Государство Волжская Болгария: историко-правовой очерк

Большое нашествие Гуннов было в 539–540 гг. Не встречая сопротивления, они разлились от Адриатического моря до Константинополя, проникли в Грецию, а один отряд переправился даже в Малую Азию. Захватив и разрушив ряд крепостей и один город, Гунны с огромным количеством пленных вернулись назад. Число захваченных ими пленников Прокопий определяет в 120 тысяч человек[39].

Племен, опустошивших западные провинции Византийской империи в 539–540 гг., Прокопий называет гуннами, но он вовсе не знает болгар. Замечательно, что и византийский хронист VI в. Малала называет гуннами болгар, выступающих у Марцеллина комеса и Феофана в 530 г. С другой стороны, Феофан[40] говорит, что войско Виталиана состояло из множества гуннов и болгар. В данном случае гунны и болгары не только не отожествляются между собой, а, наоборот, выступают как разные народы. Византийские историки VI в. – Прокопий, Агафий и Менандр – вовсе не упоминают болгар, во всех случаях покрывая их термином гунны. Из латинских авторов второй половины VI в. их знает только Павел Диакон, сообщающий, между прочим, что лангобардский король[41] Альбонн в 569 г. привёл с собой в Италию из Паннонии вместе с другими народами и болгар. В первой половине VII в. болгар опять называет византийский автор Феофилакт Симокатта[42], но уже в качестве подданных аварского кагана.

Многие учёные справедливо полагают, что болгары, оказавшиеся беспокойными соседями Восточно-Римской империи на Дунае, представляют собой одно из подразделений гуннов, после распадения державы Аттилы поселившееся в Малой Скифии, т. е. в степи севернозападного Причерноморья, между Дунаем и Днестром, под начальством любимого сына Атиллы Ирника, который под именем Ирник в известном перечне болгарских ханов, так называемом «Именнике», поставлен вслед за открывающим его Авитохолом, отожествляемым с Аттилой. А. Бурмов считает, что болгары были особым племенем, отличавшимся как от гуннов, так и от других племён того же времени, известных в степях Причерноморья. Он обращает внимание на тот бесспорный факт, что гуннами византийские писатели называли народы различного происхождения, иногда не имевшие к ним никакого отношения. Для этих писателей достаточным основанием для причисления к гуннам служило то, что эти народы входили в состав гуннской державы или действовали вместе с гуннами, или даже просто оказывались на территории, ранее принадлежавшей Гуннам. Последнее связывается с нередкой у византийских авторов склонностью к архаизации имён племён и народов, вновь появляющихся на исторической арене. Ввиду этого название «болгары» встречается преимущественно у западных писателей, тогда как византийские авторы именуют тех же врагов империи гуннами[43]. Международное значение гуннского вторжения отчасти определялось далеко идущими изменениями в положении анто-склавенских племён. Уничтожив могущество остготов, Гунны предотвратили возможность германизации антов [44] в Европе. Кроме того, остатки иранских племён в Восточной Европе также были ослаблены. Значительная часть аланов двинулась на запад, следуя исходу готов. В результате роль иранского элемента в жизни антских племён уменьшилась, в то время как склавенское и тюркское влияние возросло.

Эпоха гуннского вторжения является, таким образом, в определённом смысле периодом освобождения восточных протославян не только от готского, но также и от иранского контроля. Гунны привлекали анто-склавенские подразделения в свою армию и использовали их как вспомогательные во время своих кампаний.

В правление Аттилы (434–453) Гуннское объединение с центром в Паннонии достигло максимальной экспансии, охватив территорию от Волги и Кавказа до Рейна. В средневековых источниках «гуннами» именовался ряд кочевых объединений в других частях Евразии, в частности эфталиты («белые гунны»), кидариты («чёрные гунны»), хиониты в Средней Азии и Индии и сменявшие друг друга кочевые группы в Прикаспийском Дагестане («хоны», в современной литературе именуются «кавказскими гуннами»). Их родство с европейскими Гуннами является недоказанным. В византийских и латинских источниках этноним «Гунны» превратился в нарицательное обозначение кочевников и помимо собственно Гуннов позднее применялся к другим народам, обитавшим в Причерноморье (савирам (суварам), аварам, венграм и др.).

С начала VI века и до 1-й пол. VIII века на территории Прикаспийского Дагестана существовало политическое объединение, называемое в закавказских источниках «царством гуннов» («хонов»). Большая часть исследователей полагает, что под этим именем скрывается одно из племён савиров (сувар). По другой точке зрения, это союз местного кавказского происхождения. Его столицей был город Варачан, но большая часть населения сохраняла кочевой быт. Во 2-й пол. VII века его правитель носил тюркский титул эльтебер и признавал себя вассалом хазар, хотя на деле обладал большой долей самостоятельности, совершая походы в Закавказье. В 682 году глава гуннов Алпилитвер принял посольство из Кавказской Албании во главе с епископом Исраэлем и вместе со знатью перешёл в христианство. О судьбе кавказских гуннов после начала VIII века ясных сведений нет.

Гунны внушали западному миру наибольший из всех варваров страх. Германцы были знакомы с земледелием, тогда как Гунны являлись кочевниками. В этих всадниках, некоторые из которых отличались непривычной для европейцев монголоидностью, римляне видели не столько людей, сколько порождения демонов.

Приск отмечал, что скифский закон разрешает многожёнство. По-видимому, основу социальной организации составляла большая патриархальная семья. Социальный строй Гуннов Европы охарактеризован Энгельсом как военная демократия. Аммиан писал: «Если случится рассуждать о серьёзных делах, они все сообща советуются».

Гунны применяли дальнобойный лук. Лук гуннов был коротким, так как стрельба велась с лошади. Лук имел обратный изгиб, благодаря чему при меньшем размере достигалась большая убойная сила лука. Лук делался составным, а для большей прочности и упругости его укрепляли накладками из костей или рогов животных. Стрелы употреблялись как с костяными, так и с железными или бронзовыми наконечниками. Иногда к стрелам прикреплялись костяные шарики, с просверленными в них отверстиями, издававшие в полёте устрашающий свист. Лук вкладывался в особый футляр и прикреплялся к поясу слева, а стрелы находились в колчане за спиной воина справа. «Гуннский лук», или «скифский лук» (scytycus arcus) – по свидетельствам римлян, самое современное и эффективное оружие античности, – считался очень ценным трофеем у римлян. Флавий Аэций, римский полководец, проживший 20 лет заложником среди гуннов, поставил скифский лук на вооружение в римской армии.

Главным божеством у Гуннов был Тенгри-хан. В качестве охранительных амулетов Гунны носили на себе золотые и серебряные изображения фантастических животных (драконов). Человеческих жертвоприношений (как у хунну), по-видимому, не было. У гуннов были капища и идолы (литые из серебра) Существовали специальные служители культа: жрецы, колдуны, чародеи и знахари, которые призывали силы земли. Этнолог Л. П. Потапов, основываясь на сообщениях Приска, жившего некоторое время при дворе Аттилы, полагает, что у Гуннов были шаманы (кам). Это слово даже входило в некоторые титулы Гуннской правящей верхушки: ata kam (тюрк. «шаман-отец») – носил верховный шаман, который среди прочего определял «какие месяцы и годы будут благоприятными для народа»; второй титул (у тестя Аттилы) – as kam («соучастник», «товарищ» или «сподвижник»).

Подробное описание верований кавказских Гуннов VII века сохранилось в сочинении Мовсеса Каланкатваци. Для них было характерно обожествление солнца, луны, огня, воды; почитание «богов дорог». Священным деревьям и почитаемым богам жертвовали лошадей, кровь которых проливалась вокруг дерева, а голову и шкуру жертвенного животного вешали на сучья. Во время религиозных церемоний и похорон проходили состязания в борьбе и сражения на мечах, скачки на конях, игры и пляски. Существовал обычай нанесения себе ран и увечий в знак скорби по умершему.

Существуют противоречивые данные о численности Гуннов. Так, китайские хроники пишут об армии Гуннов в 100–400 тысяч человек. По данным же римских источников 5 века в 409 году Гонорий использовал 10 тысяч гуннов против Алариха. Эдвард Томпсон считает, что гуннов могло быть намного меньше 10 тысяч человек. Однако, на наш взгляд, эти данные неверные. В Битве на Каталаунских полях[45] (в Битве Народов) по данным современником участвовало более 500 тыс. воинов гуннов и римлян. Следовательно, примерно численность войск гуннов составляла не менее 250 тыс.

Нашествие на Европу Гуннов вызывало у христианских мыслителей и суеверного населения эсхатологические настроения. Они воспринимали мир как Римскую империю, и крах последней казался катастрофой общего миропорядка. Нашествие воспринималось в контексте обещанного конца света, а сходность названий готов и магов с указанными в Библии «гогами» и «магогами», только усиливали общее впечатление. Такая демонизация, продиктованная ненавистью и страхом, помешала латинским историкам объективно исследовать Гуннов, вследствие чего они представлены в ложном свете.

Итак, Гуннскую державу следует отнести к государственному образованию, поскольку имела все атрибуты государства. Прежде всего, это наличие публичной власти, делающая свои веления обязательной на всей территории Державы. Публичную власть представляли в единоличный вождь и предводителей родов, чиновников из различных сословий, призванных обеспечивать жизнедеятельность государства (исполнение законов государства, сборщики налогов, военные и т. д.). В Гуннской державе как в любом другом государстве взимались налоги и другие обязательные платежи в пользу суверена, имелась своя денежная система, чеканилось своя монета, содержалась армия, охранялась территория государства, функционировали органы принуждения государства. После распада Гуннской Державы, публичная власть исчезла, исчезли и все другие признаки государства: взимание налогов и другие обязательных платежи в пользу суверена, денежной системы, чеканки монеты, армии, охрана территории государства, органов принуждения государства.

Движение Гуннов на Запад и образование Государства Гуннов сыграла огромную роль в европейской истории стран и народов.

Движение германских племен из Прибалтики на восток, открывшее эпоху Великого переселения народов, встретилось в Северном Причерноморье с еще более сильным течением азиатских кочевников, стремившимся в противоположную сторону. Столкнувшись, эти два течения перемешались и составили поток, который ринулся в направлении наиболее мощного из них гуннского переселения и затопил Западную Европу, вызвав ряд народных перемещений вторичного порядка. Германцы, славяне, угры и тюрки не только смешивались с прежним населением Европы, но частично и вытесняли его, образуя новые народы и новые этнические массивы. Возникала новая этнографическая карта Европы, существенно отличавшаяся от прежней и в основных своих чертах сохранившаяся до наших дней.

Великое переселение народов положило конец рабовладельческому Античному периоду и начало новую эпоху в истории Европы, омоложенной притоком варваров. На развалинах Античного мира возникают и развиваются феодально-крепостнические отношения, более прогрессивные сравнительно с изжившими себя рабовладельческими порядками. Однако прошло немало времени, прежде чем новый общественный строй, преодолев культурную отсталость своих носителей, пробился сквозь пережитки рабовладельческих отношений старого мира и общинно-родовые порядки завоевателей. Падение рабовладельческого строя было вместе с тем и крушением античной культуры, торжеством варварства над цивилизацией. Понадобилось много столетий для того, чтобы восстановить разорванную преемственность в развитии культуры, достичь, а тем более превзойти тот уровень культуры, который уже был создан античным обществом.

Катастрофические последствия Великого переселения народов, особенно отчетливо выразившиеся в Средиземноморье, отразились и в Северном Причерноморье, где издавна существовали очаги античной культуры – греческие колонии, оказывавшие сильное влияние на культурное развитие местного населения. И здесь они оказались затопленными варварской волной и почти полностью уничтоженными.

Гуннское нашествие коренным образом изменило облик южной части Восточной Европы. В степной полосе преобладающее положение заняли тюркоязычные племена, истребившие, изгнавшие или инкорпорировавшие и ассимилировавшие ее старое ираноязычное население. Не менее серьезные изменения произошли и в лесостепной зоне современной Украины, где до этого обитали гето-фракийские[46], славянские и германские племена; – они были начисто сметены пришельцами [47].

Гуннская империя (Гуннская Держава) являлось кочевым государством. Кочевое государство – термин, принятый в исторической литературе для обозначения особой формы организации власти, присущей обществам кочевого типа. Основой такого государства была не инфраструктура (караванные пути и города (поселения) центры торговли и ремесел) на определённой территории (которая также не исключалась), а стратегически важное значение земли, обладание которой давало основу существования государства. Земля была нужна прежде всего для прокорма скота. Гунны на Евроазитской территории создали объединенную и могучую империю. Следует ометить, что правомерность применения термина «государство» к объединениям кочевников поддерживается не всеми учёными[. Большинство русских учёных XIX – начала XX вв. рассматривали уровень развития кочевых народов как родоплеменной. Возникновение государственности связывалось, как правило, только с военными и политическими способностями. Наиболее активно дискуссия о специфике общественных отношений у кочевников велась в советской исторической литературе. Можно выделить три периода в дискуссии об общественном строе кочевников скотоводов. Первый период (1920-е – начало 1930-х гг.) характеризуется относительной свободой выбора различных подходов на этапе становления советской науки. Одни кочевниковеды отрицали классовую природу обществ кочевников другие высказывались за наличие у номадов классов. третьи отстаивали тезис о «племенном государстве» – одной из переходных форм к феодализму, четвёртые писали о специфической природе кочевых обществ, основанной на внешнеэксплуататорских отношениях.

Первоначально организация гуннов во время вторжения в Европу представляла племенные союзы болгар и других R-язычных тюркских племен: хазар, савиров и т. д. Постепенно союз этих племен начал складывать как раннефеодальное государство. Отчетливо в организации начали усматриваться признаки публичной власти в лице абсолютного монарха-вождя гуннов Атиллы и его приближенных. Была обозначена территориальные границы Гуннской империи, чеканилась монета, собирались подати в пользу суверена. Элита гуннов наделялись землями и другим богатством империи, то есть созданы были условия развития для феодальных отношений. Анализ историографии проблемы показывает, что относительного общественного строя Гуннской державы высказывались различные точки зрения. Так или иначе, подавляющее большинство исследователей, независимо от их методологической ориентации, согласны в том, что Гуннское общество имело специализированную и структурно дифференцированную социально-экономическую организацию

Как известно, империя Гуннов пала сразу же после смерти Атиллы, оставив после себя большое количество племенных союзов и образований на территории Евразии. Нельзя негативно относиться к государству Гуннов лишь потому, что оно выступало врагом Римской империи, и оно для европейского сознания представляла собой нечто непонятное, поскольку римляне и другие европейские народы знали о гуннах только по их набегам на территорию Европы. Именно поэтому европейцы воспринимали Гуннов как своих врагов, а Атилла был «удостоен» быть названным «бичь божья». Первичные исторические источники подчеркивают эту неприязнь своим всеобщим унизительным отношением, а как, к примеру известным римским автором Аммианом Марцеллином, который никогда не видел живых Гуннов и знал о них только из третьих уст, разумеется, вражески настроенных по отношению к Гуннам и их вождю Атилле. Государство Гуннов имело слаженную военно-политическую структуру, урегулированные экономические отношения.

Хотя после распада Гуннской Державы и были образованы политические союзы и объединения племенами, входивших в Гуннскую Державу, однако их нельзя было отождествлять каким-то государством, поскольку уже не имели все тех государственных атрибутов и признаков государства.

Речь об объединении бывших Гуннских племен и не могла быть. Многие гуннские племена враждовали между собой, нередко шли друг на друга войной. Отчасти, это подогревалось агонизирующей Западно-Римской империей, а во многих случаях-Византией. Такое состояние продолжалось более полутора столетий, пока на обломках Гуннской Державы не возникла Великая Болгария.