Воины Игры 3. Босс Игры

– Десант, готовность пять секунд. Четыре, три, два, один. Шлюзы открыты. Начать абордаж.

Вардар оглянулся на Огли и подмигнул ей, прежде чем принять на силовой щит первый удар вражеского робота. Огли и Вардар плечо к плечу пробивали себе и своим воинам дорогу к командному мостику. Первый командир эскадрильи обезглавлен прямо на пульте управления. Следующий корабль. Мохваны, дети Вардема, дочери и сыновья Фортегсии и войори проникали на корабли Ферзей и безжалостно вырезали всю команду, не оставляя ни раненных ни пленных. Все они знали, что один выживший жук вернёт в их мир остальных.

Игроки-смерды в ужасе наблюдали резню со смотровых площадок своих игровых полотен, и ничем не могли помочь своим чадам. Их жуки стали жертвой той, что сменила спустя тысячи лет Сахме. Смерды были растерянны. Когда-то они сумели впечатать Сахме в камень. Но с Огли этот номер не вышел. Смерды не справились с заданием председателя. Более того, Борис Катаев в теле войорского смерда, пребывая на планете голубокровых нефилимов, тоже потерпел поражение. После гибели своей куклы-амальгаманта от руки короля Вардара, он застрял в обезумевшем теле на Земле в психиатрической лечебнице.

– Внимание всех командиров. На связи Геная. Мы победили. Один корабль ушёл от пятнадцатой эскадрильи в сторону созвездия Волка. Похоже, направляется на Мохван-Баст. Его надо уничтожить.

Армада штурмовых фрегатов бросилась в погоню, оставив Матери ос кольцо трофейных разбитых кораблей Ферзей в качестве источника новых ресурсов.

4.      Ахн-дас быстро отдав команды, застегнул скафандр и бросился на посадочную площадку. Потрёпанный и единственный корабль жуков опускался на площадку неуверенно и с опасным креном. Оценив субординацию корабля, Ахн-дас пришёл к выводу, что Мохван-Баст посетил Ферзь – помощник и правая рука Би-Ферзя. Но почему он неисправен, без эскорта и со следами абордажного боя?

Император мохванов едва успел опустить к полу голову, когда на трапе появилась маслянисто-гладкая фигура. Жук с пронзительным скрипом проследовал мимо караула и сразу направился в лабораторию, ранее управляемую Центральным Процессором. Ахн-дас проследил взглядом стелющийся за командиром корабля след чёрной пыли и, когда она почти растворилась, поднялся и направился за ним. В лаборатории Император мохванов, не смея поднять глаза, опустился на колени в ожидании приказа.

Ферзь несколько секунд осматривал то, что осталось от лаборатории, и резко повернулся к мохвану.

– Что это? Где Центр?!

Ахн-дас сглотнул и, едва сдерживая дрожь, прошептал:

– Осы. Его забрали Фортегсии после нашего поражения на Войоре.

Ферзь оттолкнул волка в сторону и, пройдя на свой корабль, что-то принёс. Зазвенели металлические детали. Починить Центр не удавалось. Жук был в ярости. Его господин Би-Ферзь погиб в бою с неизвестным врагом. Нужно непременно и срочно выяснить, с чем столкнулись жуки. Волна ярчащего света накрыла все корабли Фердмах и выбросила их в неизвестное пространство. Только корабль Ферзя почти не пострадал, оказавшись по стечению обстоятельств далеко от эпицентра взрыва. Флот кораблей, похожих на мохванские внезапно атаковали готовящихся к захвату миров Фортегсий жуков. Но волки никогда не осмелятся пойти против Ферзей – своих создателей.

Командира приводил в неистовство факт того, что экипажу не удалось выяснить координаты, куда вражеское излучение выбросило весь флот. Был некий всплеск, напоминающий по своим частотам планету-убийцу Кочевник. Но кто мог о ней помнить? Эта планета исчезла в неизвестных измерениях тысячи лет назад. Даже нынешняя Мать Фортегсий не могла знать о её местоположении, невзирая на то, что Кочевник был создан осами в бородатые времена в целях утилизации опасного оружия. От того оружия отказались все цивилизации по требованию Отцов Пта, придерживающихся нейтралитета на пике самой кровопролитной войны и тотального захвата плоскостей Игры председателем Совета Игроков и его основного противника Императора Би-Ферзя.

Жук снова попытался включить Центральный Процессор, но в недоумении остановился и оглянулся на склонённого Императора киборгов.

– Здесь всё завирусованно, Ахн-дас. Что всё это значит?!

– У меня нет ответа, Ферзь.

– Кто это сделал?

– Огли. Шут Императора Ахн-биса. Она сделала это через один из наших филиалов на Войоре, а затем уничтожила его. Мы получили серьёзные повреждения Центрального Процессора и через Императрицу Стору. Императрица была заражена вирусом, разработанным советником Арвохом и Матерью Вардема.

Ферзь отшвырнул часть Процессора. Да, х-игроки-смерды успели предупредить их об удивительном гибриде, уничтожающим игроков с завидной эффективностью и скоростью. Значит, Огли взялось теперь за Фердмах. Не шуту ли принадлежат те мохванские корабли, напавшие на флот Фердмах в Спектре Гамма? Фортегсии объединились с шутом, чтобы уничтожить всех жуков и воспользовались мохванскими кораблями. Как Огли их захватило? Как Огли сумело убедить инсектов стать союзниками? Поражение Фердмах – дело рук шута. Мохваны и Би-Ферзи серьёзно недооценили в своё время питомца Императора. А жаль.

Ферзь зарычал в бессильной злобе и отвернулся от мохвана. Лучше оставить мохванов в том состоянии, до которого они себя довели бесславным поражением. Нет смысла теперь возрождать их Империю. Придётся всё начинать сначала. И не с мохванами, а создать новую воинственную цивилизацию на базе научных разработок председателя Совета Игроков Бориса Катаева. Его Кривые когда-нибудь покажут, на что способны. Реки крови и слёз прольются тогда. Но Кривые пока не созрели для войны. Их организмы слишком медленно выстраивают процессы восстановления, эволюции, роста и развития своеобразного интеллекта в одном из скрытых полотен Игры. А в одиночку Ферзь не справится. Нужно вернуться в свой мир.

Если в этой Вселенной управляет всем шут, то пусть так и будет. Мохваны не заслужили иного Императора, кроме шута. С шутом или его потомками Ферзи справятся позже. Время ничто; результат – всё.

Покидая Мохван-Баст, Ферзь метнул презрительно-брезгливый взгляд на Ахн-даса:

– Отныне ваш вожак шут Императора Ахн-биса. Вы не справились. Вы опозорили себя в глазах своих богов. Вы прокляты Матерью Фердмах.

Ахн-дас проводил взглядом стелющуюся чёрную пыль и, только когда грохнули закрывающиеся шлюзы, поднял голову.

– Император, что нам теперь делать?

Мохван обернулся к своим золотым офицерам, не удосужившись хотя бы взглядом проводить улетающий корабль.

– Жить. Просто жить. Наш Император теперь Огли.

Чуть подумав, Император кивнул своему генералу со словами:

– Офицер Ахн-хаж, свяжитесь с шу… Нет, не шутом, а королевой Войора и запросите помощи. Она не бросит вас, и позаботиться обо всех мохванах, кто доживет до прибытия её кораблей сюда.

Генерал сердито нахмурился и попытался возразить:

– Император! Но это позор! Мы мохваны! Мы никогда не сдавались! Никогда и ни у кого не просили ни помощи, ни пощады!

Ахн-дас метнул на него острый взгляд.

– Сейчас не об уязвлённом самолюбии надо думать, а о выживании нашего народа, офицер. Если ты желаешь смерти, то никто не мешает тебе перерезать себе глотку. Остальные хотят жить. И все вы слышали приказ Ферзя. Он отдал нас королеве Войора в качестве трофея. Мы – трофей, и с этим придётся впервые за всю историю воинственных киборгов смириться. Я готов пожертвовать своей гордостью и жизнью ради жизни всех моих подданных. Если ты не готов жертвовать ради своего народа ничем, то ты не достоин эполетов и золотого ускха генерала. Выбирай, Ахн-хаж. Ну, же?

Генерал прикрыл рукой свой ускх, исподлобья глядя на Императора. Но размышлял не долго. Согласно кивнул головой и обречённо прошептал:

– Как прикажешь, мой Император. Я выполню свой долг и сохраню народ мохванов.

– То-то же. Идите, офицеры. Наша планета уже начала убивать рабочих и рядовых. В первую очередь позаботьтесь о безопасности учёных. Обеспечьте их запасными батареями и питанием.

– Принято.

Покинув посадочную площадку, Ахн-дас прошёл в свои покои, некогда принадлежавшие Императору Ахн-бису. Готовясь к смерти, он стоял так же, как и прежний Император на лоджии и смотрел на умирающую планету. Её пыльное небо стремительно чернело, лишаясь защиты Центрального Процессора. Вдалеке темнел силует пирамилы Преображения, где шут много лет назад взорвал тела Ахн-биса и его советника. А внизу, у подножия форта умирали подданные и рабы, останавливались увойды и агрегаты по добыче ископаемых. Опустевшая скала, в которой много лет назад ютились пленные угзи, отдавшие свою жизнь за беглого шута, теперь медленно оседала, поднимая тучу ржавой пыли. До слуха донёсся грохот падающих камней. Эта скала стала вечным напоминанием мохванам о том, что ради свободы своего народа любое живое, разумное существо отдаст свою жизнь. И вот, настала очередь последнего Императора мохванов.

Ахн-дас закрыл глаза и улыбнулся. Он останется в истории как самый гуманный и мудрый правитель мохванов. Он сделал всё от себя зависящее, чтобы спасти волков.

По меридианам Мохван-Баста прокатывались волны отключения систем жизнеобеспечения всей планеты. По параллелям – вырубались филиалы, поддерживающие сенситивную связь волков. Мохваны падали, обесточенные с протянутыми руками к своему Императору. Задыхались рабы. Атмосфера планеты таяла. Стремительно рассыпались свинцовые грязно-зеленые тучи невидимыми точками, освобождая место бесконечному куполу чёрного космоса.

Ахн-дас расстегнул свой ускх и перевернул его в руке, глядя на спрятанные в нём запасные батареи питания. Пять батарей. Их хватит на то, чтобы дождаться кораблей эвакуации королевы Войора. Кому-то хватит, чтобы выжить. Император вытянул руку и бросил свой ускх в толпу умирающих мохванов.

А затем, не глядя на завязавшуюся свару за батареи, включил звукоятаган. Он опозорен. Но он уйдёт к той, что когда-то позвала его по имени. Там, за гранью межреберья его ждёт возлюбленная, чтобы прикоснуться к его руке. За мгновение до фатального удара, Император успел заметить взмах гигантского золотого крыла, проходящего сквозь стены сооружения. Она ждёт его. Через секунду по полу покатилась волчья голова, окрашивая донорской кровью дорогие, трофейные ковры с Земли. Те самые ковры, что некогда устилали подножие трона, у которого играл маленький шут Императора Ахн-биса.

Включенный меч упал. Его острая кромка, зацепившись о край стального стола, высекла искру, и языки пламени, жадно хватая остатки кислорода из умирающего воздуха планеты, побежали в стороны, уничтожая последние следы старого мира великой Империи.

Геная ни на секунду не отпускала визир с корабля противника. Жук приземлился на посадочной площадке Мохван-Баста, и некоторое время провёл в гротескных сооружениях киборгов.

– Он взлетает. Десант, приготовиться к абордажу. Готовность десять секунд. Девять. Восемь. Семь…

Огли устало сбросила экзоскелет и вцепилась дрожащими пальцами в протянутую чашу с соком сотуса. Геная встретила своих королей после битвы, как и положено, встречать высоких особ. Только жёлтые глаза светились удивлением.

– Скажи, королева, зачем ты участвовала в боях?

Огли сделала несколько жадных глотков, и устало вернула чашу.

– Я считаю это своим долгом.

Волчица с сомнением покачала головой.

– Нет, королева. Это зов крови. Мне знакомо это чувство.

Огли и мохванка посмотрели друг другу в глаза с пониманием.

– Да, ты права. Я ведь тоже нечто, воспитанное твоим миром. И мне не чужда жажда крови. Я люблю убивать.

Огли отвернулась и последовала за Вардаром, вытирая на ходу лезвия мечей-хамелеонов, прежде чем их выключить.

Вардар не решился заговорить с женой. Он ощущал её голод. Она не насытилась этим боем. Она будет искать жертву. Она создана для войны. Она страшнее Сахме и значительно опасней Би-Ферзей и таинственного председателя Совета Игроков, хотя физически слабее жуков и уязвимее.

Огли и Вардар едва переступили порог общего зала, как в коммутаторе прозвучал голос Генаи.

– Король Вардар, Мохван-Баст подал сигнал бедствия.

Вардар оглянулся на жену.

– Что бы это могло значить?

– Действительно. Они подали сигнал бедствия после отлёта Ферзя. С каких это пор мохваны просят о помощи?

– Может, это ловушка?

Огли поднялась.

– Сомневаюсь. Но надо выяснить, что происходит. Я поговорю с Императором Ахн-дасом.

Через некоторое время супруги вышли на связь с Мохван-Бастом.

– Это король Вардар. Боевой флагман мохванов с номером А808 находиться в моём ведении.

– Это генерал Ахн-хаж. Ферзи передали нашу планету во владение королевы Огли официально. Документы готовы. Император Ахн-дас покончил собой.

Огли и Вардар удивлённо переглянулись.

– Этого не может быть!

– Может, – Геная отодвинула супругов от коммутатора.

– Генерал Ахн-хаж. Мы приземляемся. Подготовьте посадочную площадку и офицерский эскорт для Вардара и Огли.

– Что ты делаешь?! – Вардар вцепился в руку Генаи. – Ты не понимаешь? Это ловушка!

Волчица выдернула руку.

– Я всё понимаю, потому что я генерал белых волчиц. Проигравшие Ферзи бросили мохванов на произвол судьбы. Они не выживут без жуков и Центрального Процессора. Атмосфера планеты, вся флора и фауна создана ЦП искусственно. ЦП поддерживал жизнь на планете. Теперь его нет. До гибели планеты осталось несколько считанных часов. Или минут.

– Что ты тогда предлагаешь? У нас не хватит кораблей для эвакуации всех киборгов.

Геная пожала плечами.

– Большинство мохванов уже мертвы, король. Я хочу просить вас забрать выживших, а их осталось немного: инженеров, учёных, элитных волчиц и золотых офицеров. ЦП обеспечил только выдающихся учёных и достойных воинов запасными элементами питания и системами жизнеобеспечения, зарядов которых хватит только на восемь часов.

Вардар с сомнением посмотрел в глаза жены, и та немедля согласилась, дав добро.

– Мы заберём их, Геная. Отдавай приказы, мы спускаемся. Позже собери и сдай мне все сенситивные чипы.

Огли подхватила Вардара под руку и повела его к шлюзам. По пути к ним присоединился эскорт из белых муравьёв.

Огли вдохнула и не могла выдохнуть, глядя с ужасом на планету волков. Всё почернело. Земля вокруг усеяна трупами рабов и рядовых мохванов. Воздуха больше нет. Сами собой гасли пожары.

Подняв голову, королева, смаргивая слёзы, взглянула на форт. Она сразу увидела лоджию, на которой много лет назад она вместе с Императором Ахн-бисом стояла и взирала на пирамиду Преображения. Она помнила каждое мгновение, каждое сказанное отцом слово. Она даже помнила звон крышки, которую снял с груди Император, чтобы обнажить кристалл Смерти. Воспоминания нахлынули внезапной, обжигающей волной. А там, дальше уже обрушившаяся скала с пещерами, где укрывались пленные, больные и голодные угзи.

– Я хочу увидеть Пирамиду Преображения, – выдавила через силу Огли, высвобождая ладонь из руки мужа.

– Ты была здесь?

Вардар поспешил за ней, потрясённо оглядываясь по сторонам.

– Да, конечно, любимый. Видишь ту Пирамиду? Мне нужно туда. Там я убила своего отца.

Войори с трудом отвёл помрачневший взгляд от сооружения.

– Расскажешь когда-нибудь о том, что здесь произошло?

– Да, но не сегодня.

– Огли, давай возьмёмь увойд. На нём доберёмся за считанные минуты. Пешком идти туда далеко и небезопасно. Займёт несколько часов, а у нас кислорода мало.

– Да, Вардар, вызывай машину с корабля. Местные уже мертвы. Здесь, кажется, произошло тотальное отключение всех систем Центрального Процессора.

Пять минут потребовалось Генае, чтобы спустить для короля заказанный танк. Увойд проворно спрыгнул с платформы транспортника и, изгибаясь мощным телом, устремился к пассажирам, энергично сканируя ландшафт и собирая данные. Тонкие дула, направляемые двумя десятками мобильных прицелов, быстро изучили обстановку, готовые в любой момент оказать Вардару и Огли огневое прикрытие. Но угрозы не было. Дула свернулись в боках танка, наклоняя и открывая треугольную голову-кабину. Сыны Вардема выделили двоих бойцов для сопровождения и остались у форта, изучая обстановку и пытаясь отыскать выживших у подножия форта. Из лабораторий и самого форта мохванов забирали осы и войори под пристальным наблюдением Генаи через видеопорты.

Один из муравьёв поднял на конце своего оружия останки арахпода. Их здесь сотни тысяч! Кладбище памяти х-игроков. Все игроки, чьи арахподы погибли на Мохван-Басте, уже никогда не вспомнят свои Игры и вряд ли сумеют вернуться в них. Игроки без арахподов стали простыми смертными.

Через несколько минут танк остановился у почерневшего входа в Пирамиду. Огли спрыгнула в толстый слой золы и, неуверенно оглянувшись на вымершую пустыню, шагнула внутрь здания. Здесь осталось всё как прежде: тусклые жёлтые фонари бросали прыгающие тени гостей и шорох шагов по каменным полам. Переступив высокий порог, Огли остановилась перед разбитым саркофагом. Всё убрано. Не осталось и следа от взрыва, кроме копоти на потолке с изображением инструкции проведения Преображения и ритуала закрытия и открытия крышки саркофага.

Огли склонилась над самым большим саркофагом, предназначенным для Преображения Императоров. Некоторое время боролась со слезами, вцепившись пальцами в каменные края. Вардар стоял молча за её спиной, оглядываясь по сторонам. Он и представить себе не мог, через что пришлось пройти его любомой женщине. Он не хотел задавать вопросы, всё и так понимая, без слов. Здесь погиб Император Ахн-бис. Тот, кого его жена неизменно называла своим отцом с нежностью и любовью.

– Нам пора, Огли. – Вардар коснулся её локтя.

– Да. Скоро кислород закончится, – почти бесшумно прошептала жена, всхлипывая. Она не могла утереть слёзы из-за скафандра.

– Идём, любимый.

Вардар обхватил Огли за плечи и направился к выходу. Неожиданно он остановился, увидев в углу помещения загадочный блик.

– Огли, там что-то есть. Подожди, хочу взглянуть.

Войори быстро пересёк помещение и подобрал с пола некую небольшую вещицу. Разгибаясь, Вардар рассмотрел ещё нескольк предметов дальше.

– Тебе надо увидеть это, Огли, – позвал он.

Спустя время два сопровождающих их муравья вынесли из Пирамилы две крупные коробки, стальной ящик и странный сосуд, расширяющийся книзу. В сосуде была земля, в которой торчало крупное, весьма необычного вида растение.

– Похоже, это тот самый кактус, который возил с собой мой отец повсюду. Неужели он ещё живой?

– Живой, – удивлённо подтвердил муж, осторожно касаясь острых игл чудовищного растения, согнувшегося под собственным весом.

Сыны Вардема погрузили все находки в багажное отделение танка, помогли Огли и Вардару подняться в кабину и сами запрыгнули в боковые ложа штурмовиков. Танк двинулся к точке встречи, где их уже ждали бойцы и тысячи мохванов, готовые к эвакуации. К прибытию танка с королевой и королём, Геная спустила сотни крейсеров, чтобы забрать всех.

Огли не торопилась подниматься на флагман, а стояла и наблюдала за шагающими шеренгами мохванов. Волки оглядывались на неё со смешанным выражением: одни со скрытой ненавистью, другие с благодарностью, третьи боролись с унижением. Огли отвернулась. Ей на глаза попалось нечто шевелящееся в куче трупов арахподов.

– Эй, сюда! Там кто-то есть!

Женщина бросилась к неизвестному, руками разгребая тела пауков. Она обнаружила израненного мохвана с одичавшими глазами. Волк выл, покрытый страшными рваными ранами. Огли сразу поняла, что он из низших рангов, тех, кто занимался воспитанием детей рабов.

Мохван скалился и угрожающе рычал, яростно прижимал к груди сверкающий золотом ускх, который невозможно было не опознать – ускх Императора.

– Тише, мохван. Ты спасён. Посмотри на меня. Я помогу тебе. Иди ко мне. Дай руку. Не бойся.

Огли осторожно потянула раненного мохвана за руку к себе, помогая подняться на ноги.

– Смотри, мохван. Видишь, я забираю вас всех. Вы будете свободны. Очень скоро у вас будет своя новая планета. Обопрись на меня. Ты выжил. Ты живой, а раны я залечу тебе. Спокойно. Вот так.

Мохван расширенными, обезумевшими глазами смотрел на королеву, вися на её плече. Он с трудом передвигал ногами и стриг нервными ушами. С пасти капала пена. Внезапно он остановился и упрямо вонзил ноги в землю, продолжая смотреть в лицо королеве.

– Ты шут! – Рявкнул он. – Я узнал тебя! Стора приказала убить тебя!

Его руки лихорадочно заметались в поиске оружия, но пояс его схенти был пуст. Не было и браслетов на запястьях.

Вардар подоспел вовремя. Он властно ухватил волка за шиворот и потащил его волоком по земле к медикам Генаи, особо не церемонясь.

Вардар крепко спал, когда Огли покинула каюту и отправилась в лабораторию, зайдя по пути в арсенальный зал и забрав осколок Зеркала Ора. Она приказала принести коробки, найденные в Пирамиде на Мохван-Басте. Высыпав все на пол, Огли с раздражением смотрела на истлевший хлам. Какие-то тетради, блокноты, карандаши. Взяв самую плотную тетрадь, королева открыла ее. Некоторое время без интереса листала пожелтевшие, ещё сырые страницы. На глаза попались два карандашных эскиза. Изображения стел с четко прорисованными орнаментами. Не трудно догадаться, что одна стела на передней стене имеет рельефный барельеф в виде женщины-кошки. Сахме. Вторая стела – крылатый нефилим с длинными косами. Шесть кос со вплетенными традиционными войорскими цепями. Войори? Но крылатых войори не бывает.

Огли нахмурилась, пробегая взглядом по записям. Владелец этой тетради не выдумал эти стелы. Он их видел собственными глазами. Он видел их… В Зале Исцеления?! На Земле?

Зал Исцеления. Огли скрипнула зубами и едва не захлопнула тетрадь, почувствовав отвращение. Это тетрадь того, кто убивал детей? Нет. Это почерк того, кто передал ей саженцы паукообразных растений. Кто же ты?

Глубоко вздохнув, Огли заставила себя просмотреть следующие страницы. Хозяин тетради перенёс все написанные на стелах знаки. И нигде нет расшифровки. Вот здесь он пытался сам расшифровать их, но безуспешно. Написал только, что это ловушки для Сахме и Ра. Кто такой Ра?

Облизнув внезапно пересохшие губы, королева медленно закрыла тетрадь и с силой сжала её в руках.

“Данная стела может быть использована для устранения босса Игры. Её частотные характеристики уже настроены для её уничтожения, и стела готова к работе” – была последняя фраза, которую женщина с огромным трудом прочла.

Тетрадь нужно срочно дешифровать! Но кто это сумеет сделать? На Войоре нет специалистов криптоаналитиков, а Видневу она эти важные данные не доверит.

Сев за стол, девушка спрятала тетрадь в кармане схенти, включила компьютер и начала создавать программу, которая не позволит жукам снова вернуться тем же путем, каким армии Огли удалось их отправить в иное измерение. Она колдовала над осколком Зеркала Ора, примеряя разные системы с единственным желанием подстраховаться и не веря, что Кочевник способен убить всех жуков. Она слишком мало знала об этой загадочной планете, чьи координаты сообщил ей Страж Зеркала Ора. Наконец, торжествующе засмеялась – удалось! Би-Ферзи при попытке использовать частоты осколка для обратного пути, будут оказываться зажатыми во внутреннем пространстве сферы гравитационного и электромагнитного натяжения, не имея выхода.

Собрав все чертежи модели, Огли шагнула в мир Земли. Максим спал за столом, сложив голову на руки. Интересно, он когда-нибудь спит по-человечески, в кровати?

Огли села в кресло. Она осматривала комнату и, не выдержав храпа юноши, направилась в кухню, чтобы сварить кофе. За столом её встретил Александр. Отец Максима пристально смотрел на неё серыми стальными глазами. Его рука медленно продвигалась к бедру.

– Не стоит, – Огли, догадавшись о его намерениях, подняла руки, демонстрируя безоружность.

– Ты разве не убить нас пришла?

– Нет. Знаешь ли, я и так убила много невинных землян. Хочу просто сварить кофе. На флагмане нет кофе.

Александр изумлённо приподнял брови.

– Не понял. Кофе?

Огли прошла к столу и присела на свободный стул напротив хозяина, стараясь сжаться, чтобы занимать меньше места в тесной кухоньке.

– Да. Кофе. Я жду, когда ваш сын проснётся. Он мне нужен. Живым по возможности.

– О, – Александр поднялся на неверных ногах и неуверенно взмахнул рукой в сторону новой кофеварки.

– Я сделаю… сделаю вам кофе.

Огли улыбнулась.

– Нам? Меня много? Почему вы говорите “вам”?

– Это простая вежливость. Так принято в нашей стране. – Растерялся мужчина, доставая самую большую чашку и мысленно примеривая её к длинным пальцам гостьи. Вроде, подойдёт.

– О, вежливость. Вашу бы вежливость в Игре применить. А за кофе спасибо, Александр. Я решила больше не убивать х-игроков. Мне нужно понять вас, чтобы остановить. Вы страсть, какие чудные и нелепые, словно простые цифры для создания программы. Единички да нолики на хлипких ножках. Зато самомнения похлеще, чем у Би-Ферзей.