Операция "Вий"

Опарыш принялся сдвигать в сторону скамьи, стоявшие за печью, поднимать половики. Бимбер, тем временем, достал из кармана кителя стеклянный флакончик с какой-то маслянистой жидкостью. Затем он накапал её на платок, вымазал нос. Опарыш тоже принялся натирать руки церковным маслом, обильно мазать себе нос.

На дощатом полу одна из досок немного выдавалась кверху. Бимбер наступил на неё ногой, немного подержал. Где-то под полом раздался протяжное жужжание, похожее то ли на звук телефонного зуммера, то ли на звонок. Затем Бимбер сделал еще два таких нажатия. После всего все трое затихли. И тут послышались глухие стуки из подпола. Их было также три, как и количество звонков, создаваемых Бимбером. Это был знак того, что можно было открывать крышку погреба.

Два бандита с замиранием сердца принялись за работу. Бимбер – служака «безпеки» - службы безопасности ОУН, держал в руках керосиновую лампу, подсвечивая пространство подпола для Опарыша. Тот раскидал сваленные в кучу корзины, сложенные на бочке, потом принялся сдвигать в сторону саму бочку. К ее корпусу были прилажены доски, которые служили крышкой люка для пространства, находившегося на уровень ниже подпола хаты.

В зияющей черноте подземелья показались отблески света, затем послышался шум: стук, шорох, будто что-то волокли, вздохи, кашель, кряхтение. Ближе всех к люку в подземелье находился Опарыш. Он сидел на корточках, дрожа от ужаса. В руках он теребил тряпичный сверток с какими-то металлическими инструментами и склянками. Бимбер стоял возле лестницы, проглатывая тягучую слюну. Вскоре по погребу стал распространяться зловонный запах, похожий на смрад тухлого гниющего мяса. Вскоре появился источник вони – большая бесформенная голова, похожая на огромную картофелину. Кожа невероятно белая, словно мелованная бумага. На картофелине угадывалось и лицо: высокий выпуклый лоб, два широко расставленных глаза с тяжелыми морщинистыми верхними веками. Шлепок белой глины - наверняка нос этого существа. Также можно было рассмотреть широкий рот с оттопыренной мясистой нижней губой. Лысое чудовище, бесцветные волосы которого существовали в виде колтунов на висках, седых кустистых бровей, и в виде абсолютно седых козацких усов под нечто, напоминавшим нос, оглядело присутствующих своими подслеповатыми светло-голубыми водянистыми глазами.

- Слава Украине, пан провиднык! – приветствовал голову из темноты Бимбер.

- Слава Украине, пан друже! – повторил приветствие Опарыш.

- Героям слава! – раздался низкий хриплый бас из широкого рта чудовища, от которого разило зловонием.

- Опарыш! Принимайся за работу! – приказал Бимбер, поднеся поближе керосинку. Несмотря на пахучее церковное масло, тошнотворный запах всё равно было трудно переносить. Бандеровец Опарыш взбалтывал мыльную пену, протирал лезвие опасной бритвы, ножницы. На его долю цирюльника приходилось время от времени стричь чудовище и подравнивать ему усы.

Собственно, настоящее имя говорящей картофелины было Вацула Игорь Иосифович. Несмотря на его абсолютно седые волосы и усы ему было сорок лет от роду – примерто столько же, сколько и Бимберу. Вацула с давних пор был активным членом ОУН, старым подпольщиком, за которым еще в свое время безрезультатно охотилась польская полиция. Согласно польской орфографии, инициалы его полного имени складывались в слово «WIJ» - совсем как имя родоначальника гномов, подземной нежити, нечистой силы, обитающей в погребах и подвалах из славянских сказок. Так и сложился партийный псевдоним Игоря Вацулы.

Безжалостный палач, организатор массовых убийств пережил своих хозяев – немцев, при которых сильно поднялся по иерархической лестнице ОУН-УПА. За порогом Победы он продолжил свои бандитские злодеяния. Однажды НКВД приблизился вплотную к ликвидации или аресту Вия. Взрыв гранаты раздробил вожаку бандеровского «провода» позвоночник, но тот всё же сумел отползти в кусты, где его и подобрали подельники. После ранения Вий уже не оправился: его ноги навеки стали болтаться, словно две колбасы. Последние годы Вацула скрывался в этом самом бункере, под хатой на хуторе близ Трускавца. Годы, проведённые в сырости, темноте, а также последствия роковой травмы позвоночника превратили Вия в то, что он нынче из себя представлял – не погодам постаревшее зловонное чудовище, гниющее в землянке от пролежней, подтекания мочи и кала, струпьев, покрывших тело. Вацуле приносили в бункер еду, снабжали секретными документами ОУНовского подполья, советовались, время от времени приходил цирюльник. Борьба советского государства с бандеровцами уносила жизни активных членов бандформирований и их главарей. Исполины ОУН-УПА погибали один за другим, некоторые из них были арестованы и находились то ли в тюрьме, то ли расстреляны. Непотопляемым был разве что Вий – последний крупный «провиднык» на территории Украинской ССР. Зарубежные покровители и верхушка ОУН, окопавшаяся в Мюнхене, уже начала сомневаться в том, что Вацула вообще жив – сведений о нем было крайне мало, а сам он затаился настолько, что подпускал к себе только самых доверенных людей. Даже служба безопасности ОУН-УПА или «безпека» не имела доступа к Вию, кроме как крайне небольшой круг лиц, в число которых входил Бимбер. Что касается советских правоохранительных органов, то они также сомневались в существовании Вия. Впрочем, и достоверных свидетельств о его смерти у них тоже не было.

Сам Вацула, видя, как стремительно погибает бандеровское подполье, верил только в Третью мировую войну. Каждый день он с нетерпением ожидал, когда США и союзники объявят крестовый поход против коммунизма. Он больше не верил никому, крайне подозрительно относился к любому секретному донесению, видя в этом происки «радянской безпеки» - советской госбезопасности. Из своего подземелья он обещал выбраться только тогда, когда в Дрогобыче и Трускавце будут стоять части армии США.

Опарыщ выполнил свою работу – обрил голову Вия, подравнял ему усы, намазал йодом кровоточащие струпья, после чего удалился по приказу Бимбера. Провиднык и агент «безпеки» остались вдвоём.

- Читал я грипс, который ты мне доставил. Однозначно могу сказать, что его составили в КГБ. Уж я-то знаю, как наши шифровальщики работают. Москали пытаются нас обмануть.

- Откуда я мог знать, пан провиднык? За что купил, за то и продаю! – оправдывался Бимбер.

- Зачем ты тогда работаешь в «безпеке»? Чтобы харчи дармовые жрать? – продолжал ворчать Вий. – Шуй никогда не составляет таких бездарных грипсов. Допустим, почек москали сумели подделать, но некоторые хитрости так и не разгадали. Например, Шуй всегда оставляет пространство между последней буквой в предложении и точкой. Это расстояние периодически меняется в зависимости от номера предложения. Также Шуй разработал дефекты шрифта, чтобы отличать подлинные грипсы ОУН и сделанные радянской безпекой. Вот так.

- А что, если Шуй уже у чекистов?

- Так и не нашли его? – уточнил Вий.

- Исчез. Словно сквозь землю провалился! Третий месяц ищем и ничего!

- Не думаю, что его завербовали чекисты. Если бы им удалось переманить такого человека как Шуй на свою сторону, то бы сейчас мы с тобой здесь не разговаривали. Я полагаю, что Шуй убит. Иначе бы он где-то всё равно объявился.

- А если он за границу рванул?

- Через всю Польшу, Чехословакию и Восточную Германию? Всё, конечно, может быть, но мы не получали от него сообщений и из-за кордона. Не! Шуя убили! Я в этом почти уверен!

- Главное не прогадать, пан провиднык.

- Если бы Шуй был завербован чекистами, то мы не получали бы таких бездарных аляповатых грипсов! Ну, ладно! Теперь ближе к делу! Чекисты в последнее время всё сильнее вынюхивают меня в Дрогобычской и Львовской области. Есть сведения из достоверных источников, что нашим подпольем может связаться десантированный парашютист – ЦРУшник. Но это всё ерунда – на самом деле он никакой не американец, а переодетый москаль. Наша задача не проморгать эту кацапскую крысу.