Бар

Глава III. Нота размышлений

О, какая прекрасная наша Москва! Я решила гулять на полную, любоваться вечерним городом. Вечер и морозец, смена сезона только прибавила эмоций. Размышляя обо всем, о жизни, о событиях, о своем решении, я шла по Тверскому бульвару. Как жить? Как быть? Какие строить планы? На какие ходить лекции? Как зарабатывать? С кем общаться? Дружить? Кого любить? Заниматься творчеством – быть самой собой, романтиком, лириком, художником, поэтом, литератором, музыкантом, бизнес – леди, менеджером? Зарабатывать прилично – опять стать роботом? Душа кричит: «Долой роботов! Да здравствует мое творчество!». А мозг отвечает: «А деньги кто будет зарабатывать? Жить на что?» Я размышляла, поймав себя на мысли, что шаг снова чеканит, руки стынут, холодает, заметно холодает. Снег закружился, повалил хлопьями, листья превратились в лед, они скользили и похрустывали под ногами, стыли пальцы, руки. А он? Где он? Единственный? Желанный? Любящий? Как он? Без меня? А я без него? Эти мысли стучали у меня в голове. Я удивилась первый раз за столько лет! Я смотрю в твои глаза, моя искренность, радость, растерянность, смятение, чувства.

Почти дойдя до Тверской улицы, я обратила внимание на красный глаз светофора, который подсказал, что мне вниз, в подземный переход. Там сухо, светло, тепло, там метро, там можно спастись от холода и погреться, перейти на другую сторону улицы. Вот и пришла наша зимушка-зима. Спустившись в подземный переход, пройдя до конца, я вышла из перехода на противоположную сторону Тверской улицы. Я решила, что зайти в кафе стоит, пусть этот вечер пройдет тут. Постовой, слегка припорошенный первым снежком, указывал верный путь. А снег все кружил, ложился на деревья и дома, машины, прохожих, осыпал и укрывал их. Я почти побежала. Продлить этот вечер, который принес мне такие яркие, радостные впечатления. Мой первый свободный вечер.

Украсить его, продлить, придать ему особое значение. В риторике, в той стране, в которой правит древний язык, слово, где льется речь ласковым потоком мелодий, прямая речь, слово, звук, музыка, мастерство, такт, слог, этика, тексты, философия, психология – везде есть пауза: в нотах, в театре, в стихах, в музыке, в речи, в строфе, в природе. Пауза, перерыв, отдых, нужно взять паузу.

До – доверие, дом, дофамин, доктор, дочь.

Ре – реальность, результат, резус, реконструкция, реквием.

Ми – минует, мир, минута, миф, микроскоп, миллион.

Фа – факт, фасция, фа-но, фаллос, фара.

Соль – сольфеджио, соль, соло, сопрано, солод.

Ля – ля-ля, ляля, ладан, лазурит, лазурь.

Си – синий, синус, силуэт, сила, сын.

До – дождь, домус, дом.

Сегодня я гуляю, беру паузу, любуюсь пейзажем вечерней Москвы.

Я составляю гербарий из осенних листьев. Каждый лист так красив, разнообразен. Он так отличается один от другого.

Крохотные молоточки застучали у меня в висках. Холодно! Мороз! Вечер! Авто в переулках заносило – не все еще перешли на зимнюю резину. Постовой был завален снегом, покрыт толщей снежного покрова. Такое я видела впервые!

О наша зимушка-зима! Заснеженный регулировщик так четко и ладно, безукоризненно выполнял свои обязанности, свой долг, стоя на посту, что я засмотрелась, улыбнувшись своим мыслям, отмечая, что я неожиданно для самой себя обращаю внимание на мужчин на улице – с каких это пор?! Иногда полезно рассуждать обо всем, не только о работе. Мой шаг гарцевал, превращаясь в парадный. Очень хотелось тепла и уюта…

Мой сотовый разрывался от звонков подруги, она меня потеряла. А я, очарованная этим днем, необычным, совсем другим, не похожим на те, предыдущие, гуляла, с радостью впитывая в себя все происходящее, не отвечала на входящие, мне так не хотелось прерывать свои размышления.

Все люди, женщины и мужчины, делятся на несколько характерных типов темперамента. Так сложилось, что в моем восприятии тоже сформировались характерные типы людей. Может быть, скажем, это такая зарисовка, картинка, сценка. Еще к этим рассуждениям о жизни я могу добавить: мужчины никогда не поймут женщин до конца, слишком разные субстанции. Но сейчас не об этом. Бывает так, что ассоциация превалирует. Так складываются события, обстановка.

Еще час тому назад мой променад был просто осенней прогулкой, без спешки и обязательств. Да, теперь глаза на мир смотрят совершенно иначе. Есть обстоятельства, которые менять нельзя. Есть решения, которые вообще неизменны, они – постоянны. Вечерняя азбука моего мозга настаивала на тепле и комфорте, его бегущая строка отбивала: «Нужно идти в тепло, в тепло! Иду в кафе». Я вспомнила горячо любимый фильм «Покровские ворота». Вот уж поистине – классика жанра, действительно, всегда, когда смотрю этот фильм, смеюсь, как будто впервые вижу. В разные времена – разный ток событий, и как знать, может быть, рожденные в XXI веке уже не поймут этих рассуждений.

Совсем замерзшая, можно сказать, окоченевшая, я догарцевала до большой стеклянной двери с бронзовой ручкой и, потянув ее к себе и подняв глаза, увидела вывеску «Бар».

Снег летел прямо в глаза, было трудно различить что-то еще, кроме света. Дверь открылась, меня пригласил войти звон колокольчиков. Клубы морозного пара повалили с улицы внутрь за мной, окутав и меня, и часть помещения. Мысль о внешнем виде промелькнула у меня в голове. Я была вся завалена снегом, который уже начинал таять.

«Под снежным покровом», больше никаких мыслей не было. Волосы, пальто, сумка, да и сапожки – все в снегу. Сделав несколько шагов вперед, внутрь, услышав, что дверь закрылась, почувствовав, что не дует, я выбирала себе место. Клубы пара от морозного воздуха с улицы распространялись, плывя по помещению, медленно растворяясь пуская струи морозного, свежего воздуха. Он так резонировал с невероятно теплым, пряным, мягким, нежным, струящимся, таким изысканным ароматом молотого кофе с коньячными и вишневыми нотами ликера, корицы и имбиря, который сигналил моему мозгу короткой морзянкой отдыха, раскрывая карты очаровательного дыхания вечернего барного гостеприимства и уюта, что я решила пройти внутрь. Оказавшись в глубине, выбрав столик и поняв, что я в безопасности и тепле, в комфорте, я расположилась поудобней и стала погружаться в это облако уюта, позабыв обо всем.

Глава IV. Мираж

Вспоминая все события, я поняла впервые, что устала насколько, что не способна пошевелить пальцем, сказать слово и тем более снять промокшее пальто и повесить на вешалку. Конечно, мороз добавил ощущений, но гуляя, я даже и не понимала, что уже замерзла, таким необычным был этот день. Было тепло, комфортно, и я понемногу начала отогреваться. Аромат кофе в баре завораживал и создавал очень приятную атмосферу. Привыкая к обстановке, я остановила свой взгляд на свече, которая стояла у соседей на столике. Влюбленная пара отмечала свой праздник. У них на столике стоял пышный букет оранжевых роз в большой вазе, издавая сладковато-горьковатый аромат. Сама форма роз тоже напоминала форму свечей. Цветы, розы – эти необычные нимфы, лепесточки которых были удлиненными, а наполовину раскрытые бутоны напоминали волны. Эти «свечи-нимфы» наполняли пространство своим изумительным ароматом, который так резонировал с поступающим морозным снежным воздухом с улицы и ароматом кофе, что не реагировать было невозможно. Я засмотрелась на это цветочное чудо, вдыхая его аромат. Любуясь этими цветами, я на короткое время и забыла про влюбленную пару, но вскоре отметила, что я, может, и некорректна – так долго рассматриваю чужие цветы! Пора отвести свой взгляд и заняться своими делами. Но это так красиво – оранжевый цвет роз и необычный аромат, такое чудо! Улыбнувшись влюбленной паре и получив улыбки в ответ, я кивнула и продолжала отдыхать за своим столиком. Мое дивное, чудесное облако, мой «красный цветок» ворожил, расправляя свои нежные, красные лепесточки, оживая, неторопливо покачиваясь. Негромкая, спокойная музыка саксофона располагала к комфортному вечеру.

– Леди, – услышала я буквально в ухо негромкий, мягкий, низкий мужской голос. – К вашим услугам коньяк, кофе, шоколад.

Я вздрогнула от неожиданности. Голос очень приятный, удивительно располагающий, внимательный. Понимая, что с ответом тянуть нельзя, это, в конце концов, просто неприлично, я хотела произнести вопрос: «Чем обязана?»

Снег таял, и с волос на пальто, которое я еще не успела снять, сбегали струйки воды, они сбегали и по лбу, и по лицу. Единственное, что удалось мне, это хлопнуть ресницами, пытаясь показать, что говорить-то пока и не получается, так я замерзла.

– Я вас так сильно напугал, сударыня? Извините, – сказал официант.

– Немного неожиданно, – пояснила я. – Там, там, на улице, началась настоящая зима, все покрыто снегом, все замело, снежинки кружат, очень красиво, но холодно, мороз, – повествовала я почти шепотом.

Поблагодарив официанта за внимание, я согласилась на чашечку кофе и 50 граммов коньяка, попросив сначала стакан воды. Мой спаситель так внимательно смотрел на меня и слушал, что я совсем растерялась. Оказалось, что он не официант, а бармен, который работает за барной стойкой, готовя напитки. Он вежливо кивнул и удалился. Осмотревшись, отметив, что здесь очень мило и современно, оценив авторский дизайн, интерьер бара, его мебель, текстиль, и в целом симпатичную и органичную обстановку, я перешла к дегустации. Барная стойка в глубине выделялась изящным оформлением и бликами стекла. Безупречная изысканная форма персонала меня поразила, я засмотрелась. Промокая лицо салфеткой, я продолжала любоваться деталями интерьера. Пытаясь достать из мокрого кармана свое зеркальце, снять пальто, повесить его, чтобы сушилось, я начала приводить себя в порядок. Появился бармен, поставил рюмочку коньяка на столик и также деликатно удалился.

Божественный мягкий напиток, распространял неповторимую миндальную ноту, струйку коньячного аромата. Я сделала первый глоток и наконец-то свободно выдохнула. Приятный, мягкий напиток разошелся по телу, проникая в каждую клеточку, согревая их, делая эластичней.

– Может быть, повторить? – услышала я вопрос.

– Воды, – попросила я.

Кто бы слышал, как он засмеялся! Какая у него очаровательная улыбка!

– Леди, вы совсем не пьете! Это дорогой, шикарный напиток, его не запивают водой! Вы сейчас почувствуете это наверняка.

– О нет, – ответила я, – просто стакан воды, пить, прошу, он будет стоять на столе и все.

– Sorry, lady, just exiting! It`s so perfect! – улыбаясь, отвечал бармен.

– Really? – тоже по-английски спросила я.

Меня интересовало, что же особенного произошло. Я тоже засмеялась, начав понемногу оттаивать.

Моей душе и сердцу стало тепло.

– Кофе? – спросил бармен.

– Пожалуй, – согласилась я.

Через некоторое время на моем столике стоял узкий прозрачный длинный стакан воды, наполненный хрустальными льдинками с веточкой мяты и вишенкой, и чашечка невероятно душистого, нежного ароматного кофе.

Стакан воды рассыпал искорки от льдинок, и казалось, что это ледяной бенгальский огонь. Льдинки сверкали, переливаясь, я смотрела на них. Один блик переходил в другой. Мое дивное, прекрасное облако, мой «красный цветок» оживал, орошенный искорками от льдинок в стакане, неповторимо выполняя танец судьбы. Еще через несколько минут у меня на столике в небольшом стеклянном шаре появилась горящая свеча. Горящие свечи стояли на каждом столике, это напоминало о вечерних традициях отдыха и торжествах. Свечи удивительно вписывались в интерьер. Из динамиков продолжал играть великолепный саксофон.

– Мэм, я возле вас, не откажите, – услышала я все тот же приятный голос.

Огненный напиток ворожил у меня за столиком.

– Сделайте милость, не откажите, сударыня! Примите, прошу! – слушала я мягкий голос бармена.

Тут рассмеялась я, рассмеялась открыто и искренне. Чудеса! И искренне, и смешно, смешно потому, что все случайно, я просто прогуливалась до метро, но загуляла.

Такого не было уже сто лет! Но почему?

Мы не знакомы. Мы не друзья. Принимаю ухаживание абсолютно незнакомого человека!

К напитку появилась тарелка овальной формы. На ней был составлен узор из бутонов маленьких цветов и салфеток в форме сердца. В середине лежал пышный бисквит. Я улыбалась: какое чудо! Как приятно.

– Все секреты ванильно-вишневого, лайт-бисквитно-ромового, сливочно-пломбирного крема, – рекомендовал бармен.

Я смеялась, пораженная и очарованная.

– Сам изобрел, только что. Не откажите, сударыня.

Трэш! Он еле сдерживал свой радостный смех. Я подумала, что он и сам не ожидал такого, судя по всему. Но чем же я обязана этому юноше?

Мне стало неловко, и я поблагодарила, сказав, что непременно отведаю, и решила спросить, а почему же он возле меня? Я ощутила себя в кругу своих давних, добрых, любимых друзей.

Мы живем в одном городе, в Москве, а в ней проживают 10 миллионов – немало. Огромный город. В нем все разлетелись, кто-то уехал за границу на работу, и неизвестно, кто вернется на Родину, кто-то так и остался на службе, и неизвестно, будет ли еще встреча давних друзей, коллег, друзей студенческой поры или нет. Немного грустно от этих мыслей. Я подняла глаза и посмотрела в глаза бармена. Глубокие, тёмно-карие, почти черные, большие открытые добрые глаза смотрели на меня исподлобья с таким интересом, искренностью и радушием, гостеприимством, что я решила доверить, принять все его респекты. Что-то знакомое промелькнуло у меня в памяти, располагающее.

Звуки саксофона продолжали литься, словно золотистый ручей, плавно и медленно – в мои уши, в мое сердце, в этот вечер.

– Может быть, еще рюмочку? – услышала я все тот же приятный голос.

– Пожалуй, – согласилась я.

После музыкальной паузы я отметила, что кремово-бисквитный, вишнево-ванильный брюле удался, что все очень интересно и органично. Я хлопала в ладоши под звуки завораживающего саксофона и благодарила.

– Вы очень любезны и очаровательны, мэм, – констатировал бармен.

– Но вы, сударь, не ответили мне на мой вопрос: так почему же вы возле меня? – не отставала я.

– Хороший вопрос, – ответил он и улыбнулся. – Я и сам не знаю. Ухаживаю за милой леди. Угощаю дорогую гостью. Очень прошу, отведайте.

Я тепло благодарила этого человека, отметив, что мы с ним уже в контакте и общаемся. Обаяние бармена, его мягкий, низкий тембр голоса, добрые, открытые, радушные глаза меня покорили, не говоря уже о костюме. Мой лед активно таял. «Капучино по-вечернему» и коньяк, его миндальные нотки оказались брендом этого вечера, брендом бармена. Потрясающий бисквит, который бармен создал сегодня впервые, был принят мной с огромным удовольствием. Рецепт бисквита напоминал о деликатных вкусовых качествах: орехово-ванильные взбитые легкие сливки, миндальный ликер, немного рома, горький шоколад и вишнёвый сироп с вишенками, немного пористого молочного шоколада, корицы, пломбира, сливок и имбиря, сам бисквит и немного кофе.

– Ставлю 9 баллов по еврошкале, – почему-то произнесла я, заканчивая дегустацию. – Отмечаю мягкость и легкость! Довольно изысканно, бодрит, но как согревает! Великолепные вкусовые качества, мягкие и в то же время терпкие. Как вам это удалось? – поинтересовалась я.

Услышав в ответ невероятно открытый, довольно громкий, обаятельный смех своего повелителя, немного придя в себя и осмотревшись, подмигнула ему, дав понять, что все хорошо, и я правда рада нашему знакомству. От вопроса «почему?» я никак не могла отказаться, но сдержалась. Меня не оставляло чувство, что ответ именно здесь, в баре. Я пыталась скрыть свое любопытство – не знаю, удалось мне это или нет. Постояв рядом со мной несколько минут, бармен наклонился к моему лицу и тихо, еле слышно прошептал:

– Разрешите?

Он протянул мне зеркальце. Мое, которое было в кармане, так и оставалось мокрым.

– Леди, ваши волосы, ваши прекрасные волосы… они намокли, – произнес он.

Капельки растаявшего снега медленно рассыпались, скатываясь одна за другой по волосам и превращаясь в струйки воды. Мои глаза широко раскрылись, в них танцевали вопросительные знаки.

Удивление, поражение, вопрос.

– Разрешите поухаживать? Помочь вам?

Я молча кивнула.

Взяв салфетку, он бережно промокнул мое лицо и поправил мои волосы. Его глаза с таким интересом рассматривали меня. Мой мозг опять заколотил крохотными молоточками. А что происходит, что?

Мой новый знакомый деликатно удалился, предоставив мне возможность побыть одной.

Спустя некоторое время я с удивлением обнаружила, что с первой минуты своего пребывания здесь нахожусь в одной и той же позе, почти недвижима. Моя сумка, которая за время моей прогулки превратилась в глыбу льда, покрытую толщей снега, тоже успела оттаять, и после активного таяния в тепле, прибавив в весе, с грохотом рухнула на пол.

Я смотрелась в зеркальце, поправляя волосы.

– Как себя чувствуете, леди? – услышала я вопрос бармена.

– Fine! Thanks[1], – по-английски поблагодарила я его.

Хотелось сделать приятое человеку, который уделил мне внимание.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Вика, Виктория, – ответила я. – А вас?

– Дмитрий, – ответил бармен.

В небольшом, низком, широком бокале плавно качалась бордовая роза.

– Это вам, примите, она украсит ваш столик, – сказал Дмитрий, поставив бокал с цветком на столик.

Он опять мгновенно удалился, предоставив мне возможность побыть одной. Мой вечер раскрывался пурпурным цветком, распуская свои лепесточки. Легкий теплый пар, его клубы, возникающие от потока мороза с улицы, врывавшегося в открытую дверь при входе посетителей, медленно поднимался от поверхности пола, все обволакивая вокруг, согревая ноги.

Я почувствовала, как опять сотни, тысячи мельчайших бисеринок, наимельчайших крохотных горячих потоков бежали по моим венам, распространяясь по всему телу, согревая его. Тепло, очень тепло, хорошо, уютно.

Мое сердце принимало азбуку души, оно трансформировало ее бегущей строкой морзянки моему мозгу.

Погружаясь в уют и тепло, согреваясь, привыкая к вечерней обстановке, я вспоминала своего единственного друга, с которым мы учились в институте, затем больше десяти лет проработали в одном учреждении и не виделись лет двадцать. Почему-то именно сегодня, в свой первый свободный день, о друге ничего не зная, я вспомнила его, возвращаясь с концерта. Вспоминала его добрый, открытый, упорный взгляд исподлобья, его обаятельную улыбку и наши беседы по дороге домой, в кафе, за чашкой чая или кофе в обеденное время. Я вспоминала наш жест приветствия, когда, внезапно встречаясь на работе в коридоре, идя навстречу друг другу, мы вытягивали руки друг к другу, и ладонями правых рук делали дружеский хлопок. Я загрустила, загрустила по прошлому, да, очень. Уже не будет того времени никогда.

Я грущу по прошлому, по своим друзьям, но ведь правда – без прошлого нет будущего, с этим не поспоришь.

– Еще рюмочку? – услышала я вопрос.

Посмотрев в зеркальце, немного оправившись, подкрасив губы потемней, я торжественно произнесла:

– Неси! Не откажусь! А вы со мной, сударь? – заглянув ему в глаза, поинтересовалась я.

– На работе, при исполнении, сударыня, – кротко ответил Дмитрий.