Последние каникулы. Роман

Марта в видимом пространстве почему-то отсутствовала, и Страйг адресовал свою лекцию в режиме обмена мыслями единственной слушательнице.

– А вот это известная тебе «голубая планета», третья от Солнца. Кстати, если хочешь знать, в нескольких вариантах твоего мира, в котором мы продолжаем находиться, небесное тело под названием Луна, вообще, отсутствует, впрочем, как и разумная жизнь, а в двух вариантах она является объектом натурального происхождения.

– А можете ли вы сказать, когда землянам покорится космическое пространство, и станут доступны контакты с инопланетянами? – неожиданно спросила Женя.

– Зачем? Вы в своем мире друг с другом договориться не в состоянии, представители иного этноса, другой религии и культуры для вас загадка. Как же вы собираетесь понять представителей иных миров? Земля – 7 не готова к таким контактам.

– А когда мои сопланетники оккупируют старушку Луну? – вновь поинтересовалась Женя.

– Вам не хватает пространства, чтобы поделить его на сферы влияния? А потом перессориться по этому поводу? Развоеваться, наконец? Вы свою планету освоили процентов на сорок. Мировой океан, Антарктида, к примеру, еще ждут вашего «хозяйского участия». Вам еще не до Луны.

– Не любите вы Землю.

– Оцениваю по достоинству.

– А сколько всего вариантов моего мира существует во Вселенной? – продолжала демонстрировать свою любознательность Женя.

– Не менее двенадцати, как ты можешь догадаться, – уже привычно уклонился от прямого ответа Страйг.

– Значит, сообщество Космических странников исследует миры Вселенной, придерживаясь гипотезы, что двигателем прогрессивного развития являются их великие представители – гении? Вы склонны преувеличивать роль личности в истории?

– Хм, а ты способна оспорить наши постулаты, кстати, понятые тобой слишком прямолинейно?

– А не расскажет ли «любезный преподаватель» «усердной ученице» подробнее о своих методах?

– Ну, что ж, окружающий ландшафт, пожалуй, располагает к ученой беседе. Видишь, ли, Евгения, настоящий талант, умение подняться выше повседневной реальности, над временем и местом, увидеть истинное содержание вещей и событий, пророческое предвидение – всегда уникальны, феноменальны и не могут быть массовым явлением.

– Гении на вес золота. Берегите гениев! А масса, толпа – только неудачный фон, бракованный товар? Не так ли?

– Не утрируй. Массе и толпе, как ты это называешь, нужен предводитель…

– Который будет ею управлять, как кукловод марионетками?

– Не преувеличивай. Гении – хрупкая материя, в них как в капле воды отражаются все болезни мира, ибо они его дети, его продукт. Но гении же концентрируют в себе и все самое лучшее, ценное, что присуще породившей их цивилизации.

– Значит, Пушкин был прав, когда писал, что гений и злодейство – две вещи несовместные. И среди власть имущих гениев не бывает?

– Ты слишком категорична, но твой Пушкин (это, кстати, кто?) прав, злодейство в глобальном масштабе – фактор регресса, а гении – инструменты прогресса.

– Еще вопрос, что понимать под «злодейством» и «регрессом»?

– Не будем углубляться в дебри философии. Я повторюсь, гении – хрупкая материя, любая случайность может привести к их гибели, затормозить или прекратить процесс их самореализации. А все это опосредованно, а не прямо, как в случае с власть предержащими, рано или поздно негативно сказывается на ходе мирового процесса.

– Слишком много теории, приведите пример из вашей практики, «господин профессор», – «студентка» остановилась, прыжки на Луне – не самое приятное занятие.

– Хорошо, пример из практики, – Страйг тоже остановился. – Представь себе мир гуманоидов, похожий на твой, но находящийся на уровне развития где-то примерно средневековой эпохи. Гений родился в королевской семье, среди, как ты говоришь, власть предержащих. Впрочем, власти здесь не много, диктаторством не пахнет. Гений и его ближайшее окружение не осмыслили его предназначения, а гениальность всегда предназначена, требует конкретных действий и результатов. В скором времени гений должен погибнуть, не обязательно в прямом смысле, просто не реализовать свои потенциальные способности. Гибель гения – мировая катастрофа. Ты, ведь, увидела это на примере мира Земли-13. Есть только один шанс, чтобы нечто подобное не случилось и здесь. Но вот беда, в этом мире он уже утрачен.

– То есть гений уже погиб?

– Нет, он жив. Видишь ли, важен не только гений, но и его окружение.

– Погиб кто-то из его окружения?

Они стояли друг против друга и смотрели глаза – в глаза. Скафандр не скрывал грустной улыбки Страйга и его полной погруженности в мир, далекий лунному.

– Что это? – воскликнула Женя.

Иссиня черную поверхность небосвода над их головами стремительно прорезали два желтых, сходящихся к лунной поверхности луча. Яркие вспышки ослепили девушку. Безмолвие лунной поверхности было окончательно нарушено, очарование пустынного спутника, затерявшегося в тени голубой планеты, третьей от Солнца, померкло. С невиданной скоростью к поверхности Луны, населенной единственной парой живых существ, выбравшей для своих прогулок ненужное место и ненужный час, приближались два летательных аппарата странной конструкции. Женя не успела разобраться в своих впечатлениях, через секунду она также как Страйг оказалась прижата невидимым прессом к каменистой поверхности. Прежде чем окончательно потерять сознание, сквозь удушье и ощущения деформации скафандра, девушка уловила мысли своего спутника: «Не может быть! Кто им позволил? Марта! Ко мне!»

Совет

– В каком возрасте вы прочитали Евангелие?

– Лет в десять, кажется.

– Вы, следовательно, христианин?

– Ну… это, как сказать. Я вообще не слишком религиозен.

– Другие земные религии вам близки?

– Я читал кое-что. Меня это интересует скорее с философской точки зрения.

– И какие же философы вашего мира близки вам в мироощущениях?

Дмитрий нахмурился. Этот допрос ему порядком надоел. Тоже мне, устроили экзамен по обществознанию с пристрастием. Но вслух он покорно продолжал отвечать. Поделился впечатлениями о Платоне и прочих, даже Фрейда припомнил.

Реакция слушателей, усердно ему внимавших, была непонятна. То ли одобрение и согласие, то ли «двойка за четверть». То же мне, педсовет какой-то, а не Совет КS.

Накануне, когда Ингвальд ошарашил известием, что ему назначили встречу члены Совета КS, он представлял себе ее иначе.

Классический круглый зал с куполообразным потолком, бело-золотые тона обстановки, строгие и геометрически вычурные кресла членов Совета, расставленные полукругом, – все подчеркивало торжественность момента. Удивительно, но какие-либо столы отсутствовали. Члены Совета – мужчины и женщины, впрочем, в основном мужчины, разного возраста, но в большинстве – среднего. Дмитрий стоял в центре полукруга, ему кресло не полагалось и чувствовал себя абсолютно незащищенным, словно обнаженным перед этими незнакомыми и серьезными людьми. Даже присутствие Профессора (вот он пятый справа, рядом с Невидимым, уже знакомым читателям) не меняло ситуации. Дима поймал себя на мысли, что больше всего его поражало внимание к собственной персоне. Сосредоточенно и неторопливо разглядывая и, казалось, досконально изучая, представителя мира Земли – вариант 7, члены Совета хранили безмолвие.

Вопросы задавал сидящий в центре полукруга высокий мужчина с правильными красивыми чертами лица. Дмитрий отметил его ярко синие глаза, вполне европейский лоск внешности, не хватало только строгого делового костюма и галстука.

– А кем лично для вас является Иисус Христос? – продолжал свои вопросы Высокий.

Дмитрий был обескуражен очередным выпадом главы Совета. Он задумался и с достоинством ответил:

– Позвольте, мне не отвечать. Это сложный вопрос. Отношение к Христу – слишком личная тема.

– Ну, хорошо, – Высокий неожиданно улыбнулся, и Дима про себя отметил, что глава Совета ему явно симпатичен. – Довольно об этом. Вы пребываете в Академии уже несколько недель. Позвольте поинтересоваться вашими планами на будущее, молодой человек.

– Несмотря на все впечатления, они, пожалуй, не изменились. Я все еще хочу вернуться в свой родной мир… Конечно, когда это будет возможно. Сейчас же нахожу большое удовольствие в занятиях вольнослушателя.

– И какие предметы вызывают наибольший интерес?

– История цивилизаций, мировая художественная литература, ну, и философия, пожалуй. Если позволите, я бы хотел посещать лекции по физике Вселенной, мировой механике…

– Это невозможно, – резко прервал его Высокий.

Он встал, давая понять вольнослушателю, что аудиенция окончена.

Покидая зал и про себя облегченно вздыхая, Дмитрий думал, что подобного «экзамена» ему держать не приходилось, вот только не вполне ясно, какой же будет вердикт строгих судей?

Через некоторое время после его ухода в зале заседаний Совета события развивались следующим образом. От строгости и чинности не осталось и следа. Некогда безмолвные «советчики» высказывались бурно, резко, в несколько голосов одновременно. Некоторые почти кричали. Совет бурлил и кипел. Можно было только поразиться накалу эмоций и страстей.

– Это возмутительно! Как он посмел!

– Подобные выходки чреваты отлучением от сообщества КS!

– Вы совершенно правы, любезнейший. Я всегда говорил, что от него можно ждать всего, чего угодно.

– Коллеги, успокойтесь, – властно призвал всех Высокий. – Меня интересует ваше мнение по этому вопросу, – обратился он к Профессору.

Незнакомец встал и повернулся лицом к членам Совета:

– Достопочтимый глава! Уважаемые коллеги! Чтобы составить определенное мнение об этом странном и, вероятно, трагическом происшествии, нужно иметь исчерпывающую информацию, которой на данный момент мы с вами не располагаем. Доказательств наших худших подозрений нет.

– Но они исчезли и не поддаются идентификации в обозримом пространстве Вселенной, – выкрикнула пожилая дама со странными шрамами на руках.

– Это еще не подтверждение их вины, а очень тревожный фактор, – спокойно продолжал Незнакомец, – я уже высказывал свое мнение, каким образом можно прояснить ситуацию, используя метод равенства параллельных миров.

– И здесь вам понадобится участие этого земного мальчика? – обратился к Профессору глава Совета.

– Да, ведь девочка принадлежала тому же миру, что и Дмитрий.

– А не кажется ли вам, любезнейшие коллеги, что этот мальчишка слишком дерзок? – подал голос бывший Невидимый.

С разных сторон полукруга кресел раздались голоса.

– Юношеский максимализм в таком возрасте вполне оправдан.

– Обыкновенный вольнослушатель.

– А что вы ждете от представителя мира Земли-7?

– Он дерзок – не слишком, – повысил голос и Незнакомец, – какой же гений отличается смирением? Его дерзость – подтверждение того, что мы в нем не ошиблись.

– Ну, что ж, коллеги, решение принято, – стремительно подытожил Высокий, – и более обсуждению не подлежит.