Приключения стюардессы. Тайный заговор и опасный детектив

Представьте себе толстовку, которая в два раза больше её самой. Эту огромную коттоновую клетку, из которой она не может вырваться.

Представьте себе тряпичную куклу в руках не слишком психически здорового тренера по гимнастике.

Что если в день, когда ей исполнится 16 она не получит подарка? Что если подарком ей будет свобода и однокомнатная квартира, которую она обменяет на айфон. Просто, потому что она не знала сколько он стоит? Что если Он выкинет тебя как куклу, которая стала слишком старой для его игры?

Ваши ценности остались неизменными с 16 лет?

Представьте себе шестнадцатилетнюю девушку, которая наивна как пятилетний ребёнок. Совершеннолетнюю, которую никто не воспитывал

Просто потому, что она не знала, что существуют люди, желающие ей зла.

Когда ты остаешься один на один с этим миром, постарайся не бросить ему вызов. Иначе он сомнёт тебя. Набросит тебе на голову черный полиэтиленовый пакет и отправит на помойку.

Я не могу поверить в то, что я стала тем, кем стала потом.

Я старалась не выдать себя. Не выдать ни страха, ни ненависти. Я старалась стать как все. Слиться с толпой в душном метро. Найти ВУЗ, куда берут детдомовских. Найти работу. Найти свое место в офисе. Стать как все. Чтобы мне перестали задавать вопросы.

Хорошо ли я училась?

Лучше всех.

Хорошо ли я одевалась?

Лучше всех.

Хорошо ли я пресмыкалась на собеседованиях?

Лучше всех.

Она спрашивает меня:

– Как вы относитесь к переработкам?

Я отвечаю:

– Если работа интересная, почему бы и нет. Надо много работать, чтобы сделать карьеру.

Она поднимает бровь вопросительно:

– Вообще-то мы не берём женщин.

Я отвечаю:

– Я буду очень стараться. И вы не пожалеете.

Представьте себе девочку, которая становится взрослой и до сих пор никого не обманывает.

Танцевала ли я на корпоративе с директором?

Чаще всех.

Обсуждала ли я статьи с хэдхантэра?

Каждый день.

Засыпала ли я от усталости стоя, держась за поручень в метро?

Каждую пятницу.

От собеседования к собеседованию. Всё больше обещаний. Все больше становясь одной из них.

Выдуманные резюме – это ваши поддельные паспорта, чтобы работать на той работе, на которой вы не можете работать. Вы можете выдумать ваши прошлые должности, вы можете выдумать, что работали в компаниях, в которых вы никогда не работали, вы можете выдумать себе карьеру. Конечно, только если у вас достаточно развилась фантазия, пока вы плавали в депривационной камере.

Представьте себе девушку в 21 год, которая не знает, что такое поцелуй.

Я обещаю им работать хорошо.

Представьте себе человека, у которого нет друзей и старых знакомых. И он не заводит новых.

Когда у тебя нет никого, кто знал бы тебя, ты можешь быть кем угодно.

Я была секретарем, бухгалтером, логистом, эйчаром, продавцом, помощником руководителя, бизнес-тренером, бренд-менеджером, аналитиком, маркетологом, андеррайтером, айтишницей, коллектором, оценщиком, тестировщиком, корпоративным психологом, пиарщиком, специалистом по работе с оффшорами, специалистом по работе с ключевыми клиентами, копирайтером, девелопером и даже личным диллером.

Чему я научилась? Проходить собеседования и составлять резюме. Это всё, что нужно, если у вас стройная фигура, смазливая мордашка и никакого чувства самоуважения.

Порой мне казалось, что я не перестаю гнуться в гимнастическом зале исполняя прогиб за прогибом.

Я наблюдала за тем, как приходят и уходят сотрудники. Как они забывают, откуда они. Забывают кто они. Как их имена сменяются должностями.

Я натужно смеялась, пытаясь выдавить хоть капельку удовольствия, сидя над очередным коктейлем в пятницу вечером в компании «сослуживцев», в компании «коллег», в компании «девчонок с работы». В компании толстокожих хорошо проинвестированных свиноматок.

Если хотите спрятать свои неудачи, идите туда, где собираются неудачники.

Покупала ли я новый мобильный телефон, как только он появлялся в Связном?

Раньше всех.

Говорила ли я на корпоративном сленге, чтобы поверить, что я настоящий корпоративный ниндзя?

Почти всегда.

Ненавидела ли я себя?

Больше всех.

Я пробираюсь через толпу. Пытаясь не быть слишком суетливой. Мне смешно смотреть на них.

Мне достаточно одного взгляда, чтобы сказать, сколько вокруг меня детей, женщин, стариков и младенцев. Я инстинктивно ощупываю боковым зрением эвакуационные люки московского метро. Я училась этому так долго.

Много поездов ушло с тех пор, как я покинула эти тесные «просторы».

С тех пор как я нашла, где мне жить. И кем мне быть.

Но сейчас, как и прежде, моя дорога к свободе пролегает через частокол студентов, через менеджеров и плохо одетых молодых женщин. Выброшенные приливной волной из своих аквариумов из стекла и бетона, они дрейфуют к окраинам, наслаждаясь редкой возможностью побыть наедине с собой.

Говорят, одежда отражает то, кем человек хочет быть. Эти люди в метро: они либо не знают, кем быть, либо мечтают стать никем.

Это не помешало бы мне сейчас.

Мне нравятся эти сталинские своды. Все создано, словно для великанов. Трубы из камня, как сток канализации, помогают очистить центр города, отводя нечистоты к периферии.

Если ты не знаешь, чего ты хочешь – это то самое место, где ты должен быть.

Я немало времени провела тут, но теперь я великан среди этой толпы акселератов. Оглушительная немота переполненного людьми зала прерывается только скрежетом стали и грохотом составов. Спокойствие зыбко. Стоит только выключить и без того тусклый свет и начнётся паника.

И я на пороге паники тоже,– он не отстаёт.

Когда вы работаете стюардессой, вы должны уметь за 90 секунд погасить панику в группе из 25 человек. Вывести их из опасной зоны либо снизить потери.

Спросите меня, умею ли я создать панику.

Я прошла тысячу тренингов, на которых меня учили, как найти в толпе террориста. Как различать волнение аэрофоба от волнения человека на грани самоубийства. Я умею читать по лицам. Но я не могу успокоиться. Я спалилась и веду хвост.

Спросите меня, знаю ли я, как уйти от преследования.

В древние времена, когда лекарю нужно было прижигать гангрену вернувшемуся с ратного поля воину, у него всегда был выбор: позвать двадцать крепких мужиков со всей деревни, чтобы они держали изо всех сил этого «пациента».

Либо вызвать самую красивую девушку, чтобы она просто держала его за руку.

Это работает.

Теперь вы знаете, зачем на борту каждого самолёта нужны стюардессы. Теперь вы знаете, почему они должны быть красотками.

Спросите меня, сумею ли я открыть щиток, запертый на проволочку и вырубить свет на всём переходе от библиотеки Ленина до Боровицкой.

Здесь сразу несколько выходов. Так проще избавиться от него. Сквозь обезумевшую от клаустрофобии и ужаса толпу я целенаправленно двигаюсь к выходу. Диадема греет под самым сердцем. Машина останется у Пушкинского музея.

Камеры наблюдения зафиксируют лицо девушки, которой нет ни в одной базе данных. Вернее, которая присутствует в ней под десятком имён.

Мне осталось всего несколько часов в столице, и я снова поднимусь в свою парящую крепость. Где ты будешь искать меня тогда?

Интересно, кто-нибудь до меня залегал на дно на высоте десяти тысяч километров?

Я кладу руку на черный резиновый поручень. Они идут чуть медленнее самой лестницы, чтобы мы не падали на спину. Мои тонкие пальчики смотрятся неуместно на грязной резине. Аккуратный маникюр контрастирует с серым халатом. Я стараюсь не обращать внимания на панические крики у себя за спиной. Я сама сжалась в горошину.

На параллельной лестнице люди едут вниз. Вся моя жизнь выглядит так же: я в панике поднимаюсь оттуда, куда сотнями спускаются другие. Я смотрю в их безразличные лица. Сотни чужих лиц.

Закатные лучи света озаряют моё лицо, я делаю шаг навстречу свободе из кромешного ада метро. Поднимаю гибкую руку с поручня и слышу легкий щелчок.

Он застегнул наручник у меня на запястье.