Рай без вай wi-fi. Деревенские истории со смыслом и смехом

Смирилась

«Как я его не-на-ви-жу!» думала Ирина каждый раз выходя летом в огород. Одно упоминание о грядках вызывало у неё нервный тик и содрогание! И ладно бы она была лентяйка-белоручка, так нет же — Ирина являлась образцом идеальной хозяйки, в доме ни пылинки, всегда полный стол еды.

Но огород вызывал в ней жуткое отторжение и злость.

Корни этой ненависти уходили в детство, когда на летних каникулах хотелось побегать, поиграть, а мать загоняла с утра в огород: «Пока большую грядку не прополешь, на речку не пущу!» И так каждый день Ирина получала от матери какие-то огородные задания: прежде чем с подружками поиграть, нужно было десять рядков картошки окучить, собрать вонючих колорадских жуков, вечером маленький огород лейками полить да малину обобрать. Про картошку лучше не вспоминать — это реальный ужас, двадцать соток! И не отвертишься — нужно же родителям помогать с хозяйством, ведь это были голодные 90е, когда огород реально кормил.

Конечно, хватало времени и для летних игр, но Ирине в детстве казалось, что она целыми днями изнывает на грядках — детская психика так устроена.

Еще тогда, лет в десять она четко для себя решила: «Вырасту, никакого огорода у меня не будет! Вот пусть хоть что говорят и пусть хоть кто заставляет, никогда я больше в грядках ковыряться не буду!»

Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Первый муж на заявление Ирины, что огорода ей не надо, только пожал плечами. Ну не надо и не надо. Не очень-то и хотелось.

Развелись они лет через десять как раз из-за патологической лени мужа.

Второй раз вышла замуж Ирина уже лет в сорок, за Анатолия, мужика хозяйственного. И тут нашла коса на камень. Муж не представлял жизни без огорода. Как это — жить в деревне и овощи в магазине покупать? В них же сплошная химия, да и вкус пластмассовый, помидоры в рот не возьмешь.

На все увещевания мужа Ирина категорически не хотела в его огород заходить. Анатолий по максимуму устроил свой огород так, чтобы на нем не надо было упахиваться: сам копал и формировал грядки, сам выращивал рассаду и сеял всё по весне, соорудил удобную систему полива, дорожки между грядок выложил досками. Только и просил жену, чтобы она прополку на себя взяла, потому что у него спина больная, а еще он своими большими пальцами всё норовил выдрать нежные ростки овощей.

В первый год чуть не развелись из-за этого. Ирина буквально истерики закатывала, мол, пусть этот огород зарастет к чертям, но она на грядки не выйдет. Анатолий в тот год с грехом пополам смог поддерживать огород в порядке, что-то там полол, но действительно много нужного выдрал нечаянно. Урожай собрал, но не такой, как рассчитывал.

На следующий год Ирина собрала волю в кулак и договорилась с мужем, что, так уж и быть, будет заниматься прополкой на грядках, а за это он свозит ее на море. Он согласился.

Сидя на грядках и выдергивая мерзкие сорняки, Ирина под нос напевала известную песенку: «Море зовет… Волна поет… А я такая в огороде»

Да, это занятие все еще поднимало в ней неприятные воспоминания, и каждый раз, выходя в огород, Ирина ворчала и бухтела. Но, всё же, она признавала тот факт, что домашние овощи вкуснее магазинных. И зимой неплохо было достать баночку огурчиков и помидоров, да и квашеная капуста всегда в ходу.

Кстати, заготовки на зиму Ирина делала с удовольствием, и получала эстетическое удовольствие, глядя на ровные ряды разноцветных баночек в подполе. «Толя прав, покупать овощи для закруток — последнее дело. Ладно, пусть сажает свой огород, я, так уж и быть, помогу. Но надо его уговорить, чтобы поменьше всего сеял, а то я так все лето и буду проводить на грядках кверху попой»

Каждая следующая весна в их семье начиналась с одного и того же диалога с мужем.

— Так, дорогой, ты помнишь, как в прошлом году насеял зачем-то всего помногу? В этом году давай сократим посадки. Хватит уже всё лето горбатиться на огороде. У самого же спина болит и руки от артрита не разгибаются. Не молодые, чай, поберечься надо. Да и кому столько выращивать? Дети редко приезжают, а нам вдвоем столько всего и не съесть.

Анатолий соглашался, но тут же предлагал.

— Ну, хорошо, уговорила! Не буду всё засаживать как в прошлом году. Но ведь зеленюшка к столу нужна? Не поедешь же в город за петрушкой, люди засмеют.

— Ладно, зеленюшку посади.

— А маленькую грядочку морковки? Чтобы уже в конце июня с грядки хрумкать. На хранение пары ведер хватит.

— Уговорил, морковку тоже можно, но только маленькую грядку!

— А горошек? Ты что, как без горошка-то? И не купить его на рынке. И что ты детям скажешь, когда они летом с внуками приедут? Простите, родимые, мы решили ничего не сажать! Стыд-позор! За горохом-то и ухода никакого. Воткнул — он сам растет.

— А и верно. Шпалера уже стоит. Натыкай горошка, пусть растет. В поле его вон не поливают, не пропалывают, а растет. Но в поле он трава-травой, а садовый вкусный. Внукам, и, правда, надо. Горох тоже сажай! Но больше ничего. Слышишь! Хватит корячиться всё лето на грядках. Меня уже соседи скоро станут узнавать, только по нижней части спины.

— Да я молчу, молчу! Конечно больше ничего не надо. Только сама же пожалеешь, когда к соседке пойдешь побираться, молоденькую картошку просить. Надо-то всего гнёзд 50 посадить. Это же не 50 соток, как раньше.

— Да чтоб тебя! Ладно. Картошку тоже можно. Но, чур, только 50 гнёзд!

— Честное пионерское, что больше ничего не посажу! Вот только…

— Что еще? Сколько можно надо мной издеваться?

— Пару кустиков кабачков бы надо. И тыкв. Сама подумай, как без тыкв-то?

— А зачем ты, тыквы сажаешь, ведь их у нас никто не любит?

— Да ладно тебе! Чтоб были! Красиво же. И еще пару подсолнухов!

В общем, все по классике: гнев, отрицание, торг, депрессия, посадка кабачков.

Но еще через пару лет такого весеннего торга и летней депрессии Ирина стала замечать за собой, что ближе к весне поглядывает в сторону садовых магазинов, в интернете нет-нет да полюбуется на красивые фото ухоженных огородиков.

В какой-то момент она поймала себя за необычным занятием — она САМА пикировала рассаду помидоров в отдельные стаканчики, и при этом мурлыкала какую-то песенку. Что? Это она что ли тут добровольно с землей возится? Да быть не может!

И уже в этот огородный сезон Ирина на пару с Анатолием дневала и ночевала на грядках. Она, неожиданно для себя, стала получать удовольствие от монотонной работы с землей. Ей нравилось, что на их огородике всё было удобно и продумано, а не так, как в ее детстве. Нравилось, что грядок было меньше, а урожай вырастал богаче. Она с восторгом фотографировала натюрморты из свежих овощей и делилась фоточками в соцсетях.

И стала Ирина настоящей огородной фанаткой.

Кто-то скажет, что она смирилась с действительностью, а кто-то пошутит, что с возрастом ее ближе к земле потянуло. Но иногда ненависть незаметно для нас переходит в любовь, главное, не сопротивляться этой любви…

Бог тебя накажет, что в святой праздник работаешь!

Эту поездку на дачу я ждала всю зиму. Очень хотелось пораньше приехать, но из-за весеннего паводка дорогу к дачам перекрыли и дачников не пускали в их любимые сады. Дама уже и рассада переросла, с подоконника падала, а высадить ее в теплицу не было никакой возможности.

И вот, наконец, свершилось! Вчера узнала, что дорога открыта, и можно ехать. Я тут же набила полную машину вещами, которые мне пригодятся на даче, а с утра пораньше загрузила свои растюшки на заднее сидение старенькой Тайоты и отчалила на дачу!

Кстати, нужно отметить, что дача моя — это не малюсенький участок в СНТ, а усадьба в десять соток с добротным домиком в ближайшем от города поселке. Как вышла на пенсию, так осуществила свою давнишнюю мечту. И вот уже года три с ранней весны и до снега живу на природе. Огородик небольшой, плодовый сад, а главное — море цветов, которые я обожаю всей душой.

Проезжая центр города, я краем глаза заметила, что по улице шли нарядные люди с веточками вербы в руках. «Ой, так сегодня же Вербное воскресенье! Вот я, нехристь, совсем забыла про праздник. Как же я теперь в саду работать буду? Нельзя же» — пронеслось у меня в голове. Но я тут же успокоила себя, что так как я не шибко верующая, то на меня это правило и не распространяется.

Мой домик в деревне встретил меня приветливо. За зиму никто на участок не залез, везде порядок, деревья окутаны зеленоватой дымкой набухших почек. Первым делом я побежала инспектировать цветники. Слава Богу, все мои неженки зиму пережили: и розы, и флоксы, а главное, гортензии, над которыми я трясусь как над младенцами. Даже не заходя в дом, я тут же взялась снимать зимнее укрытие с цветов пока они совсем не сопрели. За этим занятием меня и застала соседка, Варвара Матвеевна.

— Ой, девка, ты чего это удумала, в святой праздник работать! Бог накажет!

— И вас с праздником, Варвара Матвеевна! Уж не знаю, за что меня Бог накажет, я ж ничего плохого не делаю, не краду, не убиваю, не сквернословлю. Думаю, за то, что я с цветочками вожусь в Вербное воскресенье, в ад меня не отправят.

Соседка только зло посмотрела на меня и сквозь зубы процедила.

— Тьфу на тебя, еще и смеется. Вот, помяни моё слово, накажет тебя Бог! Случится потом что-то плохое с тобой или с родными, так не плачься, сама виновата!

Мне почему-то стало так стыдно. Вроде я и правда, ничего плохого не сделала, а всё равно ситуация неприятная. А Варвара Матвеевна все не унималась, перечисляя страшные кары, которые падут на меня из-за работы в святой праздник.

Ее словоизлияние прервал тихий женский голос. Это Вера Ивановна, соседка с другой стороны от моего дома.

— В честь чего это ты, Варвара, страху на Надю нагоняешь. Если такая больно верующая, так что ж с утра на службу не ходила? Сама ничего не знаешь, а людей стращаешь. Я как раз из церкви иду, и тоже в сад сейчас пойду, потому что не грех это, в саду в праздник работать.

— Да как же не грех? Испокон веку было, что в Вербное и на Пасху ничего грязного не делали. А в саду-то с землей самая грязь.

— Грязь она страшна не на руках, а в душе, Варя. Сегодня мы как раз у батюшки спросили, можно ли работать в саду, а то тепло установилось, а мы дома сидим. И он нам сказал, что церковь, в общем-то, поощряет любой труд, пусть даже его приходится выполнять в праздники. Нет официального запрета на работу в праздничные дни. И даже в Пасху работать можно в огороде, но не вместо, а вместе с молитвой.

Сейчас праздник Светлый настает, и как раз самое время для сада-огорода. Ты лучше не по соседям ходи, а молись, постись, в церковь с утра сходи. А вот после службы — ночной или утренней — каждый вправе заняться тем, чем сочтёт нужным, в том числе, огородом.

И не думай, что если пойдешь на длинное богослужение, то у тебя не хватит сил на другие дела. Я сама заметила, что после молитвы работа идёт бойче, и чудесным образом хватает и времени, и сил на любимый огород.

В святые праздники, как и в другое время, нельзя делать работу, которая связана с перенапряжением и подрывом здоровья. В остальном же препятствий нет. А самое главное, в эти дни нельзя ругаться, сквернословить, людям настроение портить — вот это настоящий грех. Посидеть за праздничным столом можно, выпить немного для радости. Но напиваться до поросячьего визга, как некоторые делают — вот грех. Грустить и унывать нельзя, потому что Вербное и Пасха — это праздники почитания жизни, и этот день нужно проводить в радости. Из этого и следует, что в саду возиться совсем не грех, потому что для любого садовода общение со своим садом-огородом — это огромная радость!

— А почему тогда считается, что нельзя в огород в святые праздники? — не унималась Варвара.

— Да тоже все просто. В старину в деревнях нужно было работать много и тяжело. Потому и воскресенья и дни больших церковных праздников ждали с радостью, ведь они позволяли отдохнуть от тяжкого труда, провести время с семьей, посетить церковь.

Варвара Матвеевна ничего не сказала, только поджала губы и ушла недовольная к себе домой. А мы еще постояли с Верой Ивановной, послушали трели скворца в тишине. А потом она еще добавила.

— Созидательный труд — не грех! Я такого мнения. Да и батюшка вот основательно все подтвердил. Но у некоторых срабатывает какой-то психологический блок, и работа в праздник выходит боком. Один мой знакомый рассказывал такую историю, как он на Троицу удумал крышу на сарае перекрыть. Залез по лесенке на сарай, начал отдирать старый рубероид, и поскользнулся. Покатился вниз, и как раз ногой уперся в лесенку, а она возьми, да упади, от этого толчка. В тот день он мало того, что пузо себе ободрал, так еще пришлось с трехметровой высоты прыгать. Обошлось, ничего не сломал, но ногу вывихнул и долго потом хромал. Он еще мне говорил, что такое у него не первый раз: как только на праздник святой что-нибудь затеет, обязательно покалечится. То ли Бог за грех наказывает (хотя я не думаю, что ему дело есть до одинокого мужика за каждым его шагом следить), то ли какой-то бзик у него в голове, что в праздник не надо работать, но с тех пор он в святые праздники вообще ничего не делает.

В общем, Надюша, нам самим решать! Бог нам изначально дал свободу воли, и мы своей головой должны думать. Да только надо не забывать, что и сам Творец наш — садовник, он райский сад создал. И уж кому, как не ему знать, какая это радость, цветочки растить!

Ведьма деревенская

— И запомни, что к отцу на могилку тебе надо будет три раза прийти: на полнолуние, седьмой день убывающий луны и на новолуние. Я тебе числа все записала. А еще вот тебе травки особые, будешь их пить перед сном. У тебя сейчас есть два пути — или возвращение мужа, или новая любовь. Так вот, пока будешь пить этот отвар, думай, что тебе ближе. Или представляй, как муж возвращается, или как новый мужчина рядом с тобой появляется, полный любви и заботы. Но помни, что в течение трех месяцев и трех дней ни словечка мужу должна не говорить, ни писать, ни звонить. Если что-то из этого нарушишь, весь обряд насмарку пойдет.

На вопрос женщины об оплате ведьма только мотнула головой, указывая на двери.

— Чего принесла, в сенях оставь. Насколько тебе муж дорог, столько и заплатишь. Иди, и всё правильно выполняй, как я сказала. Я потом сама узнаю, сработал ли ритуал.

Женщина ушла с горящими глазами, прижимая к груди заветный сверток с травами и бумажку с описанием ритуала.

Как только за ней закрылась дверь, Елизавета скинула с себя пестрый вязанный балахон, смыла готический макияж, расчесала волосы и убрала их в аккуратный пучок. Нда, создавать образ деревенской ведьмы несложно, главное, не вживаться в него с головой.

Естественно, никакой ведьмой Елизавета не была, она просто играла эту роль. А что — тоже работа, не хуже и не лучше других. Во всяком случае, она людей не обманывала и не делала их ситуацию хуже, чем она была до визита к «ведьме». Наоборот, все ее клиенты оставались довольны и у многих проблемы со временем разрешались, как по волшебству. Хотя никакими магическими способностями Елизавета не владела, а была просто профессиональным психологом с многолетней практикой. Ей не составляло труда уже по взгляду и телодвижениям клиентов составить анамнез, а потом, в процессе беседы-терапии, вытянуть душевную боль наружу и направить их поведение в будущем в нужном направлении.

В основном она работала с женщинами, от которых ушли мужья, или кто хотел «приворожить» любимого. С ними было легко работать — нужно было просто поднять самооценку женщин, разобраться с детскими психологическими травмами, простить обиды на родителей. А травки были простыми успокоительными. Это же верное средство, чтобы успокоить нервы и хорошо высыпаться. А выспавшаяся женщина сияет здоровьем, полна сил и энергии, а это привлекает мужчин, как мёд пчёл.

Елизавета взялась за работу «ведьмы», потому что всегда любила пробовать новые методы в психотерапии. Современные психологи, работающие в казенных кабинетах, с некоторых пор стали не эффективны в работе с клиентами. Люди шли к психологу часто из-под палки: «начальство отправило», «жена привела» — и это сводило на нет всю терапию. Ведь, как известно, когда человек не хочет, чтобы его вылечили, то в его случае медицина бессильна.

А приходя к «ведьме» человек рассчитывает на чудо, и уже настраивается на нужный ему исход ситуации. Не всегда, правда такое случается, но в конечном итоге люди признают, что стало даже лучше, чем они рассчитывали. Срабатывала психотерапия, а может и эффект плацебо — как знать. Главное — это работало.

Пришла Елизавета к своему «ведьмовству» не сразу. После университета, где она получила профессию «социальный психолог», она почти двадцать лет проработала преподавателем в родном ВУЗе, а затем открыла свою практику семейного психолога.

Годы шли, и с возрастом Елизавета поняла, что ей хочется жить в сельской местности, заниматься садом, каждый день наблюдать за изменениями в природе. А что делать с любимой работой, кому в деревне нужен психолог? Только этот вопрос долго сдерживал Елизавету в городе.

Однажды по телевизору ей попалась передача типа «Битва экстрасенсов» и тут Елизавету осенило — вот она, работа психолога в деревне!

Елизавета всегда была немного авантюристкой, и эта идея запала ей в душу. Она тут же стала продумывать весь антураж будущей жизни деревенской «ведьмы».

Так как свою практику семейного психолога она не хотела забрасывать, потому что своих постоянных клиентов она перевела на онлайн-сессии, то нужна была деревня не совсем далеко от цивилизации, чтобы в ней была нормальная телефонная связь и интернет. Такая деревня нашлась недалеко от ее города, можно даже регулярно приезжать к сыну и внукам в гости.

Следующий шаг — покупка дома. Но всё, что она видела в этой деревне, всё было не то. Тогда Елизавета решила сама построить для себя дом такой, о котором мечтала, и который идеально подошел бы к ее легенде. Она купила участок практически в лесу, чуть в стороне от деревне, на отшибе. Деньги у Елизаветы были, и она, наняв бригаду строителей, за сезон построила небольшой сказочный домик из массивных бревен, с тяжелой крышей в традиционном русском стиле.

Со строителями она договорилась, что если местные будут спрашивать, чтобы говорили, что тут будет жить то ли ведьма, то ли экстрасенс. В общем, к моменту, когда Елизавета переехала в свой дом, у нее уже были первые клиенты. В основном это были любопытствующие кумушки из деревни, но Елизавета никому не отказывала в приеме, чтобы наработать клиентскую базу. Ведь, как известно, лучшая реклама — это сарафанное радио. О «ведьме» заговорили не только в ее деревне, но и молва полетела дальше. Одни делились опытом успешного «приворота», другие хвастались, что вернулся муж, третьи показывали фото со свадьбы после снятия «венца безбрачия».

Оплату за услуги Елизавета не делала фиксированной. Кто сколько и чего сможет дать, то и хорошо. На удивление, платили щедро, а сверх денег еще и продуктами деревенскими одаривали, что вообще было замечательно, потому что кроме сада и клумб с цветочками Елизавета сажать ничего не хотела, и, тем более, не собиралась разводить скотину, а натуральные домашние продукты были намного дороже, чем деньги.

Чтобы поддерживать свой имидж «ведьмы», Елизавета носила этническую одежду, ярко красилась, а свои длинные волосы разлохмачивала и вплетала мелкие косички с бусинами. Она сама ходила в лес за травами, развешивала на заборах разные обереги, в «кабинете», где принимала клиентов, развешивала пучки трав, окуривала комнату ароматным дымом.

А еще в работе она использовала свои «Карты Таро» для «гадания». Хотя, на самом деле это были метафорические психологические карты, с помощью которых Елизавета прорабатывала психологические травмы клиентов и подталкивала людей самих делать нужные выводы для дальнейшей жизни.

Практика деревенской «ведьмы», с одной стороны забавляла Елизавету, но, с другой стороны, хорошие отзывы клиентов тешили профессиональную гордость. Вот так, господа коллеги, можно и играючи выполнять свою важную работу!

За что Елизавета категорически не бралась, так это за исцеление телесных недугов. Зачем давать людям пустую надежду, когда им не к знахаркам бегать надо, а к профессиональным врачам. Не собиралась она брать грех на душу, если бы кто-то от ее «лечения» заболел еще больше. Она психолог, а не шарлатан!

Елизавета никогда не обещала сто процентного исполнения желания своим клиентам. Шаг за шагом она работала с людьми, раскручивая клубок внутренних проблем, настраивая их на то, что счастье не в другом человеке, а в них самих. И, когда женщины начинали любить себя, расправляли плечи, начинали новую жизнь — не все ли равно, волшебство это или наука?!