Источник красоты

Вольф уже почти забыл о своем исцарапанном лице. Ему здесь постепенно начинало нравиться, по пути он оценил выгодное расположение замка, его башни, ров и укрепления, в столовой он долго разглядывал коллекцию дорогого оружия, висевшего на стенах, и теперь во все глаза смотрел на Элоди. «У нее глаза, как у маленького олененка, которого я застрелил недавно, такие же беззащитные. Чего интересно она так все время боится?»- думал он про себя.

- Где же, наконец, Сильверина, почему она не выходит? - спросила Криста у слуг и послала за дочерью.

Резная дверь распахнулась и на пороге возникла тоненькая фигурка в длинном не поразмеру черном платье с огромными рукавами. «Вот же, противная девчонка, я ей такое красивое платье приготовила, а она где-то нашла старое траурное платье мамы», - подумала Элоди, от огорчения даже забыв о своем страхе. Лица гостей невольно вытянулись, конечно же, в Сильверине все сразу узнали девчонку, напавшую на Вольфа.

- Моя дочь, Сильверина, - сказала Криста, и представила Сильверине гостей. Силь вежливо поздоровалась, кивнула, и, как ни в чем ни бывало, уселась за стол прямо напротив Вольфа, который испепелял ее ненавидящим взглядом, в ответ на который девочка лишь украдкой, как бы издеваясь, усмехалась уголком рта. Но Силь не заметила, насколько внимательно следит за ней мать. Когда девочка тянулась за хлебом, часть руки на секунду обнажилась, и открылись длинные красные царапины, тянувшиеся до локтя. Криста теперь окончательно утвердилась в своей догадке. «Ну, погоди у меня… Я слишком долго прощала тебе все твои выходки»- еле подавляя ярость, подумала она.

Оставшись наедине, Боэн рассказал матери Сильверины всю правду про злые слова Вольфа и они с Кристой весело рассмеялись.

- Нет, ты только подумай, моя маленькая дочурка бросилась без оружия воевать с тремя мужчинами! - хохотала Криста.

- Ну, мужчина только один, остальные - мальчишки. Видно она не любит терпеть оскорбления. Я всерьез опасался, что она прикончит моего сына.

- Поверь мне, если Сильверина в ярости, она и не такое способна. К сожалению, она росла без отца, Сильворо покинул наш мир, когда ей было только шесть лет. А у меня нет в характере достаточно строгости, чтобы правильно воспитать ее. Не помню, чтобы я когда-либо наказывала Силь, даже если ее поведение было слишком плохое. Да, влияния отца сильно не хватает, боюсь, моя дочь так и не научится сдерживать порывы гнева.

- Не волнуйся, милая, это поправимо. После того, как мы станем одной семьей, я возьмусь за воспитание Сильверины. Мне все равно нужно учить Вольфа и Корнеля боевым искусствам, я думаю, и Сильверина может делать это с ними.

- Ты всерьез решил учить мою девочку обращаться с мечом, луком и стрелами?

- Меч для нее будет слишком тяжел, а вот драться, метать ножи, стрелять в цель я ее научу. Моим мальчикам будет полезно, если она станет учиться вместе с ними. Они будут стараться не ударить в грязь лицом, чтобы не осрамиться перед девчонкой. А твоя дочь станет настоящей защитницей Бельфора. Ты же этого хотела, чтобы ей ничего не угрожало?

- Ну не совсем… Скорее, я хотела, чтобы кто-то защищал ее.

- Поверь мне, сегодня я увидел, что у нее есть настоящий боевой дух, она справится, не сомневайся.

Сильверина, находившаяся, разумеется, в полном неведении от того, что ее ждет, усталая и угрюмая плелась по длинной лестнице на второй этаж. Видя робость старшей сестры за ужином, она яростно старалась ни в чем на нее не походить. Она не показывала весь вечер ни своего испуга, ни своей грусти, и даже съела, на удивление Кристы почти всю порцию плотного праздничного ужина. «Пусть они не видят, что я сейчас боюсь, пусть думают, что я смеюсь над ними и презираю их»,- думала Сильверина, а по ее щекам катились горькие слезы, которые она украдкой смахивала длинными рукавами траурного платья. «Сейчас бы забраться с ногами в постель и накрыться с головой одеялом, может быть, утром все покажется не таким ужасным», - думала Силь. Она открыла дверь в свою комнату и тут же вскрикнула от удивления:

- Что ты тут делаешь?!! - воскликнула она. Маленький светловолосый мальчик, младший сын генерала листал ее любимые книги и разглядывал во все глаза комнату. Услышав Сильверину, он вздрогнул от неожиданности и робко оглянулся:

- Я только хотел извиниться перед тобой, и вот, зашел в комнату. А тут столько всего интересного: редкие книжки, карты, у тебя даже оружие есть, - кивнул он на любимый кинжал Сильверины.

- Не смей его трогать, это память об отце! - завопила Силь, хватая и торопливо пряча в складках платья изящный кинжал с головой орла и буквой «Э» на эфесе.

- Прости, прости, я не хотел его трогать, - совсем растерялся Корнель.- Я только хотел тебе сказать, чтобы ты не злилась на Вольфа. Его мать умерла недавно, он почти не жил с нами раньше и они с Эдвином ненавидят друг друга.

- А мне то что за печаль? Он оскорбил мою мать и меня, вот и поплатился, - жестко ответила Сильверина.

- Впрочем, ты ведь ни в чем не виноват. Это он должен просить прощения, а не ты. Так что я его не прощаю, извини.

- Отец у меня хороший,- грустно продолжал мальчик, - ты сама увидишь, а вот мой старший брат зазнайка и очень себя любит, Вольф совсем дикий - мне трудно с ними. Когда я ехал сюда, то думал, что может быть хоть здесь кто-нибудь захочет дружить со мной. Я все сделаю, чтобы ты не злилась на нас. Хочешь, я тебе книжку хорошую подарю, ты же читать любишь?

- Книжку? - заинтересовалась Сильверина, - Похоже, ты хочешь меня подкупить, ну ладно, показывай, - решила смягчиться она, соблазнившись скорее не обещанным подарком, а милой улыбкой ребенка.

Когда Корнель ушел, Сильверина задумчиво достала кинжал и слегка провела по его лезвию. Этот острый клинок она всегда брала с собой, где бы ни бегала, хотя совершенно не умела им пользоваться, но при матери его никогда не доставала, потому что хотя кинжал был той вещью, которая напоминала об отце, Кристе он скорее бы напомнил о давнишнем плохом поступке Силь. Это случилось, когда Сильверине было пять, к отцу приехали друзья, была охота, прогулки по саду к озеру, катание на лодках, потом пиршество. Маленькая Силь постоянно крутилась у взрослых под ногами, ей все было интересно, она рассматривала богатые, расшитые золотом, серебром и драгоценными камнями платья дам, оружие кавалеров. И у одного человека, Силь помнила про него только то, что волосы у него были черные как смоль, был очень красивый кинжал с головой орла и позолоченным эфесом. Эта блестящая яркая вещь так понравилась ей, что во время ужина, она тихонечко утащила кинжал к себе в комнату. Видимо Сильверина тогда плохо его спрятала, и она точно запомнила, что мать тогда обнаружил кинжал у нее, было видно, что она разозлилась, но все-таки не отругала ,хотя и отобрала сразу же оружие. Сильверина тогда горько зарыдала, ведь раньше такого не случалось, родители всегда отдавали ей все самое лучшее и никогда не забирали игрушки. Она поняла, что совершила что-то очень плохое. Но вечером к ней зашел Сильворо, и отдал кинжал обратно, сказав, что гость внезапно покинул их дом, а пока он не вернулся за пропажей, Силь может держать кинжал у себя, но это будет только их тайна . Это воспоминание Силь хранила с какой-то ревностью, она никому об этом не рассказывала, это было последнее воспоминание об отце. Дотрагиваясь до кинжала, она впоминала о том, как сильно любил ее отец.

- Вот, я принес, - сказал Корнель, протягивая Сильверине толстый фолиант в красной сафьяновой обложке.

- Это же «История правления Великих Драконов»! – воскликнула Силь.- Откуда она у тебя? После того, как Последний Великий Дракон исчез, все книги про него нынешний император приказал уничтожить.

- Да, приказал, а мой отец сохранил одну. Я вижу, тебе она понравилась. Я подарю ее тебе, но ты только пообещай, что мы вместе будем ее читать. Я еще плохо разбираю буквы, слишком медленно. Но мне нравится читать про войну и подвиги. Тут и оружие нарисовано и схватки.

- Да, я вижу, - Сильверина уже с неподдельным интересом листала книгу. - О, это же мой отец, это его флаг с серебрянным лебедем с раскрытыми крыльями! – воскликнула Сильверина, узнав в изящной миниатюре воина, стоявшего рядом с Великим Драконом.

- Да, это точно он, тут написано. Я очень старался и дочитал прямо до этого места, - ткнул пальцем мальчик на одну из строчек. – Только Сильворо знал как Последний Великий Дракон выглядит в человеческом облике, потому что он постоянно ходил в маске, когда становился человеком. Вдвоем они часто уходили из дворца и смотрели, как жили простые люди, а потом Великий Дракон им помогал.

- Я, правда, не знала об этом.

С этой минуты жизнь в замке Бельфор уже никогда не была прежней. Она стала не такой спокойной, где-то более конфликтной, но интересной.

Днем позже Граймс, брат Кристы и отец Элоди напивался в своем замке вместе с императорским казначеем Яндисом. Это давно вошло у них в привычку. После того, как Яндис рассказывал все новости императорского дворца, вино лилось рекой и разговоры становились более личными, а язык обычно сдержанного Граймса развязывался окончательно. Почему-то именно Яндису ему хотелось вывалить все, что было на душе, может быть, потому что тот не отличался болтливостью и очень хорошо умел слушать.

- Что, хорошее вино в Бельфоре, а Яндис. Я знал, что ты его любишь, старый пройдоха, поэтому оставил ящик, - начал Граймс.

- Я слышал, твоя сестрица скоро будет праздновать новую свадьбу, Граймс, это правда? - осторожно начал Яндис.

- Проклятье! – опрокидывая полный кубок, закричал Граймс, - хоть ты не говори мне сейчас об этом. Скоро мне Криста даже вино перестанет присылать. Это сейчас она мне лицемерно улыбается, но я – то всегда знал, что она спит и видит время, когда меня можно будет ни во что ни ставить, так похоже на эту лживую лису.

- Признайся, Граймс, ты ведь мечтал управлять Бельфором как своим имением, какие виноградники там, загляденье, на одном только вине твоя сестрица богатеет как королева.

- Я столько сделал для этой мерзавки Кристы! А чем она мне отблагодарила. Ненавижу предательницу. Вообще, Яндис, больше всего ненавижу предателей!Предателей, Яндис надо жечь каленым железом. Я столько провернул, чтобы выдать ее замуж за лорда Сильворо, это меня она должна благодарить за свои земли.

- А почему ты это сделал? Ты же ненавидел Великого Дракона, а Сильворо был его лучшим другом.

- Вот именно! она должна была подобраться ближе к Великому Дракону и все мне рассказывать о его слабостях. А она… Как она могла забыть, что наш дед был императором, слышишь, императором Эрии и отец Великого Дракона его убил. Ты не можешь представить себе, Яндис, кем бы я мог бы сейчас быть по праву рождения, если бы эти скоты оборотни не захватили власть!

- Разве тебе мало власти, Граймс, - хитро прищурившись, заметил Яндис, подливая себе из бутылки еще вина, - Да наш император без твоего совета ни одно решение не принимает. Мы же с тобой, по сути, держим в руках весь остров.

- Нет, ты не можешь меня понять, я хочу, чтобы эти заносчивые гордецы из Фраяны смотрели на меня снизу вверх, заискивали и искали моего расположения, не хочу стоять у кого-то за спиной. Хочу абсолютной власти, - ударил он кулаком по столу так, что вино из кубков расплескалось.

- Ну..эээ… ты хватил. Вряд ли это возможно. Столько могущественных семей устраивает теперешний император. Он как мягкая кукла в руках любого, кто окажется рядом и имеет более твердый характер. Его интересуют только выпивка и женщины, подписывает почти все, что ему подсовывают. А если придешь к власти ты, то многим это не понравится. На людей даже один вид твоих собак нагоняет ужас.

- Лучше уж я буду доверять собакам, чем людям. Эти мерзотные людишки, когда-то не моргнув глазом предали моего деда и приняли сторону Дракона. А мои собаки всегда своим лаем предупредят меня об опасности. Да, Цербер, да Локи, хорошие мальчики, - лаского погладил он яростно скалившихся псин.

- Так ты все же кого-то боишься, Дракона или Эгона? - пристально посмотрел на Граймса Яндис.

- Эх, Яндис, ты же помнишь, каким я был тогда, шесть лет назад, когда на Эрии еще была магия. Ты помнишь, как я мог с легкостью заморозить целое озеро, вместе с рыбами и птицами, да что там озеро, целую деревню мог утопить, целый город, охраняемый обученым войском! Мне тогда не нужна была власть в императорском дворце, все и так трепетали предо мной и боялись одного моего взгляда. А теперь… Магия иссякла. Я начинаю стареть…

- Да, Граймс, у тебя такой талант пропал, ты же был прирожденным повелителем воды! Сколько лет прошло, а вот я все думаю, ты ведь на равных мог бы выдержать схватку с самим Великим Драконом или Эгоном.

- Что, Эгон? Подумаешь, Повелитель молний! Дешовый шут. Все забыли уже, что когда-то он был моим наемником. Да ему просто повезло, что его наделила способностями покойная Хранительница огня. Я тебе скажу.. Я скажу... тебе,- уже совершенно заплетающимся языком громким шепотом, приближаясь вплотную к лицу Яндиса сказал Граймс, - Этот Эгон вообще у меня в руках, слышишь, полностью! Помнишь амулет, которым Великий Дракон отправил его в Гартис?

- Тот который даст возможность его обладателю отдавать Эгону приказы?

- Да, тот самый, в виде солнечного диска. Амулет у меня. Не спрашивай, где я его достал.

- Так ты Эгоном управлять собрался?

- Пока нет. Он слишком опасен. Я решил оставить артефакт себе на всякий случай, мало ли. Ненавижу этого выскочку, Эгона. Но если что, если в Эрии появится магия и Дракон вернется, амулет подстрахует меня от неприятностей, я устрою Дракону достойную встречу. Гляди, вот он.

Перед оплывшим и красным от выпитого лицом Яндиса теперь словно маятник раскачивался ажурный амулет, тонкой работы в виде солнечного диска, украшенный топазами.

- Прелестная штучка. Вот это вещь, даже если не знать, что с ней связан маг стихий, управляющий молниями, все равно впечатляет, даже можно разбогатеть, сдав его в ломбард.

- Но, но, опять эти твои глупые шутки. Я храню его, чтобы он не достался моим врагам. Особенно Великому Дракону. Я никак не могу понять, куда он делся после последней битвы. Ладно, Сильворо притворился им, надев императорский шлем и доспехи и отвлек своей смертью наше внимание, но ведь целых шесть лет прошло, как Дракон не совершил ни одной ошибки и не выдал себя? Ведь его до сих пор ищут. Император трясется от страха, что Дракон вернется и отберет у него власть, он всех своих лучших ищеек пустил по его следам, но никакого результата. Я тоже не сидел на месте и искал его. Но ведь какая штука! Я знаю, что он как будто бы где-то рядом, как будто смеется надо мной. И у этого скота свои планы. Я знаю, он хочет отомстить. И он отомстит. Я хорошо его знаю, хоть никогда не видел его лица.

- Никто не видел. Я только помню примерно, какого роста он был. Но ведь он всегда ходил в своей маске, впрочем, он оборачивался человеком только в очень редких случаях, которые я могу пересчитать по пальцам. Похоже, ему нравилось менять размеры своего тела, и, надо заметить в драконьем обличье это производило впечатление.

- Если бы я поймал тогда Сильворо и пытал, то смог бы узнать его имя и приметы…, -мечтательно произнес Грамс, глядя в потолок, перед его мысленным взором проносились сцены пыток, на которые он с детства обожал смотреть.

- Что уж сейчас об этом, много глупостей мы тогда совершили. Не смогли воспользоваться ситуацией, но кто же знал, что магия пропадет. – Яндис задумчиво оглядел комнату, ему показалось, что пахнуть здесь стало немного иначе, к крепкому аромату табака примешивался едва уловимый запах жасмина. Его внимание привлек изящный шелковый платок, небрежно брошенный на спинку стула. На нем была видна часть монограммы с буковой «Л».

- Вот это да, Граймс, да ты подружку завел? Непохоже на тебя,обычно ты к себе женщин не приводишь.

- Надоели эти шлюхи из грязных притонов, от них одни проблемы. Наконец-то я встретил интересную женщину. Пожалуй, она даже амбициознее меня. Просто роскошная. А уж, как горяча…

- Кто она, Граймс, я ее знаю?

- Может-быть, может - быть, - противно захихикал Граймс, явно не желая продолжать разговор на эту тему.

А как твоя дочь поживает? Слышал, что она растет писаной красавицей.

- Да уж, не то, что дочь Кристы…, уже заплетающимся языком сказал Граймс. - Я вижу Элоди иногда, но признаться, ненавижу ее даже больше, чем свою сестру. Скажи, как могло у меня родиться такое ничтожное создание! Вся в свою мать, и никаких конечно способностей к магии.Ну хоть красива… Криста дала ей хорошее образование, научила петь и танцевать, чего уж больше. Через несколько лет, я устрою ее брак с каким- нибудь благородным лордом и потом, можно будет объединенными силами занять трон.

- Чудак ты, Граймс, наш император, хотя и пьяница, но пока еще молод и здоров !

- Ну что ж, это пока здоров, а потом, кто знает, что может произойти, - усмехнулся Граймс, допивая бутылку. - Я… еще.. Я еще… отомщу всем… особенно Дракону…, - после этих обрывистых мыслей, неосторожно вырвавшихся у него изо рта, голова Граймса рухнула на руки и он отключился, инкрустированный топазами амулет лежал на столе рядом с ним, только цепочка слегка запуталась в пальцах.

- Ну, я вижу, тебе на сегодня достаточно, впрочем, как и мне…, сказал Яндис с трудом выбираясь из за стола, не всякий стул вмещал в себя его толстый зад. Он уже взглядом облюбовал уютное кресло около камина, которое было гораздо шире и удобнее. Пошатываясь, он встал, с трудом дошел до него и облегченно завалился спать, задрав для удобства ноги вверх и оглашая храпом высокие своды столовой.

В это время в приокрытое витражное окно просунулась голова сороки. Птица лукаво оглядела, представшую перед ней картину почти человеческими глазами. Проворно подлетев к столу, она ловко стала освобождать клювом цепочку амулета из пальцев Граймса и через несколько секунд ей это удалось. Подхватив магический артефакт, птица поскакала по столу, но одним случайным взмахом черно-белого крыла она разбудила Граймса, который теперь осоловело смотрел, на взявшуюся из ниоткуда птицу, медленно осознавая, что происходит. Затем, он как молния метнулся к ней на другой конец стола, но было уже слишком поздно. Сорока выпорхнула в окно, унося свою драгоценную добычу, а Граймс остался оглашать своды замка проклятиями и стонами.

После свадьбы Кристы, которая вопреки ожиданиям окружающих вовсе не была пышной, жизнь в замке медленно стала меняться. Новые родственники постепенно начали узнавать друг друга, Корнель и Элоди старались быть добрыми и дружелюбными, Вольф смотрел на всех исподлобья и часто огрызался, Эдвин посматривал на несколько высокомерно, может потому что был на несколько лет старше братьев с девочками и держался холодно и равнодушно. А вот Сильверина постепенно успокаивалась и приходила в себя. Она вовсе не ожидала, что так легко примириться с ситуацией и уже почти забыла, что всего несколько месяцев назад говорила злые слова матери. Криста внимательно наблюдала за дочерью, ей нравилось, что Сильверина забыла свои обиды. Боэн между тем, выполнил свое обещание и стал учить своих сыновей, а вместе с ними и Сильверину боевым искусствам. Пожалуй, именно в этом была причина ее хорошего настроения. Хотя, по сравнению с Эдвином и Вольфом у нее почти ничего не получалось: ни рукопашный бой, ни стрельба из лука, даже в седле она держалась намного хуже Корнеля, но новые занятия ее увлекли с головой и она поставила перед собой цель превзойти мальчишек, хоть в чем-нибудь. Потому что порой они вели себя очень заносчиво. Особенно, старался Вольф, говоря, что у Силь ничего не получится, потому что тяжелее иголки с ниткой она ничего в руках не держала, а целиться она так плохо, что с трех шагов не попадет в противника. Аркус втайне помогал Сильверине советами: как выкрутить противнику руки, как самой ловко освободиться, если тебя свяжут, как усмирить норовистого коня, как лучше целиться. Силь слушала и старалась запомнить, хотя и недоумевала, откуда он так много знает. Когда же у нее что- нибудь все-таки получалось, Боэн ее хвалил и ставил в пример. Так постепенно Сильверина стала относиться к отчиму все лучше и лучше, а через год она вообще не могла вспомнить, почему была против его брака с матерью. Элоди часто смотрела на тренировки братьев и Силь, всегда сочувствуя, если у нее что-то не получалось. Но больше она приходила, все же для того, чтобы полюбоваться на великолепно держащегося в седле Эдвина, украдкой тайно вздыхая и пряча глаза.

Сильверина все так же верила в магию источника красоты. Она очень часто убегала в свое тайное убежище вместе с Аркусом днем. Они сидели на траве, саламандр поедал хурму, а девочка пыталась выяснить как бы между делом, когда ей поможет источник.

- Не понимаю, Силь, - жуя угощение, сказал саламандр, - ты уже который раз меня допрашиваешь о магии источника, неужели самая главная мечта твоей жизни стать красивой?

- А что такого? – откинулась на траву Сильверина, прикрывая глаза от солнца руками. Пройдет время, я вырасту. И если вода из Источника красоты подействует, то я стану самой прекрасной девушкой Бельфора.

- И что тогда? Неужели ты будешь более счастливой? Неужели кто-то будет любить тебя больше, чем сейчас? По - моему, гораздо важнее - побольше узнавать от своих учителей, а ты требуешь красоты, как будто в ней все счастье, - фыркнул Аркус.

- Ничего ты не понимаешь! Красавицей быть очень хорошо. Все будут восхищаться мной, я с удовольствием буду носить роскошные платья и любоваться своим отражением в зеркале. Все будут от меня без ума.

- И что ты будешь делать с этим всеобщим восхищением? Еще зазнаешься, тут и придет конец нашей дружбе.

- Нет, Аркус, нет, не придет. Никогда не придет, - серьезно сказала девочка, - Куда я без тебя? Ты столько раз мне помогал! Я просто хочу, чтобы люди лучше относились ко мне, я же имею на это право, как моя сестра Элоди, например.

- Ну, если уж ты так сильно этого хочешь, искупайся еще раз, по-моему, он уже постепенно действовать начинает. У тебя ярче стали глаза и брови с ресницами потемнели в последнее время, - задумчиво сказал Аркус, внимательно поглядев на Сильверину.

- Ты говоришь прямо как моя мама, она всегда говорит, что я красива, хоть это и неправда - сказала Силь, разглядывая себя в зеркале воды. Она уже вошла в водоем около самого источника и, несмотря на прохладу, пыталась окунуться. - Ой, а ты в этот раз действительно правду сказал. Я уже не совсем белая моль, как раньше. И кажется, волосы гуще стали. Это я за последний год так изменилась, потому, что здесь с тобой купаюсь.

- Только прошу тебя, Силь, не ходи сюда ночью. Вернее можно, но только со мной. Я не хочу, чтобы ты здесь натнулась на птицедев и особенно на Эгона.

- Но почему же? Ночью здесь интереснее. Тем более они все равно меня не видят. Я очень хорошо прячусь.

- Так ты все – таки ходила сюда одна, без меня? - встревоженно забегал по берегу Аркус.

- И дальше ходить буду. Не тебе, саламандр, мне запрещать, ты же мой домашний питомец, - Сильверина засмеялась и вдохнув побольше воды, нырнула так глубоко, как только могла, спрятавшись от критики Аркуса под толщей воды. Она и сама понимала, что поступала плохо, приходя иногда на берег ночью, но что-то неумолимо влекло ее сюда.

Она очень хотела узнать как погиб ее отец, что произошло в тот день, куда пропала магия и Великий Дракон. Почему-то ей казалось, что все ответы здесь, около Источника красоты. Нередко она видела Эгона в лодке, который что-то наигрывал, или просто печально смотрел на луну. Почему-то в этот миг ей становилось очень его жалко, ведь она представляла, что лишь один раз в полнолуние он может полюбоваться небом, красивым пейзажем, озером, а потом, должен будет опять отправиться в пекло Гартиса. Несмотря на свою природную смелость Сильверина и подумать не могла подойти к Эгону и распросить его обо всем. Каждый раз она хотела это сделать, но что-то ее останавливало. Ее пугала история этого человека. Но из любопытства она очень часто почти неслышно подплывала сзади к лодке Эгона и слушала грустные мелодии, которые ей очень нравились, но, при малейшем движении мага она беззвучно ныряла и пряталась в толще воды среди кувшинок. «Я наверное дольше всех людей на Эрии могу задерживать дыхание под водой» -думала она. «Если бы я хотя бы один раз увидела, что он разговаривает с кем-нибудь, хоть с теми же оборотнями, я бы решилась расспросить его». А пока она с интересом украдкой рассматривала его черты лица. Они казались очень резкими, в них много было угловатой суровости. Он никогда не улыбался, а в черных глазах застыла подавленная гордость и крах желаний. Было странно смотреть на его изящные руки, которые все были в шрамах и мозолях. Сильверина восхищалась, как быстро бегают его длинные пальцы по струнам лютни, но она так же знала, что когда – то эти руки беспощадно разили врагов мечом.