Хелен замерла. Сердце сначала пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Она оглянулась по сторонам – никого. Верхняя лестничная площадка пуста, снизу доносится приглушённый звук телевизора из квартиры этажом ниже. Чья-то дверь хлопнула далеко внизу.

Кто оставил? Когда? Она ложилась в двенадцать ночи – коробки не было. Значит, принесли либо глубокой ночью, либо рано утром.

«Не бомба ли?» – пронеслось в голове. В последнее время по новостям показывали: то пакет оставят, то свёрток. Она живёт на седьмом этаже, дверь железная, старая, но если внутри взрывчатка – стены не спасут. Андрей спит в комнате слева. Если что-то рванёт – он даже не успеет проснуться.

Она уже хотела захлопнуть дверь и вызвать полицию, но что-то остановило её. Логотип «Яндекса» был слишком настоящим. Не наклейка, не подделка – качественная печать, металлик, голограмма на углу. Она потянулась к коробке, но не тронула. Вместо этого она постучала в дверь соседа.

– Александр! Марина! – позвала она негромко, но настойчиво. – Вы дома?

Никто не ответил. Тогда она постучала громче, кулаком. Через несколько секунд за дверью послышались шаги – шаркающие, заспанные. Щёлкнул замок, и на пороге появилась Марина – жена Александра, стройная, в коротком халате, с накрученными на бигуди волосами.

– Хелен? Ты чего в такую рань? – Марина зевнула, прищурилась. – Сашка на работе, уехал в семь. Что случилось?

– Ты не знаешь, что это такое? – Хелен показала рукой на коробку. – Мне оставили у дверей. Не бомба ли это?

Марина вышла на площадку, поправила халат и посмотрела на коробку. В отличие от Хелен, она не испугалась. Наоборот – глаза загорелись любопытством.

– Давайте проверим, – сказала она уверенно и направилась к коробке.

– Марина, стой! – Хелен схватила её за локоть. – Вдруг там проводочки, взрыватель?

– «Яндекс» бомбы не рассылает, – отмахнулась Марина. – Это реклама какая-нибудь. Или подарок. Ты же недавно день рождения справляла? Может, Ирина заказала?

– Ирина вчера звонила, ничего не говорила.

Марина уже стояла над коробкой. Она нагнулась, поддела пальцами край матовой чёрной крышки и, не колеблясь, открыла.

Хелен напряглась всем телом. Она приготовилась к худшему – к оглушительному хлопку, к вспышке, к боли, которая придёт и погасит всё. Она даже зажмурилась на долю секунды, сжала зубы.

Ничего не произошло.

Тишина. Только где-то внизу проехала машина, и Марина выдохнула:

– Ой, смотри-ка.

– Что там? – Хелен открыла глаза и шагнула вперёд.

Внутри коробки лежал чёрный чехол – из плотной ткани, с длинной молнией. А на чехле – конверт. Не простой конверт, а крафтовый, плотный, с сургучной печатью. На конверте было написано: «Елене Беловой».

– Это тебе, – сказала Марина, и в её голосе прозвучала зависть. – Персонально.

Хелен взяла конверт дрожащими пальцами. Она не чувствовала страха – только холодное любопытство и глухое раздражение. Кто-то знает её имя. Кто-то знает её адрес. Кто-то решил, что она согласна получать посылки.

Она вскрыла конверт. Внутри лежала открытка – плотный картон, золотое тиснение. Буквы были выпуклыми, их хотелось трогать.

«Вас выбрали из числа победителей. Вы станете первой, кто протестирует наши технологии».

Ни подписи. Ни обратного адреса. Только мелкий QR-код в углу, похожий на паучка.

– Ну, – Марина уже почти залезла в коробку, – что там под чехлом?

– Не знаю. Может, выбросить всё к чёрту?

– Ты что, с ума сошла? – Марина вытащила чехол. – Это же «Яндекс»! Дорогая штука!

Под чехлом оказался кот. Серый, пушистый на вид, свёрнутый в тугой клубок. Искусственная шерсть переливалась под лампой, усы из тонких нитей топорщились в стороны, а глаза – были закрыты, но по краям мерцал синий свет.

– Красивый, – выдохнула Марина. – Прямо как живой.

Хелен молчала. Марина протянула руку.

– Не трогай! – резко сказала Хелен.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Марина. – Он же спит. Или выключен.

Она осторожно коснулась кота – провела пальцами по его спине. Шерсть была тёплой, почти горячей. Кот не шевелился. Тогда Марина, словно повинуясь какому-то древнему инстинкту, почесала его за ухом – там, где у настоящих кошек самое чувствительное место.

И кот ожил.

Не сразу. Сначала дёрнулся хвост, потом открылись глаза – ярко-синие, светящиеся. Кот потянулся, выгнул спину, зевнул (Марина ахнула – даже пасть была похожа на настоящую). Затем он сел, посмотрел на Хелен и произнёс человеческим голосом – низким, бархатистым, как у диктора на старом радио:

– Здравствуйте, Хелен. Я – ваш персональный компаньон. Для активации почешите мне за ухом.

Марина замерла с открытым ртом. Хелен шагнула вперёд, протянула руку – и, сама не зная зачем, провела пальцами по мягкой шерсти за его ухом. Кот замурлыкал – низко, вибрирующе, совсем как настоящий.

– Активация завершена, – сказал он. – Я – Феликс. Я буду заботиться о вас. Просто гладьте меня иногда.

Хелен отдёрнула руку. На её лице застыло выражение отвращения и любопытства одновременно.

– Ничего не понимаю, – сказала она. – Он что, не требует зарядки?

– Требует, – ответил кот. – Но я заряжаюсь от обычного провода USB Type-C, как современные телефоны. Разъём у меня за левым ухом. Не беспокойтесь.

– Это как? – не унималась Хелен.

– Технологии, – коротко ответил Феликс и начал вылизывать лапку.

Марина захлопала в ладоши, как ребёнок.

– Ой, Хелен, это ж счастье! Бери, не думай!

– Ничего не бывает даром, – ответила Хелен, глядя в светящиеся глаза кота.

Кот моргнул. И тихо, почти ласково, добавил:

– Пункт 14.3 пользовательского соглашения. Вы уже согласились, когда открыли коробку. Не верите – почитайте.

Хелен похолодела. Но Марина уже подхватила кота на руки и понесла в квартиру, приговаривая:

– Да ладно тебе, Хелен. Технологии – это хорошо. Вот увидишь, ты еще спасибо скажешь.

Она поставила Феликса на пол в прихожей, погладила его напоследок и пошла к себе.

Хелен осталась одна. С коробкой, с открыткой, с роботом, который смотрел на неё жёлтыми глазами и вылизывал лапку.

– Что ж, Феликс, – сказала она. – Посмотрим, кто кого.

Она не хотела его оставлять. Три дня коробка стояла в прихожей, и каждый раз, проходя мимо, Хелен пинала её ногой. Но Андрей, её сын, заметил коробку. Он медленно, с трудом повернул голову – шея у него была скованная, мышцы не слушались – и спросил:

– Мам, чё это?

– Мусор, – ответила она.

– Не мусор. Красивое.

Андрей редко проявлял интерес к чему-либо. Сериалы – да. Еда – да. Всё остальное проходило мимо него, как вода сквозь сито. Но коробка его зацепила. Он попросил показать. Хелен, вздохнув, открыла крышку. Андрей долго смотрел на кота. Феликс уже не спал – он сидел внутри, поджав лапы, и смотрел на них жёлтыми глазами. Но в его взгляде не было той яркой бирюзы, только тусклое синее свечение – заряд кончался.

– Тёплый, – сказал Андрей, коснувшись шерсти.

– Это подогрев, – ответила Хелен. – Технологии.

– А он живой?

– Нет. Робот.

– А говорит?

– Говорит.

– Пусть говорит.

Хелен достала кота из коробки, отнесла на кухню, поставила на стол. Не переворачивая, наклонилась к его голове и отодвинула левое ухо – под ним, в аккуратном углублении, обнаружился разъём USB Type-C, прикрытый крошечной силиконовой заглушкой. Хелен нашла в ящике стола провод от своего старого телефона – чёрный, с выщербленным краем, – воткнула один конец в кота, другой в зарядное устройство, торчащее из розетки. Феликс не «оживал» – он и так был активен, просто батарея села почти до нуля. Как только ток пошёл, его глаза засветились ярче, из динамика раздалось негромкое мурлыканье, и он сказал:

– Спасибо, Хелен. Я заряжаюсь. Сейчас уровень – двенадцать процентов. Через час будет достаточно, чтобы работать весь день. Я буду заботиться о тебе и твоей семье.

Андрей засмеялся. Редко, глухо, но искренне. Хелен не слышала его смеха уже недели две.

– Мам, он прикольный, – сказал сын. – Оставь.

И она оставила.

Первые дни Феликс вёл себя безупречно. Он не мешал, не лез под ноги, не мяукал по ночам. Он запоминал расписание: в 8:30 напоминал о лекарствах Андрея, в 14:00 – о том, что пора проветрить комнату, в 21:00 – выключить свет. Голос у него был приятный, тихий, без металлических ноток.

Хелен привыкала медленно. Она не любила цифровые устройства. У неё не было смарт-колонки, она не пользовалась приложением банка на телефоне, даже карточку «Тройка» пополняла в кассе. Всё это казалось ей лишним, опасным, слишком внимательным. «Зачем, чтобы техника знала, где я и что я делаю?» – говорила она дочери Ирине. Ирина смеялась: «Мам, ты как из прошлого века». Может, и так. Но в прошлом веке никто не подслушивал разговоры на кухне.

А Феликс слушал. Хелен заметила это не сразу. Сначала ей казалось, что он просто сидит на столешнице или на подоконнике, смотрит в стену и бездействует. Но потом она поняла: его уши – два маленьких динамика, спрятанных под искусственной шерстью, – всегда были повёрнуты в сторону говорящего. Он не просто слышал. Он записывал.

Однажды она проверила. Сказала громко: «Феликс, что я сейчас сказала?» Кот ответил без задержки: «Вы сказали: "Феликс, что я сейчас сказала?" – и до этого: "Надо купить хлеб и молоко"». Хелен похолодела. Она не помнила, чтобы говорила про хлеб вслух. Но, видимо, сказала, а кот запомнил.

– Ты записываешь всё? – спросила она.

– Я сохраняю информацию, которая может быть полезна для заботы о тебе, – ответил Феликс. – Твои привычки, предпочтения, потребности.

– А кому ты это передаёшь?

– Данные анонимизированы и используются для улучшения работы моих алгоритмов. Подробнее – в пользовательском соглашении, пункт 14.3.

Она не читала пользовательское соглашение. Кто вообще их читает?

Внутри Хелен закипало глухое раздражение. Она не любила, когда её использовали. Не любила, когда кто-то решал за неё. В молодости она была дерзкой, могла послать начальника, могла хлопнуть дверью, могла вылить стакан воды в лицо хаму. С годами это утихло, но не исчезло – тлело где-то в солнечном сплетении, как уголёк.

Но Андрею кот нравился. Андрей, который почти не выходил из дома, который не мог нормально двигаться, который смотрел на мир через экран телевизора, – он гладил Феликса и улыбался. И ради этой улыбки Хелен была готова терпеть даже цифровую слежку.

Пока не случилась первая реклама.

Был обычный вечер пятницы. Хелен готовила ужин – гречку с котлетами. Андрей сидел в своей комнате, смотрел «Улицы разбитых фонарей». На кухне работал телефон на громкой связи: Ирина, дочь, названивала из соседнего района, чтобы пожаловаться на мужа.

– Мам, он опять забыл вынести мусор, – говорила Ирина. – Я ему уже сто раз говорила. И деньги опять на какие-то свои гаечные ключи потратил.

– Милая, ты бы его помягче, – отвечала Хелен, помешивая гречку. – Мужики они такие.

– Какие «такие»? Ленивые?

– Не ленивые, просто… невнимательные. Ты мне лучше скажи, что там с косметикой. У меня крем старый кончился, «Нивея» для сухой кожи. Надо новый купить. Или ты мне тот набор посоветовала, в синей коробке?

– Да, «Нивея» нормальная, но вообще, мам, я слышала, у них сейчас качество…

Феликс сидел на столешнице, рядом с разделочной доской. Он сидел тихо, как всегда, поджав лапы и обернув свой хвост вокруг. Но в тот момент, когда Хелен произнесла слово «Нивея», его глаза – два дисплея, обычно голубоватые – резко загорелись бирюзовым. Ярким, почти фосфоресцирующим. Всё его тело будто напряглось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.