Онкология любви. Драма женственности

Жанет

Я ожидала открытия кафе, как вдруг заметила: высокий парень во все глаза смотрит на меня, словно мы знакомы, но как это могло быть в чужом городе, удивилась я и отвернулась. Однако затылком продолжала ощущать пристальный взгляд. И вдруг кольнуло, происходит нечто удивительное. Не знаю, что именно, но меня будоражит. Даже не разглядела его, только заметила – высокий. Может, волосы мои понравились или грудь, хотя формы прикрыты брючным костюмом, но что же его могло поразить? Ладно, это ничего не значит, посмотрит да перестанет. Да мало ли кто на меня смотрел, отчего так разволновалась?

Я глянула исподволь и поняла: никто никогда не смотрел на меня так неистово, но какое мне дело до этого парня? Интересно, чем могут окончиться пламенные взоры? А может быть, именно так и влюбляются? Или он глядит вовсе не на меня? Неудобно разглядывать, и не в силах бороться с любопытством. Я обернулась, встретилась с черными горящими глазами и поразилась: неужели так очаровала? Конечно, я симпатичная, но не писаная красавица, чтобы сразить наповал, будто впервые увидел девушку, или любовь с первого взгляда? Спинным мозгом чувствую его глаза, неужели все это происходит со мной, или в лучах заката пригрезилось? А закат на редкость красивый. Не надо о нем думать, тем более беспокоиться, ничего не происходит, подумаешь, посмотрел посторонний парень, мне нет до него никакого дела, но отчего растревожилась?

В том-то и дело, что не просто глядит, а как-то особенно, не оценивает ноги и грудь, а искренно восхищается, будто я поразила его в самое сердце. Но чем же я могу поразить? Интересно, а если б у меня были кривые ноги, он бы разочаровался? Слава Богу, ножки у меня красивые, жаль, что надела брючный костюм и грудь в нем не выделяется. А он, хорошо сложен, выражение лица мужественное. Правильно, что надела брюки, когда в платье увидит – и вовсе обалдеет. Но как можно не ответить, когда душу переворачивает своими глазами? Интересно, чем кончаются такие взгляды?

А что, если уже не смотрит, и сгинуло очарование, так же стремительно, как началось? И я никогда не узнаю, чем кончаются такие взгляды. Хотя еще ничего и не началось, а предчувствие уже захватило. Еще ничего не ясно, ничего не обрела, но уже боюсь потерять, нетерпение бьется во мне. Так чем все это кончится, а если это любовь начинается? Вот как, оказывается, люди встречаются. Хотя со мной такого не случалось, но всегда представлялось, что именно так – глаза в глаза и становится ясно: это судьба! Так долго ждала, переживала, будет ли у меня так, как гром среди ясного неба? Но неужели все это происходит наяву и со мной?

Не знаю, как вести себя, наэлектризована его магнетизмом, словно сама не своя, и что это на меня нашло, может, привиделось? Надо еще раз взглянуть… но страшно, вдруг он уже не смотрит? Преодолев смущение, я резко повернулась, мы встретились глазами, и молния ослепила меня – лицо расплывается, одни горящие глаза. Похоже, не мерещится – смотрит восхищенно. Мы оба смутились. По телу пробежал ток – он уже не посторонний, я чувствую связующую ниточку. Или это мое воспаленное воображение? Но что-то стремительно меняется в пространстве, во мне самой, все крутится и несется непонятно куда. Быть может, именно так встречаются с судьбой? Выходит, не романтические бредни, значит, бывает, а не верила, да и сейчас не верю до конца, а только чувствую – происходит нечто необъяснимое.

Меня еще никто не любил, я только мечтала об этом, порой казалось невозможным. Кажется, только глянул и понял: именно меня искал! Он увидел мою душу, понял – я нежная, верная, любящая, а главное – настоящая! Представляла именно так, но не предполагала всю необыкновенность ощущения: слишком неожиданно и невероятно, чтобы поверить. Охлади пыл, спустись на землю, сказала я себе, может, он на всех так смотрит? Ну, уж это совсем ненормально, чтобы на всех так таращился. Взгляд испепеляющий, помешанный, только нельзя оборачиваться, но ведь насквозь прожигает, но что он нашел в моей спине? Выкинуть из головы, какой-то ненормальный, может, из армии пришел, девушек два года не видел? А Женька, когда вернулся из своей пустыни, вовсе не смотрел на меня так, да вообще не смотрел. А может, парни так влюбляются: увидят девушку и будто умом тронутся? Со мной впервые такое, оттого и поражает.

Однако другие во мне ничего не замечали; не думала, что мной можно восхищаться. Наверное, любовь такой и бывает: для всех ты обычная, а для него – необыкновенная! Такое ощущение, что он во мне увидел совершенство, а другие просто как кобылу оценивают; ноги, грудь, бедра, да еще и в рот заглянуть норовят. До чего же это мерзко! Я догадывалась, что я необыкновенная, а он, выходит, с первого взгляда увидел? Сердце останавливается, что же теперь будет? А ведь еще и слова не проронил, и даже лица его не разглядела, только чую: происходит нечто необыкновенное. Но как бы удостовериться, что не ошибаюсь? Почему не заговорит, язык, что ли, отнялся?

Швейцар пригласил нас войти.

– Вот нас как раз четверо, – сказал, мужчина, стоявший рядом с черноглазым. – Я тренер сборной Казахстана по велоспорту Владимир Шаповалов, а это мои подопечные – Станислав и Жанет, – представился мужчина.

Жанет! – поразило меня, какое необыкновенное имя, в нем есть какая-то магия. Я растерялась и забыла назваться. Как вдруг заметила протянутую руку Жанета. Протянула свою, напряженно думая, что же надо ответить, и, запинаясь, неуверенно произнесла: Татьяна. Едва соприкоснувшись кончиками пальцев, почувствовали электрический разряд. Жанет смутился и осел, а во мне все задрожало – вот как это начинается…

Жаль, что не одни, так много хочется сказать и спросить, но его друзья заметили, что с нами творится. Очень неловко, мы выставлены на обозрение, но что бы я спросила, если бы оказались наедине: что чувствуешь, ты что – влюбился? Нет, это глупо и нескромно, но это правда, а смогла бы я признаться в чувствах? Нет, не знаю: кажется, все не то и не так. Со мной впервые это, не знаю, что сказать, чтобы не испортить и все выяснить. Наверное, хорошо, что мы не одни, наедине мы бы вовсе растерялись.

Не знаю, любовь это или что-то другое, но в голове звучит чудесная мелодия: «Жанет, Жанет, Жанет…» Он заслонил собою все, хотя я не вижу его, но кожей чувствую льющуюся нежность и понимаю – он улавливает меня, мои волны. Наверное, так встречаются родственные души, и если это не чудо – что тогда? Значит, мне, точнее нам, явилось чудо… Так вот оно какое – обыкновенное чудо? Выходит, не выдумки кино, выходит, оно бывает? Совершенно новое состояние; еще несколько часов назад я была совершенно одинока и несчастна, и вдруг явился парень с необыкновенным именем, и все изменилось, похоже, сама стремительно меняюсь. Интересно, а сколько времени прошло? Полчаса или час, кажется, оно остановилось, а может, напротив, летит?! Мы будто вне времени, вне земли, парим в облаках: если это не чудо – то что? На страсть не похоже, ведь мы даже не касаемся друг друга. Хочу чувствовать, ощущать и наслаждаться необыкновенным состоянием. Ничего не понимаю, не знаю, как это объяснить, так хочется верить, что это прекрасное начало чего-то особенного, возвышенного…

– Мы живем в Алма-Ате, а вы бывали в нашем городе? – обратился ко мне тренер.

– Нет, не была, мне больше по нраву Запад.

– Если бы вы увидели наш прекрасный город, вы бы влюбились: какие горы, одно только Медео чего стоит!

– Может быть, побываю когда-нибудь…

– Я вас приглашаю. Для начала давайте выпьем за знакомство.

Я сидела и с горечью думала: на первый взгляд, ему лет 26—27, вроде приличный, но слишком настырный и самоуверенный. Беспрестанно хвалится статусом, что объездил весь Союз и бывал за границей, ну просто из кожи вон лезет, чтобы понравиться, словно не замечает, что происходит между мной и Жанетом. Он все прекрасно видит, но пытается перебить и навязать себя. Но он мне неприятен, давит, и чем больше распаляется, тем больше отталкивает. Мне нет никакого дела, что он здесь главный, и я не позволю командовать собой, и какое право он имеет вмешиваться в мои чувства? Жанета корёжит от злости, он глотает досаду, давится, но молчит. Почему не проявляет воли, неужели настолько зависит от Шаповалова?

Заиграла музыка, я ждала приглашения на танец и поняла, что надо действовать самой.

– Потанцуем? – обратилась к нему. Он весь вспыхнул, заметался глазами и вопросительно посмотрел на Шаповалова.

– Раз девушка приглашает… – недовольно пробормотал тот, но его глаза вспыхнули гневом.

Ужас, подумала я, он не может пригласить без разрешения? Или я ему вовсе не нравлюсь, и очарование только мерещится?

Жанет взял меня за руку так нежно и осторожно, будто опасался, что я нечаянно рассыплюсь. По телу разлилась волна: наши чувства обоюдны, но что означает его молчание? Похоже, волнуется, растерян, ведет себя неестественно, и ни слова не могу вымолвить, да еще этот тренер мешается… Что теперь будет? Пространство наэлектризовано и вот-вот заискрит, но, может быть, это только мираж? Через некоторое время мы опять пошли танцевать и он опять молчал. Хоть бы слово сказал, подтвердил догадки, хоть как-то намекнул, не понимаю, отчего бездействует, ведь он мужчина, напряженно крутились мысли в моей голове. Ладно, раз не может говорить, пусть молчит, я буду наслаждаться близостью, тем, как он восхищается мной, словно небесной дивой. Никто и никогда не смотрел на меня такими глазами и, возможно, не будет! Надо ловить прекрасное мгновенье, вдыхать его – оно не повторится. Вот оно передо мной, кареглазое чудо, и это чудо от меня без ума. Но можно ли поверить в реальность всего происходящего? Не знаю, но не хочу спускаться в обыденность. И как можно это потерять, когда только прикоснулись к волшебным ощущениям?

Жаль, танец оборвался, а ведь только начался. Не надо себя нервировать, ничего особенного не происходит, он молчит, буду надеяться напрасно и разочаруюсь. Это чудо мне только мерещится, уж как-то слишком просто, столько времени ждала, мучилась, сомневалась, и вдруг раз – и все перевернулось в один миг! Прямо счастье привалило, так только в сказках бывает, не стоит нервировать себя напрасно, не стоит обращать внимания, сидит и пусть сидит, я его не вижу, не знаю и знать не хочу. Это он пожирал меня глазами у входа, а я только ответила, похоже, интерес сиюминутный.

– А где вы остановились? – поинтересовался Шаповалов.

– В гостинице, – ответила я.

– Как вам это удалось, в гостиницах вообще мест нет, а тем паче летом?

– Повезло, но грозятся выселить, какие-то артисты приезжают. Вообще-то я ехала к знакомым, но оказалось, что они отбыли на Черное море, и теперь мое пребывание здесь под вопросом.

– Я могу помочь вам, есть небольшая гостиница, правда, на окраине, зато место великолепное.

– Оставьте адрес, завтра заеду.

– Вы сами не найдете, он в стороне.

– Давайте встретимся завтра.

– Зачем же завтра, можно сегодня.

– Сегодня я ночую в гостинице.

– Но утром вас могут попросить освободить номер.

Меня охватило неприятное предчувствие – скользкий тип. Прекрасно видит, что мне нравится другой, но настойчиво предлагает себя. А Жанет не возражает, только весь напрягся и зубы стиснул. Ничего не понимаю, кажется, одно неловкое движение, и чудо рухнет, и я так и не узнаю, что все это значит. Сердце говорит: любовь, а в голове страх и сомнения.

Я медленно развернулась к Жанету и вдруг заметила – он разворачивается мне навстречу. Мы оба обомлели, потом смутились и опустили глаза, а потом одновременно вскинули их. Я уже не из плоти и крови, а из какой-то чувственной субстанции и устремляюсь ввысь. Сердце сладостно зашептало: наверное, так начинается любовь. Как же убедиться, чтобы всякие сомнения отпали? Хочу прикоснуться и удостовериться, или это обман зрения?

– Я хочу танцевать, – сказала я капризно и встала. Коснулась его шеи, и меня дернуло током, в испуге я отдернула руки и положила их на плечи. Вот как он реагирует, и смех, и грех, и хочется плакать от счастья и досады: почему молчит? Зато в миндальных глазах вижу свое отражение, я ловлю его, вбираю в себя и посылаю ему удвоенное восхищение, и снова и снова вбираю и отражаю, многократное счастье: удивительно, поразительно, не сравнимо ни с чем. Уже ничего не существует, кроме этого отраженного света, хочу видеть свое отражение в его глазах, в его лучах. Ничего подобного со мной не бывало, с ним, похоже, тоже впервые, весь как на иголках: руки дрожат, голос перехватывает, взгляд потерянный. Неужели материализуется моя мечта?

Что же будет в настоящей любви, если уже пребываю в необыкновенном состоянии? Но нельзя выдавать волнение, надо радоваться – мы встретились. Вот чего мне не хватало в жизни, от одной мысли, что сбывается, душа приходит в равновесие и успокаивается; хочется расправить спину, вздохнуть полной грудью и взлететь. Меня любят, любят так, как представлялось, но наяву это несравненно восхитительнее! Какая же она, эта любовь между мужчиной и женщиной? Скоро, очень скоро это мне откроется… Если одни только взгляды приводят в чудесное состояние, то какое же счастье может быть в полном слиянии? Раньше не могла представить, как умирают от счастья, но сейчас уже могу.

Похоже, раскисла, надо справиться с этим, ни к чему таять перед ним, а может, ничем это не кончится вовсе. Ни сердцем, ни умом не могу постигнуть, будто ураганом накрыло и несет куда-то, а куда? Ураган может стихнуть, и не узнаю, любовь, а я хочу узнать. Я со страхом подняла глаза, ища в его лице ответ, его глаза загорелись и расплавили мое нутро, в мозгу застыл вопрос: если это не любовь – тогда что? Однако он молчит и надо как-то действовать, но как? Ведь все может рухнуть? Но это несправедливо и жестоко, не могу допустить этого! Между нами недосказанность, почему он не борется за наши чувства? Он мужчина, он сильный и мужественный, конечно, он скажет, признается, назначит свидание. Надо только немного подождать, скоро, очень скоро все прояснится. Надо набраться терпения, развязка близка. Скоро музыка смолкнет, а ничего не меняется. Неужели наши страстные взгляды погаснут так же внезапно, как возгорелись? Выходит, самой придется начать, но не могу разжать рот, никогда не назначала свидания сама. Он тоже волнуется и смущается, онемел, что ли? Так все и оборвется, если сама не заикнусь, вот сейчас соберусь и спрошу, не хочет ли он встретиться? Только как же начать, может, спросить: я тебе понравилась? Глупо, очень глупо, нет, так нельзя, потому что это не просто «понравилась», а что-то совсем другое. Но я все-таки девушка, он может подумать, что я легкомысленна. Танец кончается, а он не может воспользоваться или не хочет? Музыка смолкла, и я разочарованно вернулась за столик.

Шаповалов начал атаку:

– Ехать надо сегодня, потому что завтра свободного номера может не быть.

– Я приеду утром на такси, – ответила я вкрадчиво и подумала: ехать сейчас рискованно.

– Может быть, вы сомневаетесь? Так я могу удостоверение показать, можете мне доверять, я тренер сборной, у нас железная дисциплина, – и он ткнул мне в глаза какое-то удостоверение. Я рассудила, что опасения преувеличенны, что на вид он солидный, зато буду жить в одной гостинице с Жанетом. Нет, нельзя оставлять встречу недосказанной, а если меня выставят из отеля, мы вовсе потеряемся. Хочу говорить с ним до самого утра, смотреть в его глаза и прикасаться к нему. Да разве можно сейчас расставаться, когда только встретились? Может быть, я ждала именно эту встречу?! Нет уверенности, но очень похоже. Но Жанет молчит, вид озабоченный и злобный. От Шаповалова тошнит, но не станет же он применять силу, а потом, это же советская гостиница!

– Если вы гарантируете неприкосновенность, я поеду… – неуверенно ответила я.

– О чем вы говорите, Танечка, я серьезный человек – я тренирую сборную.

В машине нехорошо заныло сердце: надо попросить остановить возле моей гостиницы. Я, как завороженная, смотрела на мужественный профиль Жанета, надеясь на его веское слово, однако он только тяжело вздыхал. Значит, сейчас мы расстанемся и, возможно, навсегда, и ничего подобного в моей жизни больше не будет. Видимо, только сама могу спасти положение, надо намекнуть, только бы не выгнали из номера. Машина свернула на другую улицу, и я не сообразила, где выйти, потом поняла, что проехали. От нервного напряжения меня залихорадило, я не могла выдавить ни слова. Рассудив, что они спортсмены, а не преступники, пустила все на самотек, но чем дальше мы ехали, тем сильнее нарастала тревога.

Машина остановилась у двухэтажного особняка. Я попросила водителя подождать несколько минут, на случай если не окажется места. Залаяла собака, вышла пожилая пара и радушно пригласила войти. Вроде ничего страшного, подумала я, но необычный вид гостиницы вызвал тревожное сомнение.

– Это ведомственная гостиница, здесь хорошо – засуетился Шаповалов.

– У вас есть свободный номер? – обратилась я к женщине.

– Поднимайся на второй этаж, там твоя комната! – не дав ответить, скомандовал тренер.

– Я хочу оформить обещанный номер, – настаивала я.

– Завтра оформим, а твоя комната на втором этаже, поднимайся, – раздраженно повторил Шаповалов.

По какому праву он командует, возмутилась я про себя, бежать отсюда, пока не поздно, я рванулась на улицу, но услышала визг отъезжающего авто. Внутри ухнуло: обманул. Да как же я поддалась на уловки, ведь чувствовала подвох. Ко мне подошел Жанет, я напряженно ждала его слова, но он только растерянно смотрел на меня с высоты 185 см. Я непонимающе глядела на него, он что – онемел? Прекрасно понимает, что поехала из-за него? Вдруг по его лицу пробежало сожаление, сменившееся глубокой нежностью, и на меня полилось тепло. В глазах накренилось, завертелось и понеслось, наши губы были совсем близко, казалось, вот-вот сольются, как вдруг раздался насмешливый голос тренера:

– Ну что, голубки, попрощались?

Меня передернуло от возмущения, в колени ударил страх.

– Спокойной ночи! – покорно протянул Жанет и криво улыбнулся.

Меня передернуло – и это все свидание? В колени ударил страх, попала впросак, он просто насмехается, что это значит? Неужели принял за шлюху? Эта пошленькая улыбочка не что иное, как оскорбление, а сам боится Шаповалова, выходит, рисковала из-за слабака? Я бросила гневный взгляд на Жанета и закричала глазами: «Ты же знаешь, что я поехала из-за тебя, почему бездействуешь?! Я не хотела с тобой расставаться, не побоялась, а ты меня отдаешь другому?» На его лице отразилось огорчение, и он виновато отвел глаза.

Неужели спокойно уступает этому наглецу, в ужасе подумала я, отказываясь верить в происходящее.

Остатки шампанского мгновенно выветрились, и в голове раздалось: бежать!

– Остановка далеко? – выпалила я.

– Минут десять, но уже темно, а через парк одной опасно, да и в автобусе одной… – протянул неуверенно Жанет.

– Парень, отбой, завтра подъем в шесть, Татьяна, поднимайся, – грубо напомнил Шаповалов.

Неизвестно, что опаснее – бежать или остаться, но не будет же он меня насиловать, попыталась я успокоить себя. Только эта сволочь просто так не отстанет, но ничего ему не обломится! Вот влипла-то, глупо все, ничего, я за себя смогу постоять. Шампанское голову вскружило, любовь показалась, но как я могла поддаться на уловки, неужели такая легкомысленная? Нет, я оказалась под гипнозом, но сейчас отрезвела. Как необычно начиналось и как гадко кончилось. Сперва сдал меня, а теперь презирает: невиданная подлость! Сполна удостоверилась: нельзя мужчинам верить.

Шаповалов распахнул дверь и сказал: сегодня здесь переночуешь, переоденься в новый спортивный костюм, а я поищу себе другое место. И, конечно, ты его не найдешь, усмехнулась я про себя. Жаль, нет замка на двери. Но можно удрать, найти Жанета и постучать в окно, будем гулять до утра… только обрадуется ли он? Если бы влюбился, не подставил бы меня так подло. Как же можно после на него надеяться? Сейчас я не уверена ни в нем, ни в себе.

Появился Шаповалов и заявил, что мест нет, и что он будет спать на раскладушке, а я на койке.

– Ты заверял, что есть отдельный номер!

– Говорил, но сегодня приехал сотрудник и занял комнату.

– Ты обманул, но твои козни напрасны, не на ту налетел!

– Ты это о чем? – разыгрывая недоумение, поинтересовался он.

– Ты все прекрасно понял! – выкрикнула я, и тревожное предчувствие подступило к горлу, придется отбиваться от этого коротышки, но неужели Жанет покинул меня или все-таки появится, он же чувствует, что эта сволочь будет домогаться? Не верю, что он оставил, он обязательно придет, а что если нет?

Шаповалов тихо лежал на раскладушке, но я понимала, что это мнимое спокойствие, и приготовилась отбиваться.

– Сними костюм, здесь жарко. Ты что, не слышишь, он шерстяной, – повышая голос, настаивал Шаповалов.

Я молчала, но в душе росло возмущение: да он мне приказывает, но по какому праву?

– Здесь душно, а не жарко, открой окно, – попросила я.

– Нет! – жестко возразил он.

Меня поразил не сам отказ, а грубость тона. Внутри похолодело: я погибла, он настоящий деспот. Но страх сменился злостью, и, повышая голос, спросила:

– Почему нельзя открыть окно? Я задыхаюсь, мне плохо, слышишь! Или я заключенная? Обманщик! Ты меня заманил! – истерично закричала я, и он нехотя открыл окно. Затем резко приблизился, я сжалась от страха и приготовилась отбиваться. Но он сел на край койки и ласково пролепетал:

– Давай снимем это, здесь жарко.

– Мне не жарко, – отрезала я, застегнув замок до самого горла.

Шаповалов ловко дернул, открыл молнию и воскликнул:

– Какая грудь!

Его невольное восхищение обескуражило, я даже забыла, что ненавижу его. Интересно, а что бы он сказал, если б увидел обнаженную грудь? На мгновение захотелось сбросить лифчик. Он принялся медленно опускать бретельки, я испугалась и закричала:

– Не смей прикасаться ко мне, скотина!

– Не ори, нас услышат!

– Пусть слышат, как ты домогаешься! Воспользовался ситуацией!

– Ты мне нравишься!

– Но ты мне нет.

– И напрасно, – сказал, – вот и скотиной обозвала, ты мне очень понравилась.

– И поэтому ты запер меня, на что надеешься?

– На то, что понравлюсь.

– Ты мне никогда не понравишься! – выкрикнула я.

– Ты меня не знаешь, поэтому так говоришь.

– Пожалуйста, вызови такси, я поеду в гостиницу, – захныкала я.

– Вряд ли кто поедет сюда ночью в одну сторону.

– Я заплачу по двойному тарифу.

– Хорошо, я попробую, – примирительно сказал он и ушел. Через пять минут вернулся и объявил, что телефон не работает.

Было бы удивительно, если бы он работал, усмехнулась я про себя, но передохнула немного, и то хорошо.

– А что тебя здесь не устраивает? – спросил Шаповалов.

– Твое присутствие!

– А знаешь, сколько мне денег дали?

– Плевать мне на твои деньги.

– Десять тысяч, – похвастался он, надеясь произвести сильное впечатление.

– Не тебе дали, а на команду, а не на рестораны и баб, – парировала я, – но если бы даже деньги были твои, я бы все равно не клюнула!

– Ах, вот ты какая! – воскликнул он.

– Да, такая! Неужели я похожа на трехрублевую простушку? – насмешливо спросила я.