- -
- 100%
- +
– Здесь, – Ихелион мягко толкнул в живот шестом. – Здесь желтый, в сердце – зелёный. Горло – голубой. Лоб – синий. Макушка – фиолетовый. Держи.
Нилам поймал яблоко и стал недоуменно крутить его в руках.
– Это модель устройства всех живых тел. Ось, что пронизывает яблоко – все цвета в том порядке, что я тебе сказал. Кожура – потоки энергий, что безостановочно движутся сразу в двух направлениях. Когда живое существо думает или создаёт образ, потоки движутся внутри снизу вверх и уходят по кожуре вниз, чтобы снова подниматься вдоль позвоночника, выбрасывая идею, мысль, образ из головы. Из макушки бьет фонтан белого света, а снизу образуется чёрная дыра, втягивая энергии для питания потока. Когда мы мечтаем или ищем ответ на свой вопрос, то неосознанно поднимаем взгляд вверх, обращаясь к своему источнику света, бьющемуся из макушки.
Когда существо создаёт нечто материальное, то потоки движутся в обратном направлении. Так рождаются предметы в наших руках и дети. Свет выходит снизу, а в голове образуется темень. Оттого мы теряем голову, когда находимся со своими женщинами. Чем больше мы создаём, тем плотнее и больше наше яблоко становится со временем. Если существо сумеет собрать всё воедино, то она взрывается светом во все стороны и образуется неон Сердца, как у твоего отца. Чёрные же дыры могут втягивать как криву, так и праву. И то, чем ты питаешь свою суть, позже проявит себя в содеянных мыслях или предметах. Твоя слепота – результат избытка правы и неона, что набрали родители перед твоим рождением. Вероятно, ты последний ребёнок, самый любимый и долгожданный. Слишком много правы вложили в тебя твои родители, ослепив своим светом ещё при зачатии. А вот если бы они напитались кривой, ты родился бы, к примеру, без ног или с больным сердцем. Просто запомни всё, что я сказал. Завтра мы отправляемся в лес к урханам. Мой урхан поможет тебе увидеть цвет через меня. А теперь ешь и ложись спать.
Мастер ушёл, оставив Дхавала-Нилама одного. Юноша нашёл гнездо по запаху трав и тихо свернулся в нём, прислушиваясь к звукам пещеры. Он не представлял, как можно увидеть то, о чём он не имеет никакого понятия. Да, он запомнил, что говорил мастер, слово в слово. Но, какой в этом смысл? Нилам крутил в чутких руках яблоко, гладя его глянцевую кожуру и видя в ней звук своих пальцев, запах яблока и остаточный запах рук мастера, текстуру, форму. Это всё складывалось в голове понятными образами формы и истории, но не видением. Совокупность всех этих ощущений Нилам про себя называл зрением, утешая себя надеждой, что узнает завтра больше о мире. Сейчас он понял, почему Яхиль и отец любят яблоки. Этот плод – структура всего сущего. Структура строения тела живого существа. Яблоко способно восстанавливать поле “яблока” сущности, используя обратную связь. Войори ест или только держит в руках яблоко, и эта информация “ползет” по кожуре сути, латая повреждения души. Делая её снова цельной, чтобы неон циркулировал без задержек.
Он мог с уверенностью сказать, что порой он действительно что-то видит – внутри головы иногда складывались странные, непонятные образы, напоминающие изогнутуюсветящуюся проволоку. Они двигались, издавали звуки и запахи. Так, порой он ощущал окружающих. Иногда вспыхивало нечто, озаряющее череп изнутри. Но, как это описать и что это такое, он не знал. Когда он прикасался к лицам любимых матери и отца, его руки знали их черты, но не более. Он слышал даже биение сердца живого существа, которое могло находиться от него в десяти километрах с помощью контакта босых ног с землей. Чувствовал все оттенки дыхания окружающих. Его крылья помогали ему ловить звуки, потому полёты для него были мукой и тяжёлым испытанием. Он не разделял звуки. Они лились вокруг него огромной сферой, вызывая в теле множество разных реакций – озноб, мурашки, шелест воздуха по коже, потоки температур, даже самые незначительные; запахи двигались лентами тонкими и толстыми, плотными и едва ощутимыми. Большинство этих сигналов он научился различать ещё в раннем детстве. Наверное, потому родители заметили его слепоту слишком поздно – когда он не смог взлететь. Летать учила его сестра. Она завязывала себе глаза, чтобы понять, что именно нужно брату для понимания полёта. Сначала она сама пробовала летать без зрения, и только потом взялась обучать Нилама. У неё получилось. Но приземляться без звуковых маячков в шлеме он так и не научился. Однако именно в воздухе он узнал, что можно использовать чувство гравитации для вертикальной ориентации. Её он начал тоже использовать и на земле. Гравитация давала ещё множество возможностей ощущать мир вокруг себя – любой объект, находящийся над его головой, создавал слабое поле давления, которое он чувствовал, и потому всегда знал высоту потолка в помещении. Падающий предмет создавал под собой давление, а над собой турбулентный след. От падающего или летящего предмета в стороны исходят волны, а над ним образовывалась зона втягивания, сжатия воздуха. По ним можно было определить размер предмета. Отслеживая эти волны, Нилам научился безошибочно хватать летящие предметы, успевая за краткие мгновения получить об объекте всю необходимую информацию: вес, размер, объём, плотность и масса, иногда текстура и форма.
Он вспомнил, как отец учил его обращаться с мечами-хамелеонами.
– Аккуратно. Ощупай весь клинок и запомни его форму. Вес не изменится. Изменится чувство баланса. Запомнил?
– Да.
– Теперь сложи в своей голове то, что помнят твои руки. Осторожно. Не торопись. Передай мечу желаемую форму. Ощупай его, убедись, что форма сотворена именно так, как тебе нужно. Так. Аккуратно, не торопись.
– Я чувствую его!
– Спокойно, Дхавал. Теперь проверь форму руками. Молодец. Ты запомнил длину и изгиб?
– Да.
– Меч должен стать продолжением руки, тебя всего. Сосредоточься, сынок. Тебе нужно создать такую форму, чтобы ты мог слышать его свист. Это облегчит твоё обучение. Серповидная, перфорированная узорами сабля. Перфорация создаст звуковой эффект во время движения. Сделай перфорацию в нескольких местах с разными звуковыми эффектами. Так, по свисту ты поймёшь, как глубоко погружается металл в цель. И попал ли ты вообще по цели. Лезвие очень острое, потому некоторые объекты ты можешь не ощутить пока…
– Муха? Я что, попал по мухе?
Отец вскинул удивлённо брови и опустил взор. На полу действительно лежали две половинки крошечного насекомого.
– Как ты это понял, сынок?
– Вибрация клинка, – пожал плечами юноша.
– А так? – Джахарвалл срезал свой волос и бросил его на лезвие “хамелеона” сына.
Дхавал растерянно вслушивался в своё оружие и его микроскопическую вибрацию.
– Волос? Это был твой волос?
Отец рассмеялся.
– Да. А это волос Раккана. Лови…
Дхавал перевернулся и, закрыв крылом голову от сквозняка, ощупал на запястьях браслеты. В пятистах метрах слышалось тяжёлое дыхание роженицы. Ей больно и плохо – малыши упорно не хотели появляться – один из них неправильно повернулся. Нилам поднялся и пошёл на звуки. На глазах всего племени он вошёл в нишу роженицы и присел рядом.
– Я могу помочь, – тихо сказал он.
– Ты слепой, уходи, – жёсткий голос воина ударил хлыстом.
– Пусть помогает, – запах мастера и его шаги приблизились.
Нилам протянул руки и осторожно коснулся тугого и твёрдого живота, вслушиваясь в свои пальцы. Под ними ощущалась спинка одного из малышей. Это как раз тот, что лежит неверно. Именно этот малыш должен появиться первым. Нилам бережно и настойчиво начал сдвигать по кругу твёрдое тело под плотной кожей в коротких промежутках между схватками, прислушиваясь к внутреннему бурлению жидкости, шевелению пуповин и крошечных тел обоих малышей. Мать едва сдерживала крик.
– Потерпи, кошка. Скоро всё разрешится. Дайте мне приблизиться к матери.
Воин и мастер отошли, освобождая ему место. Спустя несколько мгновений в его чуткие руки хлюпнуло первое тельце. Тёплое. Пуповина намотана на шею. Малыш жив. Всё хорошо. А вот и второй появляется. Нилам улыбнулся, осторожно снимая с мордочки скользкую плёнку пузыря и отдавая на запах и звук, бешено колотящегося от волнения сердца воина первого мокрого младенца-котёнка, пронзительно запищавшего после обрезки пуповины. Ниламу пришлось терпеливо, не торопясь и так же настойчиво выжать обмякший живот – послед не отходил. У кошек-угзи послед должен отходить сразу, не так как у войори и людей Земли. Вот и всё.
Дхавал поднялся и, выйдя в грот, двинулся к тихому озеру, чтобы вымыть руки. Только после этого юноша спокойно удовлетворённо заснул в своём гнезде, закрыв голову белыми крыльями.
– Он же слепой, – воин ухватился за руку мастера, глядя ему в лицо расширенными глазами. – Как он это сделал? Как он повернул малыша? Как он нашёл озеро и не упал в него?
Ихелион не ответил, задумчиво отведя взгляд. Он понял, что никогда не пожалеет, что взял слепого нихмира на обучение. Юноша – игрок, светарий и оправдывает своё необычное имя. Чистый, белый сапфир. Чист своей слепотой. Чист своими намерениями и мыслями. Но мальчик в клане убийц. И сам Ихелион – самый сильный и опытный из наёмников. Мальчик останется в клане после обучения. Таких угзи нет ни в одном клане их Войора.
Он проснулся и по запахам понял – утро, и кто-то рядом сонно сопит.
– Я не сдамся и буду с тобой, даже если ты не примешь меня. Буду твоей тенью. Всегда. Буду твоим щитом. Всегда. Буду твоими глазами. Всегда. Буду твоим мечом. Всегда.
Это он слышал сквозь сон ночью. Какая-то клятва, произносимая незнакомым голосом над его головой. Наверное, приснилось.
Толкнув спящего, Дхавал приподнялся на локте и коснулся источника дыхания пальцами. Угзи. Молодой. Возможно, его ровесник. Кот открыл глаза и испуганно оттолкнул его руку.
– Что ты делаешь?
– Пытаюсь узнать, кто ты, – Дхавал поднялся и занялся своими волосами, переплетая их в новые косы, принюхиваясь к запахам еды из общего грота.
– Меня зовут Радан. Мастер сказал, чтобы я присматривал за тобой.
– Мне не нужны няньки.
Угзи рассмеялся, неожиданно оказался рядом и хлопнул по плечу, вызвав испуганный трепет крыльев.
– Смирись, Нилам, это приказ мастера. В клане его приказы не обсуждаются. И тебе не советую спорить с ним. Давай помогу заплести волосы, сапфир. Это бинарный клан. Здесь все работают парами. Меня приставили к тебе только на время. Как только завершится твоё обучение, ты либо покинешь клан, либо тебе найдут другого напарника. Кстати, а где твои боевые цепи?
– Нет у меня их, – промычал Нилам. – Калекам цепи в волосах не положены.
– Подожди-ка. У меня кое-что есть для тебя. Ты ведь теперь в клане наёмников. Так, что, цепи теперь твои по праву.
За спиной удивлённого Нилама послышался тонкий звон металла. Кот действительно вплетал ему первые в его жизни цепи!
Юноша судорожно вздохнул и едва заметно улыбнулся.
Пока угзи вплетал ему цепи без единого фестона победы, Дхавал вслушивался в окружающее. Более половины клана уже покинули пещеры.
– Почему ты назвал меня сапфиром? Где все воины? В пещере остались только женщины и дети.
Руки нового знакомого на мгновение замерли.
– Твоё имя так переводится с языка пустынных угзи. А воины ушли. Кто на задания, а кто на тренировки. Нужно торопиться. Мастер скоро придёт за тобой. Я буду сопровождать тебя повсюду. Слушай, а ты хоть умеешь пользоваться своими косами и мечами, что на запястьях?
Дхавал растерялся. Он не знал, что ответить. Да, отец учил. И мать много времени уделяла его тренировкам. Но сможет ли он на практике защитить себя? Ему никогда не приходилось участвовать в реальных боях.
– Чего молчишь? Не умеешь, – угзи вздохнул. – Всё, пошли завтракать. Иди за мной. Дать руку?
– Нет.
В голове роились тысячи вопросов, но юноша не озвучил ни одного, чтобы собственным голосом не прерывать потока звуков, окруживших его плотным шаром. Он знал, что со временем ответы появятся на все его впросы. А сейчас нужно отдать себя без остатка тренировкам и занятиям с мастером. Болтовня Радана его немного раздражала, и юноша нервно повёл крылом, почуяв смену температуры – кто-то подкрадывается со спины. Знакомый запах. Это муж роженицы, которой Дхавал вчера помог. Он слышал его замершее дыхание и намеренно застывающее сердце, чувствовал тепло его тела, вибрацию земли, давление взгляда на затылок, холод стальных наконечников его когтей. Этот холод рванулся к его правому уху. Дхавал перехватил запястье обеими руками и выбросил крадущегося через себя, пригибая голову и прижимая крылья для более удачного броска. Перед ним раздался удар тела, вызвав сильную вибрацию по полу. Словив всей кожей волны гравитации, он бросил себя вперёд в ускорение, сметя ногой несколько чаш других угзи, сидящих вокруг и рядом. Дхавал ухватил источник судорожного дыхания чуть ниже, сомкнув пальцы на горле, и быстро поднял тело над собой. Оно в руке затряслось от смеха.
– Пусти! Это приказ мастера! Нужно было испытать твои возможности. А ты и правда истинный хищный нихмир! Класс!
Дхавал медленно разжал пальцы и отступил. Снова присел, найдя свою чашу с едой. Он уже знал, что мастер стоит рядом и наблюдает за ним. Зачем он это сделал? Зачем послал к нему столь огромного и сильного угзи? Что за шутки?
Радан ошалело огляделся на Миарму, отряхивающего с себя пыль. Мастер, стоящий рядом, коснулся плеча нихмира.
– Нам пора в лес, сапфир, – предводитель был удивлён. Ему не придётся тратить на этого юношу много времени. Он быстро научится видеть.
– Скажи, мастер, – Дхавал шёл следом, по неровной скалистой тропе. – Скажи, что если, прикрываясь твоим приказом, кто-нибудь попытается заставить меня делать то, что может навредить всему клану? Я не слышал твоего приказа Миарму, чтобы он напал на меня со спины. Любой угзи теперь может использовать меня в своих целях.
Шаги мастера замедлились. Ихелион на мгновение оглянулся на слепого юношу и двинулся дальше.
– Ты прав, сапфир. Никогда не слушай других угзи. Если рядом нет меня, то ты не обязан выполнять никаких поручений, кроме просьб Радана. Этот юнец не станет тобой манипулировать. Со вчерашнего вечера он – твой семейный угзи. Он произнёс над тобой свою клятву. Разве ты не почувствовал порез на запястье?
– Нет. Я спал крепко. И ты злишься, мастер.
– Да. В моём клане не принято соединять свою кровь с войори. Он нарушил традиции и законы клана. Но, я не стану его наказывать, это его выбор. Он сын того, кто когда-то пожертвовал своей жизнью, спасая мою. Прощая Радану его преступление сегодня, я закрыл долг перед его отцом. Больше никаких поблажек ни ему, ни тебе не будет. Иные же, кто осмелится принять твою кровь в моём клане, потеряют голову от моего меча. Знай это, сапфир. На будущее.
Мастер прыгнул и приземлился в двух метрах дальше. Дхавал облизнул внезапно пересохшие губы. Раскрыть крылья он не мог, ощущая справа холод гладкой стены скалы. Ему придётся прыгать. Он запомнил волны гравитации автоматически, но страх сковал его мышцы.
– Прыгай, сапфир.
– Я не могу.
Ихелион присел, с улыбкой глядя на побледневшего юношу. Никакого провала на тропе нет. Мастер вытянул перед собой шест и стал им равномерно постукивать по земле, создавая слепому маячок. Странно, Нилам шагнул вперёд, а не прыгнул. Он неуверенно шёл на стук, короткими шагами, но, не прощупывая стопами землю.
– Я же сказал прыгать, – делая свой голос сердитым, прошептал старик едва слышно.
– Здесь нет провала, мастер. Ветер не меняет своего направления. Если бы здесь был провал, я почувствовал бы смену потоков. И твой шест даёт мне вибрации целой земли, а не прерванной.
– Верно, сапфир.
Ихелион поднялся и двинулся дальше, больше не оглядываясь назад. Юноша шёл след в след, ровно ступая за ним, повторяя каждое движение и даже ненарочный взмах руки. Удивительно.
Они спускались к лесу больше двух часов. В голове юноши отпечатывался маршрут с запахами, вибрацией, температурой. Пару раз его сбивал с толку ветер, меняющий направление – пещеры, провалы и трещины на тропе. Но он смиренно следовал за излучающей тепло спиной кота.
– Мы могли оказаться здесь значительно раньше, если бы ты мог летать, – мастер вошёл под сень спящих урханцириусов и остановился.
Дхавал услышал низкочастотный призыв – волны воздуха разбегались центрическими кругами от мастера. Нечто огромное приближалось, раздвигая ветви. Оно крылатое. Юноша слышал тяжёлый шорох странных крыльев. Такие крылья не для полёта. Отец говорил, что крылья урханов нужны для ускорения и используются драконами, как оружие и щиты, закрывающие нежные бока и всадника. Оно действительно с огромными рогами, царапающими ветви и желеобразную кожу деревьев, всё, как рассказывал отец. Дхавал бесстрашно ступил вперёд и протянул руку. В ладонь ткнулся гигантский костяной клюв зверя. Кожу обдало горячим влажным дыханием.
– Его имя Саап, – Ихелион наблюдал, как нихмир двигается вдоль неподвижно замершего зверя, ведя кончиками пальцев по гладкой кожистой чешуе.
– Ветер. Ты назвал его ветром, мастер, – Дхавал восторженно прикасался к урхану, чувствуя биение огромного и мощного сердца.
Урхан с любопытством следил за ним кристаллом. Он тоже впервые видел странное создание, совершенно лишённое зрения. Белый с прожилками кристалл гостя тоже не излучал ничего, кроме тепла неона королевской крови. Зверь в недоумении коснулся клювом ослепительно белого крыла с тонкими серебристыми полосками. У этого нихмира крылья больше и мощнее, чем у других его сородичей. Они постоянно меняли положение, помогая ловить звуки. А вот яда в нём пока мало. Форма глаз нихмира, осторожно и щекотно водящему по его коже кончиками пальцев, напоминала глаза гирда – вытянутые и большие, обрамлённые чёрными ресницами под такими же чёрными бровями. От нихмира не исходила угроза. Её совсем нет. Это не воин. Он не знает запаха крови. Как странно.
Урхан повернулся к своему наезднику. Зачем он привёл сюда слепого нихмира?
– Научить его видеть цвет и свет, Саап. Мне нужна твоя помощь, – ответил на его мысли рыжий глава клана.
– С ним невозможно создать контакт кристаллов, – растерялся дракон, коснувшись лба угзи своим кристаллом.
– Да, я знаю. Ты мне дашь силу создать образ цвета и света, я вложу это в голову юноши. Он должен знать цвет и свет.
– Зачем?
– Он будущий угзи моего клана. Возможно, – неуверенно ответил наездник.
Дхавал приложил свои ладони к сухим ладоням мастера и застыл. В его голове стали распускаться яркие образы.
– Красный. Оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый, – повторял он за мастером, восхищённо впитывая в свою память новые образы. Мозг озарился светом.
– Белый! – выдохнул Дхавал.
– Чёрный!
Так вот, что его окружало всю жизнь! Чёрный цвет! Всегда чёрный!
В его руки тяжело легли камни.
– Они все разного цвета, – сказал мастер. – У каждого цвета есть свой вкус, запах, вибрация, частоты. Научись отличать их. Если смешивать несколько из этих цветов, ты получишь новые образы. Приступай, – шест ударил его по плечу, принуждая опуститься на холодную осеннюю землю.
– Ты не покинешь это место, пока не освоишь цвета. Встретимся в пещерах.
Дхавал повернул слегка голову, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Мастер бросил его в лесу с разноцветными камнями в руках. И это всё обучение?
Камней в его руках оказалось больше, чем девять. Что это за новые цвета?
Дракон наёмника ушёл, выполнив свою задачу – дал основы понимания цвета через своего наездника-угзи. Больше он ничем не сможет помочь слепому крылатому нихмиру.
Ихелион стоял на выступе. Вторую неделю юноша не возвращался. Мастер беспокоился. Лес полон стаями диких и голодных гирдов. И помнит ли слепой нихмир обратную дорогу? Искать юношу в лесу нет смысла. Напрасная трата времени. Он либо съеден хищниками, либо сгинул в огромном лесу и не вернётся. Так тому и быть.
Мастер взвесил в руке деньги, оставленные генералом за обучение его сына, и усмехнулся. Он уже придумал, что ответить генералу, если тот заявится. Несчастный случай. Утонул в пещерном озере. Тело не нашли. Вот и всё. Меньше хлопот.
Угзи расправил плечи и завязал себе глаза. Сегодня он должен выполнить заказ богатого купца и убрать его соперника. Чудно. Пора на охоту.
Рыжий убийца бесшумно скользнул по стене, растворяясь в тенях сумерек. Из леса доносился далёкий рёв гирдов. Они тоже охотятся.
Радан осторожно выглянул из своей ниши. Предводитель клана и самые сильные бойцы ушли. Кот быстро кинул в ранец еду и воду. Затянув на запястьях сюрикены и метательные серпы, закинул на спину лук и дроты, включил мечи-хамелеоны, проверяя заряд. Только после этого спокойно направился к выходу.
– Ты куда? – его ухватила мать за булаву на хвосте и потянула на себя.
– На охоту. Я слышал шише.
– Иди, – цепкая рука разжала пальцы. Кошка отвернулась, снова занявшись своими делами.
Молодой угзи быстро свесился с края карниза, повиснув над тёмной пропастью. Его чуткие уши вслушивались в лес под ним. Гирды двинулись на запад, загоняя жертву. Кот отпустил когти и, падая, сложил руки у груди, готовясь сгруппироваться на широком листе либриуса. Если клан узнает, что он отправился на поиски пропавшего семейного войори на закате, их обоих убьют. В любом случае, ему придётся где-то отыскать стадо шише, чтобы вернуться не с пустыми руками. Но стада ушли на юг и сейчас далеко.
Угзи бесшумно приземлился в мягкое ложе листа и замер, чтобы через секунду завязать себе глаза – так легче будет отыскать слепого нихмира. Завернув на спине всё оружие, угзи прыгнул и, оттолкнувшись обеими ногами о ствол урханцириуса, вошёл в ускорение, путая следы, прыжками о камни и деревья. Он уже знал, где искать Сапфира. В трёх десятках километров гирды гнали жертву в скалистое ущелье, в западню. Они всегда так делают, когда не могут сразу, одним ударом мощной лапы свалить ускользающую жертву. А Сапфир не сможет взлететь без маячков. Значит, он бежит. Успеть бы.
Кот взвился в воздух и, ухватившись за ветви ллояра, прыгнул вверх. По кронам он быстрее доберётся до ущелья. Он стремительно прыгал с кроны на крону, поворачивая чуткие уши назад и вслушиваясь, боясь слежки и преследования соклановцев. Он ещё слишком молод, чтобы покидать пещеру без напарника. Ему, наверняка, уже выслали в погоню Тиарру, его неразлучного партнёра по спаррингам и заданиям.
За спиной метнулись разгорячённые охотой тела гирдов. Их жажда крови и голод неслись сокрушительной волной перед ними, гоня перед собой напуганного слепого юношу. Дхавал сложил крылья, чтобы ускорить бег и мчался на пределе сил, ускользая от молниеносных ударов гигантских когтей четырёх гибких огромных восьмиметровых хищников. У его головы щёлкнули клыки, Дхавал споткнулся и быстро покатился, сомкнув вокруг себя крылья. Дерево! Развернув крыло, он метнулся вверх и, оттолкнувшись от ствола, снова вошёл в ускорение. По верхнему когтю крыла царапнул зуб гирда. Дхавал задыхался от страха, но продолжал отчаянно бежать, потеряв по пути все камни, что дал ему мастер. В крыло ударилась голова зверя и скользнула клыками по суставу. Вскрикнув от боли, юноша отлетел от удара огромной лапы и врезался всем телом в ствол сотуса. Верхние когти его крыльев мгновенно вцепились в кору и рванули тело вверх, уводя от смертоносных ударов когтей разъярённых хищников. Вися на ветвях, Дхавал из последних сил уворачивался от бросившихся следом зверей. Он нанёс удар в голову гирда. Хищник смолк и, раздирая агонически сжимающимися когтями ствол дерева, сполз вниз. На костяшках осталась кровь. Юноша кинулся подниматься ещё выше, уходя от рычащих, плюющихся пенной слюной гирдов. Они стремительно лишали его путей. Осталась последняя ветвь. Дхавал бросился грудью на соседнее дерево. Боль прошила всю ногу. Вскрикнув, он ухватился за зерно ллояра, слыша и чувствуя прыжок хищника прямо на его спину. Он отпустил руки и упал на землю. Зверь метнулся над ним. Ещё двое, тяжело дыша, теперь неторопливо спускались вокруг него с деревьев. Они уже знали, что жертва не уйдёт. Юноша подскочил и с разбега снова оттолкнулся от ствола, входя в ускорение. Бежать он больше не мог. Ногу разрывала страшная боль. Он даже не чувствовал крови, льющейся тугими струями следом за ним. Рана слишком глубока, чтобы его медная кровь начала сворачиваться. Он прыгал, ударяясь ногами о стволы и изгибался, уходя от когтей и огромных зубов. Он не мог ни подняться выше, ни спуститься на землю, постоянно лавируя на одном уровне. Вскоре гирды это поняли. Мощный удар сбил его в прыжке и отбросил на несколько десятков метров.
Дхавал часто дышал, мешая себе слышать. Сердце билось где-то в горле от ужаса, парализовавшего всё его тело. Только крылья медленно стали смыкаться, в последней попытке защититься. Над лицом полыхнул красный жар дыхания хищника. Дхавал видел! Дыхание зверя ярко красного цвета!
Внезапно оно посинело, и зверь со стоном рухнул рядом, не успев вонзить огромные когти в тело жертвы. Вокруг раздались свисты дротов. Дхавал неподвижно застыл, закрывая лицо руками и крыльями, и захлёбываясь судорожным дыханием. Спустя несколько секунд земля рядом едва слышно дрогнула и завибрировала от беззвучных, мягких, крадущихся шагов. Ветер принёс запах Радана.