- -
- 100%
- +
Глава
Часть первая
Шум прибоя. Фарэл, смотритель маяка, привык к этому шуму как к собственному дыханию.
Океан никогда не повторялся: сегодня спокойный, завтра уже ревет и бьется о скалы. Но маяк стоял твёрдо.
У Фарэла был свой распорядок, отточенный до автоматизма.
Его день начинался с обязательной проверки дизель-генератора, который был страховкой на случай, если отключат береговое электричество. Фарэл проверял уровень топлива и масла.
Следующим был пульт управления: щитки с приборами, автоматика проблесковых огней. Фарэл сверял их работу с регламентом.
Потом доходила очередь до тифона — туманной сирены. Даже в ясную погоду он проверял её, потому что знал: туман придёт, и она должна заговорить без заминки.
Радиомаяк с цифровой аппаратурой, передающей короткие пакеты данных в эфир, тоже требовал внимания.
Потом Фарэл поднимался в световую комнату, где покоилось сердце маяка – линза. Огромная, многоярусная, из хрусталя и бронзы. Её вращал бесшумный электродвигатель; Фарэл каждое утро проверял его работу и крепления. Затем проходился по граням линзы мягкой замшей — осевшая за ночь соль и влага крали драгоценные доли света. Вдоль оптической оси горела цепочка ярких светодиодных ламп. Одна перегоревшая — и свет маяка уже не тот, не полной силы. Поэтому он проверял их все.
В рубке его ждал толстый журнал учёта в потёртом переплёте. Фарэл аккуратно вписывал туда направление и силу ветра, давление, видимость в баллах. Эти цифры потом уходили в метеосводки — их слушали капитаны судов.
После обеда — обход бытового хозяйства: смазать петли, проверить запасы топлива и продуктов, осмотреть антенну.
И так каждый день. Сегодня, завтра, через год.
Для Фарэла здесь всё было предсказуемо. Приливы сменялись отливами, ветер стихал или срывался в шторм. Но маяк стоял. Каким бы ни был океан, он знал, что должен делать. Сейчас, завтра, через год.
Рано утром, ещё солнце только начинало золотить край неба, он вышел на галерею маяка с кружкой кофе.
Ветер тянул с запада, пах водорослями и холодной глубиной. Фарэл сделал глоток, прищурился. Светлые брови почти сливались с кожей на его лице, обветренном, с мелкими морщинами у глаз.
Он посмотрел вниз. Там, у скал, кто-то был. Девушка в светло-сером дождевике наклонялась к воде. Из-под капюшона выбивались светлые волосы — почти белые в утреннем свете. Она была миниатюрная, быстрая, точная, и от неё даже издали веяло чем-то таким, от чего Фарэл на секунду перестал дышать.
Он глотнул кофе, ощутил его горечь на языке, поставил кружку на перила. Подумал секунду, взял вторую кружку, термос с кофе и спустился по лестнице.
Камни были скользкими после ночного прилива. Он шёл осторожно, обходя лужи. Подошёл почти вплотную — она не слышала, потому что ветер дул с моря.
— Кофе? — спросил он, протягивая кружку.
Она резко выпрямилась, повернулась. Глаза цвета мокрого камня смотрели настороженно.
— Спасибо, — сказала она, взяла кружку и сделала глоток.
— Что Вы здесь делаете? — спросил он.
— Отлив, — сказала она коротко. — Нужно отобрать пробы в трёх точках, пока не пришла вода. Эстуарий, зона смешения. Измеряю солёность, потом в лаборатории проверю нитраты, фосфаты.
— А вы кто? — спросила она. Смотрела прямо, без улыбки.
— Смотритель маяка. Фарэл.
— Илия, — сказала она. — Гидролог.
Она сделала ещё глоток, вернула кружку.
— Недавно здесь? — спросил он.
— Третий день. Научная база выше по течению, в лесу.
— И сразу к скалам?
— Отлив хороший, — она кивнула на обнажившееся дно, опустила пробирку в воду, вытащила, поднесла к свету. — Граница смешения здесь интереснее, чем у реки. Можно сравнить солёность в разных точках.
Он посмотрел на её пробирки, на прибор. Она перелила воду во вторую пробирку, записала что-то в планшет.
— И часто так — вставать ни свет ни заря?
— Я привыкла. Отлив не спрашивает, выспалась я или нет, — пошутила Илия.
— И я привык, — сказал Фарэл. — Линзу проверять нужно.
— Мутноватая сегодня, — сказала она, снова глядя на свет сквозь пробирку. — Ветер мутит.
— Ветер с запада, — сказал Фарэл. — К обеду стихнет.
Она подняла бровь.
— Как Вы определяете погоду?
— По облакам, — он показал рукой на небо. — И по линзе. Свет иначе идёт.
— У воды тоже есть своя погода, свое настроение. Но никогда не угадаешь.
Она посмотрела на пробирку, покачала её в руке, убрала в рюкзак и застегнула молнию.
— Спасибо за кофе, — сказала она. — Завтра отлив будет пораньше на час.
— Тогда и кофе будет пораньше на час, — пошутил Фарэл.
— Хорошо, — сказала она, посмотрела на него, улыбнулась, поправила дождевик и ушла.
Фарэл остался стоять. Потом посмотрел на пустую кружку в своей руке. Ветер всё так же пах солью и водорослями. Где-то крикнула чайка. Он улыбнулся и пошёл наверх — проверять линзу.
Часть вторая
Прошло несколько дней с той первой утренней встречи, а Фарэл уже не представлял своего утра без неё.
Он просыпался затемно, когда в узкое окно кубрика только начинал пробиваться серый рассветный свет. Варил кофе — всегда чёрный крепкий. Потом спускался по винтовой лестнице и выходил на камни.
Илия приходила всегда с одной стороны — из леса, по тропе. Он видел её ещё издали: быстрая, лёгкая, дождевик распахнут настежь, светлые волосы выбиваются из-под капюшона и мотаются по ветру. Каждый раз, когда её фигура появлялась из-за поворота, Фарэл чувствовал одно и то же: тепло в груди, будто кто-то разжигал там камин.
Она подходила, молча протягивала руки к кружке. Делала глоток, щурилась от горечи, потом вздыхала — с облегчением, с удовольствием — и улыбалась.
— Твой кофе — это единственное, что может разбудить меня раньше отлива, — сказала она однажды.
Он не нашёлся, что сказать. Просто стоял рядом, смотрел, как она опускает пробирки в воду, переливает, записывает показания в планшет. Говорили о погоде — ветер сегодня с севера, туман поднимется к полудню, прилив будет высокий. О работе — её станция в лесу, его маяк. Ничего личного. Только вода и свет.
Но после расставания, когда он поднимался на галерею, а её дождевик уже исчезал в лесной чаще, он доставал телефон и писал коротко: «Дошла?» И она отвечала всегда одинаково: «Да. Спасибо за кофе».
Вечерами он сидел в рубке, перечитывал эти сообщения, и ему казалось, что между ними уже что-то есть — ниточка, паутинка, которая протянулась через утренний туман и держалась на одном только слове «спасибо».
На следующий день Илия пришла, открыла рюкзак и достала сверток, перевязанный бечёвкой.
— Что это? — спросил Фарэл.
— Открывай.
Он развязал узел. Тёплый, густой запах корицы, яблок и выпечки ударил в лицо. Пирог — ещё горячий, рассыпчатый, с золотистой корочкой.
— Сама пекла? — спросил он.
— А кто ещё? — она усмехнулась. — На базе есть духовка. Газовая, старая, капризная. Но иногда я её уговариваю.
Он отломил кусок пальцами. Сладко, тает во рту, яблоки чуть кислят, тесто рассыпается и пахнет детством. Он закрыл глаза.
— Боже, — сказал он. — Это невероятно.
— Я умею только пироги. И то один рецепт.
— Хватит одного.
Она смотрела, как он ест, улыбалась. Он поймал её взгляд и вдруг почувствовал, что хочет сделать ей приятно в ответ. Не потому что «должен», не потому что «так полагается». Просто — хочется.
На следующее утро он спустился к скалам с термосом и маленькой картонной коробкой. Илия подняла бровь.
— А это что?
— Открывай.
Она сдвинула крышку. Внутри лежали ягоды клубники, покрытые тёмным шоколадом. Крупные, упругие, чуть присыпанные сахарной пудрой.
— Где ты взял?
— В городе. Там есть магазин.
— Ты специально ездил?
— Да, — просто сказал он. — Я хотел тебя порадовать.
Она взяла одну ягоду, поднесла к губам, откусила. Шоколад хрустнул, брызнул сок. Она облизала пальцы — медленно, не глядя на него. Фарэл отвёл взгляд к морю.
— Ты умеешь ухаживать, — сказала она.
Он ничего не ответил. Просто протянул вторую ягоду.
В те дни они переписывались всё больше. Вечерами, когда он уже проверил линзу и лёг в кровать, а она сидела на крыльце своей базы и смотрела в тёмное небо, экраны их телефонов светились в тишине.
«Ты любишь свою работу?», — написал он однажды.
«Очень. Вода каждый день разная. Это как разговор с живым существом. Ты задаёшь вопросы — она отвечает. Но не всегда так, как ты ожидаешь».
«А я люблю, чтобы всё было предсказуемо)). Маяк — хорошее место для такого. Здесь всё по расписанию. Никаких сюрпризов».
«Но я же — сюрприз?».
Он долго смотрел на эти три слова. Потом ответил: «Да. Ты — сюрприз. Неожиданный и приятный))».
Он лёг на спину, посмотрел в потолок. Экран телефона светился рядом.
В субботу она предложила съездить в город. «Просто поужинать. Сменить обстановку». Он согласился — хотя шум и суета его напрягали, но с ней было иначе.
Он заехал за ней на базу после обеда. Она ждала на крыльце — без дождевика, в лёгком платье, с распущенными волосами. Он никогда не видел её такой. Без резиновых сапог, без пробирок, без планшета. Просто женщина. Красивая, улыбающаяся.
— Ты сегодня другая, — сказал он.
— Это просто одежда, Фарэл. Под ней я та же.
Они выбрали маленький ресторан на набережной, с деревянными столами и видами на залив. Он сначала напрягался: оглядывался по сторонам, крутил в руках салфетку. Илия взяла его за руку под столом — просто положила ладонь поверх его.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.